Форум » Болтушка » Стихи, которые мы любим » Ответить

Стихи, которые мы любим

Джулия: Тащите сюда свои любимые стихотворения, рассказывайте о том, что вас с ними связывает. Можно поговорить или поспорить о творчестве поэтов разных эпох...

Ответов - 282, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 All

stella: Орхидея , это проза. Я даже год не помню точно. Вроде, в границах 86-91. Точнее не помню, но не раньше Перестройки. Где искать - не знаю. Когда-то пыталась найти ее в Интернете, но я тогда очень плохо умела обращаться с компом и ничего не нашла. Я была пару раз на литературных вечерах в молодости и пару раз уже в Израиле. Осталось ощущение какого-то клуба по интересам для зеленой молодежи или пенсионеров. ( Ну, к Дюма я бы побежала). А вот с Евтушенко вы меня раззадорили. Единственная проблема - это бабки: эти билеты могут стоить бешеных денег.

Grand-mere: Stellaпишет: Мой отец с ним был в приятельских отношениях, а мои подруги вообще ходили у него в закадычных друзьях. Здорово! Орхидея, стихи о мушкетерах - это из пьесы Светлова "20 лет спустя", отчетливо связанной с Дюма. А рецензент журнала «Ленинград» (1940, № 13-14) отвергал упреки тех критиков, которые считали, что тема мушкетеров всего лишь литературная реминисценция. Он находил общность в характере комсомольцев и мушкетеров – молодежи разных исторических эпох: они «одинаково хорошо знают цену смелого подвига и товарищеской верности. Они знают, что такое самоотвержение и борьба». Не надо только забывать, что история дала каждому поколению «свои особые задания», «свои цели». Комсомольцы там живые-живые, в отличие, например, от железобетонных констукций Н. Островского. Нашла в Интернете радиоспектакль и фильм, а собственно пьесу - увы, нет.

Орхидея: У Светловой очень красивые пронзительные тексты песен. Революционный наклон, действительно, чувствуется. Мушкетёрам, по-моему, есть место везде, где есть товарищество, доблесть и героизм. А я знаю, что у Евтушенко была постановка спектакля-мюзикла в театре имени Ермоловой. Кажется, с двойным названием "Эх, мушкетёры, мушкетёры" или "Благодарю вас навсегда." Какая-то вариация на тему "Десяти лет спустя". На каком-то форуме встречала песни оттуда. Поищу. Если существует какая-то пьеса в прозе, это интересно вдвойне.

stella: Орхидея , а может и она. Мне дали ее на одну ночь.

Орхидея: Вот, нашла! Судя по беседе на том форуме это из мюзикла. ПЕСНЯ Д*АРТАНЬЯНА Высоко, высоко Я скакал от победы к победе, И удачу я крепко держал в поводу. Тьма такая была, словно срезала звезды миледи, Но мой конь высекал За звездою звезду. Не хочу умереть на боку, А хочу умереть на скаку. Кто перо с моей шляпы припрячет, Тот доскачет, доскачет, доскачет. Зауздали меня, но порву я любые поводья, Не напрасно, наверное, я в юные годы свои Невозможно летел к невозможной, запретной свободе, Невозможно хотел невозможной запретной любви. Я и сам доскачу! Мушкетерский мой плащ не протерся Я себе повторю - не старей, распрямись! Невозможного нет, если есть на земле мушкетерство, И Атос, и Портос, и, быть может еще Арамис. Приходите ко мне на могилу, Приходите стрезва и взапой. К чьей-то туфельке словно к магниту Потянусь я наверх всем собой Небылицы окажутся былью И легендами быль обовьют... Но и сплетни меня не убили, И легенды меня не убьют. Мне совсем умереть не под силу. Некрологи и траур - брехня. Приходите ко мне на могилу... НА МОГИЛУ, ГДЕ НЕТУ МЕНЯ!!! ПЕСНЯ АТОСА Униженьями и страхом Заставляют быть нас прахом, Гасят в душах Божий свет. Если гордость мы забудем, Мы лишь серой пылью будем Под колесами карет. Жизнь и смерть - две главых вещи, Кто там зря на смерть клевещет? Часто жизни смерть нежней. Научи меня, Всевышний, Если смерть войдет неслышно Улыбнуться тихо ей. Помоги, Господь, Все перебороть, Свет не прячь в окошке. Подари, Господь, Хлебушка ломоть - Голубям на крошки. Тело зябнет и болеет, На кострах горит и тлеет, Истлевает среди тьмы. А душа все не сдается, После смерти остается Что-то большее, чем мы. Можно бросить в клетку тело, чтоб оно не улетело далеко за облака. А душа сквозь клетку к Богу Все равно найдет дорогу, как пушиночка, легка. Что, душа, ты скажешь Богу? Как найдешь к нему дорогу? В рай пошлет он или в ад? Все мы в чем-то виноваты, Но боится тот расплаты, Кто всех меньше виноват. ПЕСНЯ АРАМИСА Бессердечность к себе - это тоже увечность. Не пора ли тебе отдохнуть? Прояви, наконец, сам к себе человечность, Сам собою побудь. Успокойся. В старинные книги заройся. Не стремись никому ничего доказать. а того, что тебя позабудут - не бойся. Все немедля сказать - как себя наказать. Если рваться куда-то всю жизнь, можно стать полоумным, Ты позволь тишине провести не спеша по твоим волосам. Пусть предстанет тебе, в колдовском освещении лунном, Трон не чей-то, а твой, на который подымешься сам. Есть в желаниях опасность смертельного переживанья. Хорошо ничего не желать, хоть на время дела отложив. И тоска хороша - это, все-таки, переживанье. Одиночество - чудо. Оно означает - ты жив. ПЕСНЯ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ Д*АРТАНЬЯНА Я люблю. Не играю в жену. Я тебя не отдам и вину. Не отдам никаким господам. Даже пулям тебя не отдам. Я девчонка навек - не мадам. И тебя не отдам я годам. Не продам, не предам, никогда. Не отдам, не отдам, не отдам. Я люблю и ты любишь меня. Из такого двойного огня. Получился красивый костер. Я люблю тебя, мой мушкетер. Хотя у меня чувство, что автар использовал или переделывал другие свои стихи.

stella: Орхидея , спасибо огромное! По моим ощущениям - это тот же сценарий, возможно и переработанный. А стихи - хороши. Внутренний мир троицы очень здорово передают. И да, похоже, что он использовал то, что было в запасе. Или отдал героям что-то очень личное, запрятанное до поры до времени.

Grand-mere: Орхидея, спасибо огромное! А ссылочку?.. Портоса же, как обычно, обидели - позабыли...

Ленчик: Убери ножовку, оставь в рюкзаке паяльник, Не пытайся найти прореху в броне ограды. Идиот, никогда не ешь молодильных яблок! Про волшебные яблоки в сказках не пишут правды. У волшебных яблок другой алгоритм работы. Лет тебе не вернут, глядишь, ещё и отнимут. Просто мир после них уныл и смердит до рвоты, Просто всякое яство горчит в сравнении с ними, Просто тесен текст, и любой музыкант бездарен, Просто всё, кроме яблок, становится слишком просто. И сбежать нельзя, разве что отключить радары, Разогнать команду и уплыть доживать на остров, Стать смотрителем маяка, завести мэйн-куна, В пять утра записывать сны, что к утру поспели… Нет, умрёшь ты в итоге, как в сказке, безмерно юным. Задохнёшься в своём постаревшем убогом теле. Так что дуй отсюда, вот тебе леденцов пакетик — Угостишь детей. И не сметь больше мне тут ползать! Я ужасно добрый, как ты уже мог заметить. Но собак спущу. Для твоей же, конечно, пользы. Дана Сидерос "Сторож"

Grand-mere: После вчерашних стихов Орхидеи накатила поэтическая волна: хожу и читаю, вслух и про себя, свое и не свое (в том числе "Мост хрустальный" Калантэ) - и за строками столько всего встает... Хочу предложить старое и очень женское ст-е Ирины Волобуевой (был ее сборник - куда-то "ушел", в сети не нашла, только в памяти и осталось). Вновь тоска по тебе безысходна, как замкнутый круг, Но порой в моих снах ты приходишь ко мне на свиданье Не таким, как ты есть, а героем событий-разлук, Что взвалили на женщин всю тяжесть больших ожиданий. То обросшим привидишься мне на дрейфующем льду, Где на судно разбитое смотришь в немом потрясенье; И с любимыми тех, кто в беде, замирая, я жду, Чтоб туда, к вам во льды, подоспело великое чудо спасенья. То мне видится роща, боями побитая вся, Задымленность спаленных пожарами далей. И во сне я мечусь и, по-бабьи навзрыд голося, Расставаясь, к шинели солдатской твоей припадаю. Ну а то вдруг пригрезится, что ты звездный пилот. Провожанье друзей, космодрома сигнальные флаги... И предутренний ветер в заплаканность взора мне бьет, И машу я вослед серебристому взлету отваги!.. А проснусь - затоскую, что, как мне тревожно ни снись, Все равно я к судьбе твоей издали только причастна. Ведь в разлуке с тобой мы не годы, а целую жизнь, Хоть езды до тебя мне, наверно, не более часа...

Орхидея: Хочу поделится стихотворением, которое было случайно найдено в одной книге, и отчего-то уже полгода приводит меня в чувство дикого умиления.) *** Он поселился не случайно в большой коробке из-под обуви. Там пахло музыкой и тайнами, старинным склепам наподобие. Но регулярно в час полУночный он выползал, шурша бумагою, и с любопытством и отвагою глядел в окно на двери булочной, глядел на трубы водосточные, как ветер ныл, как крыши плакали как пешеходы одиночные сменялись блудными собаками. С рассветом звуки колокольчика в чудесном аромате таяли. А воробьи взлетали стаями, пугаясь хлебного фургончика. Потом, вернувшись, вдохновительно опять бумагою шуршал. И улыбалась нерешительно его пушистая душа. (Анастасии Остапенко)

stella: Вот вижу такого милого мышонка с розовыми пальчиками, а в ручке у него - воробьиное перо.

Орхидея: А я даже не знаю точно, кто мне представляется. Какой-то загадочный барабашка с добрым и тонким мироощущением.)

Grand-mere: Не знаю, заинтересовали ли стихи А. Апухтина того, кому я их рекомендовала, но надеюсь: может, этот психологический этюд кому-то понравится. Меня он привлекает прежде всего переходами (сказала бы даже - переломами) "день - ночь", "ты - Вы". Итак... ПИСЬМО Увидя почерк мой, Вы, верно, удивитесь: Я не писала Вам давно. Я думаю, Вам это всё равно. Там, где живете Вы и, значит, веселитесь, В роскошной, южной стороне, Вы, может быть, забыли обо мне. И я про всё забыть была готова... Но встреча странная — и вот С волшебной силою из сумрака былого Передо мной Ваш образ восстает. Сегодня, проезжая мимо, К N. N. случайно я зашла. С княгиней, Вами некогда любимой, Я встретилась у чайного стола. Нас познакомили, двумя-тремя словами Мы обменялися, но жадными глазами Впилися мы друг в друга. Взор немой, Казалось, проникал на дно души другой. Хотелось мне ей броситься на шею И долго, долго плакать вместе с нею! Хотелось мне сказать ей: «Ты близка Моей душе. У нас одна тоска, Нас одинаково грызет и мучит совесть, И, если оттого не станешь ты грустней, Я расскажу тебе всю повесть Души истерзанной твоей. Ты встретила его впервые в вихре бала, Пленительней его до этих пор Ты никого еще не знала: Он был красив как бог, и нежен, и остер. Он ездить стал к тебе, почтительный, влюбленный, Но, покорясь его уму, Решилась твердо ты остаться непреклонной — И отдалась безропотно ему. Дни счастия прошли как сновиденье, Другие наступили дни... О, дни ревнивых слез, обманов, охлажденья, Кому из нас не памятны они? Когда его встречала ты покорно, Прощала всё ему, любя, Он называл твою печаль притворной И комедьянткою тебя. Когда же приходил условный час свиданья И в доме наступала тишина, В томительной тревоге ожиданья Садилась ты у темного окна. Понуривши головку молодую И приподняв тяжелые драпри, Не шевелясь, сидела до зари, Вперяя взоры в улицу пустую. Ты с жадностью ловила каждый звук, Привыкла различать кареты стук От стука дрожек издалёка. Но вот всё ближе, ближе, вот Остановился кто-то у ворот... Вскочила ты в одно мгновенье ока, Бежишь к дверям... напрасный труд; Обман, опять обман! О, что за наказанье! И вот опять на несколько минут Царит немое, мертвое молчанье, Лишь видно фонарей неровное мерцанье, И скучные часы убийственно ползут. И проходила ночь, кипела жизнь дневная... Тогда ты шла к себе с огнем в крови И падала в подушки, замирая От бешенства, и горя, и любви!» Из этого, конечно, я ни слова Княгине не сказала. Разговор У нас лениво шел про разный вздор, И имени, для нас обеих дорогого, Мы не решилися назвать. Настало вдруг неловкое молчанье, Княгиня встала. На прощанье Хотелось мне ей крепко руку сжать, И дружбою у нас окончиться могло бы, Но в этот миг прочла я столько злобы В ее измученных глазах, Что на меня нашел невольный страх, И молча мы расстались, я — с поклоном, Она — с кивком небрежным головы... Я начала свое письмо на вы, Но продолжать не в силах этим тоном. Мне хочется сказать тебе, что я Всегда, везде по-прежнему твоя, Что дорожу я этой тайной, Что женщина, которую случайно Любил ты хоть на миг один, Уж никогда тебя забыть не может, Что день и ночь ее воспоминанье гложет, Как злой палач, как милый властелин. Она не задрожит пред светским приговором: По первому движенью твоему Покинет свет, семью, как душную тюрьму, И будет счастлива одним своим позором! Она отдаст последний грош, Чтоб быть твоей рабой, служанкой, Иль верным псом твоим — Дианкой, Которую ласкаешь ты и бьешь! P. S. Тревога, ночь, — вот что письмо мне диктовало. Теперь, при свете дня, оно Мне только кажется смешно, Но изорвать его мне как-то жалко стало! Пусть к Вам оно летит от берегов Невы, Хотя бы для того... чтоб рассердились Вы. Какое дело Вам, что там Вас любят где-то? Лишь та, что возле Вас, волнует Вашу кровь. И знайте: я не жду ответа Ни на письмо, ни на любовь. Вам чувство каждое всегда казалось рабством, А отвечать на письма... Боже мой! На Вашем языке, столь вежливом порой, Вы это называли «бабством».

Grand-mere: ОТВЕТ НА ПИСЬМО Увидя почерк мой. Вы, верно, удивитесь: Я никогда Вам не писал, Я и теперь не заслужу похвал, Но Вы за правду не сердитесь! Письмо мое - упрек. От берегов Невы Один приятель пишет мне, что Вы Свое письмо распространили в свете. Скажите - для чего? Ужели толки эти О том, что было так давно На дне души погребено, Вам кажутся уместны и приличны? На вечере одном был ужин симпатичный, Там неизвестный мне толстяк Читал его на память, кое-как... И все потешилися вволю Над Вашим пламенным письмом!.. Потом обоих нас подвергнули контролю (Чему способствовал отчасти самый дом). Две милые, пленительные дамы Хотели знать, кто я таков, притом Каким отвечу я письмом, И все подробности интимной нашей драмы. Прошу Вас довести до сведения их, Что я - бездушный эгоист, пожалуй, Но, в сущности, простой и добрый малый, Что много глупостей наделал я больших Из одного минутного порыва... А что касается до нашего разрыва - Его хотели Вы. Иначе, видит Бог, Я был бы и теперь у Ваших милых ног. P.S. Прости мне тон письма небрежный: Его я начал в шуме дня. Теперь все спит кругом, чарующий и нежный Твой образ кротко смотрит на меня! О, брось твой душный свет, забудь былое горе, Приди, приди ко мне, прими былую власть! Здесь море ждет тебя, широкое, как страсть, И страсть, широкая, как море. Ты здесь найдешь опять все счастье прежних лет, И ласки, и любовь, и даже то страданье, Которое порой гнетет существованье, Но без которого вся жизнь - бессвязный бред.

Камила де Буа-Тресси: Grand-mere, так красиво! Мне очень понравилось. Спасибо.

Grand-mere: Камила, я рада.

Grand-mere: После рассказов и снимков Орхидеи "Остапа понесло"... Да, я знаю сомнения скептиков по поводу участников Куликовской битвы и самого ее факта, но ни один из доводов не кажется мне неопровержимым. И просто нравится верить в официальную версию событий, как нравится и высказывание, прозвучавшее на ТВ: "Историческая мифология - часть национального самосознания." Не буду приводить хрестоматийное блоковское "На поле Куликовом", хоть и очень его люблю. Может, приводимые стихи и не гениальны, но, на мой взгляд, в каждом что-то есть... Сергей Викулов. Дмитрия полки. Плюнули на розни, сдвинули засовы: наконец-то поняли сполна, что у них не мало княжеств-то усобных, ну а Русь-то все-таки одна! Где ее вторую вымолить и взять где Родину, хоть земли широки? И пришли в отваге к Дону и Непрядве Под рукою Дмитрия полки. Всхрапывали кони, звякали уздечки, хлопья пены падали в траву. Ратники Мамая слышали за речкой, за спиною помнили Москву. «Княже, тут нам стать бы... Коль не одолеем — вынесет из пекла вороной!».- Встанем за Непрядвой! — отвечал, бледнея, — Пусть Непрядва будет за спиной!». И добавил, сузив отрешенно очи: «Все равно назад нам нет пути!». Долго он решался — три походных ночи — эти вот слова произнести. «С Богом, братцы!» — не был князь московский трусом. «Попроворней! Строя не ломай!» ... И Мамай, увидев пред собою «русов», вздрогнул: он бывал в боях, Мамай! Плащ багряный Дмитрий отряхнул от пыли, грозно молвил — в стремени нога: «Мы не Дон, ребята, — страх переступили! А без страха мы побьем врага!».

Grand-mere: Далее стихи местных тульских поэтов. А. Бобров УТРО БИТВЫ Подымался туман, клубясь, На рассвете седого дня. Перед воинством Дмитрий-князь Горячил своего коня. "Братья! Враг нам готовит смерть, Но позорной битве - не быть! Старый должен помолодеть, Юный - славы себе добыть! Многозлобен и алчен враг, Но сегодня пробил наш час. Вот мой черный княжеский стяг, На полотнище - гневный Спас. Даже если стяг упадет, Не падите духом в строю!" Полководцу внимал народ У судьбы своей на краю. И такая была разлита Тишина, что вздрогнула даль, Лишь состукнулись два щита И по ножнам лязгнула сталь. Отрешенность, решимость, страх... И озноб - скорей бы! - в плечах... Имена детей - на устах Да края родные - в очах. Может, нынче как никогда Ратник отчиной дорожит... ...Все. С холма потекла Орда. Каждый - битве принадлежит...

Grand-mere: Ю. Шестаков В ПОЛЕ ...Засадный полк - в тиши зеленой леса. Отсюда видно: Рубятся жестоко, Лавинную удерживая рать; И было б легче в поле умирать, Чем тут, в засаде, сдерживать до срока Самих себя... ...Как губы занемели!..- В дубраве чуткой места нет словам И мирно пчел жужжание... А там, Как реки, наши рати обмелели... Изнемогая, бьется полк Большой, И с места он не сдвинется, редея: Коль умирать - так стоя, как деревья, Корнями породненные с землей. ...И воины Засадного полка Глядят на воевод своих с мольбою: Все неуемней мысль, что вышел срок, Но, повторяя жест суровый свой, На ропот зорко хмурится Боброк, И, побледнев, замолк Серпуховской. И снова мята пахнет бесконечно- Для многих никогда уж не завянет... Как это ожидание бессердечно- Сердца давно, давно на поле брани! Как нестерпим бескровный цвет берез, Как воеводы сдержанны и жестки!.. А там, уже не сдерживая слез, С врагами насмерть рубятся подростки... (Последняя строка - отсыл к роману В. Лебедева "Искупление", на мой взгляд, несколько скучноватому, но не лишенному драматических моментов.)

Grand-mere: Ю. Шестаков НОЧЬ ПОСЛЕ БИТВЫ Забыв о времени, Как во сне, Брожу средь поля, Будто ищу Раненых, чтобы помочь, И убитых... Ищу в двести двадцать тысяч Семьсот тридцать первую ночь После битвы... (Сегодня, конечно, этих ночей много больше...)



полная версия страницы