Форум » Покатуха » Перелетные птички. Летняя дюмасферская сказка-2012 » Ответить

Перелетные птички. Летняя дюмасферская сказка-2012

Джулия: Все как всегда, дамы. Думаю, что часть мечтаний сумею выполнить. Если не желаете принимать участия в безобразии - сразу говорите, а то попадете в историю. :) Кто не спрятался - я не виновата!

Ответов - 239, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 All

Эжени д'Англарец: Калантэ Ну почему же, я же не говорю, что я против мушкетеров. Главное, чтобы по достоинству оценили деяния кардинала и не слишком путались под ногами, а больше нам ничего не надо для мирного сосуществования. Ребята, давайте жить дружно (с). Только не говорите, что я ем из всех кормушек!

Калантэ: Эжени д'Англарец пишет: Только не говорите, что я ем из всех кормушек! - а вот фигушки, говорю!

Эжени д'Англарец: Я так и думала... Ладно, все, молчу, а то кое-кто нам такой монастырь Дешо устроит - мало не покажется

Ленчик: Калантэ пишет: Ладно же, как наберется пятеро против четырех - назначим встречу у монастыря Дешо... :-))) Два частных водителя (категория В, личный автомобиль, международное водительское удостоверение, опыт) за скромное вознаграждение предлагают свои услуги по доставке участников к оному монастырю. Все, извиняюсь, больше не флудю.

Леди Лора: Я вас сильно огорчу, если сообщу, что дуэли не будет? Они, видите ли, запрещены законом...

Джулия: Глава девятая, где господин Атос совершает какие-то невероятные для честного дворянина поступки Оставим на время тех, кто находится в Париже или же в Париж направляется. Вернемся в небольшой городок Мерю на реке Эш, в гостиницу «Карлик с изумрудом», которую мы покинули ради небольшой экскурсии в столицу. Задержим внимание на том, что там происходит. Те, кто сидел внизу, понятия не имели о том, что произошло в комнате № 13. Анька даже не соизволила указать в книге посетителей, что в комнату кто-то был заселен – просто машинально протянула ключ. Запись о том, что постояльцами четырех комнат оказались г-да д`Артаньян, Атос, Портос и Арамис, существовала. И все прочие комнаты второго этажа были заняты совершенно официально. Например, в комнате № 16 были размещены две монахини: средних лет и совсем юная послушница. Именно они и встретили аптекаря, который оказывал помощь раненному постояльцу в темном камзоле и хозяйке, которая получила контузию. Так что получалось, что никакого мальчишки-пажа и его слуги и не существовало. Растворились в воздухе. А что видели монахиня и послушница – то было все равно что брошено в темный колодец. И неизвестно, какого свойства печать на том колодце крышку удерживала. Но монахини вызванным в спешке служителям закона не сказали ничего, кроме того, что услышали крики – и поспешили на помощь. В пустой комнате валялась бесчувственная хозяйка, у которой была разбита голова, а еще – неизвестный дворянин в темном. - Сестра Кларисса, мне страшно, - произнесла девочка. Совсем юная, лет пятнадцати. - Не бойся, Агнесса. Господь не оставит. Мать настоятельница знала, что делала, когда посылала нас в Амьен. Если боишься, спустись вниз. Там много людей. Но это грубые простолюдины, а ты – дворянка. Не слушай, что они говорят. Не смотри на их лица. - Я не боюсь мира, сестра Кларисса, - тихо сказала девочка, и вышла прочь. В номере тринадцать разместили тяжело раненного. Аптекарь дал ему шанс выжить – но совершенно никаких гарантий, что раненный быстро поправится. Бедняжку хозяйку перенесли на руках в ее комнату. Причем перенести вызвался господин со строгим благородным лицом в темно-синем камзоле с первосортным шитьем и кружевами – куда там вельможам! Господин пошел в свою комнату, и тут... ну, не мог он не помочь! Узнав о контузии хозяйки, слуги переполошились. Они сочли своим долгом как можно лучше исполнять свои обязанности. Кривой Гастон встал за кассу. Физиономия у него была бандитская, но кротость – ангельская. Когда-то его, беглого каторжника, вернул к христианской вере амьенский епископ – и с тех пор жизнь Гастона текла тихо и спокойно. Прежние правила и привычки внушали ему отвращение. Честность Гастона вошла в поговорку среди местных жителей – и потому касса в его руках считалась своего рода Священным Граалем. Девушка, почти ребенок, которую называли Агнессой, сошла вниз. Гастон усадил ее за единственный свободный столик, попросив прощения у господ парижских дворян, один из которых был в мундире лейтенанта королевских мушкетеров. Девушка уселась на указанное место и принялась ждать скромный ужин: кусочек жареного угря и несколько листков свежей зелени. Ее внимание привлекла тарелка на соседнем столе. Там лежало еле тронутое угощение примерно того же качества, что заказала себе наша послушница. За соседним столиком не хватало одного человека. Девушка много могла бы рассказать про этого человека, но робела перед блестящими офицерами. Ей принесли рыбу, зелень и бутылку местного вина, перелитого в кувшин и сильно разбавленного водой: Гастон понимал, что к чему. Девушка смотрела на трех господ, не отрываясь, просто переводила взгляд то на одного, то на другого. Двое были слишком поглощены вином и беседой. Зато третий… Третий был тот самый, что поднимался в свою комнату за кошельком и помог перенести мадам Калантэ в ее апартаменты. Девушка то бросала на него быстрый взгляд, то опускала свои карие глаза. Дворянин минут десять не отвечал на этот немой призыв. Наконец, он заметил, что на него смотрят. Девушка, откровенно робея, поманила его пальцем. Дворянин пересел за соседний столик. Совсем крошечный – места едва хватало на двоих. - Сударыня? Из-под апостольника выбивалась темная, чуть вьющаяся прядь. Лицо девушки было чистым и взволнованным. -Сударь, я должна сказать вам кое-что. На вид ей было лет пятнадцать… Красавец-дворянин сохранял серьезность. Но девушка, казалось, радовалась его невозмутимости. - Там, наверху, лежит раненный. - И что? – дворянин и глазом не повел. - Вы его знаете. Вы уже имели с ним дело. Это господин Каюзак. - Господин Каюзак. Да, я его знаю. Но откуда знаете это вы? Девушка прижала руки к груди. - Я знаю его по той же причине, по которой знаю и ваше имя, господин Атос. Так же, как и имена ваших друзей. Господин д`Артаньян и господин Портос, не так ли? - Так, - с прежней интонацией произнес мушкетер. Девушка посмотрела на него с отчаянием. - Вы не доверяете голубоглазым блондинкам, - с отчаянием выдохнула девушка. – Но я – не блондинка, у меня не голубые глаза, мое имя… впрочем, неважно, и беспокоюсь я за судьбу вашего четвертого товарища!!! - Господин Арамис пошел спать к себе в комнату. Он готовится стать монахом и сторонится светских развлечений, - твердо ответил ей тот, кого девушка назвала Атосом. - Т-с-с! – прошептала послушница, вынимая из потайного кармашка записку. Атос схватил ее, развернул и быстро пробежал глазами. - Арамис покинул нас? Арамис поехал в Париж? Сударыня, что это значит?! Девушка чуть побледнела. Но ответила четко и ясно. - Это значит… Это значит, что господин Арамис – участник интриги, ради успеха которой господин де Тревиль направил вас именно сюда. Арамису сейчас нужно быть в Париже, но к вечеру завтрашнего дня он вернется. - Завтрашнего дня? - Или… послезавтра утром. Вам нужно будет свидетельствовать в его пользу… - О чем? - О том, что вы были все вместе. Атос кивнул. Он даже не размышлял. Решение пришло само собой. - Я скажу это. - Мы подтвердим это, господин Атос. Я и мать Кларисса. Атос смотрел на девушку взглядом, значение которого трудно было бы объяснить словами. - Остальные ваши товарищи тоже подтвердят? - Не сомневайтесь, - ответил Атос. Девушка почему-то заинтересовала его. Взгляд юной послушницы оставался спокойным и ясным. Она говорила только правду. Атос, чуткий ко всякой лжи и никогда не прибегавший к обману сам (друзья – случай исключительный!), почти всегда сразу распознавал чужой обман. Он лишь однажды допустил ошибку… лишь однажды… У ЭТОГО юного создания привычки лгать тоже не было. - Почему вы сказали мне это? Девушка слегка пожала плечами. - Потому что та, что передала господину Арамису бумаги – моя мать. Я переживаю и за нее, и за господина Арамиса, и за вас. - Но господин Арамис… - Моя мама любит моего папу! – неожиданно зазвеневшим голосом произнесла девушка. Вот теперь бледность на ее лице была явственной. – Бумаги… принадлежали не ей. И она… я уверена, что она не сделала бы ничего недостойного. Мы… Девушка споткнулась, точно налетев на невидимую стену. -Вы? – тихо и быстро спросил Атос. - Мы… мы... исповедуем реформистскую веру. Наши принципы не разрешают нам лгать… и предавать Родину! – четко, даже с городстью ответила девушка. - Но вы… - Монашеское облачение - не более маскарад, чем отрепья нищенки. Спросите господина Портоса, у которого я два дня назад пыталась срезать ножиком пряжку у туфли. - Но ваша мать… - Она видела меня ровно минуту, и велела предупредить вас, не упоминая ее имени. Извините, это не моя тайна. - Так почему Арамис… сударыня, я ничего не понимаю… - Вас попросил друг – разве я недостаточно сказала? Если вас будут расспрашивать - господин Арамис сказал, что пошел спать. И вы спали. Вы достаточно выпили сегодня. Вы в отпуске. У вас трудный день, вы много времени провели в дороге, устали. - Но Арамис… - Господин Арамис сдержит свое слово. Он вернется к вечеру, вот увидите. Хозяйка трактира, мадам Калантэ, скоро оправится после травмы. Она тоже будет свидетельствовать, что господин Арамис спас ей жизнь… - Каким образом? – Атос уже мало что понимал. Выпитое вино дурманило голову, темные глаза юной послушницы смотрели внимательно… но безгрешно. Теперь Атос знал разницу между пороком, маскирующимся под добродетель, и истинной душевной невинностью. Обидеть девочку означало обидеть ангела. Подлинного невинного ангела. Такого Атос встречал… нет, не первый раз в жизни. Второй. - Господин Каюзак…. Я говорила вам с самого начала. Господин Атос, вы слишком много выпили… - Это мой грех, - смиренно признал мушкетер. С ангелами не спорят. - Я буду молиться за вас. - Я грешен. И не надо об этом, мадемуазель. - Господин Каюзак напал на мадам Калантэ. Спьяну. Он тоже немало выпил. Ему непонятно что показалось, - мягким тоном произнесла девочка. – Он кого-то поджидал… а вы поднялись наверх… Вы действительно именно это и сделали, понимаете? - Я поднялся наверх… - Вы улавливаете ход моих мыслей? - Стараюсь успеть за ним, юная мадонна… - И увидели господина Арамиса, который сражался в комнате… с господином де Каюзаком... - С господином де Казаком... кроме них, кто-то присутствовал? - Нет… Господин Арамис дрался с господином де Каюзаком, а мадам Калантэ лежала на полу без сознания… Она ничего не видела... Мадам Калантэ - хозяйка... - Хозяйка? - Ну да. Хозяйка этого заведения, которая имела полное право зайти куда угодно… - И… - до Атоса, наконец, дошло. – Там… я правильно понял? Там не было никого, кроме мадам Калантэ, господина Арамиса и господина Каюзака? - Совершенно правильно. - Значит, господин Арамис просто заступился за честь хозяйки? - Ну да. Хозяйки, честь и достоинство которой были в опасности. - И господин Арамис… - Просто проявил рыцарские качества, свойственные всем мушкетерам. - Каюзак упал… - А вы позвали мою наставницу и меня. После того, как аптекарь оказал первую помощь раненному… - Аптекарь? - Ну да. Кого еще найти в этой глуши? Врача здесь нет… - Вы правы, - Атос кивнул. - И господин Арамис после пережитого нервного потрясения… - Проспал двадцать часов кряду? Не так ли? С ним и раньше такое случалось? Он – тонко организованная, нервная особа… - А мы… - Вы, убедившись, что ваш друг у себя, спокойно пошли вниз… - Именно я? - Да, вы. - Хорошо, - хладнокровно сказал Атос. – Ведь я только довел своего друга Арамиса до дверей его комнаты? - Да, до комнаты номер четырнадцать. - Да, я хорошо запомнил. - Сударь, свидетельствовать придется только вам. Как благородному и безупречному дворянину… - Как благородному и безупречному дворянину, - эхом откликнулся Атос. Девушка встала, сжала Атосу руку своими нежными ручками – и исчезла. Словно ее и не было. Атос провел рукою по лицу. Он разговаривал с ангелом – только и всего. Ангел повелел хранить Арамиса. Ради дружбы Атос готов был на все. Он отнес хозяйку в комнату? Отнес. В комнате, где он забрал хозяйку, присутствовал только лекарь, две монахини и бездыханное тело раненного Каюзака? Да, так. Арамис спал у себя в комнате? Почему нет? Арамис сказал, что пойдет спать. Почему нужно сомневаться в словах друга? Атос пожал плечами – и пошел допивать пятую бутылку шамебртена. Здесь водилось доброе вино, а господин Атос мог пить много…

stella: господин со строгим благородным лицом в темно-синем камзоле с первосортным шитьем и кружевами И чего это Их Сиятельство так в дорогу разоделись? Окрестных дам и девиц прельщать.

Гиллуин: Ленчик пишет: Все, извиняюсь, больше не флудю. Это почему же? По-моему, половину удовольствия заключается как раз в том, чтобы флудить!

Roni: Ленчик ,так я была там же, как узнала, что "заказали" .Как известно, "заказанные" его Высокопреосвященством долго не живут...А не пора ли паковать вещи в эвакуацию? Вы не доверяете голубоглазым блондинкам, - с отчаянием выдохнула девушка.- Да что ж такое-то? Таким как я еще и не доверяют. Уффф... Гиллуин пишет:По-моему, половину удовольствия заключается как раз в том, чтобы флудить!- , если совсем не флудить, будет скучно. Уважаемый админ, не бань нас, пожалуйста :)))

Джулия: Roni, я тоже... хм... голубоглазая блондинка. Причем не крашеная и без тональных линз. Дамы, продолжение сегодня будет. Кто хочет - ждите.

Гиллуин: Ждем, куда деваться

Джулия: Глава десятая, где показывается, что и в семнадцатом веке дамы готовы были ради кавалеров на всевозможные глупости Очень часто получается, что события, на первый взгляд не имеющие друг к другу никакого отношения, на самом деле находятся в теснейшей взаимосвязи. Его высокопреосвященство узнал о том, что мадам де Шеврез совершенно точно сумела ускользнуть от де Варда. Причем тайный доброжелатель кардинала, изложивший в письме суть дела, не скрыл, как именно герцогиня провела графа. Если бы не вмешательство мадам де Комбале, де Варду пришлось бы плохо. Но после десятиминутных объяснений дядюшка не только внял племяннице, но и рассмеялся. - Вы правы, моя дорогая. Пусть две недели проведет за решеткой. Может быть, хотя бы это научит его думать головой… а не другими местами. Да, я распоряжусь: нужно предупредить бедную графиню. Она так любит своего мужа… К графине де Вард был незамедлительно послан гонец. Графиня в столь поздний час еще не спала. Она сидела в гостиной в обществе двух ближайших подруг, и раскладывала пасьянс. Распечатав письмо кардинала, прекрасная дама побледнела и проявила полную готовность упасть в обморок. Графиня была дамой чувствительной и нервной. - Что такое случилось, драгоценная моя? – мадам де Кавуа, супруга капитана гвардейцев кардинала, поспешно достала из кармана флакон с нюхательной солью. Госпожа де Нёвиль принялась обмахивать подругу веером. - Его арестовали… - простонала мадам де Вард. - Этого не может быть! – воскликнули подруги в один голос. – Вашего мужа?! - Очень даже может! – рыдая, воскликнула мадам де Вард. Последовала сцена истерики знатной дамы. Подобные сцены так часто описывались в литературе, что мы, пожалуй, не будем загружать внимание читателя очередным мелодраматическим эпизодом. Поверьте, госпожа де Вард достаточно часто впадала в состояние истерии, а потому знала, сколько стадий ей предстоит пройти. Две дамы тоже знали – и добросовестно исполняли свои партии в каждом из действий этого короткого, но чрезвычайно занимательного спектакля. «Убиваться так по мужу! Фи!» - про себя думала госпожа де Нёвиль. «Мне стыдно, я давно не умею так делать, хотя привыкла к характеру моего дорогого Жана-Батиста», - думала мадам де Кавуа. После того, как у графини побывал врач, рекомендовавший мадам де Вард как можно скорее лечь в постель, дамы нехотя распрощались. Каждая направилась в свою сторону. Но… Госпожа де Вард быстро сделала вид, что задремала. Врач и две камеристки сочли необходимым удалиться и оставить больную в покое. Графиня пожелала им спокойной ночи, на всякий случай заперла дверь спальни на ключ, с необычайной проворностью переоделась в костюм горожанки – и в совершенном здравии, сохраняя полнейшее спокойствие открыла дверцу потайного хода. Нервы у нежной графини были крепчайшие. Она не боялась ни призраков, ни грабителей. К тому же часть пути молодая женщина проделала по саду, примыкавшему к фамильному особняку ее мужа. Затем дама торопливо прошла по улице около двухсот шагов. По левую руку от нее в темноте возник фасад двухэтажного дома, оштукатуренного серым. Дама без колебаний потянулась к молотку. Ей открыл привратник. Дама сунула в его ладонь золотую монету. Мадам де Вард прошла через внутренний дворик и оказалась там, где хотела. Еще один стук в дверь – на сей раз нетерпеливым кулачком. На сей раз дверь открыла женщина. - Твоя госпожа занята, Сесиль? - Нет, вы можете подняться. Мы не ждали вас сегодня, мадам. Графиня прикусила губку. - Так она меня не примет? - Непременно примет, мадам. Но сумеет ли помочь вам – не знаю, поскольку скоро должна явиться посетительница. - Успею! – решительно сказала мадам де Вард. Она стремительно поднялась по лестнице на второй этаж. В скупо освещенной комнате за столом, накрытым камчатной скатертью, сидела женщина. Ее лицо было закрыто плотной вуалью. Даже если бы вуаль оказалась откинута нескромной рукой – нахал вряд ли узнал бы хозяйку таинственного дома, поскольку она не ограничилась одной преградой. Черты лица надежно скрывала полумаска. Открытыми оставалась только рот и подбородок. - Мадам? Извините, я вас не ждала. - Дело не терпит отлагательств. К тому же оно совсем не трудное, - мадам де Вард сопроводила свои слова выразительным жестом. На столе оказался туго набитый кошелек. Хозяйка усмехнулась. - Что вы желаете узнать на этот раз? - Мне нужно, чтобы мой муж остался в тюрьме как можно дольше. Дама в вуали лишь неопределенно хмыкнула. - Полгода назад вы все на свете готовы были отдать, чтобы избавиться от его любовницы. Вы потратили деньги на то, чтобы вернуть его. Он был влюблен в белокурую и голубоглазую англичанку… - Довольно, милая, - холодно сказала графиня. – Ты сделала свое дело, я довольна. Она не просто оставила моего мужа в покое. Она вообще исчезла. - Ее труп, обезглавленный и обезображенный, лежит на дне реки… - замогильным тоном произнесла хозяйка. – Как я и обещала, ее казнили пятеро мужчин. - Меня не волнует, сколько их было и как они это сделали, - прервала ее мадам де Вард. – Я пришла к тебе по другому делу. Я хочу заполучить мужчину. - Его христианское имя, мадам. - Я… - графиня замялась. – Я не знаю его имени. - Как? У него нет имени? Или он исповедует ислам? Или он иудей? Графиня помялась. Ее красивое лицо пошло красными пятнами. - Нет. Он христианин, несомненно. Но… друзья называют его Атосом. - КАК?! – хозяйку дома просто на месте подкинуло. - Атос. Мушкетер короля, - тихо сказала мадам де Вард. – Да! Обычный мушкетер! - Мушкетеры короля – дворяне, мадам! – еще тише сказала дама в маске. – К тому же вы – женщина, а он – мужчина. У любви нет сословных границ. - Не время рассуждать. Я хочу, чтобы мой муж не менее двух месяцев провел в тюрьме, и за это время ты поможешь мне завоевать сердце господина Атоса. - Сердце господина Атоса никто не завоюет, - покачала головой хозяйка. – Впрочем, посмотрим, что скажут карты. Она достала из ящика колоду карт, в которую графиня впилась жадным взором. Руки гадалки проворно и привычно перетасовали карты. - Тащите пять карт. Графиня дрожащими пальцами вытянула требуемое количество. Набожная католичка, она не сдержалась – совершила крестное знамение, почти машинально. - Что вы делаете! – воскликнула гадалка. - О! – графиня заломила руки. Гадалка собрала карты. - Карты уже не помогут мне сегодня. Попробуем пепел. У вас с собой есть какая-нибудь вещь, которой он касался? Графиня колебалась. - Ну же! – почти прикрикнула на нее дама в маске. Мадам де Вард достала из выреза корсажа платья… кусочек воска - из тех, какими закупоривают винные бутылки. - Символично, - усмехнулась гадалка. – Хорошо, для первого раза достаточно. На следующий раз вы должны принести мне его платок. Подвязку от чулка. Словом, то, что касалось его тела постоянно. - Я сделаю это. Кусочек воска с одного края был опален пламенем свечи, над которой гадалка тихо и мелодично произнесла тайное заклинание. После чего бесценная реликвия, которая принадлежала господину Атосу, вернулась к графине, а крошечная порция нагара, собранного с фитилька погашенной свечи, была подвергнута магическому ритуалу. На сей раз графине не было нужды изображать полуобморочное состояние: она в нем и пребывала. В ее воспаленном страстью сознании мелькали картины одна смелее другой. Вот она встречается с красивым статным мушкетером, их взгляды встречаются, и… - Из искры возгорится пламя, - четко сказала гадалка. – Искру я высекла. Обнажите вашу левую грудь. Графиня поспешно повиновалась. Палец гадалки, испачканный пеплом, оставил на молочно-белой коже длинный серый след. - Домой придется возвращаться, не застегивая корсаж, - строго предупредила гадалка. – Этот след должен в неприкосновенности оставаться на вашей коже ровно сутки, минута в минуту! В состоянии экзальтации графиня готова была повторить подвиг леди Ровены! Гадалка достала ножницы устрашающих размеров. - Распустите волосы. Графиня беспрекословно подчинилась – и лишилась прядки волос. - Вы так любите этого мушкетера? - О, безумно! – воскликнула мадам де Вард. - Но он служит королю. Кроме того, пепел сказал мне, что господин Атос – очень, очень знатный господин. - Мое сердце подсказало мне это! Но будет ли он моим? - Пока что я только зародила искру страсти в его груди. Проявите терпение. - Но мой муж… кардинал написал, что продержит его в заключении только две недели! - Господина Атоса сейчас нет в Париже, - сказала предсказательница. – Что до вашего мужа, то приходите завтра в полночь. Мы совершим ритуал, и… На стол лег еще один кошелек. - Если все получится, я по колени засыплю тебя золотом! – пообещала графиня. Гадалка почтительно поклонилась. Едва графиня успела покинуть дом – по совершенно другому маршруту, через заднюю дверь, выходившую на соседнюю улицу, как у входа вновь позвонили. - Вот и вторая дура, - пробормотала предсказательница. – Сама с ними чокнусь скоро! Посетительница уже поднималась по лестнице. Эта была в маске. Тщетная предосторожность: Сесиль, знавшая чуть не всех лакеев в городе, еще днем сказала госпоже, что записку принесла камеристка мадам де Кавуа. - Что привело ко мне добродетельную супругу и прекрасную мать? – почтительно спросила гадалка, склонившись в поклоне. - Не будем об этом, - произнесла посетительница, бросая по сторонам тревожные взгляды. - Мы одни, - заверила ее гадалка. - Я могу быть… откровенна с вами? - Чем более откровенности – тем лучше для вас. Дама долго хранила молчание и никак не могла решиться прервать его. - Я читаю в вашем сердце… Вы полюбили. Мадам де Кавуа испуганно вздрогнула. - Да, - выдавила она. – И он… помилуй меня небо… Он – мушкетер короля… а мой муж… - Я знаю. Да, это неосмотрительно с вашей стороны. Дама не заметила тончайшей иронии в голосе прорицательницы. - Но что я могу поделать? Мы постоянно встречаемся то там, то здесь… - Я не знала, что вы находите время для визитов. - Я стараюсь выезжать… к мадам де Рамбуйе я хожу редко, все же… вы понимаете… - Вполне. - А вот у мадам д`Эгийон он бывает… и я тоже… - Но вы там заняты исключительно благочестивыми разговорами. ОН же собирался стать священником. Мадам де Кавуа коротко вскрикнула и поднесла ко рту ладони. - Вы действительно читаете тайны мироздания как открытую книгу! – с трепетом, срывающимся голосом произнесла она. - Берегитесь. Господин Арамис не только принадлежит Богу, его сердце занято другой женщиной! В его мыслях – другая! Глаза мадам де Кавуа полыхнули гневом. - Я не обладаю вашей силой, но я знаю, кто она! О, я догадалась! Эта интриганка… эта потаскушка… - Он любит ее искренне и глубоко. С подобным чувством трудно воевать… На стол лег даже не кошелек – мешочек с золотом. - Я готова на все… - выдохнув, ответила мадам де Кавуа. Гадалка, казалось, пребывала в раздумии. - Хорошо. Мой помощник составит приворотное зелье, которое вы собственной рукой должны добавить в бокал, из которого дадите выпить вашему прекрасному мушкетеру. У вас есть вещь, которая принадлежала бы ему? Мадам де Кавуа после некоторого колебания достала… молитвенник. - Отлично! – воскликнула гадалка. – Просто превосходно. - Правда? - Да. Я попробую перебороть его нынешнюю любовь. Но это будет вам дорого стоить… - Я заплачу столько, сколько вы скажете. - А если я запрошу много… очень много? Это истинная любовь… с ней трудно бороться… - Я хочу заполучить его. Он должен быть моим. Гадалка положила мешочек с золотом (тяжелый, зараза!) в стол. - Послезавтра новолуние. Я жду вас у себя в полночь. Мадам де Кавуа выпроводили через ту же дверь, что и мадам де Вард. Оставшись одна, гадалка откинула вуаль. Некоторое время стояла у окна, любуясь видом на небольшой садик. Затем сняла и маску. Провела рукой по лицу, усмехнулась. - Я думала, что только в бредовых фиках водятся подобные персонажи… ничего, приходите, дамы. Я текст трилогии помню наизусть… я про господ мушкетеров много чего интересного знаю… Только когда я брала себе никнейм богини, даже в мыслях не было оказаться в роли Сивиллы Кумской… Она рассмеялась. - Афина Премудрая! Видели бы меня мои коллеги – с хохоту бы полегли! Смех прервался. В комнату заглянула служанка. На сей раз ее лицо было бледным и взволнованным. - Что такое, Сесиль? - Мадам… вас спрашивает молодой мужчина. И он передал вам вот это… Тереза Куломье, которую не так давно звали Ириной, взяла кусочек ткани. Тонкий батист. Вышивка. Герб с короной. Черт! Это же… - Проси, - коротко сказала она. И снова рассмеялась. - Зря я мадам де Кавуа отпустила так рано. Хоть бы посмотрела… на предмет своей страсти!

Белошвейка: О, какие дела творятся! как хорошо, что дождалась

Леди Лора: Мда... А я бы всех поклонниц вместе с мушкетерами, отдельными такими группами позапирала в комнатах... Ну и как в гладиаторских боях кто выживет, тот и фиксирует...

Гиллуин: Кошмар! Всегда терпеть не могла подобных вещей! Людей надо любить, а не пытаться ими манипулировать! Кажется, я принимаю ситуацию слишком близко к сердцу. Могу я что-нибудь предпринять?

Калантэ: Гиллуин - ой, да не переживайте вы! Гадалка-то из нашего лагеря! :-) Юль -

Джулия: Гиллуин пишет: Могу я что-нибудь предпринять? *зловеще* Я запомнила. Да. Можете.

Nika: Джулия пишет: Или он иудей? А вот над этим стоит подумать!

stella: Предки господина графа такого творили в Крестовых походах, что аллах его знает, какая капля крови текла и в его жилах. Юля, это уже змеиный бабий клубок вырисовывается. Так их всех, этих поклонниц! . Пока что я только зародила искру страсти в его груди. - Господи, а такое возможно?

Atenae: Не думала, что идея разыграть графа в подкидного реализуется подобным образом. А я, правда, умею гадать? Гм...



полная версия страницы