Форум » Нас четверо! » Очередная версия событий на улице Феру. » Ответить

Очередная версия событий на улице Феру.

Калантэ: С полгода назад я это выкладывала на Дюмании, но подумала-подумала и решила - а почему здесь нету? Подредактировала и вот, плиз. В интригах и политике я полный ноль, поэтому придумала повод древний, как мир - ревность. Это заполнение лакуны - что случилось на улице Феру, как и почему. Джулия, честное слово, это было написано ДО того, как я прочитала "Однажды в апреле"... что ж теперь добру пропадать? …В маленьком зале кабачка оставалось только шесть посетителей. - Арамис, вы как на иголках, - вполголоса заметил Атос, - что у вас случилось? - Ровным счетом ничего, - отозвался Арамис, - просто у меня… назначена встреча... - С дамой? – жизнерадостно осведомился Монтинье. - Ну что вы, - Арамис слегка покраснел, - с моим духовником. Атос мимолетно улыбнулся. - Должно быть, ваш духовник страдает бессонницей… - Мушкетер прислушался к медленному бою часов, долетевшему с колокольни Сен-Сюльпис, и залпом допил вино. - Прошу извинить, господа, но я не выспался прошлой ночью, - сказал он, жестом подзывая трактирщика. Арамис с готовностью поднялся со своего табурета. - Пожалуй, нам с Вильбуа тоже пора, - согласно кивнул сидевший напротив мушкетер. – Уже бьет полночь, а завтра с утра в караул. Портос с сожалением отодвинул опустевшую бутылку. Финансовое положение трех друзей было не то чтобы критическим, но на настоящую пирушку ужин все равно не тянул (по крайней мере, с точки зрения Портоса). - Портос, вы идете? – нетерпеливо окликнул его Арамис, пока Атос расплачивался с хозяином. - Я пытаюсь, - отозвался Портос, и в самом деле пытаясь выбраться из узкой щели между краем стола и массивным деревянным табуретом. Стол зашатался, посуда отозвалась веселым звоном. – Черт побери, я чем-то зацепился! - Вы наступили себе на плащ, Портос, - слегка насмешливо пояснил Арамис, - я предупреждал, что излишняя роскошь вредна. Пока Портос выпутывался из плаща, грохоча табуретом и бренча посудой, как целый взвод посудомоек, хозяин суетливо тушил свечи, а остальные направились к двери. Атос тронул Арамиса за плечо. - Друг мой, - очень тихо сказал он, - ваш духовник – весьма достойная личность, но я бы взял на себя смелость посоветовать вам не забывать у всех на виду платки с его инициалами… - Какими инициалами? – Арамис внезапно залился краской. – О чем вы, Атос? - О том, что есть люди, которым кажется, что вы – единственное препятствие на их пути к счастью. – Атос стал серьезен. – Вы знаете де Вернье? Приятеля Каюзака? Он ищет с вами ссоры. Тсс… Портос нагнал их у порога. - Доброй ночи, господа, доброй ночи! Когда за мушкетерами закрылась дверь, хозяин испустил шумный вздох облегчения. Ибо после одиннадцати часов вечера пребывание мушкетеров в трактире являлось нарушением дисциплины, и любой патруль имел право их задержать – в результате чего, как правило, приходилось чинить мебель и закупать новую посуду. Поэтому, когда с улицы внезапно донесся приглушенный плотными ставнями шум схватки, трактирщик только поспешил поплотнее задвинуть засов – но, движимый неутолимым любопытством, тут же задул последнюю свечу и приник к щели между ставнями. Мушкетеры отошли от трактира всего на несколько шагов, когда из ближайшей подворотни вынырнули шесть темных фигур; в слабом свете молодого месяца чуть серебрились кресты на плащах. Двумя днями позже Атос, пытаясь понять, что именно заставило его сразу взяться за рукоятку шпаги, вспомнил, что поблескивало не только серебряное шитье. Лунный луч отсвечивал на клинках. Трое из гвардейцев держали шпаги наголо. - Господа, вы арестованы за… – Бригадир гвардейцев не успел еще договорить, как двое его подчиненных резко шагнули вперед, и Вильбуа рухнул как подкошенный, захлебываясь кровью, а Атос, так и не успев выхватить шпагу, ощутил резкий толчок в правое плечо. Спустя мгновение плечо и всю руку охватил парализующий, невыносимый огонь, мостовая стремительно ушла из-под ног, островерхие крыши прочертили дугу в темном небе, и сознание померкло. Секундой позже рядом с Атосом свалился напарник Вильбуа. - Мерзавцы! – крикнул Портос, обнажая шпагу. - Каюзак, вы сошли с ума! – рявкнул бригадир, в котором по голосу мушкетеры узнали де Жюссака. – Это же убийство! Дальнейшие события развивались столь стремительно, что изнывающий от любопытства трактирщик вконец извертелся у своей щели, силясь увидеть все и сразу. Монтинье отскочил в сторону, чтобы иметь хоть какой-то простор для маневра на узкой улочке, и схватился с Жюссаком. Арамис атаковал оказавшегося прямо перед ним противника, но выпад парировали, и клинок мушкетера, угодив в щель каменной кладки, переломился с сухим треском, напоминающим пистолетный выстрел. Очнувшийся было Атос попытался привстать, но новая слепящая вспышка боли пригвоздила его к мостовой. - Ага! Лязгнули клинки. Оставшимся обломком Арамис умудрился провести круговой захват, завладеть шпагой противника и нанести молниеносный укол. Гвардеец начал падать. Увы, это был единственный и последний успех со стороны мушкетеров. Портос поскользнулся на мокрых от крови булыжниках мостовой, и на него тут же навалились двое; упал на одно колено Монтинье, раненный в бедро; чей-то кулак с зажатой в нем рукояткой ударил Арамиса в висок. Мушкетер пошатнулся; Атос, сквозь застилающий глаза туман различив летящее к незащищенному боку друга острие даги, сделал отчаянный рывок – и тут же повалился снова, окончательно теряя сознание. - Вернье, не сметь! – Жюссак едва успел перехватить кинжал у самой гарды и безжалостно вывернуть, заставляя гвардейца разжать пальцы. - Бригадир, но… - Не сметь!!! – В голосе Жюссака звучало едва сдерживаемое бешенство. – Вы и так достаточно натворили, черт бы вас взял! Извольте повиноваться! Прилипший к щели трактирщик увидел, как де Вернье неохотно спрятал кинжал, и обезоруженных мушкетеров поволокли по улице. На мостовой остались лежать четыре неподвижных тела. К чести трактирщика, у него мелькнуло христианское побуждение отпереть дверь и проверить, не нуждается ли кто-нибудь из них в помощи, но опасение быть впутанным в историю и боязнь наткнуться на вернувшихся за телами гвардейцев победили. Бормоча себе под нос нечто, переводящееся на язык потомков 20 века примерно как «моя хата с краю», он проверил прочность запоров, хлебнул из первой попавшейся бутылки, чтобы успокоить нервы, и отправился наверх – спать. До площади Сен-Сюльпис пленных дотащили без приключений. Обессиленный потерей крови Монтинье почти не сопротивлялся мрачному как туча Жюссаку, Портоса пришлось волочь втроем, а Арамиса, которого все еще пошатывало от удара, конвоировал Вернье, заломив руки за спину. - И что же дальше? - подал наконец голос Арамис, когда процессия поравнялась с церковной оградой. – Право, господа, ваше положение заслуживает сочувствия… - Скорее виселицы! – прорычал Портос. – Нападать из-за угла – достойно лакеев! - И я о том же, - Арамис оглянулся на Жюссака. – Что вы теперь скажете кардиналу, милейший? - Что это был арест, - огрызнулся Жюссак. В глубине души он понимал, что Арамис прав, и сейчас прикидывал, как выкручиваться из ситуации, в которую его завела самодеятельность подчиненных. - Нет уж, господин де Жюссак, это было обыкновенное убийство, - сквозь зубы откликнулся Арамис. – Похоже, у вас один лишь выход – довести дело до конца, чтобы не оставлять свидетелей. Вы ведь этого и добивались, Вернье, не так ли? Вернье закусил губу - Жаль, что я не успел вас прикончить! – почти прошипел он. - Так за чем же дело стало? – В голосе Арамиса было столько неприкрытой издевки, что гвардеец не выдержал. Отпустив одну руку мушкетера, он вновь схватился за кинжал. Именно этого и добивался Арамис. Молниеносный удар локтем снизу в горло – и Вернье опрокинулся на мостовую; следующий удар пришелся в переносицу одному из конвоиров Портоса. Великан вырвался, схватил в охапку Каюзака и с силой швырнул его прямо на Жюссака; оба покатились наземь. Арамис метнулся к ограде и толкнул неприметную калитку, тонущую в тени густой листвы церковного сада. - Сюда, Портос! Монтинье! Они успели проскочить в калитку. Последний оставшийся на ногах гвардеец ринулся следом, но Портос встретил его мощным ударом кулака в лоб, отчего тот с размаху сел на булыжники. Арамис быстро задвинул засов. Из-за ограды понеслись яростные проклятия. - Арамис, вы гений, - пропыхтел Портос.- Куда теперь? - За мной. Помогите Монтинье. Следом за Арамисом они пробежали насквозь церковный сад, весь в пятнах лунного света; еще одна калитка вывела их на улицу Сервандони. - Монтинье, вы сможете добраться до дому? - Смогу, - выдохнул мушкетер. – А вы… - Мы возвращаемся. Там остался Атос. – Арамис скрипнул зубами при мысли, что они могут найти, вернувшись на место стычки. – Удачи. - И вам! - Скорее, Портос! Друзья почти бежали, подгоняемые мыслью о том, что Атос в лучшем случае истекает кровью, а в худшем… в худшем гвардейцы могли вернуться на место драки раньше их. Об этом не хотелось даже думать. Ну улице Феру почти ничего не изменилось. Равнодушный свет месяца все так же лился на окровавленную мостовую, но теперь лежали только трое – четвертый, по-видимому, был еще жив, так как сумел добраться до стены дома и теперь полулежал, привалившись к ней левым плечом. - Атос! – Арамис опустился на колени перед другом, не замечая, что пачкает в крови штаны и полу плаща. – Атос, вы меня слышите? Атос! Мушкетер не отвечал; в лунном свете его лицо казалось белее кружевного воротника, а правый рукав камзола – черным от пропитавшей его крови. - Он без сознания. – Арамис оглянулся через плечо. – Портос, а остальные? Вильбуа? - Мертвы, - мрачно ответил Портос. – Мы не можем оставить их тут… - Им уже все равно, - сквозь зубы проговорил Арамис, - да простит мне Бог эти слова, но мы должны спасти Атоса… Мы вернемся, когда сможем. В эту секунду веки Атоса дрогнули. - Арамис… - с трудом выговорил он, увидев склонившегося над ним друга, и попытался приподняться, но скрипнул зубами и снова откинулся на стену. – Сейчас… - Молчите, Атос! Портос, осторожнее… Портос поднял раненого на руки, но, как ни бережно он это сделал, Атос глухо охнул от боли и снова потерял сознание. С рукава мушкетера срывались тяжелые темные капли, разбрызгиваясь на мостовой. - Проклятие… - выругался Портос. К счастью, до дома, в котором квартировал Атос, было рукой подать; заспанный Гримо открыл дверь, не спрашивая, кто там, и в испуге шарахнулся, спросонья не узнав Портоса. Гигант оттолкнул его плечом и почти бегом устремился вверх по лестнице. Арамис запер дверь и поспешил следом. - Гримо, очнитесь! Воды, полотна, света, живо! Портос с величайшей осторожностью опустил бесчувственного друга на постель и принялся расстегивать на нем камзол. Арамис, отстранив великана и жестом приказав Гримо светить, вынул кинжал и вспорол рукав. Мокрая от крови ткань поддавалась неохотно; с рубашкой дело пошло легче, и мушкетер обнажил плечо раненого. - Черт, он истекает кровью… Гримо, не дожидаясь указаний, торопливо смывал кровь. Шпага гвардейца – кажется, это был Каюзак – вошла в плечо сбоку: удар был нанесен, когда Атос еще не успел повернуться к нападавшему. Но вот насколько глубоко она проникла… Атос снова открыл глаза. - Арамис… - свистящим шепотом выдохнул он. – Простите… предупреждение… запоздало… - Вздор, чепуха… - Арамис быстро пожал руку друга. Атос сделал попытку шевельнуться, стиснул зубы, серея от боли, и прикрыл глаза – при малейшем движении в плече словно поворачивалось раскаленное острие. На лбу раненого выступили крупные капли пота. - О чем это он? – тревожно спросил Портос. - Неважно, – отмахнулся Арамис. – Атос, держитесь … мне нужно остановить кровь… - Делайте… что надо… и не бойтесь… - не открывая глаз, прошептал Атос. Слуга мушкетера не раз сталкивался с подобными ситуациями, поэтому в хозяйстве Гримо нашлись и готовые бинты, и корпия. Арамис закусил губу и приступил к делу. Тампон, бинт… скорее по наитию, чем осознанно, Арамис прибинтовал плечо к телу, чтобы меньше беспокоить рану, и тыльной стороной ладони утер лицо. Атос вытерпел все молча, только на скулах ходили желваки. На повязке тут же проступила кровь, но увеличивалось пятно медленно. - Арамис… - мушкетер говорил медленно и с трудом, - ни слова… капитану… - Черт побери, Атос, - Портос сжал кулаки, - но ведь это же убийство! Губы Атоса тронула слабая улыбка. - Вы хотите… пожаловаться… королю? Это личные… счеты… причем… не наши… - Атос прав, - сумрачно сказал Арамис. – Это личные счеты, и мы сами с ними разберемся. Думаю, Жюссак тоже не станет жаловаться. Это не в его интересах – иначе всплывут обстоятельства драки, а они для господ гвардейцев нелестны… - Так что, нас просто пытались арестовать? – буркнул Портос. - Вот именно. Если история выплывет – нас просто пытались арестовать. В глазах капитана я предпочитаю выглядеть нарушителем дисциплины, а не ребенком, ябедничающим на обидчиков… Атос устало опустил ресницы, давая понять, что полностью согласен. - Арамис… могу я… просить вас… об одолжении? - Все, что угодно, Атос, - Арамис подсел на краешек постели, взял у Гримо мокрое полотенце и обтер лоб Атоса. - Оставьте… мне… Каюзака… - Разумеется. – Арамис бросил встревоженный взгляд на повязку – пятно крови продолжало расползаться по бинтам. – А вы мне – Вернье. Идет? - Охотно. Рядом бесшумно возник Гримо со стаканом бургундского в руках.

Ответов - 40, стр: 1 2 All

Эжени д'Англарец: Это замечательно! А де Жюссака я еще больше зауважала.

Калантэ: Я получила весомого пинка от Стеллы и Джулии на предмет того, что зависла на полуслове и нужно довести фрагмент до логического завершения. В связи с чем переправила последние несколько фраз - и сажусь доводить...

Калантэ: Ну вот. Это и называется - Остапа несло. Но до сериала дело не дойдет - надеюсь, еще один фрагмент, и я завершу сей титанический труд. Пока слуга, бережно поддерживая голову своего господина, помогал ему напиться, Арамис жестом отозвал Портоса в сторону. - Кровотечение не останавливается, - очень тихо сказал он. – Атосу нужен лекарь. И как можно скорее. - Может быть, лекарь де Тревиля… - начал было Портос, но Арамис отрицательно мотнул головой. - Ни в коем случае… Тревиль ничего не должен знать. Вы помните, бедняга Вильбуа рассказывал про поселившегося по соседству с ним греческого священника? Лицо Портоса просветлело. - Верно, помню! Говорили, что он искусный хирург и не так давно спас какого-то бедолагу, которому почти перерезали глотку… Но я думал, что это просто слухи… - Это не слухи, - отрезал Арамис, - лекарь моей… моего духовника тоже о нем рассказывал. Это наш шанс. Правда, я слышал, что мэтр Стефанидес практикует весьма неохотно… - Я приведу его, - твердо сказал Портос. - Вы уверены, что сумеете его уговорить? Восклицание Гримо заставило их обернуться. - Что? – Арамис стремительно шагнул к кровати. Атос снова был без сознания, и алое пятно растеклось уже на половину повязки. - Плохо, - кратко сообщил Гримо. – Нужен врач. Друзья переглянулись. - Я его приведу, - повторил Портос. – Лучше, если с Атосом останетесь вы, Арамис, я не больно-то сведущ в медицине… - Хорошо, - Арамис снова оглянулся на бледного как полотно Атоса, - но поспешите, Портос…боюсь, у нас очень мало времени. – Он вытащил из кармана не успевший как следует похудеть кошелек. – Вот, возьмите… у вас, должно быть, не хватит… Портос принял деньги, сунул в карман и пристегнул шпагу. - Если понадобится – притащу силой! Ждите. - Улица Гренель, дом пятнадцать! – крикнул вдогонку ему Арамис. …Маленький одноэтажный домик по улице Гренель стоял тихий и темный – как, впрочем, и все остальные дома в этот поздний час. Портос взбежал на низкое крыльцо и без церемоний заколотил дверным молотком. - Мэтр Стефанидес! – позвал он, на мгновение переставая грохотать. – Мэтр Стефанидес! - Иду, иду… - донеслось из-за двери. Послышались неторопливые шаркающие шаги, брякнул засов, и дверь медленно приоткрылась, выпустив свет свечи. - Что вам угодно, молодой человек? – На Портоса безо всякого опасения, скорее с некоторым раздражением, взирал сухонький невысокий старик в ночном колпаке и теплом халате. Глаза у него были как оливки – черные и блестящие, из-под колпака на плечи падали совершенно седые кудри. – У вас что, жена рожает? - Сударь… - Портос с трудом удержался, чтобы не схватить Стефанидеса за рукав и не потянуть за собой, - вы хирург? - И хирург, и священник… вам кто из двоих нужен? – желчно осведомился старик. - Не мне, - изрядно запыхавшийся Портос был лаконичен. – Моему другу. - Опять ранение на дуэли… - проворчал Стефанидес. – Так хирург или священник? - Сударь, умоляю вас, - Портос все-таки поймал старика за рукав, одновременно доставая из кармана кошелек, - тяжело ранен человек, необходима ваша помощь… Мы заплатим столько, сколько скажете… - Деньги не главное, молодой человек, - сухо обронил старик, отстраняя руку Портоса. – Господь всемилостивый, и где была моя голова, когда я давал клятву Гиппократа… Рана серьезная? - Очень, - Портос стиснул кулаки. – Сударь, он истекает кровью… прошу вас, поспешите! - Поспешите, поспешите… - пробурчал Стефанидес. – Зайдите в дом, молодой человек, должен же я хотя бы одеться и взять инструменты… Портос захлопнул за собой дверь и прислонился к ней спиной, переводя дыхание. К его удивлению и радости, движения старика неожиданно стали проворными и четкими. Стефанидес исчез за прикрытой дверью спальни, несколько минут шуршал и позвякивал там и наконец появился снова – в длинном темном плаще, бесформенной шляпе и с увесистой даже на вид сумкой, напоминавшей небольшой сундучок на длинном ремне. - Где он живет, ваш друг? - На улице Феру… С первых же шагов стало очевидно, что каким бы шустрым старик не оказался, за Портосом он не поспевает. - Быстрее, сударь, дорога каждая минута! – Портос оглянулся. - Увы, - сердито огрызнулся Стефанидес, - быстрее я не могу. Старость, знаете ли. Вам что нужно, привести меня к раненому или загнать насмерть? И кто тогда будет штопать вашего друга? Перед внутренним взором Портоса мелькнуло бледное лицо Атоса, залитый кровью рукав… и мушкетера осенило. - Что вы еще выдумываете?! – запротестовал подхваченный мощными руками Портоса лекарь. - Доставляю вас к раненому, - не задумываясь, ответил Портос и прибавил шагу. Он уже почти бежал. - М-да, таким своеобразным способом я еще никогда не попадал к пациенту… - пробормотал Стефанидес, поудобнее обнимая свою сундукообразную сумку и стараясь не прикусить язык от тряски. – В этом… есть… свои плюсы… …Арамис сидел рядом с Атосом, прислушиваясь к неровному учащенному дыханию и шепча про себя молитвы. Раза два раненый ненадолго приходил в себя – и тут же снова впадал в забытье, а пятно на бинтах все росло и росло, и кровь уже начинала сочиться из-под края повязки. Гримо, поминутно вздыхая, то и дело обтирал кровь. Вдалеке гулко ударили часы. Арамис вздрогнул. Два часа… прошло всего два часа с той минуты, как они вышли из кабачка… Когда замер второй удар колокола, в дверь постучали. Гримо кинулся открывать. Арамис встал и шагнул в сторону прихожей – и даже попятился, пропуская шумно отдувающегося, красного как кардинальская сутана Портоса с драгоценной ношей на руках. - Вот, - лаконично сообщил гигант, тяжело дыша и бережно ставя лекаря на ноги. – Прошу вас, сударь… Стефанидес с недовольным видом поправил плащ, снял шляпу и аккуратно положил ее на стол. - Ну и что у нас тут… - Подойдя к раненому, ворчливый старик на глазах преобразился – казалось, изменилось даже выражение лица. Стефанидес уверенно взял безжизненную руку Атоса и зашевелил губами, считая пульс, потом поднял голову. - Это весь свет, который у вас есть? Гримо метнулся в гостиную и вернулся с еще одним канделябром. - Достаточно, - милостиво оценил Стефанидес и потянулся за сумкой. – Должен сказать, что вы вовремя меня позвали, любезные господа… а теперь ну-ка за дело… Пропитавшиеся кровью бинты шлепнулись на пол; старик оглянулся и поманил Арамиса. - Прижмите вот здесь… сильнее… - Он цепко взял мушкетера за руку и приложил его пальцы к плечу Атоса. – Так и держите. Кто делал перевязку? - Я, - признался Арамис. - Гм… недурно, совсем недурно… я бы взял вас в ученики, молодой человек. - Но я не сумел остановить кровотечение… - Потому что клинок, видимо, проник глубоко и повредил две крупные вены, - Стефанидес осторожно зондировал рану, - одну вы прижали, а вторую еще надо было знать, где прижимать… Видите, кровь останавливается? Отлично… держите, не отпускайте… Однако! Стефанидес слегка повернул зонд, и Атос застонал. Арамис вздрогнул, Портос отвернулся. - Все ясно, - хирург осторожно извлек инструмент. – Он приходил в себя? - Да, - Арамис откашлялся, - но все время опять терял сознание – мне показалось, что от боли… - Так и есть. Шпага задела надкостницу… вы никогда не ломали костей, юноша? Тогда бы вы знали, как это больно. Потеря крови сделала свое дело уже потом. – Стефанидес поднял голову. – Кто тут еще есть… раздобудьте льда. Побольше. Гримо сорвался с места – только каблуки пробарабанили по лестнице и стукнула входная дверь. Стефанидес снова запустил руку в сумку, достал флакон темного стекла, ловко отвернул крышку и поднес горлышко к лицу Атоса. - Ну-ка, ну-ка… Арамис затаил дыхание – ресницы Атоса затрепетали, мушкетер глубоко вздохнул и медленно открыл глаза. - Ну-ка, мой милый, - Стефанидес заговорил неожиданно ласково, - потерпите, я сейчас сделаю вам немножко больно… и вы обязательно мне скажете, где больнее. – Смуглые сухие пальцы методично прощупывали плечо Атоса. – Так? - Не… очень… - с трудом разлепив запекшиеся губы, выдохнул Атос. – В самый… раз… - А так? Атос едва сдержал крик, и хирург мигом убрал руку. - Понятно. Можете пошевелить пальцами? Атос дважды сжал и разжал кулак. - Отлично. А рукой? Нет-нет, только не поднимайте ее, не надо рвать ваше плечо и дальше… только напрягите мышцы… - Сильные пальцы Стефанидеса снова пробежали по руке мушкетера, пока Атос, кусая губы, выполнял его приказ. – Довольно… довольно! Атос снова потерял сознание. - Ну что ж, - старик поднял на Арамиса умные черные глаза, - все не так плохо, как могло бы быть. Сустав цел, сухожилия тоже… задета надкостница лопаточной кости, повреждены мышцы, это все очень больно, но заживет, я ручаюсь. Рана глубокая, но внутренние органы целы. Кровотечение я остановил. Теперь для вашего друга главное – покой. – Говоря все это, Стефанидес деловито доставал из сумки очередную банку, накладывал на рану мазь, сворачивал тампоны, бинтовал – Арамис, не отрываясь, смотрел на проворные руки врача. – На всякий случай, юноша, взгляните – вот здесь нужно прижимать вену, если кровотечение, не дай Бог, возобновится. Плечо нужно обложить льдом и делать так как можно дольше, я дам вашему другу маковый отвар – он уменьшит боль и поможет заснуть. Вот вам пузырь для льда, вряд ли в этом доме найдется что-нибудь подходящее… Названный предмет больше всего напоминал бурдюк для воды с широким горлышком. Стефанидес закрепил повязку, потом прибинтовал руку Атоса к груди в согнутом положении и снова взялся за темный флакон. Резкий запах заставил Арамиса отшатнуться, а Портоса громогласно чихнуть. Атос открыл глаза. - Ваша рука будет как новая, - убирая флакон, сообщил старик. – За это я ручаюсь. Особенно, если вы обеспечите ей полный покой. - Постараюсь… - Атос перевел дыхание. – Благодарю… вас… - Благодарите вашего друга, - ворчливо отказался Стефанидес, - если бы не его настойчивость и быстрые ноги, я мог бы и опоздать. Вот, выпейте это… и постарайтесь заснуть. Я навещу вас завтра днем. И помните – покой, покой и холод на рану. Запыхавшийся Гримо поставил на пол здоровенный таз с наколотым льдом, и Арамис, вопросительно взглянув на врача, принялся накладывать лед в пузырь. - И умоляю вас, - в глазах лекаря неожиданно мелькнули веселые искорки, - в следующий раз не деритесь на дуэли на ночь глядя! В моем возрасте, знаете ли, очень важен полноценный сон, которого вы меня лишили. - Буду… иметь… в виду… - Атос слабо улыбнулся. - Уж пожалуйста. – Лекарь встал. – А теперь не будет ли ваш друг так любезен проводить меня до дому? - Сколько мы вам должны, господин Стефанидес? – Арамис тоже поднялся. Старик чуть насмешливо воззрился на мушкетера, скользнул взглядом по его форменному плащу. - Королевские мушкетеры… насколько я знаю, вы не больно-то богаты… так что оставьте ваш кошелек, сударь. С вас полтора ливра – за бинты и лекарства. …Портос отправился провожать лекаря, причем перспектива всю дорогу выслушивать его ворчание почему-то совершенно перестала раздражать мушкетера. Обессиленный Атос незаметно задремал. Арамис, проводив глазами Портоса и поправив у плеча раненого пузырь со льдом, некоторое время стоял, осознавая, что все позади, потом опустился на стул – и от души перекрестился.

стелла: А ...я знала что это будет класс! Профессионально разобранный случай. Не тяните кота за хвост-заканчивайте на одном дыхании.

Atenae: Доброго времени дня! Я тут на новенького, только вчера набрела на ваши залежи счастья. Это формула по Михаилу Анчарову: "Счастье - это мягкий-мягкий дван, большой-большой арбуз и "Три мушкетёра", которые никогда не кончаются. Можно слова благодарности Автору и мои три копейки? Гм, версия с травмой надкостницы выглядит более уместной, чем предположение самого Мэтра о травме лёгкого. В том случае было бы неслабое кровотечение изо рта. А вообще здорово! Это ещё не конец?

Калантэ: Atenae - надеюсь, что нет, не конец. Мне вложили в голову мысль, что стоит довести дело до монастыря Дешо. Благодарю за одобрение - именно попытка утрясти тяжесть состояния накануне и участие в дуэли спустя двое суток и подвигло меня на сии высоконаучные медицинские рассуждения...

Калантэ: Atenae - отдельное спасибо за чудное определение! Арбуз в студию!!! Это про форум, несомненно!!!

Калантэ: Прошу прощения, до монастыря Дешо добраться сегодня не успеваю. Но следующий фрагмент - уже точно последний. …Ночь прошла бестревожно. Ворчливый лекарь знал свое дело – Атос крепко спал, кровотечение не возобновлялось, и Арамис, успокоившись за жизнь друга, прикорнул в кресле рядом с его кроватью. Правда, спал он чутко, вполглаза, то и дело вскидываясь и добавляя в пузырь лед, за которым Гримо еще два раза бегал в ближайшую мясную лавку. Портос, отведя Стефанидеса домой, тоже вернулся к Атосу и теперь умиротворенно похрапывал в гостиной – как человек, честно выполнивший свой долг. Первые лучи солнца беззастенчиво пробрались в комнату и разбудили Арамиса. Мушкетер, под утро заснувший крепким сном, сперва не сразу понял, где он и почему солнце бьет прямо в глаза, но, сев прямо и осмотревшись, мигом все вспомнил. Конечно, они у Атоса. Из гостиной доносится мерный храп Портоса, на приступке у кровати спит Гримо, нежно обнимая таз с полурастаявшим льдом, Атос ровно дышит во сне – косой золотистый луч освещает его бледное и осунувшееся, но спокойное лицо. Арамис нашел глазами часы на каминной полке. Седьмой час. Хорошо, что в караул им всем троим только к вечеру… конечно, Атос не сможет заступить на пост, но за день им удастся что-нибудь придумать. В конце концов, за прошедший месяц Атос уже трижды подменял однополчан, причем поводы были куда менее уважительные, в том числе и последствия чересчур буйной пирушки… Стало быть, в запасе есть не меньше недели. А там будет видно. Лишь бы не дошло до де Тревиля. Арамис поднялся, сделал несколько движений, разминая затекшие ноги и шею, пощупал пузырь со льдом и потряс Гримо за плечо. Тот вскинул голову, вытаращив мутные со сна глаза. - Льда принеси, - шепотом приказал Арамис. – Да поживее. Храп Портоса оборвался, послышалась возня, шорох, и великан возник в дверях спальни, щурясь от яркого света. - Простите, Арамис, - шепот Портоса был прекрасно слышен через всю комнату, - я, кажется… - Тсс! – Арамис приложил палец к губам. – Ничего страшного, Портос. Только тише… Предупреждение запоздало – Атос вздохнул чуть громче, просыпаясь, и открыл глаза. Портос сделал виноватое лицо. - Арамис… - голос Атоса звучал слабо, но это был уже голос, а не едва слышный шепот, как ночью, - вы так и не ложились… Портос, и вы здесь? - Разумеется, мы здесь, - Арамис пожал плечами, - только, Бога ради, Атос, постарайтесь не двигаться. Лекарь прописал вам полный покой. Ну и напугали же вы нас… - Все было… так серьезно? - Еще бы, черт побери! – Портос заговорил в полный голос. – Право же, Каюзак наверняка уверен, что он вас прикончил. - Придется… разочаровать его… - усмехнулся Атос, но улыбка тут же сползла с его лица. – А остальные? Вильбуа, Монтинье? Де Брюйер? - Вильбуа и де Брюйер убиты, - хмуро отозвался Арамис. – Монтинье ранен, кажется, довольно легко – во всяком случае, он ушел своими ногами. - Проклятье… - Атос зачем-то попытался приподняться на подушке, опираясь на локоть, и плечо тут же отозвалось пронизывающей болью. Мушкетер скрипнул зубами и почти упал обратно. – Дьявол… - Лежите, Атос, прошу вас! - Вечером… в караул… - Даже не думайте! – решительно отрезал Арамис. – Ла Валлет вас подменит. - Если не будет… страдать похмельем… - на губах Атоса появилась тень улыбки. Он обвел комнату взглядом, и улыбка стала заметнее – на полу рядом с креслом валялся батистовый платок, обшитый кружевами. Арамис проследил его взгляд, схватил платок и, краснея, поспешно запихал в карман. - Ваш духовник, вероятно… не находит себе места… - Глаза Атоса смеялись. – Это не по-христиански, друг мой… не хотите ли его успокоить? - Но я… - слабо запротестовал Арамис. - Мой милый, вы вполне можете… оставить меня на попечение… Гримо… - Или на мое, - сообщил Портос. – В самом деле, Арамис, ведь у вас была назначена важная встреча. Идите, мне некуда сегодня спешить. - Я вернусь через несколько часов, - еще больше покраснев, заверил Арамис. - Или когда сможете. – Атос снова улыбнулся. – Желаю удачи. Только не забудьте… переодеться, - взгляд Атоса задержался на коленях Арамиса, перемазанных запекшейся кровью. – Возьмите мой плащ… он достаточно длинный… …За несколько часов Арамис успел переделать массу дел - зайти домой, привести себя в порядок, отыскать Ла Валлета и договориться с ним по поводу подмены в карауле – и, наконец, навестить «духовника», украшающего свои платки инициалами с графской короной. Последнее отняло больше всего времени, поскольку, услыхав о драке, прекрасная графиня пожелала немедленно проверить, действительно ли ее возлюбленный цел и невредим. На улицу Феру мушкетер вернулся далеко за полдень. …Атос, полулежа на высоко взбитых подушках, играл с Портосом в шахматы. Мушкетер все еще был очень бледен, но в глазах появился живой блеск. Рядом с доской стояли два наполовину полных стакана, а, судя по пустой бутылке на приступке кровати, партия была отнюдь не первая. Судя же по соотношению фигур на доске – Портос снова проигрывал. Арамис украдкой улыбнулся – предсказуемый результат. - Как вы себя чувствуете, Атос? - Благодарю, уже неплохо… - Атос снял с доски белую ладью и откинулся на подушку. - Портос, вам мат. - Черт побери! – Портос с досадой пристукнул кулаком по колену. – Вы разбили меня на голову, Атос… вот и верь после этого, что потеря крови ослабляет умственные способности! – Мушкетер запил свои слова большим глотком бургундского. - Не желаете ли еще партию? – осведомился Атос. - Благодарю покорно, нет! – Портос встал и потянулся, хрустнув суставами. – Что нового, Арамис? - Ла Валлет согласился подменить Атоса, даже не спрашивая о причинах, - сообщил Арамис, - я же говорил, что все будет в порядке. - Ну, в таком случае… - Атос пригляделся к другу – от него не ускользнули тени под глазами. – Знаете, Арамис, вам надо отдохнуть. Отправляйтесь-ка вы домой, оба, и хотя бы немного вздремните перед караулом. Уверяю вас, что со мной все будет в порядке. - Я не устал, - запротестовал Портос. - Ну так сходите пообедайте… Право, я не настолько плох, чтобы вы сидели у моей постели! И лекарь сказал то же самое. - Ну хорошо, - согласился Арамис. – Мысль о нескольких часах сна в собственной постели действительно кажется мне привлекательной. Мы зайдем завтра утром, друг мой. - Удачи. …Ла Валлет был не из тех, кто норовит выспросить все подробности – поскольку и сам не раз старался скрыть истинную причину своего отсутствия. Ночной караул прошел спокойно, правда, лейтенант распорядился, чтобы Портос занял пост у королевских покоев, а Арамису с Ла Валлетом достался пост у ворот Лувра. Арамис уже начинал надеяться, что происшествие удастся все-таки скрыть от капитана – в конце концов, минули уже сутки… Надежде не суждено было оправдаться. Незадолго до конца смены из предутренней темноты вынырнул паж. - Господин Арамис, господин Атос, капитан де Тревиль желает видеть вас в десять часов утра! – отрапортовал он звенящим от усердия голосом. Ла Валлет вопросительно глянул на Арамиса. Мальчишка был новенький и, как видно, не знал мушкетеров в лицо. Арамис незаметно мигнул товарищу. - Передайте капитану, что мы явимся, - ответил он. - Будет сделано, сударь! - Паж развернулся на каблуках и умчался. - Я так понимаю, что Атос явиться не сможет? – проводив его глазами, сочувственно поинтересовался Ла Валлет. – И как вы теперь будете выкручиваться? - Пока не знаю, - Арамис прикусил губу. Сменившись и не найдя Портоса, Арамис направился к Атосу – он не сомневался, что застанет Портоса там. Так и оказалось. - Меня вызывает де Тревиль, - с порога сообщил Портос, приглушив голос. – Атос спит, не шумите… - Меня и Атоса тоже, - тихо ответил Арамис. – Кажется, кто-то все же рискнул пожаловаться… - И что мы будем делать? - Встречать бурю, - пожал плечами Арамис, - не в первый раз. - Но как мы объясним отсутствие Атоса? – Портос оглянулся на дверь спальни. - Черт возьми… в конце концов, имеет же человек право заболеть! - Но он же никогда не болел, - усомнился Портос. - А у вас есть другое предложение? – Арамис снова пожал плечами. – Делать нечего. Пойдемте, Портос. У нас есть еще час в запасе, а головомойку от капитана лучше получать на сытый желудок. Когда дверь за друзьями закрылась, Атос, лежавший с закрытыми глазами, приподнялся и сел на постели. От резкого движения на лбу тут же выступила испарина; Атос поморщился, тронул плечо ладонью – и встретил обеспокоенный взгляд Гримо. - Ножницы, - лаконично приказал он. Гримо расширил глаза и замотал головой. Атос слегка поднял брови – Гримо никогда еще не позволял себе спорить с господином. - Лекарь запретил! – безнадежно выпалил Гримо. - Гримо, вы служите не лекарю, а мне, - Атос нахмурился. – Вы слышали, что я сказал? Гримо в отчаянии всплеснул руками. Он слишком хорошо знал своего господина. Мало того, что непослушание может обойтись дорого – наверняка самому господину еще дороже обойдется неуместная самостоятельность. С него станется самому взяться за повязку, навредить себе еще больше, разбередить рану… а виноват в этом кто будет? С тяжелым вздохом Гримо повиновался. Хорошо еще, что лекарь наложил фиксирующую повязку отдельно от основной – как знал… Освободившись от бинта, Атос, стиснув зубы, осторожно выпрямил правую руку, придерживая ее левой за локоть. В плечо тут же вгрызлась боль, лоб моментально намок, но мушкетер, переждав первый приступ и переведя дыхание, спустил ноги с кровати. Голова закружилась. Ничего… это пройдет… накануне было гораздо больнее… - Одеваться, - кратко приказал он. - Сударь! – Умоляющий взгляд Гримо пропал втуне – сказать по правде, Атос его даже не заметил, силясь справиться с головокружением и слабостью. Мушкетера бросало то в жар, то в холод. Хотя, если не двигать рукой – плечо почти успокаивается… Через несколько минут полностью одетый мушкетер медленно поднялся на ноги. Несколько секунд ему пришлось постоять, держась за столбик кровати, потом Атос вытер пот со лба и повернулся к слуге. - Шпагу. Гримо, беззвучно шевеля губами, застегнул на господине перевязь, подтянул пояс, поправил воротник; на лице у него была написана полная покорность судьбе. - Вина, - отрывисто велел Атос. Гримо налил вина. Осушив стакан, Атос сделал несколько осторожных шагов по комнате, остановился, чуть повел плечами, как бы проверяя, все ли в порядке, затем взял с гвоздя шляпу, кивнул Гримо и вышел. Шаги по булыжной мостовой больно отдавались в плече, но на свежем воздухе слабость отступила. А боль… что ж, боль можно перетерпеть. Голова почти перестала кружиться, и мушкетер все более уверенной походкой направился к особняку де Тревиля.

Atenae: Жаль, что не до самого монастыря, но уже и это - подарок! Хотите отзыва? Отзываюсь! Герои совершенно адекватны сами себе. И это главное достижение. Нет, я не говорю, ни боже мой, что других нет. Просто для меня на данном этапе это важнее всего - они или не они. Таки да, они. Пишите дальше, плиз!

Калантэ: Дорога до улицы Старой Голубятни заняла у Атоса почти вдвое больше времени, чем обычно. Раз или два мушкетер почти пожалел о своей самонадеянности – в ушах начинало звенеть, улица плыла перед глазами, но всякий раз усилием воли ему удавалось справиться с подступающим обмороком. Гул голосов в приемной сменился почти полной тишиной, когда Атос, не без труда преодолев подъем по лестнице, появился на пороге. - Атос?! – Монтинье, бывший тут же, шагнул ему навстречу. Он едва заметно прихрамывал, но выглядел неплохо. – Но ведь вы… - Я – что? – осведомился Атос, силясь выровнять дыхание. – Я опоздал, вы хотели сказать? - Я своими ушами слышал, как Каюзак вчера клялся, что уложил вас наповал! – воскликнул еще один мушкетер. - Господин Каюзак выдает желаемое за действительность, - сухо сказал Атос. - Никто и не ожидал, что вы вообще появитесь, - понизив голос, проговорил Монтинье. – Арамис и Портос уже у Тревиля… но как вы… - Потом, с вашего позволения, - Атос жестом остановил приятеля, - меня ждет капитан. – Он коротко кивнул остальным товарищам и взялся за дверную ручку. …С первого взгляда мушкетер понял, что в кабинете пронеслась гроза. Разгневанный де Тревиль, стоящие перед ним навытяжку с раскрасневшимися лицами друзья – и вдобавок ко всему в дальнем углу кабинета жался юноша самого провинциального вида, глазея на происходящее хоть и смущенно, но с неутолимым любопытством. Этот-то мальчишески жадный взгляд и был последним, что увидел Атос, теряя сознание. Каким бы самообладанием вы не отличались – если вы после обморока, перевязки и короткого отдыха не спеша выходите на лестницу и внезапно подвергаетесь атаке твердолобого (в самом прямом смысле) юнца, который вдобавок на бегу роняет «простите» и летит дальше – вы вправе быть в некотором раздражении. Особенно, если успеваете заметить в глазах этого самого юнца все то же жадное любопытство. Острая боль буквально взорвала обычную сдержанность Атоса, и рука сработала быстрее разума – пойманный за перевязь мальчишка был вынужден поневоле описать короткий полукруг и повернуться лицом к мушкетеру. - Вы спешите, под этим предлогом наскакиваете на меня, говорите «простите» - и считаете дело исчерпанным? Если один из собеседников вспыльчив по природе и страшно спешит, а у второго здравый смысл затуманен болью и раздражением на непрошеного свидетеля своей слабости – разговор имеет крайне мало шансов закончиться мирно. Торопливые извинения гасконского мальчишки только убедили Атоса в том, что перед ним неотесанный провинциал, и последняя фраза вырвалась почти против воли. Мушкетер отнюдь не был сумасшедшим, чтобы сознательно нарываться на ссору, едва встав с постели, но и промолчать он не сумел. - Сударь, вы невежа. Сразу видно, что вы приехали издалека. Стрела попала в цель – юнец снова затормозил. - Тысяча чертей, сударь! Хоть я и приехал издалека, но не вам учить меня хорошим манерам, предупреждаю вас! Ого, да это уже почти прямой вызов… - Кто знает! - Ах, если б я не так спешил, и если б я не гнался за одним человеком! Атос отстраненно подумал, что мальчишка, видимо, надеется на его слабость – и это была последняя капля. - Так вот, господин Торопыга, меня вы найдете, не гоняясь за мной, слышите? - Где именно, не угодно ли сказать? - Подле монастыря Дешо. - В котором часу? - Около двенадцати. - Около двенадцати? Хорошо, буду на месте. - Постарайтесь не заставить меня ждать. В четверть первого я вам уши на ходу отрежу. - Отлично, явлюсь без десяти двенадцать! …Воистину пути Господни неисповедимы. Бросая вызов гасконскому мальчишке, Атос и предположить не мог, что меньше чем через час ему предстоит встать с ним плечом к плечу. Однако появление пятерых гвардейцев у стен монастыря в тот момент, когда шпаги уже готовы были скреститься, изменило все, и Атос почувствовал даже какое-то облегчение. Ему не понадобится убивать юнца, и что за важность, если бой окажется последним? Теперь их было четверо. Четверо против пятерых, и эти пятеро, несомненно, стремились поквитаться. Выбор противников был не случаен. Раздосадованный своей ошибкой Каюзак горел желанием оправдать свое утверждение – и его желание, как легко догадаться, нашло полное взаимопонимание со стороны Атоса. Арамис с первых секунд встретил ненавидящий взгляд Вернье и не сомневался, что его ближайший приятель к нему присоединится. Портос и д’Артаньян, не имевшие личных поводов, попросту согласились с выбором своих противников. Драка закипела. Ярость – плохой советчик в фехтовании. Ярость заставляет искать взгляд противника, добавляет излишней поспешности к движениям, вынуждает забыть об осторожности… Ярость и подвела Вернье; холодные глаза Арамиса и движение, напоминавшее выпад ядовитой змеи, были последним, что он увидел. С одной проблемой было покончено. Атосу приходилось значительно хуже. Каюзак, опытный боец, не только не давал воли эмоциям – он прекрасно знал о ране Атоса, а следовательно, мог целенаправленно пользоваться уязвимостью противника. Что он и делал. Несколько ударов Атос отпарировал со своей обычной ловкостью, но затем резкий сильный батман заставил мушкетера стиснуть зубы от боли. Рука почти отнялась, пальцы на рукоятке ослабели, Атос успел развернуться всем телом, чтобы избежать удара в грудь, но кончик шпаги гвардейца все же проехался по ребрам, рассекая камзол, рубашку и кожу. Атос перехватил шпагу в левую руку. Каюзак ухмыльнулся. Удар, защита, перевод, шаг назад… защита… выпад… правая рука уже не слушается, каждое движение отзывается в ране новой вспышкой боли… Чтобы хоть немного поберечь плечо, Атос заложил правую руку за спину, придерживаясь пальцами за ремень. Холодный насмешливый взгляд Каюзака – тот внезапно отшагнул в сторону, уводя шпагу Атоса влево и вниз, и свободной рукой резко толкнул его в плечо. В глазах у мушкетера потемнело. Еще защита… воздух стал сухим и раскаленным, ноги подкашиваются… Отчаянным усилием Атос отбросил клинок противника, свистящим отмахом заставил его отступить на шаг, выиграв несколько секунд… и встретился глазами с гасконцем. «Догадайся же, черт возьми!» Гасконец понял. - Ко мне, господин гвардеец! – сквозь нарастающий звон в ушах донеслось до Атоса. – Я убью вас! В следующую секунду Атос осознал, что стоит, упираясь в мостовую кулаком с зажатой в нем шпагой и правым коленом, а темнота перед глазами неохотно рассеивается. Помощь в самом деле подоспела чертовски вовремя. - Проклятие! Не убивайте его, молодой человек! Я должен еще свести с ним старые счеты, когда поправлюсь и буду здоров. Обезоружьте его, выбейте шпагу… Вот так… Отлично! Отлично! Мальчишка принял пожелание буквально, и шпага Каюзака отлетела шагов на двадцать в сторону. Оба противника наперегонки кинулись за ней. Атос выпрямился. Гасконец успел раньше – увидев, что он наступил на лезвие, Каюзак резко повернулся и метнулся к лежащему на мостовой Вернье. Схватил валяющуюся рядом шпагу, повернулся… Атос, успев перевести дыхание, поднялся ему навстречу. - Продолжим? - Вам мало? - Недостаточно! Три движения. Три скупых, отточенных движения – на большее может не хватить сил. Ложный выпад, перевод, удар… - Мы в расчете, сударь, - выдергивая клинок, выдохнул Атос. …Мушкетер успел только войти в квартиру и сбросить на руки Гримо плащ, как в дверь постучали. Гримо побежал открывать. - И как это называется? – Мэтр Стефанидес застыл на пороге, меряя мушкетера полным негодования взглядом. – Вы с ума сошли, милый мой! Где это видано, чтобы пациент, которому прописан полный покой, разгуливал по улицам? Да еще и… - Взгляд Стефанидеса упал на окровавленный камзол Атоса, и худой загорелый палец обвиняюще уставился в грудь мушкетера. – Вы еще и дрались! Вот как прикажете лечить таких безголовых пациентов, я вас спрашиваю?! - Простите, мэтр, - Атос обезоруживающе улыбнулся, - я только постарался выполнить ваше же пожелание. - Это какое же, позвольте узнать? – подбоченился лекарь. - Не драться на дуэли на ночь глядя. Я не хотел заставлять вас навещать меня лишний раз. - Боже, Боже милостивый, - Стефанидес всплеснул руками, - ну что мне, привязывать вас к кровати? Немедленно дайте мне слово дворянина, что еще пять дней шагу из квартиры не сделаете! Или я умываю руки! Атос чуть помедлил. Пять дней – де Тревиль освободил его от несения караула на неделю… - Даю слово, - чуть улыбнулся он. – Вы очень вовремя, сударь.

стелла: С чувством глубокого удовлетворения отпускаю господина графа на неделю.Он заслужил. И автор -тоже. Калантэ-спасибо.

Марго: Большое спасибо! Я никогда не читала ничего подобного! Атос мой любимый герой и я очень благодарна Вам за этот фик!

Камила де Буа-Тресси: Ах, как я могла пропустить подобное чудо??? Это потрясающе, спасибо огромное!

Диана: Это чудесно! И все верно, все характерно для героев! Спасибо большое!

Ленчик: Ура! Склад! (С) Кот Матроскин Вот, не зря я до пол-ночи раскопки устраивала - шикарная вещь выкопалась. Спасибо!

Anna: И тут Сен-Сюльпис! Преследует она меня. Но здесь понятно, что то - колокольня. Или там все-таки было нечто вроде часовни? Ну почему нельзя иметь в голове историческую энциклопедию (желательно с картинками и озвучкой :) )

Калантэ: Anna - было! Считается, что современная церковь была заложена в 1646 году на фундаменте (не то развалинах) старой церкви, не то часовни... Правда, Бог ее знает, как она называлась и были ли там башенные часы. Скорее всего, я просто пошла на поводу у шаблона. Вроде бы Дюма церковь упоминал, а проверить достоверность я, конечно, не удосужилась... Виноват! И это вместо критики или отзыва?...

Anna: Калантэ , простите меня. Я начала было читать ваш пост, увидела упоминание злополучной церкви (часовни/колокольни/черт знает чего), сорвалась, не удержалась, в общем, выпалила мгновенно комментарий, и только потом дочитала до конца. Что касается самого отзыва - то я подписываюсь под предыдущими восхищениями. Оставьте свой телефон, я вам позвоню, если нужна будет перевязка...

Anna: Я вот тут проверила Дюма, он упоминал все-таки не церковь Сен-Сюльпис, а площадь)) Прежде всего описывая безденежные шатания мушкетеров, и еще в каком-то месте. А википедия сказала мне, что часовня, вроде как, была)

Ленчик: Сен-Сюльпис - несомненно, площадь. Помните, про ангийскую лошадь, которая прилично побегав, "выглядела так, словно обскакала вокруг площади Сен-Сюльпис". Так что

Ленчик: Что, кстати, совсем не исключает, что там же могла стоять и часовня.

Anna: Ленчик , вы меня опередили! Как раз хотела отозваться, что наличие площади не то что не исключает наличие часовни, но, может быть, в каком-то смысле даже подразумевает))

Lord.K: Потрясающе! Большое спасибо автору за доставленное удовольствие. Браво! А где бы прочитать упомянутое "однажды в апреле"? интересно стало.

Сталина: Это... просто шикарно! У вас совершенно каноничные герои! И даже новые герои очень живые и симпатичные!

Виола: Прекрасно написано! Абсолютно верю, что всё так и было. И таки не даёт мне покоя один вопрос. Хотела промолчать, но при каждом перечитывании снова и снова одно и то же. Можно я спрошу, Калантэ? За что вы Невилетта чуть убийцей не сделали? Кристиан был порядочным человеком, это не в его духе. ;-) Или совпадения имён случайны? Я не против знакомых имён из Сирано, но почему именно Кристиан?

Калантэ: Виола - (виновато) - у меня вообще большие трудности с придумыванием фамилий. Так что я вовсе не имела в виду Кристиана де Невилета, я просто сдуру не удосужилась придумать что-нибудь понейтральнее...

stella: Виола , а ведь по времени это вполне мог быть и отец Кристиана.

Виола: Калантэ пишет: не удосужилась придумать что-нибудь понейтральнее... Ещё не всё потеряно. Тем более, что недостатка в читателях у вас не наблюдается пока.;-) Простите, что придираюсь, просто для меня Сирано начался с упоминания имени д'Артаньяна ("Кто это? Д'Артаньян, один из всем известных мушкетёров"), поэтому легко предположить, что все они знали друг друга. И когда пошли знакомые имена, не смогла абстрагироваться от книги.

Виола: stella пишет: это вполне мог быть и отец Кристиана Кстати да. Но всё равно обидно. Положительные персонажи (а также их родители) не должны убивать друг друга.

stella: Виола , а вы Кристиана считаете положительным персонажем?

Виола: stella, ушла в Болтушку, тяжело мелкий шрифт читать

Калантэ: Подумала я, подумала, да и заменила фамилии на нейтральные. :-) А заодно чуточку подшлифовала.

Виола: Калантэ, спасибо от г-на Невилетта и от меня, конечно. Ле Бре, тем не менее, продолжает служить в полку. Уже у Стеллы) А ещё в начале Монтинье ненадолго превратился в Монтиньяка))

stella: Калантэ , я все понимаю, но все равно уже у нас существует общее пространство, и совпадение в нем имен - это такая мелочь.

Калантэ: Виола - спасибо! Исправила. :-) Ле Бре пускай его служит, конечно. Но вообще я меняла не только имена (хотя, конечно, самую малость...)

stella: Калантэ , Эта малость - по делу!

Виола: Калантэ пишет: я меняла не только имена Я заметила. И оценила.

Калантэ: А это так... мелкое дополнение. Улица Феру - место заколдованное. Мало мне было фика, так я еще и рисовать это взялась. А уж получилось оно или нет - вот, ругайтесь... :-) В общем-то, я сама кучу огрехов вижу, но у меня кончился бензин. :-)

Rina: Вау!!! Отличный рисунок!!!

Камила де Буа-Тресси: Калантэ, здорово как!



полная версия страницы