Форум » Крупная форма » Иной ход » Ответить

Иной ход

stella: Фандом: " Виконт де Бражелон" Размер: макси Пейринг- персонажи " Виконта" Жанр: - а пусть будет... может, повесть?( на роман не тянет) Отказ: Мэтру. Спасибо всем, кто мне помогал и вдохновлял: Диане, Нике, Lys( пусть ее и нет на форуме), Железной маске и, особенно, Камилле де Буа-Тресси за бэту.

Ответов - 301, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 All

Rina: Дамы, к счастью нужно стремиться в жизни... а книги могут быть и печальными иногда...

Констанс: Rina, золотые слова. Но, поскольку в жизни счастье- птица редкая и недолглвечная, то хочеться хотя бы в книге Но само собой Стелла- автор, ей и карты в руки.

stella: Rina , не плохо бы знать еще, что это за птица такая- счастье?

Rina: Это проблема человека, он не замечает, что на самом деле счастлив именно сейчас, в данную минуту (исключая разные трагические жизненные ситуации)... и вот ждет он, что счастье когда-то там наступит и в чем-то там будет выражаться, и на что-то оно там похоже... и пока он ждет, счастье-то истинное тихонько растворяется.

stella: Глава 6. На следующий день. Утро следующего дня началось для Атоса позже обычного: усталость, волнения и выпитое вино сделали свое дело - он проснулся, когда солнце уже было в зените. Он просто лежал, перебирая в памяти события последних дней, и ждал. Чего? Он и сам не мог понять. Может быть того, что Рауль, встревоженный необычной сонливостью отца, придет его проведать? Но никто так и не пришел и граф, вздохнув, позвонил. Завтрак он начал в одиночестве, но, вспомнив себя в аналогичной ситуации, наконец, улыбнулся. И почти тут же в столовую вошел Рауль. Рауль довольный, спокойный, с лицом, светившимся от счастья. Одного взгляда на сына графу было достаточно, чтобы понять, что все прекрасно. И счастье сына передалось ему. Если Рауль счастлив, значит, счастлив и он, его отец. Завтракая, они обменивались легкими улыбками, но не произнесли ни слова. Только встав из-за стола, виконт подошел к отцу и, взяв его руку, приложил к своей груди. Сердце билось спокойно и сильно. Атос, так же молча, обнял сына и, легонько хлопнув по плечу, подтолкнул к двери. После ухода виконта он еще посидел у стола, задумчиво ковыряя ложкой десерт, потом решительно встал и направился в сад. К своему изумлению он увидел там епископа ваннского, который неспешно прогуливался по дорожке. - Арамис, друг мой! Почему вы не велели доложить о себе? - Я приехал только что, только переоделся в гостинице. - Арамис обнял друга. - Поздравляю вас. А виконта я поздравлю самолично. Как он? - Кажется - лучше всех. Счастлив, как новобрачный. - Рад за него. А как вы, Атос? - епископ пристально посмотрел на друга. - А что я? Рауль счастлив: большего мне и не надо. Постараюсь жить для себя. - Атос пожал плечами, словно и сам не был уверен в том, что сумеет это сделать. - Расскажите, как вы, мой друг. Хлопот у вас с новым назначением хватает. Идемте в дом - вы еще не завтракали, наверное, а я с удовольствием составлю вам компанию. Пока Арамис подкреплялся после дальней дороги, Атос, неспешно потягивая вино, рассматривал друга. Д'Эрбле изменился. В нем появилась значительность и уверенность, жесты стали величавыми и неспешными. Это был уже не нервный аббат, которого он знал, а почти князь церкви, обладающий реальной властью. И у Атоса создалось впечатление, что нынешняя власть Арамиса — не предел. Друг был честолюбив всегда, только ему мешали женщины, они отвлекали его от прямой дороги к небесной благодати. Арамис по-прежнему был красив, его черные глаза сверкали огнем из-под длинных ресниц, ухоженные руки стали прекрасными руками прелата, а белоснежные зубы все так же предавали прелесть тонкой и значительной улыбке. Арамис не хотел стареть и это ему удавалось. - Отец, вы все еще здесь? - виконт заглянул в столовую и, увидев за столом старинного друга отца, на мгновение растерялся. - Господин д'Эрбле! - краска залила его лицо. - Господин епископ! - Мои поздравления, мой дорогой! - Арамис обнял зардевшегося Рауля, не замечая изумленного взгляда графа. - Я очень спешил попасть на церемонию бракосочетания, но не получилось. Как виконтесса? - Арамис тонко улыбнулся. - Луиза сейчас спустится к нам. Она пожелала … Впрочем, вот и она. Лавальер, томная, бледная, с нежной улыбкой на чуть припухших губах, вошла в столовую, где было трое мужчин. Присутствие незнакомого господина, когда она ожидала увидеть только мужа и свекра, заставило ее покраснеть в смущении. Но она быстро овладела собой, словно вспомнила о своем новом положении и с достоинством поклонилась присутствующим, отвечая на церемонию представления гостя. - Сударыня, позвольте мне принести вам свои поздравления и выразить свое восхищение виконту, что он сумел выбрать себе в невесты одну из прелестнейших женщин французского двора, - епископ всегда умел делать комплименты дамам, но в его взоре не читалось того восхищения, о котором он говорил. Но мадам де Бражелон была еще достаточно простодушна, чтобы принять комплимент за чистую монету и покраснеть от удовольствия. Приятно было его услышать и Раулю. Атос, слишком хорошо знавший коварного Арамиса, только бросил на него взгляд из-под ресниц: он все больше укреплялся в мысли, что и дАртаньян, и д'Эрбле что-то знают. И, может быть, даже Луиза не догадывается о том, что известно им двоим. Нет, молодым пора уезжать из Парижа: месяц отпуска виконт от короля получил: это неслыханная милость, так что ее надо использовать побыстрее. - Этот дом ваш? - Арамис с любопытством огляделся, - он очень мил! - Увы, нет, но мы сняли его на первое время. - Рауль с улыбкой взял жену за руку, пожирая ее взглядом. - Первые полгода мы проживем здесь, потом, если Бог будет к нам милостив, виконтесса поедет в Бражелон, под опеку господина графа. Я останусь в Париже, пока мне рано думать об отставке. - Мадам, естественно, оставила службу у принцессы Генриетты? - Арамис сказал это небрежным тоном, но Луиза не нашла, что ответить. - Замужняя дама, - Рауль сжал руку супруги, - не может быть в свите принцессы. - Я надеюсь, госпожа виконтесса не в особенной обиде на меня за потерю этого жалования? - Честь стать вашей супругой стоит куда большего, чем пребывание при дворе, - фраза прозвучала как-то заучено, словно не из глубины души шла она, а просто пришлась к случаю. « Примерная ученица затвердила урок и применила его к месту!»- эта мысль мелькнула одновременно у обоих друзей. Рауль ничего не заметил: для него любое слово из уст любимой женщины было святой правдой. - Любовь мужа заменит вам ненадежное положение при дворе, - без тени двусмысленности, абсолютно серьезно сказал Арамис. - Никто и никогда не сумеет любить и почитать вас так, как господин виконт. Милости принцессы и короля преходящи, а любовь супруга — это навсегда, мадам. Это говорит вам не просто духовное лицо, это говорит человек, знающий, как умеют любить в роду графов де Ла Фер. Увидев, как нахмурился Атос, епископ примиряюще поднял руку: - Граф, я достаточно давно знаю вас, чтобы с увереннностью утверждать, что в вашем роду... - Любят или умирают от любви! - подхватил Рауль, и поцеловал руку жены. Луиза, не понимая игры лиц окружающих ее мужчин, растерянно переводила взгляд с одного на другого. Она чувствовала, что за комплиментами Арамиса что-то скрывается, но намек ею не был понят. Реакция свекра ее пугала: она с детства испытывала к Атосу не только почтение, но и страх. Он ее не любил — она это прекрасно ощущала, и смирился с выбором сына только из любви к нему. Брак пока не принес ей разочарований, она открыла для себя новые чувства и ощущения, и для нее супружеские отношения оказались не тяжкой повинностью женщины, а вратами в Рай. Но оставлять двор ей не хотелось: он привлекал ее своим блеском, она, хоть и чуждалась раскованных нравов, тем не менее, готова была простить королю многое: Луи в ее глазах стоял так немыслимо высоко, что был для нее божеством, а богу разрешено все. Господин д'Эрбле смутил ее своими речами, свекр — своей холодностью, и она смешалась, не зная, как ответить на подобные слова. Что-то вроде раскаяния шевельнулось в глубине ее совести, и бедняжка испытала настоятельную потребность исповедаться. Но ее духовник был далеко - в Блуа, выбрать себе нового она еще не успела, а идти к тому, кому она исповедалась перед свадьбой, ей не хотелось: он показался ей не слишком надежным, потому что к нему ходили многие дамы при дворе. Она смутно ощущала, что через этого господина королева-мать и принцесса знают все о своих приближенных, и делиться своими сомнениями ей претило. У нее оставалась еще верная Монтале, которой Луиза могла поведать многое, но Ора очень не нравилась Атосу и теперь, когда виконтесса жила не в одной с ней комнате и бывать при дворе могла только с мужем, у Луизы остался только один выход: просить супруга выводить ее в свет почаще. Впрочем, и сам Рауль не собирался держать свое сокровище под замком.

stella:

Констанс: Стелла очень красивый отрывок.Спасибо.

stella: Глава 7. Обширные планы. Первое представление Луизы ко двору в качестве виконтессы де Бражелон было обставлено так, как того требовал этикет, но не вызвало особого интереса. Молодые супруги были там хорошо известны, и особо сплетничать не пришлось. Его величество лично поздравил новобрачных, и объявил виконту, что ожидает от него такой же беспорочной и верной службы, какой он и отличался все эти годы. Для виконтессы же это означало, что мужа она будет видеть в перерывах между военными компаниями. А так как Его величество король Людовик 14 собирался воевать много и успешно, Бражелону основное время придется проводить в военных лагерях и походах. Его супруге должно смириться с положением тех жен, что проводят свое время в ожидании супруга в деревенском поместье или, в идеальном варианте, в Париже. И, для начала, король посетовал, что медовый месяц сократится для молодых до десяти дней — Людовик нуждался в присутствии своего подполковника де Бражелона. Бывшие товарки окружили Луизу толпой, и среди них она не могла и словом перемолвиться с Монтале. Рауль поверх дамских головок не спускал с жены глаз и увидел, что она оглядывается, ища кого-то. Он тут же поспешил ей на помощь и, извинившись, увел ее и Ору из круга. Подруги одарили его благодарными улыбками: тактичный виконт прекрасно понял, что молодые женщины хотят поболтать наедине и, отведя их в нишу окна, где к ним никто не сможет приблизиться незамеченным, тут же оставил их одних. - Ора, дорогая, как мне тебя не хватает! - вот и все, что смогла воскликнуть Луиза, схватив подругу за руки. - У тебя есть теперь муж, ты ему должна поверять все свои тайны, - полунасмешливо-полунежно проворковала плутовка Монтале. - Ах, боже мой, да Рауль и так знает все мои старые тайны, Ора, - вздохнула с тайной грустью виконтесса. - Не хочешь ли ты сказать, дорогая подруга, что у тебя успели завестись новые тайны? - с непритворным удивлением воскликнула Ора. - Я люблю моего мужа! - твердо произнесла Луиза. - Я люблю моего мужа и боюсь, что нам придется расстаться. Это и есть моя новая тайна. - Но, Луиза, ты же знала, что выходишь замуж за военного. Ты знала, что вам немного времени придется проводить вместе, и теперь ты говоришь об этом со страхом? О чем ты думала раньше? - Раньше я просто покорилась обстоятельствам, я не хотела огорчить Рауля. Но теперь... теперь я просто боюсь... господина графа. - Господина де Ла Фер? Разве батюшка твоего виконта похож на деспота? - Он не хотел нашей женитьбы, ты же знаешь, Ора. Мне кажется, он ревнует Рауля ко мне, боится, что виконт его забудет из-за жены. - Право, Луиза, у тебя какие-то странные мысли в голове. Господин граф никогда не станет на пути у счастья для своего сына. А виконт счастлив — это видно и невооруженным взглядом. Я рада за вас, Луиза: такая любовь, как у вас, должна была увенчаться счастливым браком. Скоро ты подаришь Раулю наследника или наследницу, и с чувством выполненного долга сможешь вернуться в столицу. - Но король призывает Рауля к себе, - воскликнула Луиза почти с отчаянием. - Я не могу вернуться ко двору, если там не будет моего мужа. В качестве кого я вернусь? Моя должность... - Если еще не занята, то в ближайшие дни найдется кто-нибудь на твое место, - закончила Монтале. - Придется с этим смириться, хотя мне и немного обидно: непросто было добыть для тебя это место. Но не переживай, мы с Маликорном что-нибудь обязательно придумаем. Ты действительно хочешь бывать при дворе, Луиза? - Монтале помолчала, а потом вдруг спросила подругу с обезоруживающей прямотой, - ты ведь хочешь хоть иногда видеть Его величество, не так ли? Луиза стала смертельно бледной. Казалось, она сейчас лишится чувств, но беспощадная Ора продолжала допрос: - Ты страшишься, что это желание сумеет распознать твой свекр? Ты боишься, что твоя любовь к Раулю может исчезнуть рядом с тем, чье имя ты произносишь только в душе? - Ора, Ора, ты убиваешь меня! - Луиза заломила руки. - Луиза, мне ты можешь сказать правду, потому что я хочу помочь тебе. Ты не первая и не последняя женщина, попавшая между молотом и наковальней: ты любишь одного, а должна любить другого. Луиза, ты струсила, теперь у тебя нет другого пути - тебе придется играть двойную роль; но ты - плохая актриса в этом ряду несостоявшихся фавориток и состоявшихся жен. Ты не умеешь притворяться. - Я не смогу жить так! - простонала Луиза. - Сможешь, дорогая моя подруга! Потому что иначе ты или убьешь мужа своей неверностью или умрешь сама от неразделенной любви. Ну, вот! Не смей плакать: сюда идет твой супруг. - Что-то случилось, Луиза? - Рауль, которого любовь сделала особо внимательным и проницательным, с тревогой впился взглядом в лицо жены. - Луиза, вы плачете? Вас что-то напугало? - Да, конечно! - пришла на помощь растерявшейся подруге Монтале (впрочем, Ора никогда по-настоящему не теряла присутствия духа). - Господин Рауль, ваша жена поделилась со мной, что король вам сократил отпуск и очень скоро вы должны будете покинуть свою супругу. Нет, - неожиданно воскликнула она с хорошо разыгранным негодованием, - где это видано: сразу же разлучать молодых! Если бы я была на месте виконтессы, я бы потребовала, чтобы мой муж вышел в отставку! Почему я должна сразу после свадьбы вести одинокую жизнь в провинции? Быть покинутой, проводить все дни в обществе слуг, созерцая осточертевшие леса и поля! Это жестоко, господин виконт! Это участь нас, бедных женщин. И добро еще это бы были те последние месяцы, когда ждешь появления на свет ребенка: так нет, это расставание сразу после свадьбы. - Но я вовсе не настаиваю, чтобы Луиза покинула Париж после моего отъезда, - пробормотал ошеломленный таким натиском Бражелон. - Я согласен, что Луиза может оставаться в нашем доме. Ей не будет здесь так одиноко, если ее смогут навещать друзья. Если вы, мадемуазель Ора, сможете пообещать, что не лишите виконтессу своего общества, я предоставлю мадам необходимые средства для проживания в городе. - А господин граф, что скажет он? - с трепетом спросила Луиза. - Но ваш муж я, а не господин граф! - немного натянуто ответил Рауль, заранее зная, что, если не скажет, то подумает Атос. - Мадемуазель, прошу нас простить, но нам пора домой: моя супруга очень устала. Монтале, глядя вслед молодой паре, подумала о том же самом: граф не примет решение сына. Все, что Ора знала из рассказов Луизы о графе де Ла Фер, говорило о том, что он будет в бешенстве. Но прошло несколько дней, прежде чем виконт рассказал отцу, что Луиза не уедет в Бражелон в ближайшие дни. Против ожидания, Атосу новость принесла облегчение. Мысль о том, что ему поневоле придется опекать юную невестку, приводила его в уныние. А так он ничего не должен будет менять в своем образе жизни: он заслужил немного покоя уже тем, что дал свое согласие на этот брак. Девочке трудно расстаться с блеском двора, с новыми подругами: бог с ней, пусть покрутится еще немного среди этого мишурного блеска. Потом пойдут дети и ей останутся только воспоминания о дворе. А если она когда-нибудь и вернется к этому образу жизни, то это будет не скоро и он вряд ли это все увидит. Рауль отныне сам строит свою жизнь и только ему решать, что полезно, а что вредно для его семьи. И, успокоив себя такими рассуждениями, Атос приказал Гримо собираться в дорогу. Достойный управляющий, знавший своего барина не один десяток лет, понимал его давно без всяких слов. Ему не надо было объяснять, что Атос не горит желанием оказаться в Париже в ближайшее время, поэтому он постарался захватить из столицы все, что представляло для графа хоть какую-то ценность. В основном это были книги, которые у Атоса все равно не будет времени здесь читать. Гримо был уверен, что следующий приезд графа в Париж будет кратким и графу будет не до книг. Атосу осталось только найти друзей, чтобы попрощаться. Арамиса он не застал: епископ срочно уехал в Ванн, оставив ему письмо с пространными извинениями, но Атос только пожал плечами — прелат не знает покоя ни днем, ни ночью. Прошедшие годы мало изменили его натуру. Портос, воспользовавшись тем, что оказался в столице, носился с Мушкетоном по мебельным лавкам, скупая модную обстановку и гобелены для Пьерфона. На месте оказался один д'Артаньян. Проницательный капитан, едва взглянув на друга, составил себе мнение о происходящем. - Значит, оставляете все на усмотрение виконта? - он пожал графу руку. - И не боитесь, что молодые натворят дел? - Рауль — взрослый человек, ответственный и осторожный. Я не намерен ходить в няньках, - пожал плечами Атос. - За свою семью он отвечает сам. Время моего опекунства прошло. - И вы, кажется, не очень этому рады, Атос. Но вы устали, не так ли? - Очень, - признался граф. - У молодых обширные планы, а мне пора на покой. Займусь Ла Фером всерьез. - И это вы называете « уйти на покой»? - расхохотался д'Артаньян. - Я знаю вас не хуже, чем себя, Атос. Вы не сможете сидеть без дела. А вот какие планы у Рауля? Ведь его, как я наслышан, вызывает король. Бедный мальчик не успеет как следует насладиться своим счастьем. Поговаривают, что мадам виконтесса останется в Париже в то время, как Рауль уедет с Его величеством. Впрочем, я с моими мушкетерами тоже буду там. - Это надолго? - Не думаю: король намерен осмотреть наши приграничные крепости. Месяц-другой эта поездка продлится наверняка. - Так Его величество не будет в столице, - протянул Атос. - Да, но двор останется. С королем уедут только самые доверенные лица. Я вам рассказываю о королевских планах, потому что знаю вас. Но, в принципе, король отправляется инспектировать укрепления инкогнито. - Ради бога, милый друг, меня это не касается никоим образом. Единственное, что меня беспокоит в данный момент, это как поскорее оказаться подальше от Парижа. - Атос, Атос, с каких это пор вы так невзлюбили столицу? - Мне в ней скучно, д'Артаньян. Все эти сплетни, вся эта грязь никогда не привлекали меня. Я вышел из возраста, когда миришься со всей этой пошлостью. А с тех пор, как там не находятся дорогие мне люди, я всеми силами стал избегать этого города. Без вас, без Рауля, мне в Париже нечего делать. - А что намерен делать Рауль? - Служить. Делать карьеру: у него для этого есть все данные. Самые обширные планы были, однако, у Его величества короля Людовика 14. Людовик, избавившись, наконец, от власти Мазарини, править начал единолично. Несмотря на молодость, король обладал достаточной проницательностью, чтобы не доверять многим из своих слуг. Предстоящая поездка прежде всего призвана была проверить все на местах королевским взглядом. Король хотел видеть свое государство своими глазами, знать не из донесений, насколько готовы к осаде или штурму его крепости, и в каком состоянии северные границы. Мысль о власти сюринтенданта Фуке уязвляла его, не давала покоя его душе. Власть эту следовало ограничить, возможно, даже уничтожить, но Николя Фуке был не из тех людей, которых можно просто убрать мановением королевской руки. Мысль о Генеральных Штатах прочно засела в голове у короля, но он пока еще не знал, как к этому вопросу подойти правильно. Идея послать в крепость Бель-Иль доверенное лицо, своего капитана мушкетеров, пришла к Людовику исподволь. Лучше его д'Артаньяна никто не сумел бы выполнить это опасное поручение. И д'Артаньян сменил мундир капитана мушкетеров на костюм горожанина, а имя гасконского дворянина на скромную фамилию Аньян.

Констанс: Ох уж эта Ора-искусительница Написано хорошо, образно.Приятно читать

Диана: Я наконец-то нашла время прочесть что-то длиннее двух абзацев. Констанс, запоздало отвечаю на ваш вопрос по поводу возможных тапков: чаще всего тапки авторам бывают от меня, причем из самых лучших побуждений. Стелла, спасибо за "спасибо" в шапке и за то, что выкладываете и иллюстрируете. Кто это лучше вас смог бы сделать?? Читаю заново как в первый раз. Чудесно вплели начало своего сюжета в существующий. Атос в своем выговоре Раулю по поводу выбора родни очень узнаваем, а в сцене сватовства великолепен. Рауль тоже - в своем роде (в разговоре с Луизой). Как всегда живой Атос и в диалоге с друзьями, и в описаниях чувств. Луиза - тоже, т.е. раздражает, как всегда . Жду продолжения так, будто еще не читала

stella: Дамы, я вошла во вкус иллюстрирования, мне осталось еще на неделю рисования( еще 7 иллюстраций) и я принимаю заявки. Так что - пишите, а за мной не станет! У меня действительно стало получаться.

Nika: stella, я с удовольствием перечитываю. Спасибо.

Камила де Буа-Тресси: Странно, почему-то меня раздражает не Луиза вовсе, а Монтале. Луиза да, честная, недалекая, никакая какая-то. А вот эта плутовка! Просто ужас. И Луизу даже жалко как-то, что попала в оборот к Оре. Рауль и Атос, как всегда отличны.

Диана: Камила де Буа-Тресси Ну, я тоже таких плутовок не люблю, как Ора. Это даже не раздражение, а полное неприятие. Сейчас их море, не редкий тип. Вы не находите?

stella: Глава 8. Сплетня. После отъезда виконта и графа Луиза осталась в доме одна, если не считать прислугу. Первые три дня она то слонялась по дому, не зная, чем заняться, то сидела в гостиной с вышиванием и книгой, но не читала и не касалась иглы. Она росла избалованным ребенком, никто особенно не уделял внимания ее образованию, мать заботила только религиозная сторона ее воспитания. Чтение, молитвы, начатки арифметики, умение вышивать и, как считали домашние, рисовать — вот и все таланты Луизы к началу ее супружества с виконтом де Бражелон. Теперь ей предстояло всему учиться: ей захотелось сделать приятное мужу и она, отбросив свою обычную пассивность, с жаром занялась домом. Рауль оставил ей сумму, достаточную не только для спокойной жизни, но и для выезда в свет. Одной это сделать было бы неприлично и Луиза решила для начала пригласить кружок избранных друзей к себе. Но, кроме Монтале и Тонне-Шарант, она не знала близко никого. На приглашение явилась только Ора, зато она привела с собой Маликорна. Не слишком щепетильная Монтале сочла, что он может ее сопроводить вместо Атенаис, которая не захотела принять приглашение. В самом деле, девице из старинного рода Мортемар наносить визит какой-то выскочке Лавальер? Тонне-Шарант отговорилась дежурством у принцессы. По дороге Маликорн встретил Маникана и пригласил его в компанию. Видя, как троица усаживается в наемный экипаж, визитом заинтересовался шевалье де Лоррен, и не успели молодые люди добраться до места, как все луврские сплетники были в курсе, что виконтесса Бражелон, едва дождавшись отъезда мужа, уже устраивает приемы. Томный Маникан и подвижный Маликорн составили отличную компанию двум молодым женщинам. Честолюбивая и изобретательная Монтале уже несколько дней обдумывала положение, в котором оказалась ее робкая подруга, но тут Луиза своим приглашением сама дала новое направление ее мыслям. Салон! Салон, где могли бы собираться молодые дамы, куда без страха за свою репутацию, могли бы приходить жены тех, чьи мужья ушли воевать или находятся вдалеке от двора по приказу Людовика 14 или же участвуют в военных походах. Милые дамские секреты, которые поневоле раскроются в тесном кружке, секреты, которые такая ловкая особа, как Монтале и такой умница, как Маликорн всегда найдут как использовать для себя. Как убедить скромницу Луизу, что в таком времяпровождении нет ничего предосудительного, Ора пока себе не представляла. Зато она отлично могла себе представить, что произойдет, если до графа де Ла Фер дойдут слухи о таком салоне. Но идея ей очень нравилась, она поделилась ею с Маликорном, и карусель придворной интриги закрутилась. Луиза, немного робея и чувствуя себя не слишком уверенно то ли потому, что испытывала угрызения совести перед Раулем, который не мог быть в эту минуту рядом, то ли потому, что роль светской дамы была для нее внове, тем не менее, старательно разыгрывала свою партию гостеприимной хозяйки дома. Конечно, будь рядом с ней муж, все выглядело бы куда более солидным и торжественным, но молодые люди очень быстро обнаружили, что излишние церемонии только вредят милому и непосредственному общению. - Право, госпожа виконтесса, - Маникан, щурясь на свет, рассматривал вино в старинном венецианском кубке, - право, сударыня, ваш дом так мил, в нем себя чувствуешь так уютно и непринужденно, что я, с риском оказаться назойливым, испросил бы вашего позволения хоть изредка навещать вас? Лавальер смутилась: эти слова показались ей неприличными, но долг хозяйки, чей дом гость почтил своим вниманием впервые, призывал дать свое согласие. - Я буду польщена, господин де Маникан, если вы и в дальнейшем будете наносить мне визиты, - заучено наклонила она головку, - двери этого дома всегда открыты для вас. Монтале очень хотелось сейчас же высказать свою мысль о салоне, но перехватив взгляд Маликорна, она прикусила язык. - Госпоже виконтесса, я надеюсь, что и моя скромная персона, хоть и не блещущая знатностью, может быть иногда принята в вашем доме тоже? Мне бы хотелось надеяться, что фамилия Маликорн не смутит Ваше сиятельство? - Маликорн был сама почтительность, он смиренно выставлял напоказ отсутствие хотя бы малюсенькой дворянской приставки перед своим именем. Хитрец прекрасно понимал, что услуга, оказанная им девице Лавальер, не будет забыта виконтессой де Бражелон. - Господин Маликорн, вы обижаете меня, если даже в мыслях своих можете упрекнуть в неблагодарности по отношению к вам. Я обязана вам очень многим и думаю, вы очень удивитесь, если я выскажу мысль, что, не окажись я при дворе, господин де Бражелон еще долго не смог бы решиться сделать мне предложение. Так что моим замужеством я тоже неким образом обязана и вам, сударь, - и Луиза протянула Маликорну руку, которую он с почтением и поцеловал. Ора поняла, что пришла ее очередь вступить в игру. - Виконт, такой решительный на поле боя, боялся получить отказ от нашей Лавальер. - О нет, - в порыве неожиданной откровенности Луиза не подумала, что ее слова станут ключевыми к развертыванию всей интриги, - о нет! Препятствие было только одно: согласие господина графа! - Его сиятельство настроен против вас, Луиза? Ох, - спохватился Маликорн, - простите меня, ради Бога, я так поражен вашими словами, что позволил себе излишнюю фамильярность. Так господин де Ла Фер не хотел, чтобы вы и виконт обвенчались? Новостью это для Маликорна не было, он знал все нюансы этой истории, но он отыгрывал свою роль и Луиза, простодушная Луиза доверчиво приняла его слова. - Господин граф считал, что я не достаточно знатна и богата для Рауля, - опустив голову, пробормотала молодая женщина. - Какая ерунда! - Монтале не выдержала. - Всем известно, что виконт де Бражелон всего лишь незаконный сын и пусть по отцу он родня Монморанси и Роанам, кто его мать — секрет для всех! - Ора, я попрошу вас не поднимать этого вопроса в моем доме! - возмутилась Луиза, но Монтале не услышала в ее словах достаточной твердости. Луиза обижена на свекра: на этом можно прекрасно сыграть в нужный момент. А секрет Рауля - это секрет Полишинеля. Люди воспитанные о таких вещах не говорят, у нее эта фраза вырвалась в приступе притворного возмущения, тем более, что виконт — очаровательный молодой человек, а пятно на его рождении - это его несчастье. Однако спесь графа всегда возмущала Монтале, которая сама принадлежала не к самым низшим слоям дворянства. Ее родственник даже одно время был капитаном королевских мушкетеров! Фрейлина Ее высочества уже достаточно покрутилась при дворе, чтобы понимать, что интересует ее госпожу, обеих королев и придворных. Умно поданная новость, в меру пикантная, в особенности, если она будет только пересказана Монтале, нисколько не повредит ее репутации. А салон в доме Луизы, который Ора уже видела в своих мечтах, будет надежным поставщиком таких новостей. - Луиза, дорогая, прости меня: я позволила себе отозваться непочтительно о господине виконте, который этого никак не заслужил! - Монтале сделала вид, что очень испугана своей несдержанностью, но, на самом деле она была рада, что задела виконтессу. До Монтале несколько раз доходили обрывки разговора между госпожой де Сен-Реми и герцогиней Орлеанской, которые в Блуасском замке с упоением перемывали кости всем, до кого могла дотянуться молва. И граф де Ла Фер был из тех, кого эта молва не забывала никогда. Атос всю свою жизнь умудрялся действовать против устоев родной для него среды. Его женитьба, последствия которой остались для всех тайной, его появление в поместье и та жизнь, что он вел поначалу, делали его притчей во языцех в Орлеаннэ. Сам граф к этому не стремился, но стоило затихнуть обсуждению дуэли, как граф давал повод вновь стать героем очередного скандала. Так продолжалось пару лет, пока, в один прекрасный день, граф де Ла Фер не обзавелся приемышем. И с того дня ни одно собрание кумушек, ни один прием не обходились без того, чтобы не обсуждали малейшую новость, проникшую за стены Бражелона. Первое время Атос вел уединенный образ жизни, но, когда ребенок подрос, его пришлось вывозить в свет, и мельница слухов и догадок заработала с удвоенной силой. То, что услышала когда-то Монтале от матушки Луизы, поразило ее девичье воображение. Герцогиня вместе с госпожой де Сен-Реми с упоением пытались подобрать на роль матери Рауля подходящую по годам даму из высшего круга. Звучали такие имена, что Оре стало не по себе. Кандидатки были одна другой знатнее, но отвергались самими же дамами. - Слышал бы их граф де Ла Фер! - с ужасом подумала тогда Монтале. - Граф и сейчас еще очень красив, а лет двадцать назад от него, наверное, были без ума все дамы при дворе. Но две сплетницы точно знали, когда граф появился в Блуа и когда обзавелся сыном. К их досаде, виконт не напоминал чертами лица ни одну из их знакомых дам, зато был копией отца. И, с легкой руки госпожи де Сен-Реми, поползли слухи, что матерью Рауля была простолюдинка. Нравы той эпохи были незатейливы, и редко какая деревушка или городок не могли похвастать детишками, в чертах которых читалось сходство с местным сеньером. То ли это соображение было взято на вооружение матушкой Луизы, то ли она хотела пристроить дочь повыгоднее, но, вопреки желанию Рауля и Луизы, родители с некоторых пор делали все, чтобы они встречались пореже. Рауль страдал молча, Луиза изливала печаль в письмах и передавала их Монтале, чтобы та переправила весточки виконту и не подвергла себя при этом слежке своей матери. Так продолжалось больше года, пока Рауль не оказался проездом в Блуа, явившись как курьер принца Конде. Пауза, возникшая после извинения Оры, слишком затянулась, и Маликорн поспешил загладить неловкость, вызванную словами его возлюбленной. - Господин граф де Ла Фер обладает такой репутацией, что сплетни ему нипочем. Когда человек стоит так высоко, всякое сомнение в его добропорядочности выглядит смехотворным. А репутация нашего виконта, как человека чести, долга, храбрости и редчайшей порядочности вообще неуязвима. Ваш муж, сударыня, образец для всей молодежи нашего времени. - Мой супруг ничем не заслужил насмешки! - гордо выпрямилась Луиза; ее терзали сомнения в правильности выбора друзей, ей следовало бы указать компании на дверь, но страх остаться одной в доме, без друзей и приятелей, оказался сильнее. Это в Блуа ей хватало одной подруги и лесов Шаверни. В Париже ей было тоскливо и одиноко, и подобные визиты все же могли скрасить ее пребывание в городе в ожидании мужа. Луиза ничего не предприняла, а гости стали наперебой пересказывать новости. Молодая женщина жадно слушала Монтале, которая расписывала туалеты де Тонне-Шарант, и хоть Луиза была скромна в своих потребностях, ей тоже хотелось, чтобы ее заметили. Природная скромность и естественность, которые так привлекали в молодой женщине, понемногу начали уступать моде и желанию нравиться. Бедная фрейлина принцессы Генриетты начинала входить во вкус светской жизни. Муж, ее опора и защитник, был далеко, и соблазны исподволь стали одолевать виконтессу. Рядом с таким демоном-искусителем как Монтале, Луиза, сама того не сознавая, готовилась стать одной из жертв злостной молвы. Зная свою подругу, Монтале не делала ей комплиментов. Наоборот, расписывая других она, со своим острым язычком, не преминула найти у каждой из своих товарок по службе нечто, что делало их смешными в глазах слушателей. Ора тонко подмечала и случайную неуклюжесть, и оторванный воротничок, и нечеткую речь, и остроумно высмеивала каждый просчет. Луиза, очень стеснявшаяся своей хромоты и бедности, нашла, что Монтале слишком пристрастна. - Милая Ора, не стоит упрекать своих подруг в том, что не является следствием их дурного воспитания. У каждого из нас есть свои недостатки, но не стоит из них делать повод для смеха. Мы все не без греха, и на каждого из нас может найтись насмешник. - Кроме господина виконта! - воскликнула Монтале с самым серьезным видом, но глаза ее искрились от смеха. - Виконт идеален! Но и ты не хуже его, Луиза! Ты так серьезна, ты так любишь мужа, что, в самом деле, любая шутка или насмешка в вашем присутствии превращается в преступление. Нельзя всю жизнь ходить с таким постным выражением лица! Ты отвыкла от общества, Луиза! Тебе надо выезжать! - Без мужа я никуда не поеду! - твердо заявила виконтесса. - Не поедешь? Очень глупо, потому что... - она остановилась и сделала вид, что задумалась. - Так вот, меня осенила отличная мысль: тебе не надо никуда выезжать! Тебе достаточно принимать! И если твой дом и твой кружок гостей будет интересен, к тебе потянутся многие. А тебе только останется выбирать, кого ты хочешь видеть в своем доме. Луиза выслушала эту новость, широко раскрыв глаза. Предложение ошеломило ее, первым побуждением было ответить отказом, но соблазн был слишком велик. Она опустила глаза и, спрятав за веером побледневшее лицо, тихо произнесла. - Я подумаю. Птичка попала в силки.

stella:

Диана: stella пишет: Атос всю свою жизнь умудрялся действовать против устоев родной для него среды. Его женитьба, последствия которой остались для всех тайной, его появление в поместье и та жизнь, что он вел поначалу, делали его притчей во языцех в Орлеаннэ. Сам граф к этому не стремился, но стоило затихнуть обсуждению дуэли, как граф давал повод вновь стать героем очередного скандала. Так продолжалось пару лет, пока, в один прекрасный день, граф де Ла Фер не обзавелся приемышем. И с того дня ни одно собрание кумушек, ни один прием не обходились без того, чтобы не обсуждали малейшую новость, проникшую за стены Бражелона. Первое время Атос вел уединенный образ жизни, но, когда ребенок подрос, его пришлось вывозить в свет, и мельница слухов и догадок заработала с удвоенной силой. Вот хорошо сказано!

jude: Ора - да, плутовка, да, интриганка, да, неприятная личность, но зато очень яркий и абсолютно "живой" персонаж, в отличие от плывущей по течению Луизы (Лавальер, действительно, не хватает твердости: сначала - признаться Раулю, что она не желает этого брака, теперь - выставить всю компанию за дверь). Почему-то в литературе XIX века мне часто симпатичны именно отрицательные герои.

Nika: Подозреваю, что в те времена слухи распостранялись наверняка быстрее отправленного сейчас имейла .

stella: Диана , но " Мельница слухов и догадок " в Орлеаннэ не идет ни в какое сравнение с нашей, форумной! По-поводу Монтале. Рауль не зря сказал, что она принесла Луизу в жертву своему тщеславию. Так было и на самом деле. Ора хотела пробиться, стать тайным, но значительным винтиком. Такие люди всегда крутятся в коллективах. У них талант интриги сводить стенку со стенкой и превращать мимолетный факт в площадку для целого здания интриги. Они просто млеют от ощущения, что они правят бал исподтишка.



полная версия страницы