Форум » Крупная форма » Двадцать восемь дней лета » Ответить

Двадцать восемь дней лета

Калантэ: Признаюсь, что раздел "крупная форма" выбрала не потому, что оно такое уж крупное, а потому что в остальные разделы как-то не подходит... ну, сами увидите. После длинного перерыва за незаконченный фик браться просто страшновато, нужна разминка, что ли... Ну вот, это она и есть. :-) Жанр - разумеется, ООС, если я все правильно понимаю, разве ж от меня можно ждать чего другого! :-) Все остальное... Автор: Калантэ. Фандом: "Три мушкетера", "Властелин колец" (немножко). Пейринг: Атос, Арамис, авторские персонажи, персонажи "Властелина Колец". Сходство вымышленных персонажей с реальными лицами... Пусть будет случайным. :-) Размер: макси, кажется. Жанр - ООС (ага, я уже предупредила), кроссовер, экшн, попаданцы. Отказ - ну объясните мне кто-нибудь, что это значит? Текст мой, половина персонажей - нет, на права Дюма и Толкина не претендую. :-)

Ответов - 301, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 All

Диана: от чего сильно мокнет голова запомним

stella: Один скептик на восторженный коллектив всегда полезно! Не теряйте чувства юмора никогда!

Калантэ: Подруги проводили глазами скрывшуюся за деревьями парочку и многозначительно переглянулись. - Понесла в гнездо новую игрушку, - тихо хмыкнула Лерка. – Машка в своем репертуаре. - Шевретта есть Шевретта, - пожала плечами Соня. – Слушай, у тебя, кажется, мобильник звонит! Лерка прислушалась и побежала к машине. Действительно, оставленный в гнезде автомобильной подзарядки телефон заливался истеричным писком. - Да… Что, уже? Молодцы какие!... Надо было сразу по голове, чтоб не мучиться! – Ядовитая интонация в Леркином голосе сменилась деловитой. – Сейчас буду. Вы где? Ага… поняла. Она вернулась к костру, на ходу цепляя телефон на ремень джинсов. - У нас первая травма, - сердито сообщила она. – У парижан кто-то долбанул себя топором по ноге. - Сильно? – встревожилась Соня. - Надеюсь, что нет, но визгу на весь лес. Блин, набирают в команду чайников! Я помчалась! Отпуск называется… Ампутирую к чертовой матери! Лерка схватила чемоданчик с аптечкой и умчалась в сторону игрового Парижа. Соня же философски вздохнула и направилась к костру – кто-то должен был мыть посуду после обеда на пятерых. - Вам помочь, сударыня? – спросил Атос. - А вы умеете мыть посуду? – ехидно осведомилась Соня, складывая миски и ложки в опустевший кан. - Нет, - честно ответил Атос и слегка улыбнулся. – Но донести ее до реки вполне в моих силах. - Ну, тогда помогите… Поставив кан на траву чуть ниже по течению, Атос уселся неподалеку. - Я вам не помешаю? - Наоборот, за разговором мыть посуду не так скучно. – Соня выудила первую миску. – Тем более, что потом мне придется заняться подготовкой к игре, и вы можете заскучать. - В таком случае, пока вы будете заняты - не могли бы вы дать мне прочитать этот роман? Я бы хотел хоть как-то представить себе, каким вы все привыкли меня видеть… пока что у меня такое ощущение, что вы знакомы с моим двойником, а я даже не знаю, что это за человек! Соня усмехнулась. - Я пока различий не заметила. Если найдете – скажите, хорошо? Сейчас, только посуду домою. - Обязательно скажу. Мытье пяти плошек и двух канов много времени не заняло. Над угасающим костром вилась тоненькая струйка дыма. Соня выдала Атосу «Трех мушкетеров», окинула стоянку придирчивым хозяйским взором и устроилась под сосной с папкой на коленях. «Мавр сделал свое дело, мавр может читать смело…» - Она открыла папку – и, чертыхнувшись, снова захлопнула: в палатке зазвонил ее мобильный. Пока девушка раскопала его под грудой вещей, телефон замолк, но тут же залился снова. - Да! – Соня, прижав трубку к уху и пятясь задом наперед, выбралась из палатки и снова уселась на свое место. – Я слушаю! - Это я, - в трубке звучал Леркин голос. – Сонь, вот скажи, зачем такие идиоты в лес едут, а? - Что, совсем плохо? - Да нет, ерунда, но я не понимаю – как надо было ухитриться? Они, понимаешь, колышек решили обтесать! Раз-два – по полену… В общем, Сонь, я тут пройдусь по кострам, посмотрю, где что происходит, заодно всех построю на предмет бережного отношения к природе и к собственным конечностям. Ты там как? - У нас все тихо, - Соня повозилась, устраиваясь поудобнее. – Я читаю, все читают. Гуляй спокойно, только к ужину возвращайся! - Вернусь раньше. Ну все, отбой. - Лерка отключилась. Цепляя телефон на пояс, Соня перехватила заинтересованный взгляд Атоса. - Это называется телефон, - пояснила она. – Устройство для того, чтобы можно было разговаривать на расстоянии. Только не спрашивайте меня, как это работает – я и сама не понимаю! Часа два прошло в полной тишине и благолепии – только тихо шелестели переворачиваемые страницы. Соня иногда поглядывала на графа, но тот с головой ушел в роман. Красивое лицо было сосредоточенно-недоверчивым, брови то хмурились, то поднимались вверх… Соня беззвучно хмыкнула. Наблюдать за Атосом, читающим «Трех мушкетеров» - в этом было что-то сюрреалистическое. Солнце уже клонилось к западу, превратив реку в поток расплавленного золота, когда граф наконец закрыл книгу. Соня подняла голову. - Вы уже дочитали?! – изумилась она. - Примерно до середины, - признался Атос, - но это надо… как-то осмыслить. - Ну и как вам описание ваших друзей… и ваше? - Мое – не могу сказать, со стороны виднее, - откликнулся Атос, - события описаны точно… совершенно не представляю, откуда автор узнал такие подробности… Кстати, вон как раз идет один из героев романа… - Атос прищурил глаза, вглядываясь в расчерченную длинными тенями дорогу, и усмехнулся, - и, судя по выражению его лица – он провел вечер в полном соответствии со своим литературным двойником! Соня рассмеялась. Атос, как всегда, тонко подметил главные детали. Подходящий к стоянке Арамис и движениями, и выражением лица удивительно напоминал довольного жизнью кота, которому только что досталась целая миска сметаны – вот-вот облизнется и замурлыкает. Плавные движения, чуть мечтательная искорка в глазах – судя по всему, Шевретта не обманула его ожиданий. - Никогда бы не подумал, что ставить палатку – такой длительный процесс! – чуточку насмешливо приветствовал его Атос. - Вы даже не представляете, насколько, - парировал Арамис. – И к тому же очень сложный и интересный… - Зато вы наверняка почерпнули множество новых знаний… об устройстве палаток, - подколола его Соня. - М-ммм… пожалуй, да, - без тени смущения признал Арамис. – Госпожа Мари прочитала мне целую лекцию, и кое о чем я даже никогда не слышал… - Вы неисправимы, Арамис, - Атос покачал головой. Арамис только развел руками с наигранным смирением. - А где же госпожа Валери? - Госпожу Валери вызвали выполнять обязанности врача, - ответила Соня. – Да вот, кстати, и она. Лерка подошла к друзьям и поставила чемоданчик под тент. - Все в порядке, - отвечая на вопросительный взгляд Сони, сказала она. – Даже не придется эвакуировать балбеса с полигона. Два шва, а сколько паники! О, господин Арамис, вы уже вернулись? - Почему вас это так удивляет? - Но ведь установка палатки – это дело такое, долгое и сложное, - невинно моргнула Лерка, - особенно вдвоем… Арамис слегка зарумянился. Сонька украдкой показала Лерке большой палец – мол, сравняла счет, молодец! Лерка хмыкнула. - Кстати, господин аббат, как вы себя чувствуете? Надо бы посмотреть, как ваша рана… после трудоемкого процесса. Садитесь. Рубашку сами снимете? Арамис послушно уселся на бревно и стянул через голову рубашку, и Лерка принялась деловито разматывать повязку. Быстро и внимательно осмотрела рану, удовлетворенно улыбнулась и достала упаковку со шприцами. - Все отлично, но еще один укол на всякий случай придется сделать… Не болит? А то могу обезболивающее вколоть. - Не стоит, - Арамис не удержался – поморщился, когда игла впилась в плечо. – А… это что? - Это чтобы рана не воспалилась, - пояснила Лерка. – Ну, все в порядке. – Она вскрыла новый стерильный бинт. - Положите руку на колено, вот так… будет удобнее. - Спасибо, - поблагодарил Арамис, глядя, как Лерка проворно бинтует ему плечо. – У вас действительно золотые руки, я не шучу. - И вам спасибо. – Лерка закрепила бинт и повернулась к Атосу. – Господин граф, как ваша рука? Повязка нужна? Атос отрицательно покачал головой. - Ну, если что – обращайтесь. – В голосе Лерки появилась некая искусственная деловитость. – Раз пострадавших и пациентов больше нет, то… я пойду на закат полюбуюсь. Понадоблюсь – зовите. Лерка с независимым видом удалилась по направлению к берегу и скрылась за кустами ивняка. Атос проводил ее взглядом. Соня тихонько вздохнула. Кажется, подруга просто сбежала от себя самой… Арамис покосился на Атоса и встал. - Я, пожалуй, пойду немного прогуляюсь, - сообщил он. – У вас очень красивые места. - Не заблудитесь, аббат, - напутствовал его Атос. - Не беспокойтесь. Я вернусь до темноты. Соня отложила папку с мастерскими наработками и прищурилась на закат. Не нужно было смотреть на часы, чтобы понять – время перевалило за девять вечера. О том же недвусмысленно намекал собственный организм – поскольку обед был довольно давно. Лерка не возвращалась, Арамис – тоже. Атос снова погрузился в чтение. Костер погас, и Соня неожиданно ощутила легкое раздражение. Стало быть, господа кто романы почитывает, кто с красивыми женщинами развлекается, лучшая подруга вся в переживаниях, а она, стало быть, кухаркой тут за всех должна отдуваться… и посудомойкой заодно… Злясь на себя за заведомо несправедливые мысли, Соня прихлопнула на щеке комара, пробормотала «чтоб тебе» и встала. Как говаривал незабвенный кардинал Мазарини, «политика-политикой, а любовь-любовью». Иными словами, применительно к данной ситуации – любовь любовью, а кормить всю эту ораву кто-то должен. Вот интересно, для нее Мазарини – давно покойный исторический персонаж, для гостей – совершенно безвестный пока итальянишка… и кем его считать в данный конкретный исторический момент? Так, костер погас окончательно. Тут одним подброшенным бревнышком и тремя взмахами пенки не отделаешься. Придется хворост ломать. Треск ломаемого лапника привлек внимание Атоса; тот захлопнул книгу и вскочил. - Позвольте мне, сударыня… Соня как раз в сердцах пыталась переломить пучок веток толщиной с хороший веник. Причем она уже поняла, что сделать это ей не под силу, но мутная волна упрямства и раздражения мешала просто взять и отложить половину... Граф мягко отобрал у нее хворост, и через секунду сухой хруст возвестил, что российская растопка не устояла перед французским аристократом. - Наверное, надо что-нибудь потолще? – укладывая ветки на кострище, осведомился Атос. - Надо, - пытаясь не показать раздражение, отозвалась Соня. – Вон там дрова сложены. «Вот поработайте, господин граф, - с невесть откуда взявшимся злорадством подумала она, - а то устроились на всем готовом…» Появившийся из зарослей Арамис с некоторым недоумением поднял брови, застав Атоса складывающим костер. - Я вижу, вы неплохо освоили ремесло истопника, дорогой граф? – насмешливо поинтересовался он. Атос выпрямился. - Думаю, что на порядок хуже, чем вы – тонкости установки палаток, - с улыбкой парировал он. – Это оказалось сложнее, чем я думал. Не хотите попробовать свои силы? - Благодарю, - пожал плечами Арамис, - не уверен, что мне это пригодится. Для того, чтобы развести огонь, существуют слуги… Соне показалось, что ей плеснули в лицо водой – холодной и мутной. Вот, значит, как господин аббат расценивает заботу. Слуги… Она швырнула на землю коробок спичек и резко выпрямилась. Пренебрежительный тон, которым это было сказано, оказался последней каплей. - Сожалею, господин аббат, - отчеканила она, - но у нас тут слуги не водятся. И я совсем не нанималась вас кормить и обогревать. – Краем глаза она видела жест Атоса – похоже, он был готов то ли заткнуть другу рот, то ли отвесить ему затрещину, а может быть, и то и другое вместе, но слово уже вылетело. – Можете поискать кого-нибудь еще… для обслуживания вашей персоны! – Девушка повернулась и, убыстряя шаг, пошла в сторону леса. - Госпожа Софи! Соня побежала. Внутри все кипело, и на глаза наворачивались злые слезы. Она сама не ожидала от себя такой бурной реакции. Как ни старайся делать вид, что тебя это не касается, а обида накапливается и накапливается – и вот наконец вырвалась наружу… Слуги. Конечно. Заносчивый, высокомерный бабник, больше ничего… Арамис слегка растерянно смотрел ей вслед. - И что я… - В следующий раз подумайте хорошенько, прежде чем открывать рот, – холодно посоветовал ему Атос. В глазах у него плескался неприкрытый гнев. – Вы хоть понимаете, что вы ее обидели? Это вместо благодарности за то, что нас с вами кормят, поят, лечат и дают ночлег? Арамис покраснел. - Я не хотел… - пробормотал он. - Еще не хватало, чтобы вы этого хотели! – сухо обронил Атос. – Ну, что же вы стоите? Бегите следом, просите прощения… Арамис, покраснев еще больше, пробормотал под нос нечто, совершенно неуместное в устах священнослужителя – и кинулся следом за Соней, которая уже скрылась из виду. Атос проводил его глазами, подобрал спички и принялся разжигать костер. Обида и злость на весь свет несли Соню вперед, куда глаза глядят – правду сказать, глаза глядели из рук вон плохо. Именно поэтому она не заметила торчащего пенька, споткнулась – и кубарем полетела в траву, больно ударившись коленом и расцарапав ладони. Мало того, спустя секунду, когда она, мотая головой, с трудом села на земле, совсем рядом раздалось сердитое шипение – и Соня, похолодев от ужаса, увидела на расстоянии вытянутой руки от своих голых щиколоток свернувшуюся тугим узлом здоровенную гадюку. Продирающийся через подлесок Арамис услышал короткий сдавленный визг и рванулся в ту сторону, не разбирая дороги. Острые глаза бывшего мушкетера мгновенно увидели и оценили всю картину, Соня же не успела ничего понять – только хруст веток под чьими-то стремительными шагами, рывок, метнулись перед глазами верхушки сосен… Арамис, по счастью, еще днем натянувший просохшие наконец сапоги, подхватил девушку на руки и одновременно безошибочно припечатал каблуком голову змеи, уже изготовившейся к броску. Ни в чем, по большому счету, не повинная гадюка свилась кольцами вокруг его ноги, но аббат перенес вес тела на несчастное пресмыкающееся, и кольца обмякли. Арамис стоял, расставив для устойчивости ноги и продолжая держать перепуганную до полуобморока Соню на руках. - Вы целы? - Д..да… кажется… - пробормотала Соня. Ее трясло – мало было падения, так еще и гадюка. Она посмотрела вниз, на неподвижную пеструю полоску в траве, придавленную сапогом, подняла глаза… - Я.. очень… змей… боюсь… - Вот тут наконец плотину прорвало. Слезы хлынули сразу; Соня ткнулась лицом в воротник из дорогих кружев, пахнущий дымком и одеколоном, судорожно вцепилась в плечи Арамиса и отчаянно разревелась.

Камила де Буа-Тресси: Калантэ пишет: Я.. очень… змей… боюсь… Как же я ее понимаю... ох. Калантэ, не томите, это... не описать словами как чудесно!

Диана: Калантэ пишет: - Благодарю, - пожал плечами Арамис, - не уверен, что мне это пригодится. Для того, чтобы развести огонь, существуют слуги… ИМХО, это означало задеть в первую очередь графа. Причем, намеренно и сильно, насмешка в первой фразе ("вы неплохо освоили ремесло истопника, дорогой граф") с этим не сравнится. И ИМХО, Арамис не мог этого не понимать. Он этого и добивался? И так сильно, что не понял, что обидит женщину? ИМХО, уж после того, как Соня убежала, никому не пришлось бы ему объяснять, что он что-то не то сказал. Арамис никогда не был ни бестактным, ни тугодумом. Не Портос. Аргументации у меня никакой нет, но я не верю в возможность такой сцены - и всё. Вот в змею - верю...

Диана: Калантэ пишет: российская растопка не устояла перед французским аристократом.

Диана: Калантэ пишет: Только не спрашивайте меня, как это работает – я и сама не понимаю! Да, вот так вот встретишься с Атосом, и поговорить, кроме посуды, не о чем, т.к. в технике ни бум-бум. Мой детский кошмар

Диана: Калантэ пишет: Соня как раз в сердцах пыталась переломить пучок веток толщиной с хороший веник. Причем она уже поняла, что сделать это ей не под силу, но мутная волна упрямства и раздражения мешала просто взять и отложить половину... Как все это знакомо Соня все живее и живее выходит.

Калантэ: Диана - ну не можем же мы абсолютно во всем сходиться во взгляде на персонажей. :-) Бывает , и хорошо знакомый человек сюрприз преподносит, а тут, как я честно предупредила - ООС. Диана пишет: Арамис никогда не был ни бестактным, ни тугодумом. - тугодумом не был, да вот только он в тот момент вообще не думает. Вернее, думает совершенно о других материях. Он все еще палатки ставит. :-) Язык опережает мысли, бывает и такое. Я тоже, пожалуй, не аргументирую, тут все на уровне ощущений, но я-то как раз всегда воспринимала Арамиса как человека довольно бестактного. Такт - это умение подумать, а не заденешь ли ты собеседника, а Арамис изрядный эгоист, вместо такта у него обычно мозги, а тут они в отключке после бурного приключения. Вот как-то так.

Диана: Калантэ пишет: воспринимала Арамиса как человека довольно бестактного. Даже если так. У этого бестактного с мозгами были передряги и до того, и женщины тоже. Даже перенос в 21 век не оправдывает фразу про слуг, которая в данном конкретном случае, на мой взгляд, было оскорбительна именно для графа. В-общем, каждый при своем

Rina: Вставлю свои пять су. Я полагаю, что Арамис никогда в жизни бы осознанно не сказал что-то, что могло бы оскорбить графа. А самое главное, что граф никогда в жизни не принял бы что-то на свой счет. Т.е сказанное Арамисом просто не было воспринято Атосом на свой счет по умолчанию. Поэтому я верю в то, что Арамис ляпнул не подумав, но при этом не имел ввиду графа, а в целом сказал то, что для человека его статуса и эпохи само собой разумеется. Калантэ немного играет с пикировками героев, чтобы разбавить диалоги, как я понимаю, но при этом все остается в рамках характеров. Есть вещи, которые аристократа по рождению просто не могут оскорбить.

Диана: Оскорбить не могут, а быть восприняты как намерение вполне. У вас, Rina, обоснование с обратной стороны идет Это тот самый случай, когда вы меня не убедили, как и я вас. Говорим на одном языке, но вижу и говорю одно, а вы другое

Rina: Диана , а я не Вас убеждаю, я просто свое мнение высказываю. И как раз именно "как намерение" даже воспринято не может быть. Вспомним пример из встречи на Королевской площади. ДАртаньян в глаза бросил Атосу обвинение в том, что он его обманул. Реакция Атоса была в виде лишь короткого упрека. А Арамис как раз горячился и был не сдержан.

Калантэ: Диана , чужим человеком это может быть воспринято как оскорбительный намек, другом - нет. Настоящим другом, который знает Арамиса как облупленного и знает, что никакого желания оскорбить нет. Ну мы в самом деле по-разному это воспринимаем, что ж теперь? Прекрасный пример того, как у нас же тут на форуме на чьи-то высказывания кто-нибудь тут же начинает считать, что его преднамеренно оскорбили и унизили, а автор высказывания и в мыслях этого не держал... :-) И остальные - кто-то соглашается, что да, нахамили! А кто-то понять не может - да чем, елки-палки! :-)

stella: А я вам вот что скажу: как по- моему, так ни Лерке , ни Соне не пришло бы в голову звать их помогать в таких кухонных делах. Они же знают эпоху и знают, с кем повстречались. Просить о таком господ: так это только те могли, кто книги не читал. И гости не моют посуду с хозяевами: это дурной тон. А вот теперь- кидайте и в меня помидоры!

Калантэ: stella - готовкой и Людовик XIII не брезговал! А лесной и походный этикет не имеет ничего общего с гостями. Им ведь и не предлагали посуду мыть, просто в походном лагере каждый на себя что-то берет. Не буду я в вас помидоры кидать, не бывали вы в экспедициях. :-)

Калантэ: На какое-то время аббат попросту растерялся. Женских слез он боялся, как и многие мужчины – потому что просто не знал, что делать с плачущей женщиной. Поэтому несколько секунд он продолжал стоять, инстинктивно чуть прижав к себе девушку и даже слегка укачивая ее, как ребенка. Потом, углядев неподалеку поваленное дерево – след от прошлогоднего урагана – сделал несколько шагов и бережно усадил Соню на толстый шершавый ствол, сам сел рядом, продолжая обнимать ее за плечи и шепча что-то успокаивающее. - Ну-ну, все уже, уже все… я ее убил… не бойтесь…все в порядке… - Арамис осторожно провел ладонью по теплым шелковистым волосам, вдохнул аромат мокрого клевера. – Простите, Софи… это я виноват. - Хрупкие вздрагивающие плечи и тонкие пальцы, цепляющиеся за его рубашку, словно за последнее пристанище, заставили изрядно очерствевшее сердце аббата дрогнуть от резкого чувства вины и безотчетной нежности. Когда в последний раз та, из-за которой он впутался во все это, вот так плакала у него на плече? Да полно, было ли это? - Простите меня, Софи… я сам не знал, что я болтаю… Соня всхлипнула и отстранилась. Дрожь понемногу отпускала – и не в последнюю очередь потому, что ее крепко обнимали такие надежные и такие неожиданно сильные руки. - Я глупец, я не хотел вас обидеть… - Ловкие пальцы вытащили травинку, запутавшуюся у Сони в волосах. – Успокойтесь, прошу вас. - Я… не из-за вас… - Соня снова всхлипнула. Пережитый страх, словно волной, смыл детскую обиду, и слезы теперь лились уже только от облегчения. – Я… с детства… змей боюсь… ужасно… - Девушка неловко вытерла глаза ладонью. - Жаль, у меня нет с собой платка… - Арамис осторожно заглянул ей в лицо. – Вы не ушиблись? - Не знаю… Аббат присел на корточки возле ее ног. - Вы разбили колено… Больно? - Ерунда… какая…. – прохлюпала Соня. Она наконец стряхнула последние слезинки с ресниц и взглянула на Арамиса. – Ой… у вас кровь! - Где? – Арамис скосил глаза. Сквозь тонкий батист на плече и в самом деле проступило красное пятно – от рывка разошелся шов. – А… пустяки. Не беспокойтесь. – Арамис встал и протянул Соне руку. – Вы… больше не сердитесь? - Нет… - Соня, чуть помедлив, вложила пальцы в протянутую руку. Вот сейчас он был настоящий. Не изображающий из себя неотразимого Казанову, не притворяющийся смертельно раненным, не… короче говоря, сердиться на ЭТОГО Арамиса она не могла. Тем более… тем более что он, кажется, и в самом деле спас ее от больших неприятностей. Соня зябко вздрогнула – Лерка, конечно, рядом, но укус крупной гадюки – все равно скверная штука. Арамис поцеловал ей руку – легко, едва коснувшись губами. Поднял глаза, улыбнулся чуть виноватой улыбкой. - Тогда, может быть, пойдемте в лагерь? - Да, - Соня вздрогнула еще раз, - вам надо повязку поменять… Испортили Леркину работу, - бледно улыбнулась она. – Это вы меня простите. – Девушка попыталась встать и вдруг охнула, всем весом оперевшись на руку Арамиса. - Что? – Арамис подхватил ее под локоть. - Нога. Кажется, растянула. – Соня осторожно поставила ногу, снова ойкнула и подняла на аббата растерянные глаза. – Ну вот… Арамис покачал головой. До лагеря было всего-то метров двести, но на одной ножке по лесу их не очень-то пропрыгаешь. Зато… зато, кажется, Господь дает ему шанс еще раз почувствовать доверчивое хрупкое тепло. Охваченный благодарностью за эту доверчивость, Арамис наклонился к девушке. - Позвольте мне… Соня ойкнула, на этот раз от неожиданности – Арамис взял ее на руки и понес. - Мне еще никогда не приходилось убивать драконов, спасая прекрасных дам, - как ни в чем не бывало сообщил он, перешагивая корягу, - как вы считаете, змею можно считать драконом? - Дракона я бы испугалась меньше… - виновато призналась Соня. – Господин аббат, я дойду сама, правда. У вас же рука… - Она не сводила глаз с рукава аббата; тонкий батист медленно, но неуклонно промокал кровью, пятно уже доползло почти до локтя. - Не обращайте внимания, - Арамис мимолетно улыбнулся, - и, если вам не трудно, не дрыгайте ногами – если вам действительно жалко мою руку. В просвете между сосен показался лагерь. Костер весело дымил – благородный граф де Ла Фер справился и с этой задачей. Сам граф сидел на бревне лицом к лесу; завидев мелькнувшую между деревьями белую рубашку Арамиса, он встал, вгляделся и почти бегом пустился навстречу. - Что случилось? – Подбежав, Атос первым делом принял у Арамиса его ношу. Соня, от смущения лишившаяся дара членораздельной речи, только пискнула что-то невразумительное. – Боже милостивый, вы что там, дрались, что ли? - Ну что вы, Атос, - Арамис перевел дыхание и перехватил правую руку левой, поморщившись – плечо немилосердно саднило, - просто госпожа Софи упала и подвернула ногу… - А ваше плечо? - Кажется, разошлись швы… пустяки. Граф бережно усадил Соню на бревно. - Сударыня, вы не знаете, где у вашей подруги бинты? - В машине, - машинально ответила Соня, - погодите, я ей сейчас позвоню… Мобильник каким-то чудом не слетел с пояса при падении, и до сих пор Соня о нем даже не вспоминала. Но, поскольку ситуация выходила за рамки обыденной… Девушка поспешно отцепила телефон и набрала номер. Только бы Лерка телефон не выключила… Соня понимала, что Арамис не умрет из-за нескольких разошедшихся швов, но совесть все равно мучила - тем более, что кровотечение явно не собиралось останавливаться, а губы аббата непроизвольно кривились от боли. - Лер, ты далеко? У нас небольшой форсмажор… у Арамиса швы разошлись. - Буду через минуту, - лаконично ответила Лерка и отключилась. Кусты зашуршали меньше чем через полминуты. - Так, и что у нас тут? – Лерка обвела стоянку глазами, оценивая ситуацию. – Ну и ну… стоило отлучиться на полчаса… и когда вы только успели? Арамис, садитесь… граф, пожалуйста, помогите ему снять рубашку… - Отдавая команды, Лерка успела достать аптечку, протянула Соне упаковку марлевых салфеток и пузырек с перекисью, - держи, промой пока свое колено, уж извини, тобой займусь чуть позже…Ого, вот это распахали! Господин аббат, что вы делали, скажите на милость? Опять помогали ставить кому-то палатку? - Сражался с драконом, - честно ответил Арамис. Лерка взвела брови. - Господин аббат спасал меня от гадюки, - заступилась Соня. Она сидела, вытянув вперед ногу, и держала на колене мокрую марлю. - Чудо Георгия о змие, - хмыкнула Лерка, - молодцы какие… Ну что ж, аббат, придется вас снова зашивать. Потерпите, сейчас обезболю… Соня искоса глянула на плечо Арамиса и чуть не зажмурилась. Спасение прекрасной дамы обошлось аббату недешево: швы-то уцелели, но края раны не выдержали рывка, и теперь ее пересекали еще две – неглубоких, но зато рваных. Это должно было быть чертовски больно, но Арамис не подавал виду – только немного побледнел. «А он меня еще на руках тащил…» Желание помочь хоть чем-нибудь, благодарность и жалость смешались в трудноразличимый порыв. Соня не без труда поднялась – нога приходила в норму медленно - и проковыляла к запасам. - Ты куда еще? – прикрикнула Лерка, наполняя шприц. – Сиди пока! - Не дергайся, ногу мне ампутировать пока не придется, - отмахнулась Соня, наполняя кружку «кадаркой». – Господин Арамис… вот… Арамис поблагодарил ее улыбкой, принял кружку и жадно выпил. Лерка тем временем успела вколоть обезболивающее, и гримаска боли на лице аббата постепенно разгладилась. - Я сейчас ввела вам лекарство, но завтра может разболеться снова, - сочувственно сказала Лерка, доставая шовный материал. – Не терпите, скажите сразу…. - Спасибо…обязательно… - Черт, темновато… Господин граф, - Лерка подняла голову, - вон фонарь, у бревна, посветите, пожалуйста. Атос, дотянувшись до фонаря, щелкнул кнопкой, и Лерка принялась за дело. Повторное зашивание напоминало уже скорее вышивку крестиком, но работа шла быстро. - Ну вот, - наложив последний шов, Лерка удовлетворенно осмотрела плоды своих трудов и взялась за бинт. – Только умоляю вас, сударь, воздержитесь от дальнейших подвигов хотя бы неделю. Иначе в следующий раз мне придется вас не зашивать, а штопать. - Постараюсь не портить вашу работу, - голос Арамиса прозвучал довольно тускло. Лерка присмотрелась к пациенту. - Вам лучше полежать. Вас проводить в палатку? - Не беспокойтесь, я сам, - Арамис начал подниматься с бревна, но слегка покачнулся. Атос тут же подхватил его под здоровую руку. - Не геройствуйте попусту, друг мой, - мягко сказал он, - пойдемте, я вас отведу. Поддерживаемый графом Арамис удалился в сторону палатки. Лерка повернулась к Соне. - Слушай, в самом деле – что случилось? – Она присела перед подругой, осторожно ощупывая ее ногу. – Так больно? - Не-а… ой, вот так немножко… - Соня виновато потупилась. – Я психанула, кинулась бежать, споткнулась… и грохнулась почти на гадюку. Ну и… Арамис меня поднял… рывком, чтобы не успела укусить. Наверное, тогда… - Ну вы даете. – Лерка достала из аптечки троксевазин. – Растяжения нет, только ушиб. Поболит и заживет. Забинтовать тебе? - Не надо… А Арамис… - Соня запнулась. – Там все плохо? - Ну, не то чтобы плохо, - Лерка ловко втирала мазь в пострадавшую конечность, - но не фонтан. Заживать теперь долго будет, рваные раны – штука неприятная… Да не бойся, все наладится. - Ой, надеюсь… - Соня вздохнула. – Спасибо, Лер, дальше я сама. Надо еще рубашку постирать, а то засохнет… Ужином займешься? Лерка кивнула, хитровато прищурившись. От нее не укрылось беспокойство в голосе подруги – беспокойство, которое та не слишком-то удачно пыталась спрятать. Похоже было, что, несмотря на упорное сопротивление, Соня все-таки поддавалась обаянию аббата. Романтичная обстановка, красивый молодой человек, да еще и раненый, да еще и спасший от ядовитой змеи ценой собственного здоровья – тут хватило бы и этого, а если учесть, что раненый красавец к тому же герой девичьих грез… - Рубашку я постираю, - сказала она. – И ужин приготовлю. А вот поухаживать за героем, пока я тут кухарить буду… у него должен быть изрядный сушняк от потери крови и лекарств. Доковыляешь до палатки? - Лерк, с тобой невозможно, - смущенно буркнула Соня. – Ну не дразнись хотя бы… я просто чувствую себя виноватой… - Ну да, ага, конечно. Ты только ногу до завтра побереги. И имей в виду, что в моем исполнении кулинарная вершина – это гречка с тушенкой. Или макароны. - Съедим, - храбро пообещала Соня. - А раненого героя лучше отпаивать водой с вином. – Лерка встала и подобрала рубашку аббата. – В общем, не волнуйся. Принимаю командование на себя. - В таком случае, я к вашим услугам, - подошедший к костру Атос слегка поклонился. – Распоряжайтесь мною, сударыня. Лерка на мгновение задержала взгляд на графе. Весь день она старалась держаться от него подальше, поскольку видеть свою мечту в двух шагах и все равно знать, что она недосягаема – это даже хуже, чем не видеть ее совсем. Но деваться со стоянки было некуда. - Принесите воды… пожалуйста, - тихо сказала она. …Кан с водой повис над огнем. Лерка отправилась на берег - отстирывать многострадальную рубашку Арамиса. Убедившись, что в лагере царит спокойно-деловитая атмосфера, Соня наполнила кружку сухим вином до половины, долила водой – и, уговаривая себя, что это всего-навсего акт милосердия, похромала к палатке. Вход в палатку был незастегнут. В лесу заметно смеркалось; с ближайшей стоянки едва слышно доносились звуки флейты и перезвон гитарных струн, и, перекрывая их, неумолчно трещал вечерний хор кузнечиков. Соня, неожиданно оробев, постучала по каркасу палатки. - Господин аббат, - тихонько позвала она, - можно к вам? - Госпожа Софи? - донеслось изнутри. – Конечно… Под плотным тентом сумерки уже совсем сгустились, и Соня, просунув голову внутрь, смогла разобрать только темный силуэт и смутно белеющий овал лица. Арамис пошарил рядом с собой, и секунду спустя палатку залил неяркий голубоватый свет - аббат включил налобный фонарик. - Входите, сударыня. – Арамис выглядел очень бледным, но это могли быть фокусы светодиодного освещения. – Излишне было спрашивать разрешения – ведь это ваша палатка. - Лерка… то есть Валери… сказала, что от потери крови и от лекарств вас может мучить жажда, - Соня, поборов смущение, скользнула внутрь и, ловко балансируя полной кружкой, уселась на соседнем спальнике, скрестив ноги. – Вот, если хотите… Вино с водой… по рецепту античной Греции. - Сударыня, вы ангел! – В тоне Арамиса на сей раз не было ни малейшей рисовки. – Вы просто спасаете мне жизнь… - Видимо, Лерка была права. Аббат приподнялся, опираясь на локоть… вернее, попытался это сделать, забыв о раненой руке, охнул и снова свалился на спальник. - Осторожно! – вскрикнула Соня. – Больно, да? - Я все время о ней забываю… - сквозь зубы выговорил Арамис. Если бы бывший мушкетер сумел спокойно сесть, если бы он принял кружку сам – Соня, скорее всего, оставила бы ему питье и, окончательно засмущавшись, удрала из палатки. Но перед ней был человек, нуждающийся в помощи. - Погодите, я сейчас помогу… - Соня наклонилась, осторожно подсунула ладонь под затылок аббата и приподняла ему голову, а другой рукой поднесла кружку к губам раненого. – Так удобно? - Спасибо… - выдохнул Арамис. Здоровой рукой он придержал кружку; при этом его пальцы легли поверх Сониных, но на этот раз у нее не было никакой возможности высвободиться. Да, честно говоря, и желания тоже. Арамис тем временем сделал несколько больших глотков и перевел дыхание. - Валери права, действительно чертовски хочется пить… - Он благодарно взглянул на Соню и допил вино. – Господи, как же хорошо… Соня осторожно уложила его обратно на подушку и с сожалением убрала ладонь – гораздо быстрее, чем хотелось бы. - Принести еще? – тихо спросила она. - Благодарю, но пока не надо, - Арамис дотянулся здоровой рукой и пожал ее запястье. - Вы… не посидите здесь немного? Соня пригляделась. Нет, пожалуй, дело не в освещении… Хотя и в нем тоже – холодный свет фонарика отбрасывал резкие тени, делая и без того тонкое лицо аббата осунувшимся, усталым и очень юным. Впечатление усиливало то, что Арамис надел привезенную Леркой джинсовую рубашку, и расстегнутый воротник подчеркивал стройную, совсем мальчишескую шею. На мгновение девушке показалось, что перед ней лежит мальчик лет четырнадцати… но Арамис неловко шевельнулся, по лицу пробежало облачко боли, рот затвердел - и наваждение рассеялось. Это снова был взрослый мужчина. Только он, судя по интонации, нуждался в чьем-нибудь сочувствии. Соне ужасно захотелось встретить ту самую, настоящую Шеврету – и непременно чтобы в руках было что-нибудь тяжелое. Или, скажем, баллончик с краской. Или корзинка помидоров… Не вполне отдавая себе отчет, что она делает, повинуясь извечному женскому инстинкту, Соня протянула руку и легонько погладила Арамиса по раненому плечу – очень осторожно, чтобы не причинить боли. - Конечно, посижу, - пробормотала она, безуспешно воюя с щемящей нежностью. – Сильно болит? Может быть, попросить Валери добавить обезболивающего? - Только когда я двигаюсь, - покачал головой Арамис. – Не беспокойтесь… так всегда бывает сразу после ранения. Это пройдет. Спасибо вам… - Аббат накрыл ладонью Сонину руку, удерживая ее на месте, очень мужским, бережным и одновременно осторожным движением. Соня замерла – от пальцев Арамиса исходило странное ласковое тепло, проникающее, казалось, до самого сердца. – Я привык терпеть боль, но благодаря вам ее легче переносить. Со стороны эта ласка была бы почти незаметна. Соня перевела взгляд с тонких пальцев аббата на его лицо – неужели он снова начинает кокетничать? Нет. Арамис был совершенно искренен. И его жест был вызван именно благодарностью. Рядом с этой женщиной – сдержанной, чуть насмешливой внешне и такой порывистой и теплой на самом деле – бывший мушкетер неожиданно почувствовал себя удивительно спокойно. Мари де Шеврез даже в безумии страсти оставалась противником, всегда готовым использовать даже секундную слабость, нанести неожиданный удар, сказать колкость… От Софи – Арамис чувствовал это – можно было не ожидать ничего подобного. Нежное участие в серых глазах и прохладная невесомая ладонь непостижимым образом прогоняли грызущую раненое плечо боль, и отпускать ее не хотелось. - Вы привыкли… - Взгляд Сони переместился куда-то в район нательного крестика аббата, и вдруг серые глаза расширились. – Что это? - Где? – Арамис непроизвольно опустил глаза. - У вас… это шрам, да? Пониже ключицы у бывшего мушкетера виднелась неширокая отметина – след от испанского клинка, памятка о последней отчаянной схватке, после которой Арамис, отлежавшись, и вышел наконец в отставку. Распахнутый ворот рубашки открывал этот шрам, но аббат никак не ожидал, что Софи обратит на него внимание. - Я бывший солдат, - пожал плечами Арамис. Соня проглотила комок в горле. Оказывается, она знала далеко не все. Некоторое время оба молчали; слышался только стрекот кузнечиков, да в чьем-то лагере флейта выводила мелодию «Зеленых рукавов». - У вас необыкновенный дар, госпожа Софи, - тихо сказал Арамис, - ваше сострадание греет душу… Вы меня простили? - А вы меня? – Соня почувствовала, что краснеет. Оставалось надеяться, что в холодном освещении это не так заметно. - Ну что вы… я же сам виноват… - Арамис снова помолчал. – Знаете, у меня есть дурная привычка – жалеть себя… особенно когда что-нибудь болит… но когда вы рядом – ничего подобного почему-то не происходит. Просто хочется поскорее поправиться. - Лерка… Валери хороший врач, - Соня снова легонько погладила Арамиса по плечу, - все скоро заживет. - Не сомневаюсь. – Арамис прикрыл глаза; пальцы на Сониной руке чуть подрагивали. – Завтра я буду почти в порядке. «Зеленые рукава» кончились. Флейта помолчала и заиграла снова. Соня невольно навострила уши. «Аve Maria» неизвестного автора 14 века, так, кажется, эту вещь называют полностью… Странно даже, но на флейте она звучит изумительно… - У вас очень странный мир, - не открывая глаз, сказал Арамис. – Странный и прекрасный. У вас здесь предпочитают всегда говорить правду… - Не всегда, но здесь собрались как раз такие люди, - тихонько отозвалась Соня. - Я знаю эту мелодию… Неужели ее помнят столько лет? - У человечества хорошая память… - Соня не удержалась – наклонилась вперед и наконец погладила Арамиса по голове. – Вам лучше поспать, господин аббат… когда будет готов ужин, я вас разбужу. - Спасибо… Не отнимайте руку… пожалуйста… - Хорошо. В палатке воцарилась тишина. Соня сидела, боясь пошевельнуться. Спустя минуту или чуть больше пальцы Арамиса расслабленно соскользнули с ее запястья, ресницы перестали вздрагивать, и аббат задышал тихо и ровно. «Уснул…» - Соня слабо улыбнулась своим мыслям. Сейчас наконец она могла не следить за своим лицом. И могла – чуть ли не впервые с момента встречи – безо всяких помех любоваться своей мечтой. Пусть даже оказалось, что эта мечта чем-то отличается от сложившегося в детстве образа… Но, в самом деле, не мог же Дюма действительно ВЫДУМАТЬ этих людей целиком и полностью! Изящный юноша на самом деле был мужчиной – настоящим, живым, с непростым характером… но все равно – от взгляда на Арамиса у Сони что-то трепетало в душе. Она робко протянула руку, легко касаясь, погладила Арамиса по щеке – гладкой и нежной, как у женщины. Дотронулась кончиком пальца до слегка приоткрытых губ, отдернула руку – губы дрогнули, складываясь в тень улыбки, но аббат не проснулся. Пугаясь собственной смелости, Соня нагнулась еще ниже – и коснулась губами уголка рта аббата. К счастью, Арамис, видимо, спал довольно крепко. Потому что если бы он проснулся в этот момент – то… Соня отпрянула, словно опять увидела змею – она и сама не ожидала, какую бурю в ней вызовет это почти невинное прикосновение. Непреодолимое желание прижаться, согреться его теплом, почувствовать ответное объятие… Инстинкт самосохранения, который Соня тщательно вырабатывала в себе уже несколько лет, выручил в очередной раз – девушка удержалась на самом краю. Щеки охватило жаром, Соня, чувствуя легкую слабость во всем теле, поспешно выпрямилась – и неловко, но быстро и очень тихо выбралась из палатки. Подальше от искушения. Оказалось, что в лесу тем временем стемнело окончательно. Костер на стоянке ярко пылал, золотые блики плясали на лице Атоса и просвечивали сквозь русую шевелюру Лерки – оба сидели у огня и о чем-то тихо разговаривали. Так тихо, что до Сони не долетали даже обрывки слов – кузнечики стрекотали куда громче. Соня постояла немного, взявшись ладонями за горящие щеки и успокаивая дыхание; потом вороватым движением выудила из палатки пустую кружку и медленно пошла к костру.

Диана: Душевно и замечательно.

stella: Калантэ , это точно- не была в экспедициях. Комаров и кустики не уважаю! Я просто себя на место девушек поставила: ну, не могла бы я даже в полевых условиях, зная. с кем столкнулась, их дергать. Другой мир у них и другие представления о взаимоотношениях людей.

Калантэ: stella - так их и не дергает никто! Сами собрались помочь. :-) Вот такой у меня кошмарный ООС...



полная версия страницы