Форум » Крупная форма » Предположения и откровения » Ответить

Предположения и откровения

stella: Фандом: Трилогия " Мушкетеров" Герои: Атос, Николь, и все, кто попадется по ходу. Размер: Макси Жанр: фэнтэзи Отказ: Дюма и всем писавшим в духе " Мэри- Сью" Статус: в процессе. Потянуло и меня на влюбленных дам.)))) Старею... Особо нового не ждите: трудно в этой теме найти что-то новое. Но сказки ведь хочется))))) [more]Заранее извиняюсь перед теми из авторов, которые усмотрят в повести сходство со своими ситуациями.( как не крутила, но, видимо, уже выработался некий штамп: даже эпизод из фильма проскочил.( сообразила откуда, только спустя время))))).[/more]

Ответов - 238, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 All

stella: В кабинете и спальне графа всегда убирал сам Гримо, но весь остальной дом оставался в распоряжении Николь и еще двух приходящих из деревни женщин. Атос был педант, грязи и пыли он не терпел. Николь отобрала еще одну обязанность у верного слуги: она сама вызвалась держать в порядке гардероб Его сиятельства. Гардероб весьма скромный, надо сказать: то ли из-за стесненности в средствах, то ли из-за равнодушного отношения к моде. Но этим вечером ее ждал сюрприз: граф куда-то собрался, видимо в гости. Она еще не видела его в таком виде: настоящий вельможа! Роскошные, бесценные кружева воротника и манжет, темно-синий бархат костюма, белые, падающие на плечо перья на шляпе: жених, да и только! - Николь, если сможете, подождите моего возвращения не ложась спать, - негромко попросил он.- Я хочу с вами поговорить. - Именно сегодня?- растеряно уточнила девушка. - Именно сегодня вечером. Если хотите, можете меня ждать в гостиной. Солнце садилось уже поздно: был апрель и Николь, закончив все дела, уселась с книгой на диване в гостиной. Из распахнутого окна тянуло свежестью лугов, свечи каштанов, плотно окружавших замок, выпустили у своих оснований первые лепестки, серебристо блестевшие в лунном свете и все дышало таким покоем и умиротворением, что Николь почувствовала себя не просто дома: она ощутила замок именно своим домом. Она так размечталась, что не услышала ни топота лошади, ни негромких голосов во дворе. Она не услышала и звука тихо отворившейся двери. Вошедший Атос несколько секунд так и простоял, опираясь о дверной косяк, с печальной улыбкой созерцая, как она предается каким-то мечтам, сложив руки на переднике и откинув голову на спинку дивана. - Мадемуазель Николь!- негромко окликнул он девушку и она, испуганно вздрогнув, вернулась в реальный мир.- Мадемуазель, вы исполнили мою просьбу и ждете меня... Благодарю! Николь вскочила на ноги, почти с испугом глядя на хозяина. - Вы меня сегодня не просто испугали, вы вызвали у меня волну таких воспоминаний...- он запнулся. - Я догадалась, что вы вспомнили охоту. - Охоту? - не понял граф.- При чем здесь охота? - Значит, все произошло не на охоте? - поразилась Николь. - Я не понимаю, о чем вы говорите, сударыня, но то, что произошло сегодня, окончательно выбило меня из колеи. Я не могу больше держать это в себе: я должен вам все рассказать и навсегда отделаться от этого кошмара. Простите меня за то, что перекладываю этот груз на ваши плечи, но мне почему-то кажется, что вы многое, очень многое знаете. Осудите ли вы меня или оправдаете: это уже не в моей власти. Полагаюсь на ваше чувство справедливости, а если оно не соответствует моим представлениям... ну, что ж, так тому и быть. " Значит, роль дАртаньяна выпала мне", - почему-то с горечью подумала Николь.

stella: Анна рвалась в бой. Никакие доводы, что она еще недостаточно владеет искусством верховой езды, что она не знает правил охоты, что скачка по лесу — это совсем не манеж: все это на нее не действовало. Граф сдался, испытывая тайное раздражение. Уже пару раз у него проскальзывала мысль, что, будь Анна его женой, она и подавно не уступит ему, потому что прекрасно представляет, что его обожание окажется сильнее всех доводов. Но подобные мысли он с позором изгнал из ума и сердца. Это в ней говорит детское упрямство; положение знатной дамы и матери семейства( а он и не мыслил ничего иного), заставит ее держать себя в рамках. Лес начинался довольно далеко от замка и Анна вела себя как знатная дама. По дороге они встречали не только крестьян; это было оживленное место, потому что на ближайшей развилке начинался тракт, ведущий на Бурж. Здесь сновали гонцы, кареты, верховые, с многими из которых граф был знаком. Он постоянно раскланивался с проезжавшими, делая вид, что не замечает изумленных, завистливых или просто откровенно любопытных лиц. Анна тоже не терялась: кому-то улыбалась, кому-то покровительственно кивала, от кого-то отворачивалась с равнодушием, не лишенным надменности. Граф все замечал, покусывал усы, но молчал: делать выговор невесте посреди дороги считал ниже своего и ее достоинства. Наконец, лес их скрыл от нескромных глаз. На ближайшей же поляне граф остановил коня и спрыгнул на землю. - Анна, не спешите, нам надо поговорить. - Никаких разговоров, мы выехали обучать меня правилам охоты,- недовольно заявила дама, но коня придержала. - Я специально остановился здесь, где нам никто не помешает, моя милая. Ну, же, я жду! Не бегать же мне за вами по поляне,- нервно улыбнулся молодой человек. - Что вы затеяли, Оливье?- Анна явно беспокоилась.- Уж не затребуете ли вы здесь, вдали от людских глаз, доказательств моей любви? - Анна, вам хочется задеть меня,- она сразу уловила ледяную нотку в его голосе и кошечкой стала ластиться к нему, позволив снять себя с седла. Граф привязал лошадей и вернулся к невесте.- До нашей свадьбы остается неделя. Я хочу вас предупредить, что я решил изменить место нашего венчания: это будет наша семейная часовня, а не собор в Бурже, как ранее предполагалось. - Оливье, вы же обещали мне! - Анна едва удержалась, чтобы не сорваться на визг. - Обещал. Но не учел, что мои родственники следят за каждым моим шагом. Епископ буржский отказался венчать нас в соборе. В данном случае он затребовал согласия старших в роду. - Но вы же старший в роду!- простонала Анна. - Мне нет еще двадцати пяти. Анна, дорогая, что не хочет сделать епископ буржский, вполне по силам вашему брату. Он имеет право обвенчать нас. Когда таинство будет совершено, никто не посмеет расторгнуть наш брак. - Вы не любите меня, вы стыдитесь меня! - Анна гордо выпрямилась, на глазах ее стыли слезы, а лицо выражало презрение и непримиримость смертельно оскорбленной женщины. - Анна, любовь моя, поговорите с братом. Боюсь, что ни один из более-менее значительных отцов церкви не согласится заключить этот брак. Меня не зря предупредили, что моя семья отрекается от меня. - Что ж, вот какова цена вашей смелости! Так будет даже лучше: это достаточный повод для того, чтобы мы расстались. Простите, господин граф, что я так простодушно доверилась вам, что надеялась, что вы простите мою девичью ошибку, что моя любовь к вам, моя доверчивость и моя искренность перевесят в вашей душе то недоверие, которое мужчина может испытывать к женщине, не по своей воле оступившейся. - Анна оттерла слезы, катившиеся по щекам, подошла к своему коню и, отвязав его, с неожиданной ловкостью поднялась в седло. - Анна, постой! - граф бросился к возлюбленной, но она хлестнула лошадь и помчалась вперед не разбирая дороги. Ему оставалось только последовать за ней. Анна держалась в седле уверенно, а он продолжал звать ее, не упуская из виду. Он без особого труда догнал бы ее, но им овладела досада и, совершенно инстинктивно, он сдержал коня. Разгоряченное животное остановилось, поводя боками и роняя пену с удил и в эту минуту впереди раздался испуганный вскрик. Граф мгновенно забыл о своей обиде и спустя минуту был рядом с Анной. То ли конь оступился, то ли ее выбила из седла ветка, а может, она просто неправильно повела себя, когда лошадь перепрыгнула через поваленное дерево: это его не интересовало, потому что девушка не подавала признаков жизни: она похожа была на огромную, сломанную куклу, которую небрежно бросили в кусты. Дальше все было как во сне: он осторожно выпутывал ее из колючих веток, пытался найти пульс, звал, почти срываясь на крик, умолял открыть глаза: все было напрасно. Потом он сообразил, что платье душит ее, вытащил свой кинжал и прикинул, как удобнее освободить ее от стесняющего дыхание корсажа. Шнуровка! Проклиная свою недогадливость, осторожно уложил ее ничком и распорол ленту одним быстрым движением. Платье раскрылось, открыв тончайший батист рубашки, под которым на плече темнело пятно дюйма три в поперечнике. Граф осторожно приподнял Анну, ладонью сдвинув край батиста: он не сразу осознал, что видят его глаза. А когда осознал, то лишился голоса. Плечо было прелестно: белое, нежное, округлое, хотя Анна была довольно хрупкого телосложения. Он никогда не видел ее обнаженной: она была так стыдлива! О да, ей было что скрывать! На белой коже так эффектно смотрелось клеймо в виде лилии. Полустертое какими-то притираниями, оно все равно оставалось хорошо заметным пятном, позорным тавром принадлежности к воровскому племени. Если бы он сумел хотя бы отдать себе отчет в своих мыслях, он бы ужаснулся. Но он сделал первое, что подсказал ему опыт: он связал ее вожжами, перекинул через седло и повез не в замок, нет: он повез ее к бальи. По дороге она очнулась и, едва сообразив, что произошло, начала сначала умолять, потом угрожать, а после просто вопить, призывая помочь всех, кто попадался им навстречу. Но ни одна душа не решилась заступиться за нее: стоило взглянуть на едущего рядом человека, как любого охватывала дрожь: сам сатана держал в руках огрызок поводьев ее коня. Это страшное подобие мертвеца не видело никого перед собой и люди, крестясь и робея, уступали им дорогу. Суд был назначен через неделю и граф должен был не только присутствовать на суде, но и выносить приговор. Граф всю эту неделю находился в состоянии, близком к помешательству, то впадая в полную прострацию, то слоняясь по комнатам замка и ожидая кюре, за которым послал. Но кюре нигде не нашли: дом носил на себе следы поспешного бегства священника. Люди шарахались в сторону от своего господина, встречаясь с ним взглядом. Но когда настал день суда, Его сиятельство исполнил свою роль так, словно речь шла о постороннем ему человеке. Отстраненный, суровый, постаревший лет на десять, граф де Ла Фер спокойно выслушал показания свидетелей, судей и самой преступницы и вынес свой вердикт: « Повесить». Потом он встал с кресла и, не обращая внимания на окружающих, покинул битком-набитый зал суда, не заботясь о том, кто и как исполнит его приговор. Сам себе он приговор вынес и не намерен был его откладывать. Мысли о смерти пришли к нему позднее, когда немного отпустила чисто физическая боль. До этого все силы уходили на то, чтобы держаться достойно. Он предполагал, что новость уже дошла до его родственников, понимал, как они торжествуют и знал, что с дня на день к нему придут. Знал он и за чем. То, что он не успел претворить свой брак с преступницей в реальность, значения не имело: он успел поставить об этом в известность всех, кого следовало и кого не следовало. Оставаться в доме, куда уже ступала нога этой женщины, он не мог. Он вообще не мог оставаться в этих краях: его жгло чувство нестерпимого стыда и боль от этого пламени была так сильна, что граф, когда его никто не мог видеть, кусал пальцы до крови. Он ждал только одного: того документа, который ему приготовила на подпись семья; уйти до этого не давало чувство долга. Об Анне он не думал: даже близко не подпускал к себе воспоминания, инстинктом раненного зверя сознавая, что для них еще не пришло время. Он думал только о своей доверчивости, о своей глупости и о том, что наказан за свое высокомерие чудовищным попранием принципов чести и достоинства. Анна умерла для него и для всего света: он не сомневался, что приговор уже исполнен. Ни слова не говоря, он подписал документы, передавая всю свою недвижимость и земли под патронаж семьи. Десять лет давали ему на то, чтобы одуматься. Бывшему графу было все равно: срок слишком долгий, чтобы остаться в живых.

stella: Ну, что замолчали? Не ожидали такого суда?

Орхидея: Да, stella, это что-то новенькое. Подобного ещё не читала. Вы предполагаете, что д'Артаньяну Атос мог рассказать историю урывками, плохо связанными частями, пропуская что-то?

stella: Орхидея , нет, не так! Заданный вопрос или предположение может, по " закону бабочки" поменять в корне сюжет. и ваши вопросы тоже это могут сделать!

stella: - А что было потом, куда вы уехали? - спросила Николь. - Намеревался я ехать прямо в Париж, но не получилось. - Почему? - В Даммартене я свалился в горячке и провалялся недели три. Если бы не мой Гримо... - Он уехал с вами, Атос? - Николь была уверена, что в этой версии событий Гримо поехал вместе с хозяином. - Нет, он нашелся по дороге. - Каким образом? - Расспросите его на досуге. - Господин граф, вы смеетесь надо мной: расспрашивать Гримо — это подвиг не для меня. Но что вы делали в Париже? Пошли к де Тревилю? - Тогда еще полка не было. - Но вам же надо было где-то жить? Что-то делать? - Я нашел себе занятие, достойное того, кем я стал: я начал пить и играть. Николь не нашлась, что ответить. - Я догадываюсь, о чем вы думаете, Николь,- неожиданно возобновил разговор граф.- Вас занимает мысль, как я мог сначала сделать ее своей любовницей и только потом предложить ей стать моей женой. - Вы не угадали!- девушка отрицательно мотнула головой.- Я думала совсем не об этом. - О чем же, если это не секрет? - Я думала, что то, что произошло с вами и то, что было написано, разнится все больше. - Чем же? - В книге вы сами повесили свою жену и об этом никто не знал. - Вот даже как?- Атос на мгновение задумался.- Выходит, я струсил... - Я бы не назвала это трусостью, но в книге вы женились на Анне, она даже несколько месяцев была украшением вашей провинции, вы были счастливы с ней... очень... наверное, вы не хотели позорить и ее и себя судом перед всеми. Ее вы наказали собственноручно, а вот себя... Но вы все это уже рассказали до меня дАртаньяну. - Неужто в той истории я продолжал жить, как и прежде?- тон вопроса был уже издевательским, но в нем проглядывал и явный страх. - О нет, вы все бросили и исчезли из графства. Ушли в мушкетеры и скрыли свое имя под боевым прозвищем Атос. - Ну, слава Богу, хоть здесь все соответствует истине,- с явным облегчением произнес Атос.- Но, Николь, я абсолютно ничего не говорил дАртаньяну. - Атос, вы сами дали мне понять как-то, что в Амьене вы признались вашему другу. - В Амьене? - Да, после той истории с погребом. Вы были ужасно пьяны. - Именно потому, что я был так пьян, я и пошел сразу спать. - А на утро вы играли на его алмаз и на Гримо. - На Гримо я действительно играл, чтобы отыграть лошадей, но не на алмаз. Я не мог зайти настолько далеко.-Атос надолго замолчал. Потом осторожно дотронулся до руки девушки,- Николь, мне кажется, что что-то изменилось. Что я — уже не я... не надо было мне с вами откровенничать: я своими рассказами изменил прошлое, но это еще полбеды: боюсь, что и будущее очень сильно зависит от того, что спросите вы и как я вам отвечу. Может быть, - он опять замолчал, что-то напряженно обдумывая, - может быть лучше будет, если я помогу вам переехать в другое место. Вы ни в чем не будете нуждаться. Я позабочусь обо всем, но мы... - Но мы не должны встречаться.- Николь пристально посмотрела графу в глаза.- А ведь вы и вправду боитесь, Ваше сиятельство. Вы боитесь перемен. И чем так хороша ваша теперешняя жизнь, Атос? Жизнь без цели, без любви, без друзей? - Меня все в ней устраивает!- глухо ответил Атос. - Вы уж меня простите, господин граф, я простая прислуга в вашем доме, но вы пару раз удостоили меня своей откровенности. Так что я наберусь наглости и заявлю вам в лицо: вы трус.- И увидев, как привычно дернулась его рука, усмехнулась.- Ну, с женщиной, да еще и горничной, вы драться не станете. А выслушать меня вам придется, пусть это будет и в последний раз. Мне есть что вам сказать, господин Огюст. Я влипла в эту историю, или уж скорее в эту книгу, потому что у меня накопилась куча вопросов к вам и к вашим друзьям. Эти вопросы и привычка копаться в тексте привели к тому, что я во всем стала искать подтекст: а что думал автор, описывая судьбу героев, а что он имел в виду, когда упоминал какое-то событие, а что он не дорассказал, повествуя о жизни друзей? Ну... и вот я здесь. С вами я уже знакома, господин граф и за этот год с лишним у меня опять накопилась куча вопросов, целый вагон... Атос посмотрел на нее непонимающими глазами и Николь спохватилась: « Целая тележка»! - ...Но беда в том, что вы боитесь отвечать на них. - Да, боюсь!- вдруг ответил ей граф.- Боюсь, что в моем прошлом вдруг не окажется моих друзей, моих родителей такими, какими я их знал, всех тех, кто еще вызывает у меня улыбку признательности. Так может оказаться, что мое пребывание в мушкетерах было только прихотью пресыщенного богатством юнца, а не наказанием за гордыню. Моя жизнь теперь жалка и не имеет смысла, но в ней была дружба, преданность, самопожертвование. Я хочу забыть любовь, но не друзей, поймите это, Николь! Теперь я спокоен … почти,.. а вы предлагаете мне строить жизнь заново без моего прошлого. Это мне уже не по силам. - Но ведь я предлагаю вам все это в пределах книги! - Знаете, моя дорогая, я кажется понял вас!- Атос посмотрел ей в глаза так пристально, что она смутилась.- В первом случае нигде о вас не говорится, не так ли? Вас попросту тогда не существовало. А вопросы, которые задавали читатели, они могли их обращать непосредственно к автору, не так ли? - Именно так. - И вы решили, что находясь рядом, вы сумеете склонить меня к такому варианту событий, который бы вам был удобен? - Ну, знаете ли, граф!- Николь вскочила, но Атос продолжал сидеть, сверля ее взглядом. - Вы назвали меня трусом, Николь... Пусть так, я боюсь этих перемен, я не хочу их. Ну, поймите раз и навсегда: я не хочу становиться заложником любопытства сомнительной особы, свалившейся мне на голову рождественской ночью. - А если я — подарок судьбы для вас, граф? - Вы излишне фамильярны последнее время, я вынужден напомнить вам об этом. Прошу вас держать себя в рамках, сударыня и не только на людях.

Камила де Буа-Тресси: Хммм... эффект бабочки... на мой вкус - штука весьма сомнительная и жутковатая.

stella: Камила де Буа-Тресси , проверить достоверность сего эффекта кажется, пока невозможно, но как прием - отличная штука.

stella: То, что с господином графом шутить не стоит, она убедилась на собственной шкуре: Атос перестал ее замечать и даже ежемесячную оплату за свою работу она отныне получала от Гримо. Разговоры были только по делу, по службе. Николь поняла, что долго так не выдержит и лучше всего было бы уехать. Но появление Арамиса нарушило все планы. - Господин граф дома? Николь, вытряхивавшая покрывало на заднем дворе, услышала вопрос и, не удержавшись, бросила любопытный взгляд из-за угла: во двор как раз въезжал всадник. Конь был великолепен, да и сам всадник выглядел необычно. Очень загорелый ( не смуглый, а именно загорелый), большеглазый, черноволосый, с тонким профилем, с гибким станом фехтовальщика, он привлекал к себе внимание гордой и непринужденной осанкой. Не торопясь он спешился и передал поводья молодому Шарло, который исполнял обязанности конюха. - Так что граф? Если он дома, передайте, что его желает видеть старый друг. - Прикажете передать, кто именно, - старик привратник внимательно осмотрел гостя: от пера на шляпе и до шпор. Осмотр его удовлетворил: приезжий несомненно дворянин, а когда тот еще и улыбнулся старику, блеснув белоснежными зубами, Шарло решился доложить графу. - « Старый друг» будет довольно, - веско ответил дворянин. Николь перестала выглядывать из-за угла и решительно двинулась через двор. Ее мучил вопрос: кто же этот друг? Темные глаза и загорелая кожа могли принадлежать дАртаньяну, а могли — и Арамису. Гость бросил в ее сторону взгляд, не лишенный любопытства. Николь сразу же почувствовала в молодом человеке тот интерес, который всегда вызывает у мужчины симпатичная женщина. Николь считала себя достаточно симпатичной и в меру женственной, чему за последнее время немало помогло ношение юбок. Шарло показался на крыльце и жестом пригласил незнакомца следовать за собой. Тот взбежал по ступеням с завидной легкостью и скрылся за дверью, оставив Николь изнывать от любопытства. Как бы не звали этого человека, но это был кто-то из друзей Атоса. Если бы еще и знать: кто? Гость уехал уже на следующий день и граф приложил максимум усилий, чтобы он не столкнулся с любопытством Николь. Атос действительно стал опасаться ее: а что, если ее вопросы окажут действие не только на него и его жизнь, но и на жизнь его друзей? Пока еще смутно, но он начал понимать, что они меняются под воздействием постороннего человека. Написанная книга пишется заново и что окажется на ее страницах не ведомо никому: ни читателям, ни героям. Спасая свою дружбу Атос сделал то, чего на самом деле ему не хотелось: поселил Николь в домике на краю своих владений. У нее в помощниках были две милые деревенские девушки, а об остальном заботился Гримо: дрова, деньги, продукты, одежда — все это шло от графских щедрот. Раз в неделю появлялся либо Гримо, либо молодой Шарло и справлялись, что нужно госпоже. Николь, вдали от замка, именовалась госпожой. Так прошло много месяцев, пока, однажды поутру, на пороге не появился сам господин граф. Выглядел он каким-то потерянным, чему очень способствовало то, что он попал под проливной дождь. Николь, не говоря ни слова, потащила его к камину, приготовила подогретое вино и вообще развила бурную деятельность. Атос молчал, но вину обрадовался. Грел руки о горячую кружку, смотрел куда-то в пламя камина и пил вино мелкими глотками. Николь не смела ни о чем спрашивать: что-то случилось, раз граф сам приехал к ней. - Николь,- заговорил он непривычно-глухим голосом,- я хочу просить вас вернуться в замок. - Я не по своей воле оказалась здесь, Ваше сиятельство,- сухо ответила Николь.- Это было вашим желанием. - Я раскаиваюсь в необдуманном поступке. Вам было плохо здесь. - Только поначалу, когда я злилась на вас и, признаюсь, призывала на вашу голову всякие глупости. Атос с изумлением уставился на женщину... - Так это вам я обязан тем, что случилось? - А что у вас случилось, господин граф?- Николь и хотела и боялась узнать новости. - А вот поедем и увидите.- Атос решительно встал.- Только оденьтесь потеплее: дождь льет, как из ведра. - А вы как? - А я уже промок до нитки. Хуже не будет. Собирайтесь, время не терпит. « Что такого могло случиться в Бражелоне, что я понадобилась, да еще и так срочно?» недоумевала Николь, погоняя своего коня и радуясь тому, что ездить верхом перестало для нее быть проблемой. В замке что-то неуловимо изменилось, но в чем это выражалось Николь еще не могла понять. Пока она переодевалась в сухое в отведенной ей комнате ей почудился детский плач. Едва она привела себя в порядок, на пороге возникла кухарка. - Николь, голубушка, я тебя проведу. Граф ждет тебя . - Я еще помню, Жоржетта, где его кабинет и где гостиная. - Он ждет тебя не там, идем же скорее!- и, крепко ухватив Николь за руку она потащила ее по коридору. Дверь распахнули им навстречу и в полумраке задернутых штор Николь различила сначала графа, а затем еще какую-то незнакомую женщину, судя по одежде - крестьянку. Увидев Николь они расступились и потрясенная девушка увидела в глубине две детские колыбельки.

Орхидея: Хм... А чего колыбели две?.. Или ещё ребёнок кормилицы? Правда я что-то тороплюсь.)) Всё. Сижу тихо, жду продолжения.))

Rina: Две? Прелесть какая

stella: Два прелестных и похожих, как две капли воды, малыша, лежали в двух колыбелях. Насколько Николь могла разобраться в младенцах, это не были новорожденные: детям было месяца три-четыре. Не веря своим глазам, она сделала несколько шагов вперед и растеряно обернулась: Атос, с неестественной улыбкой на лице, сделал ей знак, что она может подойти поближе. - Откуда эти дети?- вопрос сам по себе слетел с ее губ. - Из Рош-Лабейля, - ответил глуховатым голосом граф. Николь еле сдержалась, чтобы не воскликнуть: « И кто же из них Рауль?», но вовремя прикусила язык. Да, она многое пропустила за эти месяцы! - Нравятся? - между тем поинтересовался Атос. - Совершенно очаровательны! Это мальчики или девочки? - Мальчики. - А кто из них старший и как их зовут, - уж это Николь могла спросить. - Рауль-Огюст и Габриэль-Рене. - Кто же из них Рауль, а кто Габриэль?- Николь подошла к детям вплотную. - Слева Рауль, а справа — Габриэль, - поспешила ответить кормилица, видя что граф молчит. Атос действительно отмалчивался и Николь догадалась, что он не может различить детей. Храня молчание он взял ее за локоть и кивнул в сторону двери. Так и не обменявшись ни словом, они прошли в кабинет графа и Атос запер дверь на ключ. Потом повернулся лицом к Николь и она ощутила, как волна сочувствия накрыла ее: таким растерянным она никогда Атоса не видела. - Скажите, Николь,.. ответьте мне: появление детей не является для вас неожиданностью? - Почему вы так решили, господин граф? - Мне так показалось... Если я был не прав, простите мою подозрительность.- И ей показалось, что Атос отчего-то смутился. - Нет, нет, вы не ошиблись, но дело в том, что близнецы — это для меня полная неожиданность! Я читала только об одном мальчике, Рауле. Вашем родном сыне,- добавила она жестко. Атос сцепил пальцы в попытке совладать с собой. Что же делать: он сам привез ее сюда и она не намерена была в этот раз особо щадить его. - Скажите мне, Николь, что вы знаете о моем... о моих сыновьях?- задал он мучивший его вопрос. - Господин граф,- Николь была подчеркнуто официальна,- все, что мне было известно из книги — это то, что вы провели ночь с одной высокопоставленной дамой, которая покидала Францию. Через год она подкинула вам в ту же деревушку, что вы назвали, ребенка. - Мне лично? - Нет, просто тамошнему священнику. Вы увезли приглянувшегося вам малыша к себе в Бражелон, вырастили и воспитали его. - А мать? Она больше никогда?.. - Наверное это спрашивать нельзя, Атос.- вдруг засомневалась Николь. - Я знаю об одном мальчике, а тут сразу близнецы. Опять что-то не так пошло. Вы уверены, что это ваши дети?- вдруг спросила она. - Для меня это не имеет значения,- невнятно ответил граф, отводя глаза. - Кого вы хотите обмануть, мой граф?- покачала головой Николь.- Вы хотя бы знаете, кто из них старший, а кто младший, - не утерпела она. - Зачем мне это знать,- пожал плечами Атос. - Затем, упрямый вы человек, что только один из мальчиков может быть вашим наследником. - Ну, знаете, так далеко я не заглядывал, - вскипел граф.- Вы беретесь решать за меня то, что вообще вас не касается? - Давайте не ссориться, господин граф, - примирительно подняла руку Николь. - Вы же меня неспроста позвали из ссылки, в которую сами же и отправили. Да, манеры у вас воистину королевские,- усмехнулась она.-Карать и миловать своих поданных, когда вам захочется. О, как бы я хотела никогда больше не видеть вас и ваш мир! - И. тем не менее. я хочу вас просить об одолжении,- с трудом выговорил Атос. - Одолжении? Разве я, ничтожная козявка, могу испытать счастье оказать одолжение вам, могущественному сеньеру? - Сударыня, прекратите! Вам хочется унизить меня? Вы никогда не простите мне того, что я для вашего же блага удалил вас от себя? Если бы я мог, я бы вернул вас туда, откуда вы явились, но это мне не по силам. Нам придется терпеть друг друга, тем более, что я хотел бы попросить вас остаться в замке надолго. - Зачем?- поразилась Николь. - Затем, что кормилица одна не управится с двумя малышами. - Атос, у меня нет никакого опыта по воспитанию детей, говорю вам сразу. Меня не учили ни пеленать, ни кормить, ни просто быть терпеливой с чужими детьми. - А со своими? - А своими я не успела обзавестись. И, будь у меня свои, я бы давно уже с ума сошла, зная, что мне никогда их не увидеть. - Вот это слова женщины!- неожиданно улыбнулся граф. - Наверное, да! Но я не могу понять одного: как могла их мать бросить малышей, на что она рассчитывала? Атос мрачно взглянул на Николь. - Она не могла их взять с собой, отправляясь в изгнание. Рассчитывала на доброту кюре. - А если она вернется и потребует детей назад? - Она не найдет их. Я не оставил своего адреса священнику,- неохотно ответил граф и Николь посмотрела на него, словно увидела в первый раз: он понимает, что взвалил на себя? - Я помогу, чем смогу,- медленно, через силу, сказала она.- Чем меньше посторонних всунут свой любопытный нос в эту странную историю, тем лучше будет для вас, граф и для детей.

Эжени д'Англарец: У меня почему-то сразу возникла мысль о близнецах)))

Камила де Буа-Тресси: А я думала, будут двойняшки, мальчик и девочка

stella: Попытки всучить Атосу дочку уже обыгрывались))).

Орхидея: Я тоже подумала сначала не о блезнеца, а о двойняшках. Их пол тут даже не важен. Но вручить Атосу девочку было б неплохо.)

stella: Она будет только мешать.)))

Grand-mere: Стелла, позвольте сделать Вам комплимент любимым словечком моего сына: вот это психоделика (в смысле - изменение привычного восприятия)!.. Но тем с большими нетерпением и интересом жду продолжения.

stella: Легко пообещать, но как выполнить обещание, когда ты не имеешь даже представления, что делать с ребенком, когда он плачет. Под рукой не было ни памперсов, ни пустышек, ни бутылочек со смесями. Даже колясок не было. То есть, Николь смутно подозревала, что они могли где-то быть, но граф не хотел привлекать внимания к своему дому, заказывая еще и коляску. Хватило покупки двух детских кроваток. Слухи о том, что происходит в замке, упорно бродили по окрестностям, хотя все его обитатели держали рот на замке. Хорошо, что Николь отлично шила и вязала, так что на первое время дети были обеспечены одеждой. Она стала истово мечтать о швейной машинке, пусть самой примитивной, но и это желание было невыполнимо и приходилось методично ковырять иглой. Со временем усталость стала отступать и Николь даже получала удовольствие от игры с детишками. Когда их, наконец, отлучили от груди и малыши понемногу начали ходить, погоня за ними стала основным занятием для женщин. Кормилица уехала к себе в деревню, со слезами расставшись с детьми и с Николь. Атос щедро вознаградил ее: того, что она заработала за год, вполне могло хватить на домик с садом в ее краях. Николь осталась гувернанткой при мальчиках. Добровольной гувернанткой, которая уже сама ни за какие деньги не согласилась бы расстаться с детьми. Ей помогали все в замке, но основная тяжесть все же лежала на ней. Все чаще она задумывалась, что же послужило толчком к тому, чтобы произошли такие серьезные изменения в жизни Атоса и коснулись ли они только его. Единственное, что оставалось в такой ситуации — это разговор по-душам и у Николь создалось впечатление, что и Атос готов к такой беседе. Обоим нужно было взаимное доверие и откровенность. Понимание того, что дети связали их сильнее, чем они могли бы желать, заставляло уже не раз идти навстречу друг другу. Оставалось только выяснить, какое будущее могло ждать двух очаровательных мальчуганов, которых даже собственный отец не всегда мог различить. Только что прошел дождь: по-летнему быстрый, крупный, с грозой и ветром. Он сбил уже созревшие вишни в саду и дети с упоением помогали Жоржетте собирать их с земли. Мальчикам исполнилось пять лет и характер их начал определяться. При удивительном сходстве все сильнее проявлялось различие в поведении близнецов. Рауль — спокойный, ласковый, вдумчивый ребенок, временами казался полной противоположностью брату. Габриэль — воплощение переменчивости, капризный и непостоянный в своих привязанностях, был весь в мать. У Атоса даже как-то проскользнуло замечание, что Габриэль унаследовал ее характер и это его совсем не радует. Николь же про себя отметила, что граф знает мать близнецов куда ближе и лучше, чем это было описано в книге. Но этой тайной он никогда не поделится. Предположим... Что-то в мозгу тревожно звякнуло: она уже предполагала в своих мечтаниях и размышлениях, что было бы, если бы события повернулись не так, а этак. А получалось... Но она могла Богом поклясться, что ей никогда в голову не приходили близнецы у Атоса. Это был вариант с Железной маской, но никогда не приходилось ей думать о такой задачке для графа де Ла Фер. Ему тоже такое в голову прийти не могло: он вообще о детях не думал. Оставалась мамаша близнецов, которая... нет, в ее планы точно не вписывались близнецы-бастарды: у королевы же пока вообще не было детей! А может быть, все дело в откровениях; может, именно они и влияют на ход событий? Или то и другое, озвученное в виде вопроса, становится причиной перемен? Значит, слово не менее опасно, чем действие? - Господин граф, смотрите!- непоседа Габриэль вприпрыжку несся к Атосу, держа на вытянутой руке гусеницу и на бегу старательно изображая скачущую лошадку.- Жоржетта говорит, что из нее вырастет бабочка. А я хочу, чтобы из нее вырос дракон. - Господи, Габриэль, зачем тебе дракон?- рассмеялась Николь.- Он же сожжет нам дом. - Когда он будет большим я возьму шпагу и убью его,- малыш встал подбоченившись, словно у него и впрямь на боку уже покоилась шпага. - А давай лучше приручим его, - посоветовал Рауль, подходя с с корзинкой, полной вишен. - Приручим? А с кем я тогда буду сражаться, если он будет ручной и ленивый, как наш кот Базиль? Рауль на мгновение задумался: - Но останутся еще великаны. - Ты много видел великанов?- рассмеялся Габриэль. - А ты — драконов?- рассердился Рауль. - Ну, уж с одним великаном я вас скоро познакомлю,- вмешался граф.- Только это очень добрый великан и зовут его господин дю Валлон. - Портос!- ахнула Николь.- К нам едет Портос? Так вот для кого вся суета в замке, вот для кого готовятся комнаты! Портос приедет вместе с госпожой дю Валлон? - Надеюсь, - улыбнулся Атос. «Чета дю Валлон в Бражелоне? Этого не было у Дюма!»- воскликнула про себя Николь, но Атос перехватил ее взгляд и понял ее без слов.

Орхидея: Интересно, а если как-то научится контролеровать процесс внесения изменений? Можно многое изменить в лучшую сторону.



полная версия страницы