Форум » Крупная форма » Предположения и откровения » Ответить

Предположения и откровения

stella: Фандом: Трилогия " Мушкетеров" Герои: Атос, Николь, и все, кто попадется по ходу. Размер: Макси Жанр: фэнтэзи Отказ: Дюма и всем писавшим в духе " Мэри- Сью" Статус: в процессе. Потянуло и меня на влюбленных дам.)))) Старею... Особо нового не ждите: трудно в этой теме найти что-то новое. Но сказки ведь хочется))))) [more]Заранее извиняюсь перед теми из авторов, которые усмотрят в повести сходство со своими ситуациями.( как не крутила, но, видимо, уже выработался некий штамп: даже эпизод из фильма проскочил.( сообразила откуда, только спустя время))))).[/more]

Ответов - 238, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 All

stella: Она сама не ожидала от себя такой мгновенной реакции и такого решительного и безапелляционного тона. Словно завороженные, мужчины повиновались приказу женщины и отступили к столу, дрожа от сдерживаемой ярости. Нет, на знаменитую ссору на лестнице у де Тревиля это не походило, как не походило и на драку на Вандомской дороге. Это было куда неприятней и куда опасней: это грозило ссорой из-за женщины и женщиной была она: Николь. - Это отвратительно!- она сама не узнала своего голоса.- Вы, лучшие друзья, вы, готовые в былые времена отдать жизнь друг за друга, готовы сейчас убить друг друга из-за женщины? - Никто не говорит об убийстве, - глухо произнес Атос.- решать должны вы, а мы только подчиняемся вашему решению. - Говорите о себе, граф де Ла Фер, - вскинул голову мушкетер.- Я своих позиций уступать не собираюсь. - А я не собираюсь жертвовать дружбой ради женской прихоти, - медленно произнес Атос, сверля взглядом Николь.- Ведь я прав, мадемуазель: все дело лишь в вашем капризе? - Все дело в решительности, Атос,- ответил за Николь д'Артаньян.- Так вот какого Огюста вы звали, сударыня,- сказал он, качая головой и словно сам не веря в свои слова. - Выходит, я правильно догадался, хотя сам и не понял, как близок к истине. - О чем вы, д'Артаньян? - Если бы вы были внимательнее к этой женщине, Атос, вы бы поняли, как ей не хватает именно вас! - Д'Артаньян!- протестующе крикнула Николь. - Д'Артаньян!- Атос вскочил со своего стула. - Господа, я же просила вас: без фокусов!- бросилась к ним Николь.- Будьте благоразумны! Ну, вы право, как петухи сейчас! - Д'Артаньян, мне очень жаль, что мы встретились с вами таким образом. Я бы многое дал, чтобы эта встреча не состоялась сегодня, но, видимо, Богу было угодно,- и Атос бросил быстрый взгляд на Николь, - чтобы мы столкнулись с вами именно так. - И что вы предпочтете, граф?- д'Артаньян бравадой скрывал смущение. - Я ухожу, мой друг. Я хочу, чтобы мы с вами остались друзьями, а не смотрели друг на друга волками, как сейчас вы смотрите на меня. Вы правы, я не сумел быть внимательным, возможно я упустил свое счастье. Если вы любите друг друга, третий тут лишний. Николь, а что вы молчите? - Граф, можно два слова наедине? Атос повернулся к д'Артаньяну:- « Что вы скажете на эту просьбу мадемуазель Николь, шевалье?» - Она вправе говорить с вами: я ей муж только перед Богом. Я оставлю вас ненадолго,- д'Артаньян окинул их взглядом и, выйдя за дверь. спустился по лестнице к поджидавшей его Мадлен. Трактирщица замерла. Она понимала, что там, наверху, на втором этаже, решался вопрос и ее счастья тоже. Если этот знатный господин уведет чертову разлучницу от гасконца, лейтенанта она уже не упустит ни за что. - Николь, ведь эта встреча — ваша работа, не так ли?- Атос тяжело вздохнул. - Я не думала, что все пойдет так, граф, - она отвернулась от Атоса. - Вы слишком часто позволяете себе думать, что все сложится так, а не иначе, Николь. Вы слишком часто предполагаете ход событий, а размышляете уже потом, когда ничего уже нельзя исправить. - Атос, если бы я прямо сейчас могла вернуться, я бы ни на секунду не задумалась, стоит ли это делать. Но я не могу этого сделать, и это стало проблемой уже не только для тех, кто меня окружает. - Да, это как камень, брошенный в воду,- задумчиво произнес граф.- Круги расходятся все шире и шире. Вы намерены остаться с шевалье д'Артаньяном? - Я люблю его!- упрямо выпрямила спину Николь. - Пусть будет так. Я желаю вам счастья. Правда, желаю, Николь. - Я верю. Но это вряд ли возможно: д'Артаньян не тот человек. Я буду с ним, пока он этого хочет, Огюст. - она протянула графу руку.- Спасибо вам за все, милый друг. Я не прошу у вас прощения за все неприятности, которые вам доставила и которые еще грозят вам в будущем: такое не забывают и не прощают. Только мне бы хотелось, чтобы и вы нашли немного счастья для себя лично. Хотя мне трудно представить, какая женщина смогла бы сделать вас счастливым. - Обычная женщина, - тихо сказал Атос, целуя ее руку.- Женщина без стремления царить над мужем и светом.

stella: Д'Артаньян был прекрасный любовник, но никудышный муж. Это была роль не для него. Они сняли крошечную квартирку у хозяйки, которая умела молчать и делала вид, что ничего не видит и не понимает: редкое качество для женщины и для набожной вдовы. Николь, призвав былой опыт, стала шить и вышивать гладью. Работа для нее нашлась и оплачивать квартиру так-сяк ей удавалось. Д'Артаньян появлялся далеко не каждый день: служба. Николь молчала и делала вид, что верит всему, что гасконец ей говорил. Как не удивительно, но так они прожили почти год, пока не умер кардинал, а вслед за ним и король. Лейтенант королевских мушкетеров приуныл: при дворе началась смута. Со смертью короля и кардинала началось Регенство, а точнее: правление кардинала Мазарини. Медленно зрела Фронда. Если бы Николь была профессиональным историком, она была бы в восторге: своими глазами видеть, как разворачивается неповоротливая телега истории и как все быстрее катится на ней к своему венцу монархия. Но Николь была обыкновенной женщиной, большую часть своей жизни прожившая совсем в другом времени. Ее женское счастье не задалось в ее прошлой жизни и, похоже, не спешило радовать ее и теперь. Все чаще она задумывалась, что пора ей оставить Париж. Город, от которого она ожидала так много, на деле становился для нее символом не сбывшихся надежд и скуки. В этом, они, кажется, были похожи с д'Артаньяном. Мушкетер был добр и отзывчив, но сидеть у женской юбки был не способен. После одной из ссор, когда Николь упрекнула его в том, что он ищет для себя очередной предлог в службе, только чтобы не являться домой, д'Артаньян не выдержал. - Николь, вы сделали, кажется, ошибку, - заявил он без обиняков. - Какую,- Николь подняла голову от шитья. - Вам следовало уехать с графом! - Но вы же сказали, что не отпустите меня и не уступите ему?- поразилась Николь. - Да, я так сказал, но вы же понимали, что у вас душа... - Да ничего я не понимала, Шарль!- она с отчаянием отбросила шитье в сторону так резко, что тонкий батист коснулся пламени свечи и мгновенно вспыхнул. Д'Артаньян поспешно загасил пламя, плеснув на него водой из кувшина, но заказ был безвозвратно испорчен. Николь растеряно рассматривала остатки рубашки и внезапно разрыдалась: столько сил и времени потрачены зря, теперь она должна будет вернуть деньги и у нее никогда больше не будет работы от этой заказчицы! А она всегда хорошо платила... - Душечка моя, не плачь,- д'Артаньян осторожно вытянул у нее из рук обгоревший кусок ткани.- Это все ерунда, я куплю тебе целую штуку батиста и ты сошьешь из него самую красивую рубашку на свете. - Это была наша надежда на неделю более-менее сытой жизни, - вздохнула Николь.- Ах, Шарль, Шарль, как же ты легко относишься к жизни! Ну где ты возьмешь деньги на ткань? Опять будешь просить аванс? У кого? У Тревиля? - У Тревиля,- улыбнулся д'Артаньян.- Он опять в фаворе. А потом поговаривают о новом походе на Франш-Конте. Вот я и подумал: чем мучиться тебе одной в Париже, пока я буду добывать деньги и славу, не лучше ли тебе... - … отправиться дожидаться меня в Бражелоне? Вы именно это хотели сказать, д'Артаньян? Я правильно уловила вашу мысль? Д'Артаньян только потупился, не решаясь поднять глаза на возлюбленную. - Ну, так тому и быть, Шарль, - Николь решительно встала.- Давайте расстанемся по-хорошему. Я знаю, что любви между нами давно уже нет,- она только усмехнулась на протестующий жест мушкетера,- и самое время остановиться. Я вернусь в Бражелон, но не вздумайте искать меня там после похода. Я вас не виню ( почти не виню!)- добавила она тихонько,- мы с вами взрослые люди и так лучше будет для нас обоих. И так будет лучше и для графа. Нет-нет, ничего больше не говорите, любое ваше слово заставит меня плакать, а я не хочу, чтобы вы запомнили меня с красным носом! Я не из тех женщин, кого слезы красят. - Вы прекрасны и всегда будете для меня такой, Николь,- воскликнул гасконец с неожиданным пылом. - Вот и отлично. Если вы хотите чем-то помочь мне, то позаботьтесь о каком-нибудь экипаже для меня. Завтра утром я уеду. Хотите оставить за собой эту квартиру? - Зачем она мне, если вас в ней не будет, - удивился мушкетер. «Действительно, зачем?»-мысленно согласилась с ним Николь.- « Куда проще договориться с Мадлен. Вот кто будет безумно рад.» Назавтра, рано поутру, Николь тронулась в путь, распрощавшись, как она думала, навсегда, с Парижем и д'Артаньяном.

Rina: Прям даже не знаю... С одной стороны зачем Атосу ее принимать теперь? А с другой стороны... Я расстроюсь, если не примет. Ыыы.

stella: А чего ее принимать- дом же ее. Может себе жить и видеться им не надо. Разве что ,где-то на дороге его лошадь ее с ног свалит.

Rina: А если не видится, то и не интересно Ох, какая интрига.

Grand-mere: Воля, конечно, автора, но лично мне будет просто обидно за графа, если у них с Николь произойдет сближение теперь.

stella: Grand-mere , хоть все эти отношения и выглядят тягомотиной, но самое смешное, что у меня есть пару аналогов подобным. Хотя , Атос, на компромиссы вряд ли бы пошел.

stella: Дорога на Блуа осталась в ее памяти как что-то нескончаемое и грустное. Позади был Париж с разбитыми надеждами и нищетой, впереди был даже не Бражелон: была крохотная усадьба на его границах и робкая надежда, что Атос все же будет ее навещать. Хотя, зачем это ему: он смотрит на нее как на предательницу, как на падшую женщину, как на лгунью. А для него это три самых страшных порока в человеческой натуре. Очень хотелось лечь и умереть, но Николь была здоровой женщиной и смерть ей пока не грозила. Покончить с собой — это просто трусость. ( о религиозной подоплеке такого шага Николь не задумывалась.) Конечно, виною таким мыслям была не сложившаяся личная жизнь и честно признаться в этом самой себе Николь мешало самолюбие. Она ничего не знала о том, что происходило в Бражелоне за то время, что она провела в Париже. И когда среди разросшихся каштанов в конце аллеи появились островерхие башенки замка с неизменно кружащимися голубями, она поняла, что возвращается домой. Еще часик неспешного хода лошадки и она оказалась прямо перед своим домом. Домом, который всегда ждал ее. С замиранием сердца толкнула она массивную дверь и та неожиданно легко поддалась. Из дома пахнуло теплом и запахом жаркого. Растерянная Николь, приготовившаяся встретить холодный очаг и многомесячную пыль, замерла на пороге, боясь, что все это окажется плодом ее голодного и усталого воображения. - Ну вот, наконец-то явилась!- из кухни, на ходу вытирая руки фартуком, появилась Жоржетта.- Есть хочешь? - Господи, Жоржетта, дорогая, что ты тут делаешь? - ахнула Николь. - Готовлю обед, не видишь, что ли!- ворчливо ответила старая кухарка.- Господин граф распорядился, чтобы к твоему приезду все было готово: и обед и порядок в доме. А ты что, думала, что он забыл про тебя? Николь ощутила, как на глазах закипают слезы и поспешно обняла Жоржетту. - Но как он узнал, что я еду в Бражелон?- поразилась молодая женщина. - Вот уж этого я не знаю. Может, тебя кто-то из местных увидел и поспешил господину графу сообщить, а может кто из Парижа написал. - Из Парижа?- Николь замерла. Из Парижа мог писать дАртаньян: если он прислал письмо Атосу, значит... значит признался ему во всем. Странное чувство затопило Николь: ощущение свободы. Она свободна от этой, в общем-то нелепой истории, от этого увлечения, показавшегося ей любовью. Даже если они еще когда-нибудь встретятся с мушкетером, это никак не обяжет ее. Может, они просто останутся друзьями, как очень хотелось бы Николь. ДАртаньян не виноват, что не способен вписать в свою жизнь одну женщину: таким он уродился и таким сделал его солдатский быт. - А как близнецы? - этот вопрос ее беспокоил всю дорогу до Бражелона. - Сама скоро увидишь: совсем взрослые мальчишки, еще немного и в армию можно будет отправлять. - Куда в армию!- ахнула Николь,- десять всего исполнилось детям, о чем ты мелешь! - Через пару лет в самый раз будет. Вон господин Тюрен, как говорят, в двенадцать начал воевать, а наши что — хуже!? Сама убедишься, какие славные сорванцы выросли. Да и куда их девать еще, как не в армию? Были бы родные, - тут Жоржетта хитро прищурилась,- можно было бы одного наследником, а другого, как принято у знати, к церкви пристроить. А так — быть им военными. - А им этого хочется: в солдаты?- засомневалась Николь, не спеша проходя по комнате и касаясь рукой стульев, кресел, занавесей, проверяя, не изменилось ли что-то за те полтора года, что провела она в столице. - А у них и выбора нет, ты что не знаешь об этом? Бедный наш хозяин весь извелся уже, а тут еще и Габриэль...- тут Жоржетта прикусила язык, сообразив, что сказала лишнее. - Что Габриэль?- вскинулась Николь. - О, вот и девушки тебе в помощь по дому,- обрадовалась возможности сменить тему кухарка.- Я пойду уже, Николь, пора и мне своими делами в замке заняться. А то я господина графа и детей без ужина оставлю. А ты уж сама теперь управляйся. Хозяйка ты теперь здесь полная. - И Жоржетта поспешно притворила за собой дверь. На улице ее ждала двуколка, на которой приехали Мари и Аделина: две девушки, определенные графом в помощь Николь.

Undine: Я впервые задумалась о том, что из д'Артаньяна получился великолепный герой, но кошмарный семьянин.

Nika: Это, кажется, вобще впервые за историю фиков, когда Мэри-Сью между графом и гасконцем выбирает последнего. Бальзам на мою душу!

stella: Undine , из настоящего дАртаньяна тоже не получился образцовый муж. В результате жена от него ушла, да еще и оставила голого и босого.

stella: С каким же нетерпением ждала Николь близнецов! И как мечтала в глубине души, что привезет их Атос... Но мальчики приехали сами, даже без сопровождения Гримо. У них были уже « взрослые» кони, правда, не слишком крупные, но держались они в седле уверенно и непринужденно. И как они обрадовались Николь: в первую минуту, правда, пытались изображать из себя взрослых, полностью владеющих собой мужчин, но хватило их не надолго: первым не выдержал более порывистый Габриэль. Рассматривая мальчиков из подтишка, пока они взахлеб рассказывали ей свои новости, Николь отметила про себя, что в детях наметилось различие не только в внешности: они и держали себя по-разному. Видимо, Рауль все же был старшим из близнецов: он был чуть выше ростом, крепче и стройнее брата. И глаза его, под длинными и пушистыми, как у девочки, ресницами, приобрели тот лазурный, как морская вода, оттенок, который делал незабываемым цвет глаз его отца. У Габриэля глаза были с золотистыми крапинками, что странным образом меняло их цвет в зависимости от освещения. Были и еще новые различия : в волосах, в голосе, в интонациях. Теперь уже спутать мальчиков мог только тот, кто их мало знал. У детей были учителя, с ними занимался и граф и оба сорванца были при шпагах. Глядя на двух ладных, красивых и ловких детей, Николь совсем позабыла, что само их присутствие в замке создавало немало проблем для их опекуна. Сколько сплетен и сколько недоброжелательства могли вызывать дети с тех пор, как стали появляться в свете... а Атос, несомненно, не держал близнецов под колпаком. Если бы речь шла только о нем самом, граф бы просто не стал обращать внимание. Но раз все это должно было коснуться его воспитанников... сколько же раз приходилось Атосу обнажать шпагу? Николь в свете не бывала, что там творилось — не знала. Она знала только одно: Атос — человек порядочный, прямой, за словом в карман не полезет, а если посчитает нужным, то не остановится и перед вызовом на дуэль. И история с Бутвилем ему не указ. От ее дома до замка было не больше полу лье, но она так и не преодолела это расстояние. Желание увидеть графа все сильнее охватывало ее, но страх, что ему будет неприятно увидеть предательницу, сковывал Николь всякий раз, когда она ступала на дорогу к замку. Так дальше продолжаться не могло: Николь чувствовала, что окончательно теряет то душевное равновесие, которое она обрела, вернувшись в свой дом. - Я дура, дура, дура!- бормотала она себе под нос, слоняясь по крохотному садику и убеждая саму себя, что занимается делом.- Я сама, своими руками, все развалила. Если бы это был кто-то другой, не дАртаньян, Атос бы простил меня. А так его предала не только я, его предал друг, судьба свела его с Арамисом в лице этой чертовой Шевретты. Не слишком ли все запутано? И еще близнецы! Почему именно Атосу выпадают самые сложные вопросы жизни? Почему Бог задает ему такие вопросы ? Почему именно ему надо отвечать за все и за всех? Справедливо ли, что ему не дано настоящего счастья? А если бы я была все время рядом, что-то бы изменилось? И теперь, когда все так окончательно запуталось, не проще бы мне было просто явиться к нему и набравшись храбрости, первой сказать, что я не могу жить вдали от него? Мысли ходили по кругу, Николь давно уже потеряла над ними контроль и даже не задумывалась, что она может натворить одними своими предположениями.

Grand-mere: Стелла, это вовсе не "тягомотно", как Вы выразились, и аналогий при желании можно найти всяких, ибо жизнь - вещь непредсказуемая, но я убеждена, что граф - не тот человек, который будет создавать коллекцию "Женщины моих друзей - мои женщины".

stella: Grand-mere , я вообще считаю, что Атос был во многом человеком светским, мог и роман завести( все же лучше, чем в бордель наведываться), но делить с друзьями женщину стал бы не всякую. Но с Шевреттой , я убеждена, месяц в деревне был и тогда, когда он был уже уверен, что между ней и Арамисом ничего нет. И... все же была фраза:" Если бы я знал раньше, какое прелестное создание эта Мари Мишон!" Возникает у меня вопрос: и что бы было? он бы ее отбил, он бы делил ее с Арамисом, потому что о Козе вопрос не стоял: она бы с восторгом их столкнула лбами, если бы была возможность. Женщины склонны идеализировать мужскую верность и мужскую порядочность, забывая о том, что в природе мужчины полигамность. А уж когда дело заходит об Атосе, ему готовы приписать и целибат, лишь бы показать величие его порядочности. Я мужскую верность вижу не в том, что кроме одной -единственной больше никого он не видел и видеть не хочет. Для меня верность и преданность измеряются другим: способна ли пара противостоять слаженно и преданно жизненным бедам и встречать радости и беды партнера, как свои собственные. А постель тут на втором, если не на третьем месте. И, конечно, есть еще один фактор: мораль общества, в котором ты живешь. И поведение мужчин и женщин в этом обществе. А, в особенности, в высшем обществе, к которому граф принадлежал. Он мог " опуститься" до связи с какой-нибудь дамой из гувернанток, но не стал бы на ней жениться никогда. Иначе не запрещал бы потом сыну общаться с Луизой.

Grand-mere: Стелла, чувствую, что мои эмоции противоречат Вашим задумкам, и, разумеется, не пытаюсь их никому навязать. С тем, что граф - живой человек, причем определенных времени, среды и воспитания, я согласна. Но не могу представить, чтобы он - именно в силу своей гордости! - согласился в такой деликатной ситуации раз за разом оказываться ПОЗАДИ одного из друзей (ну ладно, случайность)... второго... Не буду приводить грубое русское выражение на эту тему; думаю, Вы его помните. В конце концов, спектр взаимоотношений между мужчиной и женщиной не исчерпывается постельными. Вопрос спорный, но лично я верю и в ДРУЖБУ с представителями противоположного пола - исходя из своего жизненного опыта.

stella: Grand-mere , в дружбу мужчин и женщин верю только после определенного возраста тоже исходя из своего опыта. Причем, если это дружба одной женщины, которая любит мужчину, не входящего в круг ее друзей- мужчин. Друзей должно быть больше, чем один.))))

stella: В кои-то веки выпали в это лето по настоящему жаркие дни. Близнецы отправились на Луару вместе с конюхом купать коней. Занятие мужицкое, но Атос такие дела поощрял: он считал, что истинный воин не должен только смотреть, как ухаживают за его конем, но и при случае должен уметь делать это сам не хуже слуг. К тому же, в такую жару это было только удовольствие. Он даже пообещал, что, как только покончит с делами, приедет и сам поплавать с Раулем. Габриэль дальше пояса в воду не заходил и при этом его начинало трясти от страха. Рауль же плавал, как рыба. Николь случай привел на берег реки еще раньше и она, укрывшись на густыми ивами, чьи ветки купались в воде, следила за веселой возней на берегу. Конюх Шарло, молодой мускулистый парень, только загнал лошадей в воду и, стоя по колени в воде, обтирал коня Габриэля. Лошадь фыркала от удовольствия и все порывалась зайти поглубже. Наверху, на вершине откоса, раздался свист и все дружно подняли головы. На фоне неба четко выделялся вороной графа с всадником. - Атос!- сердце у Николь подпрыгнуло и забилось неровными толчками: она не видела графа почти год. Выбираться из-за кустов или остаться там, где она была? Пока Николь думала, что ей делать, Атос стал спускаться, ловко направляя коня так, чтобы он не ступал с тропинки, змеящейся по склону откоса. Всецело занятый лошадью, граф не бросал взгляды по сторонам и не заметил женщину, затаившую дыхание у песчаной косы. Добравшись до живописной группы из лошадей и людей, Атос легко соскользнул с коня и перекинув повод через шею лошади, подозвал Габриэля. - Придержите коня, мой мальчик, в то он так и норовит полезть в воду. Пусть остынет вначале. А где Рауль?- он обернулся, ища второго сына. - А Рауль вон там,- Габриэль протянул руку, указывая на черноволосую голову почти у противоположного берега. - Я поплыву к нему, а вы пока что займитесь моим конем, раз не хотите учиться плавать, - бросил граф на ходу, поспешно сбрасывая с себя все, что может помешать в воде. Николь почувствовала себя неловко, но деваться было некуда. Когда она вновь подняла глаза, Атос был уже довольно далеко от берега. Он плыл, легко рассекая воду, уверенным и спокойным брассом. Так плавали моряки, и она вспомнила, что граф сам упоминал в книге, что его готовили в морские офицеры. Крик, раздавшийся рядом, вернул ее к действительности. Вороной графа, увидев, что хозяин пустился вплавь, стал вырываться из рук Габриэля. Мальчик не желал отпускать повод и лошадь, зло мотая головой и пренебрегая болью, которую ей причинял трензель, рванулась в воду, таща за собой ребенка. Габриэль, намертво вцепившийся в поводья, закричал не своим голосом. Шарло, забравшийся на глубину со своим жеребцом, попытался развернуть его к берегу, но тот заупрямился, раззадоренный бунтом вороного. Тогда конюх бросил лошадь, предоставив ей плыть, куда заблагорассудится и поплыл наперерез Габриэлю. Атос и Рауль со своей стороны бросились на выручку, но они были слишком далеко. Николь, забыв обо всем, выскочила из своей засады и, поймав болтающийся повод, стоя по щиколотки в воде, удерживала оставшегося коня на берегу. Платье и юбки намокли мгновенно, лишив ее подвижности. Три лошади продолжали плескаться в воде, не отходя далеко от берега. Вороной андалузец с держащимся за повод Габриэлем был уже на середине реки, уверенно следуя за хозяином и шумно фыркая на попытки мальчика подобраться поближе к его гриве. Инстинкт самосохранения не давал Габриэлю отпустить повод и он, когда первый испуг немного прошел, понял, что он не только не тонет, но ему еще и удается вдохнуть немного воздуха. Но он устал, наглотался воды и постепенно отчаяние стало охватывать его. Он закричал, страшно и протяжно и ушел под воду. Почти тут же чья-то сильная рука подняла его на поверхность и, положив его на шею лошади, заставила вцепиться в гриву судорожно сведенными пальцами. Коня уверенно развернули к берегу и спустя какое-то время Габриэль почувствовал, что его пальцы отдирают от конской гривы. Мальчик еще сильнее вцепился в нее и лишился чувств. Происшествие на реке напугало и потрясло всех и, особенно, Атоса. Он старался не подавать виду, но по тому, как тряслись у него руки, когда он опустился на колени перед Габриэлем, ясно было, что напуган он до предела. Как только мальчик очнулся, граф сделал знак Николь побыть с ним и поспешно оделся. Потом вскочил в седло и, усадив сына впереди себя, понукая коня и уже не выбирая особо дороги, предоставил вороному самому взобраться по склону. Несколько раз лошадь едва не опрокинулась вместе с седоками, но сумела добраться до вершины. Николь осталась сидеть на песке, ошеломленная всем происшедшим и задавая себе вопрос - увидел ли ее граф или так и не понял, кто оказался рядом. Только убедившись, что с мальчиком все в порядке и ему ничего не грозит, Атос ушел к себе. Он и сам нуждался в отдыхе в первую очередь для того, чтобы разобраться в происшедшем. Пробел в воспитании сына был несомненный: неумение держаться на воде чуть не привело к трагическому исходу. Боится Габриэль воды или нет, но плавать ему придется научиться: без этого Атос его никогда в армию не отпустит. Если мальчик всерьез мечтает о военной карьере, ему придется пересилить свой страх перед водным пространством. Есть ли у него достаточно воли и желания, чтобы преодолеть себя — без этого вопрос выживания на войне может стать для него проблемой. Никому на свете не признался бы граф, как боится и как не хочет отпускать от себя детей. Но он понимал и жестокую необходимость такого шага: ему не обеспечить карьеры и благополучия двум воспитанникам, чьи права абсолютно одинаковы в глазах света. Хотя зачем он себя обманывает: они оба бесправны - бастарды. Узаконить мальчиков не в его силах. Завещать им он может только Бражелон: Ла Фер — родовое поместье. Продать его он может, но тогда титул будет выморочен … от всех этих мыслей у Атоса шла голова кругом. Ощущение беспомощности душило его: он не привык склоняться перед обстоятельствами, но выхода он не видел. Хотя выход был: другое дело, что он не считал его возможным для себя. Этот выход был: законный наследник. В дверь тихо постучали и Атос резко выпрямился в кресле: это не Гримо! - Войдите, - голос не очень ему повиновался. На пороге стояла Николь. Испуганная, как-то уменьшившаяся в росте, она из-под капюшона накидки бросала на графа быстрые взгляды и не говорила не слова. Так прошла добрая минута, пока Атос справился со своим удивлением и сделал ей приглашающий жест. - Господин граф, я не вовремя?- она попыталась поймать его взгляд. - Пожалуй, да, но раз вы пришли, говорите!- сухой тон смутил Николь еще больше. - Я хотела лишь узнать, как мальчик. - Габриэль в порядке. - Он не пострадал? - Нет, все обошлось. Это будет нам уроком: в его подготовке серьезный пробел. - Господин граф, - Николь больше не могла выносить этот ровный, лишенный эмоций голос,- господин граф, я давно хотела сказать вам...- она замолчала. - Что же, сударыня? - Я хотела поблагодарить вас за то внимание, которое вы проявляете к моей персоне. - Вы преувеличиваете его, мадемуазель. Я всего лишь привык заботиться о своих слугах. - Слугах!?- Николь задохнулась. - Вас это удивляет? - Меня удивляет, что вы по-прежнему числите меня в своих слугах, Атос!- от добрых намерений Николь не осталось и следа; она пришла к графу объясниться, а он … он свел ее до уровня слуг. - Я уж было подумала, что вы способны помнить... - Что помнить? О чем вы? - глаза его презрительно сузились.- Я пообещал вам, что в моем графстве у вас всегда будет свой дом. Я обманул вас? - Нет, нет, я никогда не смогу отрицать это... - Еще бы! Или вы думаете, что я забыл, сколько добра, участия и материнской заботы видели от вас близнецы? - Я делала, что могла. - Вы делали достаточно и даже сверх того. Я это ценю и помню, Николь. - Я хотела говорить не об этом, господин граф. - Если о том, что произошло у вас в Париже, то об этом Я не хочу говорить. Я думаю, вы действовали соответственно правилам вашего времени и вашей морали. - Атос, но ведь и мораль вашего времени... - Сударыня, я думал, что вы заметили, что у меня СВОИ принципы и СВОЯ мораль. Если они не согласовываются с тем, что происходит вокруг меня, то для меня это не повод их менять. Я не приглашаю вас их соблюдать: у каждого свои представления о том, что хорошо и что плохо, но я оцениваю поступки и дела именно со своих позиций. Уж простите меня за это, если не можете меня понять.- он встал и подошел к камину, нервно теребя в руках лист какой-то бумаги. - Я хотела вам сказать, что я понимаю, что вы никогда не сможете простить мне мое заблуждение. - Так это было всего-навсего заблуждение? - граф пожал плечами.- Мне жаль вашего любовника: для него это не было заблуждением. - Для него это было приключение, которое слишком затянулось, - почти неслышно пробормотала Николь.- Кажется, каждый из нас заплатил за это заблуждение достаточно высокую цену. Зато теперь мы все освободились от этого наваждения. - Все? - с непередаваемой иронией повторил за ней Атос.- Говорите только о себе, сударыня, когда говорите чушь. - Чушь? Значит ли это, что вы по-прежнему во власти этого наваждения? - Мне не показалось, что это было,- он закусил губу, - что это было плодом моего воображения. То, что я видел,- я видел, сударыня. И — хватит об этом. Вы желаете видеть Габриэля? - В другой раз, господин граф. Пусть ребенок спит. Прощайте.- она присела в реверансе и поспешно удалилась. Всю дорогу до дому она шла, не видя толком дороги: словно пелена дождя застилала видимость.

Rina: А я поймала себя на мысли, что хочуотчаянную мерисью

Undine: Nika, я вообще видела мало Мэри-Сью с д'Артаньяном. В основном про Атоса пишут.

Nika: Undine, Undine пишет: Оффтоп: я вообще видела мало Мэри-Сью с д'Артаньяном. В основном про Атоса пишут Не сомневайтесь, они есть!!



полная версия страницы