Форум » Крупная форма » Иной ход » Ответить

Иной ход

stella: Фандом: " Виконт де Бражелон" Размер: макси Пейринг- персонажи " Виконта" Жанр: - а пусть будет... может, повесть?( на роман не тянет) Отказ: Мэтру. Спасибо всем, кто мне помогал и вдохновлял: Диане, Нике, Lys( пусть ее и нет на форуме), Железной маске и, особенно, Камилле де Буа-Тресси за бэту.

Ответов - 301, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 All

Диана: stella Вот в таких случаях говорят: учитесь властвовать собою. Не надо повторять чужую жизнь, даже если она очень хорошо закончилась. А уж в нашем случае...

stella: А в нашем случае! Глава 24. Откровенный разговор. Письмо де Гиша не застало Рауля в полку - его вызвал к себе Людовик. После аудиенции Его величество вручил виконту срочную депешу английскому королю Карлу Второму. Послание, настолько срочное, что он не смог найти времени повидать после аудиенции свою семью. Раулю осталось только недоумевать дорогой, что же случилось такого страшного и таинственного, что его, полковника, используют как курьера. Король встретил его приветливо, расспросил в нескольких словах о делах в вверенном ему полку и, пожелав удачи в пути, приказал отбыть немедленно. Верный приказу, Бражелон только успел черкнуть жене несколько строк, которые передал с лакеем. Он ехал в Англию с тяжелым сердцем и сам не отдавал себе отчета, что могло так его угнетать. Может быть, тому была причина в странном разговоре с королем, разговоре, во время которого Людовик не поднимал глаз от бумаг, которые он просматривал? А может - в поклоне, который отвесил ему попавшийся на пути шевалье де Лоррен? Или в том, что Монтале, которая, не заметив виконта (и это Монтале, которая замечала все и всех!), промчалась мимо, беседуя на ходу с Маниканом? Вид последнего напомнил Раулю о де Гише, с которым ему тоже не удалось повидаться. Единственное, в чем Рауль намеревался отклониться от полученного приказа, это постараться по дороге повидать отца, если тот был в Ла Фере. Рауль не заметил, как добрался до графства Атоса, так он был поглощен своими мыслями. Граф оказался дома, и это стало уже хоть каким-то утешением для Рауля. Отец и сын давно не виделись, даже письма, которыми они обменивались, стали не такими регулярными. Тому были причины: Рауль не хотел, чтобы Атос почувствовал, что ему тяжела разлука с Луизой, что его мысли теперь занимает семья, и для отца не всегда находится время. Ему было стыдно и горько это сознавать, он не искал себе оправданий, но все же надеялся, что сердце Атоса способно его понять и простить. Атос действительно все понимал и прощал сына, но занозой сидело у него в душе одно соображение: «Не потому ли Рауль отдаляется от него, что он, отец, был против его брака?» Рауль позволил себе час отдыха, и этот час он посвятил отцу. Атос постарался скрыть свое огорчение, что у них так мало времени для разговора, но и первого взгляда на сына было ему достаточно, чтобы заметить, что Рауль чем-то озадачен. - Виконт, что-то случилось? Вы на себя не похожи, Рауль: вас что-то гнетет? - он взял сына за плечи и развернул к себе лицом. - Граф, с моей стороны было бы нечестно утаивать что-либо от вас. - Рауль постарался выдержать проницательный взгляд отца. - Я в полной растерянности. - И тому причиной ваше поручение? - Я - солдат, и не в моих привычках обсуждать приказ, тем более что он исходит непосредственно от Его величества. Но, да простит меня король, я не вижу причин для подобной спешки. Мне приказано гнать коня, не задерживаясь нигде. Отец, теперь не те времена, когда вы с друзьями мчались по дорогам, опережая гвардейцев кардинала. Я достаточно знаю политическую и военную ситуацию в стране и у наших соседей, и не вижу причин для такой спешки. - Рауль, в любом случае - вы получили приказ. Все свои сомнения и предположения вы оставите при себе; они вам не должны мешать выполнять задание. Я же, со своей стороны, не стану вас удерживать, хотя, не скрою правды: мне жаль, что у вас так мало времени. - Атос с грустью взглянул на сына. - Как Робер? До меня новости доходят не скоро, и я не представляю, как выглядит теперь малыш. - Я не знал, что вы... что вы здесь так отрезаны от всех, отец! - виконт почувствовал, как спазм сжал горло. - Вам не стоит оставаться в Ла Фере: вам тут одиноко. Граф, поезжайте в Париж, повидайтесь с друзьями, знакомыми — это развлечет вас. А к тому времени я надеюсь вернуться и постараюсь испросить отпуск у Его величества. Мы поедем в Бражелон, если пожелаете, и отлично проведем время. Малыш Робер уже бегает по всему дому и, как пишет мне Луиза, ко всем пристает с вопросами. Вы же засиделись в глуши - тут нет общества, достойного вас. Решительно, вам необходимо встретиться с д'Артаньяном! Вам здесь просто скучно, отец! Вы сами себя отправили в добровольное изгнание. - Скучно? Мне, мой милый сын, никогда не бывает скучно, если рядом природа, лес, река, цветы, если я могу сидеть у себя в библиотеке, наслаждаясь мыслями других. Вот в Париже, если там нет тебя или д'Артаньяна, мне точно будет тоскливо. - Д'Артаньян всегда при короле, но находясь в Париже, он сумеет найти время для вас. И мне было бы спокойнее, если бы я знал, что вы рядом. - Спокойнее? Что вы имеете в виду, Рауль? - Граф, вы помните историю с Урией и царем Давидом? - Безусловно! У тебя есть какие-то сомнения? - Только не смейтесь надо мной, отец! Да, я ощущаю себя Урией, которого отослал Давид, чтобы завладеть Вирсавией. - Рауль, это безумие! - Атос пожал плечами. - Я никогда не поверю, чтобы король был так вероломен по отношению к подданному, преданному ему душой и телом. Простите, сын мой, но эти мысли у вас возникают только потому, что вы вдали от семьи. Одиночество рождает в вас совершенно необоснованные подозрения. - Я в письме просил де Гиша быть на страже моей чести, пока я в отъезде. - Вы напрасно это сделали, Рауль! - нахмурился граф. - Де Гиш - прекрасный товарищ, но эта просьба не из тех, что охотно выполняют. У графа найдутся и свои дела, которые могут отнять у него и все время и все силы, - добавил Атос, невольно выказывая некоторую осведомленность в придворных интригах. - Никто лучше вашей супруги не сумеет позаботиться о ее чести и о вашем покое. Рауль, вы знаете законы: вы связаны с Луизой навеки, и ничто не должно нарушить святости вашего брака. Это - при условии, что вы правильно выбрали себе жену,-- веско добавил он. - Отец, вы пугаете меня! - О каком страхе ты должен говорить, Рауль? Откуда у тебя такие мысли? Луиза показала себя не с лучшей стороны? - Боже упаси! Она верна мне, я никогда в ней не сомневался. - Тогда мне не понятны твои опасения. Даже если предположить, что кто-то начнет добиваться ее расположения, она, если она достаточно умна, всегда сумеет сохранить честь семьи и отвергнуть любые притязания. - Я боюсь, как бы не нашелся какой-нибудь мнимый друг, который станет внушать ей дурные мысли. - Рауль судорожно сжал руки. - Сын мой, вы становитесь невыносимы. Вы строите совершенно непонятные предположения, ни на чем не основанные. Неужели вы просто боитесь будущего? - Я боюсь потерять жену и сына. - Страшнее такого удара ничего быть не может, - глухо произнес Атос. - Я боюсь, что кто-то сможет стать между Луизой и мной. - Другими словами, вы боитесь ее неверности! Но такая опасность существует в любом браке. Нет женщины, которая была бы верна своему слову! - Отец, вы никогда раньше так не отзывались о женщинах! - У меня не было повода всерьез говорить с тобой на эту тему. - А теперь есть? - с ужасом воскликнул Рауль. - Виконт, вы не в себе и склонны все драматизировать! Основываясь только на своих предчувствиях, вы пытаетесь делать далеко идущие предположения. Я никогда не поверю, что Его величество способен на такую подлость. - Атос остановился, чувствуя, что начинает испытывать раздражение. - Рауль, так почему вы хотели меня видеть в Париже? - Только ради вас самого, отец. - Верю, но есть и еще что-то. Вам нужно, чтобы в случае чего, кто-то сумел постоять за вашу честь? - Граф, я сам привык улаживать вопросы чести! - воскликнул виконт, бледнея. - В данном случае пришлось бы просить короля о разрешении на дуэль. Один раз я уже хотел пойти на такой шаг, но благодаря находчивости нашего друга все обошлось без крови. Черт побери, виконт, будьте мужчиной! Вы не показали себя наследником, дорожащим будущим своего рода, так покажите себя мужчиной, способным встретить любую превратность судьбы! Чем я могу быть вам полезен? Следить за нравственностью вашей супруги я никогда не стану - это меня не касается. Для этого есть дуэньи. Граф встал и отошел к окну. Какое-то время он постоял, глядя на лес, начинавшийся за крепостной стеной замка, потом повернулся к сыну лицом. Он был спокоен, только легкая морщинка прорезала обычно гладкий лоб. - Если я увижу, - сказал он, - что она совершила нечто, порочащее наше имя, тогда я имею право действовать - но не как муж или свекр, а как глава рода, пекущийся о его чистоте. В этом случае не ждите от меня снисхождения. Рауль растерялся: глухой голос отца, непреклонность в его лице, легкая дрожь пальцев — все подсказало виконту, что он, невольно, разбудил в Атосе какие-то тяжкие воспоминания. Таким Рауль его никогда не видел и, таким, отец его пугал. Рауль понял, что граф никогда не прощает измен: не важно, с чьей стороны они совершены. Тень какой-то мрачной тайны почудилась ему за спиной отца, и он уже пожалел о том, что начал этот разговор. - Кто сейчас командует в доме? Госпожа де Сен-Реми? - Нет, Луиза сама ведет хозяйство. - Вот как? Я был бы рад услышать, что вы не разорились в результате этого хозяйствования! - сарказм в голосе графа стал слишком явным. - Балы и приемы по-прежнему раз в неделю? - Луиза очень экономна! - Виконт, хотелось бы напомнить вам, что вы не сюринтендант финансов, и расточительная жена приведет вас к нищете быстрее, чем это сделает господин Фуке с Францией. Эта ее подруга по-прежнему ее навещает? - Мадемуазель Ора де Монтале? - Право, не знаю, как ее зовут. Весьма бойкая особа. Вам следовало дать понять вашей супруге, что подобные друзья ее компрометируют. Кажется, эта девушка из числа фрейлин Ее высочества? - Да! - со вздохом подтвердил Рауль. - Она, в свое время, помогла Луизе попасть в штат принцессы. - А тебе она помогла «случайно» встретиться с мадемуазель Лавальер? - с легкой усмешкой напомнил сыну Атос. - Словом, желаете знать мое мнение, виконт? - Граф, я заранее приму любое ваше решение. - Совет, виконт, совет! Сразу по возвращении во Францию постарайтесь добиться, чтобы ваша супруга отказала от дома этой Монтале. «Если это не будет уже поздно!» - добавил Атос про себя. На том и порешили, и Атос распрощался с виконтом у ворот замка, надеясь, что их расставание не растянется более чем на месяц.

stella:

Nika: stella, хороши, красавцы!

jude: А, Давид и Вирсавия! Мне эта история вспомнилась, как только я начала читать главу.

stella: Давид подал плохой пример всем властителям.

Диана: stella пишет: А в нашем случае! Ну вас ведь тоже не радует, что с Раулем происходит в ВдБ да и у вас?

stella: Диана , радоваться нечему, это правда. Но именно правда и заставляет меня не верить в идиллию.

stella: Глава 25. Домино Монтале, оживленно болтая с Маниканом, успела заметить виконта, выходившего от короля. Но, инстинкт вечно бывшей настороже придворной интриганки подсказал ей: «Тебе лучше сделать вид, что ты ничего не видишь!» Весело смеясь, она поспешно увлекла молодого человека в соседнюю залу и только там перевела дух. - Вы видели де Бражелона? - Где? - Маникан обернулся. - Тише, тише! - остановила его Монтале. - Раулю совсем незачем знать, что мы с ним столкнулись. Он выходил от короля с каким-то пакетом и с таким озабоченным видом, словно у него в руках государственная тайна. Давайте лучше посмотрим, если удастся, куда он направится, - она подошла к окну. - Смотрите, это действительно виконт; он садится на коня. Куда это он собрался? - пробормотала она вполголоса. - Если домой, то Луизе предстоят не самые приятные минуты: подготовка к вечеру в самом разгаре. Вряд ли это понравится де Бражелону. А если король его послал с каким-то поручением, это будет мне только на руку: ничего не помешает воплотить в жизнь задуманное. "Ах, дорогая моя подруга, - продолжила Ора свой внутренний монолог, - я бы просила у тебя прощения, если бы не уверенность, что мои планы соответствуют твоим тайным мечтам. И что-то мне подсказывает, что наш христианнейший король тоже думает подобным образом. Это внезапное появление в Париже нашего бедного виконта тоже говорит о многом."- Она взяла растерянного Маникана под руку и отвела от окна. - Мадемуазель, погодите, - попытался он сопротивляться, - надо выяснить, куда уехал де Бражелон. Виконтесса будет в отчаянии, когда узнает, что он был здесь. - Маникан, если вы сможете это узнать - прекрасно. Если же нет: предоставьте мне разбираться и с Луизой и со всем остальным. У меня и так голова идет кругом от всех забот и поручений, которые на меня взвалили Ее высочество и наша Луиза. Маникан был мечтателем, но не был глупцом. Жизнь при дворе маршала де Грамона, а особенно дружба с графом де Гишем, рано научили его не лезть туда, где не требуются твои услуги. Поэтому он благоразумно предоставил Монтале заниматься всеми делами, а сам отправился к себе на квартиру, справедливо полагая, что его найдут, как только понадобится его присутствие. Оставим Маникана наслаждаться своей ленью в тишине, а сами последуем за неугомонной Монтале, которая отправилась сначала за заготовленными приглашениями на маскарад, а затем явилась к Луизе. Всю дорогу она мучилась, не зная как ей поступить. С одной стороны было просто жестоко умолчать, что она видела Рауля. С другой стороны, у нее не было уверенности, заметил ли ее виконт. По зрелому размышлению, Ора решила рассказать, как все было. Луиза была ошеломлена, даже шокирована новостью. Как могло случиться, что ее любящий муж не написал ей даже записки, не заскочил хоть на одну минуту? Чувство горькой обиды, непонимание мотивов поведения виконта, даже что-то прохожее на ревность - вся эта буря в душе пролилась горькими слезами. - Луиза, милый мой друг, ты зря так убиваешься, - растерянная Монтале уже не знала, как успокоить подругу. - Вытри слезы, твои гости не должны ни о чем догадываться. Я обещаю тебе сюрприз, но ты должна быть обворожительна, весела и быть душою маскарада. Ты уверена, что приезд виконта домой не испортил бы нам вечер? Луиза подняла заплаканные глаза на подругу. - Это мой муж, Ора, и я должна быть рада ему всегда. Монтале с тайной радостью приняла это слово «должна». Слово сорвалось случайно или в Луизе уже происходит какая-то внутренняя борьба между долгом, любовью и зарождающимся новым чувством? - Никто тебя не заставляет относиться к супругу с пренебрежением, дорогая моя, сказала она. - Но у тебя сегодня гости, у тебя будут новые гости, - она сделала ударение на слове «новые», - и ты должна думать об этом. Эти маскарады сделают тебя модной хозяйкой салона, ты сможешь заполучить людей, которые помогут виконту сделать блестящую карьеру, стать маршалом. Подумай. Стоит ли так оплакивать то, что Рауль ревностно исполняет свою службу. Ведь делая это, он в первую очередь думает о тебе и сыне. Так и ты, со своей стороны, должна помогать ему строить карьеру. Уверяю тебя, - вдохновенно продолжила Монтале, - он только будет тебе благодарен, что ты думаешь о том, как помочь ему. Это, моя дорогая, и называется совместно строить супружескую жизнь. Монтале была так убедительна в своих речах, Луизе так хотелось заглушить слабый голосок сомнений, что-то бормотавший на дне ее совести, что бедная женщина с радостью ухватилась за доводы подруги. Они вместе с Раулем будут строить свою будущую жизнь, каждый в меру своих возможностей. Вечер обещал быть восхитительным. Экзотические закуски, тонкие вина, которым даже граф де Ла Фер отдал бы должное, скрипачи, достойные ансамбля Люлли, цветы из лучших оранжерей: все это преобразило особняк. Как они будут расплачиваться с поставщиками, Монтале старалась не задумываться; если ее план удастся, это перестанет быть проблемой. Многие высокопоставленные особы будут заинтересованы в том, чтобы бывать в салоне мадам де Бражелон! Луиза, одетая на этот раз Фетидой, в платье бирюзового шелка, с украшениями из перламутра и диадемой из кораллов и морских раковин, встречала гостей, отдавая каждому должное сообразно его наряду. Де Гиш, верный данному самому себе слову, внимательно следил за каждым входящим в дверь, по походке, фигуре, голосу узнавая большинство гостей. Почти все были людьми света, для большинство маска была забавным приемом, способом позволить себе стать свободным от условностей. Здесь обращались друг к другу по именам или прозвищам, рожденным надетой маской. Костюмы менялись, но сама маска оставалась неизменной: Сатир мог менять тунику, но не свое лицо, Панталоне менял платье, но оставался все тем же Панталоне, а наяды и дриады все равно увивали себя цветами, листьями или водорослями. Внезапно де Гиш почувствовал, как по телу его пробежала дрожь: две новые маски, одетые в широкие домино, показались ему знакомыми. Они не подошли к Луизе, а остались неподалеку от входа, стараясь быть неприметными. По тому, какие взгляды кидала одна из масок в сторону, где находилась виконтесса, граф понял, что ее привел в дом совсем не праздный интерес. Де Гиш ощутил настоящее беспокойство и, уязвленный тем, что двое этих новых гостей не представились хозяйке, на правах друга дома решительно направился к ним. - Господа, вы разрешите, я представлю вас госпоже виконтессе? Вы здесь впервые? - он с поклоном обратился к той из масок, что показалась ему главной. - Сударь, я бы хотел пока остаться простым наблюдателем на этом празднике! - ответил ему мужчина под маской и звук его голоса, властный и глубокий, заставил де Гиша замереть. - Король! - едва не вскрикнул он, но Его величество (а под маской был именно Людовик), приложил палец к губам, призывая к молчанию. Граф только склонился в поклоне. Вторая маска, а это был, естественно, де Сент-Эньян, оглянулся вокруг, ища, где бы они могли укрыться от любопытных глаз и настороженных ушей маскарада. - Король желает, чтобы его появление осталось незамеченным, де Гиш, - прошептал придворный, склоняясь к уху графа. - Вы здесь знаете всех и вся. Устройте так, чтобы гость мог видеть всех, оставаясь невидимым. Найдется здесь что-то, похожее на комнату для прислуги, из которой видна была бы зала? Де Гиш растерялся: это все начинало походить на дурной сон. Королевская охота на дам? Откуда король прознал про сегодняшний маскарад? Кто осмелился играть честью Бражелона? Граф сердцем чувствовал, что затевается нечто недостойное. Умом он понимал, что можно увязать воедино отъезд Рауля, про который он узнал от Маникана, маскарад и визит Людовика. Но то - умом, а вот душа не хотела принимать происходящее, как реальность, но просьба короля - это приказ. Де Гиш поискал прислугу, сновавшую среди гостей, и на глаза ему попался Маликорн в блестящем мундире, но в маске. Впрочем, де Гиш узнал бы ловкого офицера даже в маскарадном костюме. Он подозвал его жестом, и придворный моментально подошел. - Господин Маликорн, у вас есть случай проявить себя. Рискну даже предположить, что пресловутая частица «де» перед вашей фамилией зависит от вашей сообразительности и расторопности. Нужна комната, откуда можно спокойно наблюдать за гостями. Впрочем, этот господин, - и де Гиш указал на де Сент-Эньяна, с беспокойством оглядывавшегося по сторонам, - этот господин сам вам все объяснит. Если бы де Гиш был повнимательнее и не так жаждал оказаться подальше от короля, он бы заметил, что просьба о комнате совсем не удивила Маликорна. Он словно ждал такого вопроса, и низко поклонившись гостям, сделал им знак следовать за собой. Нужная комната нашлась подозрительно быстро и, войдя в нее, гости были несколько ошарашены: небольшой стол был изящно сервирован на одну персону, а блюда были прикрыты серебряными крышками, без сомнения, чтобы сохранить их горячими. Наблюдать за происходящим в зале можно было, откинув тяжелую занавесь, за которой скрывалось небольшое оконце в стене. Тот из гостей, что был повыше ростом, и персоной, несомненно, очень значительной, удовлетворенно кивнул головой, потом повернулся к своему спутнику. - Граф, узнайте фамилию этого офицера. - Маликорн, Ваша светлость, - тут же отозвался обладавший отличным слухом молодой человек. - Мы довольны вашим выбором, господин де Маликорн, - удовлетворенно сообщил неизвестный вельможа. - Рад вам услужить, Ваша светлость. Вам угодно еще что-нибудь? - Нет, можете нас оставить. Если нам что-нибудь понадобится, мы вас позовем, шевалье. Маликорн поклонился и вышел, пятясь задом, как если бы он выходил от короля. Господа остались вдвоем и тут же перебрались поближе к пункту наблюдения. Оконце было крохотным и скрывалось с обратной стороны в завитках резьбы, украшавшей пролет между колоннами. Заботливо приставленная к стене удобная лесенка, на верхней ступеньке которой можно было сидеть, предоставляла прекрасную возможность обозревать все, что происходило в гостиной. Тот из гостей, что был графом, по знаку своего спутника тут же устроился на лестнице, в то время как важный гость уселся за стол и отдал должное ужину. Сидящий на лестнице граф (а это был граф де Сент-Эньян) принялся комментировать все, что происходило за окном. Король, тем временем, поглощал ужин, с интересом выслушивая остроумные комментарии графа, борясь с желанием самому взобраться на его место. Приключение нравилось ему, а желание увидеть хозяйку дома заставляло нетерпеливо постукивать ногой по полу. Наконец, восхищенный увиденным, де Сент-Эньян не оставил ему выбора, и Людовик, забыв про свой сан, взобрался на место придворного и прильнул к отверстию в стене. Луиза де Бражелон, не подозревая, что стала объектом пристального наблюдения Его величества, раскрасневшаяся от комплиментов и непривычно оживленная, стояла в центре зала, отвечая на любезности и комплименты гостей. Невероятно, но каким образом вся эта придворная камарилья уловила, что хозяйку дома освещает своим милостивым светом нечто большее, чем любовь мужа? Какие неведомые флюиды распространяет вокруг себя женщина, удостоенная высочайшего внимания царственных особ? Это внимание и дурнушку способно сделать красавицей, а хорошенькая и вовсе превратится в богиню. Луиза блистала, Луиза купалась в этой роскоши поклонения, впервые в жизни испытывая радость и вдохновение от такой любви окружающих. Задуматься у нее времени не было: она была хозяйкой бала. Но вечер подошел к концу, гости разъехались и уставшая Луиза, распрощавшись с последней маской, медленно поднялась на второй этаж. Слуги гасили почти догоревшие свечи, полумрак окутал все вокруг, когда из темноты внезапно выступила фигура в широком и длинном одеянии, виконтесса отпрянула в сторону, даже не успев испугаться. - Мадам, не пугайтесь, я не причиню вам вреда: я не способен сделать что-то дурное, а тем более обидеть женщину, которой восхищаюсь. Вы прекрасны, сударыня, и я боюсь, что не сумею найти нужных слов, чтобы описать вам всю глубину моих чувств, которые я испытываю, стоя рядом с вами. Я должен поблагодарить вас за прекрасный вечер, подаренный нам с другом. Луиза слышала голос, который она знала прекрасно, голос, обладатель которого уж никаким образом не мог оказаться в ее доме, и не знала, верить своим ушам или своему разуму. Но она устала, она находилась в состоянии, когда успех кружит голову и трудно отличить сон от яви. И она поддалась обаянию ласкового глубокого голоса, властных ноток, скользящих в его интонациях, а еще больше — тайному знанию, что это голос любви. Против нее было все: отсутствие мужа, сознание, что она красива, что рядом тот, о ком она мечтала годами и, наконец, то, что он оставил на ее дрожащей руке пылающий поцелуй. Какие бы муки совести она теперь не испытывала, она знала: заклание совершилось и жертва вступила на греховный путь.

stella:

Диана: По-воровски притаиться в доме, не потому, что тебя ждут, а для того, чтобы воспользоваться этой ситуацией для соблазнения - поступок Дон Жуана, а не короля. Тут он мне нравится еще меньше, чем Рауль. Впрочем, там, где он отсылал Рауля подальше - тоже.

stella: По части женщин у королей было мало рыцарских поступков.

Калантэ: Во-первых, Стелла, хочу поблагодарить за фик. А во-вторых, традиционно высказать свою оценку происходящего. :-) Ибо мной это сейчас читается как помесь детектива и серии психологических портретов. Так вот, детектив и портреты "второстепенных" персонажей - без оговорок прекрасны, ИМХО! Рауль - опять же ИМХО, попадание в образ где-то на 99%. Луиза... Тут у меня есть сложное и, возможно, субъективное мнение. У меня всегда было ощущение, что Луиза - человек, очень сильно подверженный... традициям, что ли... Даже склонный к фанатизму. Помните, как она себя в жертву приносила у распятия? Это я только к тому, что женщина с такой системой ценностей, даже будучи смертельно влюбленной, ИМХО, далеко не так слаба перед искушением. Она будет ночами рыдать в подушку, каяться в грешных мыслях, но - она же принесла нерушимый брачный обет (это не мой пафос, это, скорее, ее пафос), и отступиться от него ее может заставить только что-то экстраординарное. Ну, это мое сугубое ИМХО, но интересно, кто что по этому поводу считает... А главная придирка... Непрерывно аплодировала тому, как получается Атос. Пока не дошла до фрагмента stella пишет: - Кто сейчас командует в доме? Госпожа де Сен-Реми? - Нет, Луиза сама ведет хозяйство. - Вот как? Я был бы рад услышать, что вы не разорились в результате этого хозяйствования!- сарказм в голосе графа стал слишком явным. - Балы и приемы по-прежнему раз в неделю? И вот тут меня заколодило. Ну не может Атос так по-мещански себя вести!!! Манера совкового папаши или там мамаши - выговаривать сыну в подобном тоне, что, дескать, его женушка мотовка и его разорит. Не верю! Очень уж мелко и бестактно. Что-то вроде: "твоя-то все на танцульки бегает да денежки твои тратит, олух!" ИМХО - для Атоса совершенно невозможное высказывание.

stella: Спасибо,Калантэ ! О, Атос мог быть и ехидным и въедливым. Вспомните, как он Планше отделал. А как он кардиналу влепил в дюнах? А тут собственная семья довела до сарказма. Да, у меня Атос сорвался, он просто не привык к семье, по сути он всех этих семейных нюансов никогда не знал. Он привык, что он всем командует и не без тайной ревности наблюдает, что творится у сына. Бесконечное благородство имеет и свои пределы, когда он видит, как исчезает то, что строилось десятки лет.

stella: Луиза... У нее были принципы и устои и у Дюма. Но это было воспитание, а вся ее влюбчивая натура оказалась сильнее. И, когда Людовик создал ей условия, она пала, как мощная только с виду крепость. То же и в браке: она не устояла перед королевским напором потому, что внутренне ждала и хотела этого всегда. Она пыталась спрятаться за чувство долга, но оно не шло ни в какое сравнение с ее влечением к Луи.

Диана: Она и у Дюма, и у Стеллы пала под натиском Людовика. Если бы она сама искала его - я бы тоже не поверила. А Атос всегда умел припечатывать словом. И хозяином он был не расточительным, и к светским развлечениям со времен ТМ уже плохо относился. Реплика, ИМХО, отражает неодобрение к образу жизни, к которому тянется Луиза, со стороны человека, который реально знает, на что стоит тратить деньги и в курсе семейного бюджета.

Калантэ: Я немножко не об этом. Атос, несомненно, умел припечатать словом. Но... как бы объяснить... По-настоящему воспитанный и благородный человек в подобной ситуации, даже думая именно так, не станет говорить такое сыну. Еще невестке - куда ни шло. Это в духе госпожи Сен-Реми, но не Атоса. Высказывать сыну пренебрежительное, даже презрительное отношение к невестке - удел злорадных и мелких папаш, нет?

stella: Калантэ , или папаш ревнивых?

Диана: Мы с вами по-прежнему по-разному видим Атоса, более того - по-разному оцениваем поступки. Атос указывает сыну, что дела в доме идут неверно. Как раз невестке - пусть мать говорит, Атос не скажет, а сделает, если невестка грань перейдет. А сыну можно и указать, что не след госпоже Сен-Реми там командовать, и Луизе семейным бюджетом руководить таким образом - тоже. Злорадный промолчит сначала, торжествовать будет потом. Или за спиною. Мелкий - по мелочам. Балы каждую неделю - это не мелочи. До того он молчал, несмотря на нелюбовь свою к Луизе. У сына семья недавно, он неопытный хозяин. Атос забыл, что такое семья, но что он хозяйствовал умело - нет. Ну да, и ревность тоже. Атос хорош, но не полубог. Точнее, только ПОЛУ-бог

Калантэ: stella - да, конечно, так ведь умный и воспитанный человек эту свою ревность не будет демонстрировать. Диана - тоже согласна, но - не в такой форме! А нормально и тактично.



полная версия страницы