Форум » Не только по Дюма » Сказочка к празднику » Ответить

Сказочка к празднику

Ленчик: Название: "Баллада о переселении душ" Nika, спасибо! :) "Хорошую религию придумали индусы: Что мы, отдав концы, не умираем насовсем" В.С. Высоцкий Автор: Как ни странно, Ленчик. Сама удивилась. Фандом: предположительно - Дюма. Размер: сколько получится... Статус: неокончено, в процессе. Жанр: Видимо, ООС / кроссовер / "попаданцы" В качестве эпиграфа: Почти двадцать лет назад мы со школьными подругами собрались встречать новый год. Было нам лет по четырнадцать. Первый раз без родителей, совсем, типа, взрослые и самостоятельные, ну, вы понимаете :) И вот минут за десять до боя курантов тогдашняя моя соседка по парте рассказала верную примету - от первого до последнего удара часов нужно успеть загадать желание, написать его на бумажке, сжечь ее, размешать пепел в шампанском и выпить. И тогда все точно-точно сбудется. Ну, разумеется, мы так и сделали. Кто-то успел, кто-то нет. Кто-то загадывал хорошего кавалера, кто-то - успешное поступление, кто-то - разрешение завести собаку, кто что. В прошлом году на встрече выпускников мы вспомнили тот новый год и знатно похихикали над загаданным, поделились, у кого что сбылось. Я тогда промолчала - меня бы все равно не поняли. Хотя я успела и написать, и сжечь, и выпить. Этот клочок тетрадного листа в клеточку я помню до сих пор. На нем простым карандашом было написано: "Хочу, чтобы Дюма был неправ"...

Ответов - 253, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 All

Ленчик: Оооочень хотела сегодня закончить кусочек, но "не шмагла я, не шмагла..." Ленчик заметалась между двумя рядами кронштейнов с седлами, как волчица по клетке. – Не истери, а? – попросил конюх. – И так тошно. – Извини… Она села на деревянный ларь у стены, но тут же вскочила. – Не могу я так сидеть… Пойду хоть делом займусь, кобылу с автопоилкой познакомлю… – Лен! Не лезь в таком настроении к незнакомой лошади! Тебя уже Реплика приголубила с двух задов, тебе мало? – Не с двух. Второй ногой промахнулась. – Угу, одной тебе явно не хватило... – Ну, и я же к ней не со шприцом полезу… Вороная наотрез отказывалась просвещаться. Лошадь явно хотела пить, но стоило ей надавить носом на язычок поилки, как шум воды и брызги заставляли животное испуганно отскакивать к противоположной стене денника. Ленчик успокаивающе заговорила с ней, замахнула скребницей сбившуюся в заклейки шерсть, по очереди взяла все четыре ноги, обнаружив при этом утерю одной подковы. Кобыла не проявляла ни капли сопротивления ровно до тех пор, пока ей не предлагали попить из жутко фыркающей «миски». После нескольких бесплодных попыток, мысленно послав упрямое животное к лешему, девушка принесла ей воды в ведре. Лай, неожиданно тонкий для Варежки, донесся из тренерской и сработал почище стартового пистолета. Федя влетел в комнату, готовый в случае чего оттаскивать собаку. Ленчик переминалась с ноги на ногу, дожидаясь, пока лошадь допьет, чтобы она не поранилась об оставленное в деннике ведро и не разлила воду на опилки. – Лена, бегом! – Шут с тобой, кобыла, – шепнула девушка, торопливо закрывая задвижку денника. Атос был без сознания. Собака в недоумении толкнулась носом в руку, безжизненно лежащую на серой попоне, и снова отрывисто тявкнула. – Началось в колхозе утро! – Ленчик ногой пододвинула табурет к дивану и села. – Варя, марш на место! Лицо графа покрывала смертельная бледность, он дышал поверхностно и часто. Так дышат люди после быстрого бега, но не лежа в постели. «Вот оно – узнала девушка, – наглядное пособие на тему: Сердечная недостаточность второго типа – одышка в состоянии покоя… За-ши-бись!» Она держала руку графа в своих, и уже в третий раз сбивалась, пытаясь сосчитать едва уловимый пульс. Господи, как же жутко, когда надо вытаскивать «своих». Она много раз видела такое же судорожно-сбивчивое дыхание, такой же нитевидный пульс, такую же холодную испарину на коже, и была спокойна. Абсолютно спокойна. Но это были «другие» люди. За них не было так страшно. И тогда под рукой был весь арсенал отделения интенсивной терапии, и рядом стоял врач, который говорил, что и как надо делать... Чтобы хоть как-то успокоиться, она заговорила вслух: – Не, господин граф, вот так вот мы с вами явно не договаривались. Мы, правда, никак не успели договориться, но на такой расклад я бы точно не согласилась. Большой и безымянный пальцы привычно легли с двух сторон в ямки у основания шеи. То ли это прикосновение, то ли зазвучавший рядом голос привели Атоса в себя. Не вполне сознавая что происходит, он попытался резко отстраниться, дернувшись в сторону. – Шшшшш! Тише. Тииише... – теперь надо говорить, что угодно, лишь бы слушал и держался в сознании. – Ну, что вы от меня так шарахаетесь? Я ж не кусаюсь. Ей Богу, ну, хуже собаки… Вы тоже врачей боитесь? – Врачей - нет, – этой короткой фразы оказалось достаточно, чтобы у графа перехватило дыхание. – Отлично, тогда сегодня считайте меня врачом и не бойтесь. «Потому что я буду бояться за двоих» – мрачно добавила она про себя. Только сейчас Ленчик поняла весь кошмар ситуации. У нее в шкафу жила отличная ветеринарная аптечка. На все случаи жизни. Там был и раствор инозина, был и купленный из чистой запасливости гептаминол с дипрофиллином, но она понятия не имела, сколько их нужно человеку… Не лошади. Вроде бы где-то там же должны были быть и отложенные «про запас» людские лекарства… Там должен быть сульф, просто должен. Она вспомнила, как колола его осенью Гвинее, когда у той подозревали эмфизему. – Федь, жгут, полотенце, шприц-«двойку»… Поищи сульфокамфокаин… И спирт. «А вот и пульс нашелся… Здрасьте, давно не видались! И даже на запястье. Только куда ж так быстро-то? Слишком быстро, черт, овечий хвост какой-то… То пропадает, то появляется. Вот только аритмии нам тут не надо!» Атос замер, пережидая резкую колющую боль в груди. Ленчик почувствовала, как напряглась его рука, и спросила: – Где болит? Граф мучительно перевел дыхание и чуть слышно ответил: – Все в порядке. – О да! Верю! И все же? С таким же успехом можно было вопрошать статую. – Здесь? Колет? Он медленно кивнул. – Хорошо. Точнее, плохо… – А сульфа только восемь кубиков осталось, – растерянно сообщил Федя, успешно завершивший раскопки в аптечном шкафу. – Господи, а восемь-то куда? Ленчик подложила под локоть Атоса свернутое полотенце. – Ты же всегда по десять колешь… – смешался конюх. Девушка задохнулась от невольного смеха. – В лошадь, Федя! В лошадь! Уже ломая ампулу, она вспомнила строчки из справочника «при пониженном давлении применять с осторожностью». Мерить некогда и нечем, но точно не повышенное. Кубик? Нет, все же полтора. От упавшего давления в крайнем случае есть кофе. Если весь не догрызли… Медсестры реанимации всегда славились легкой рукой и способностью с первого раза попадать в любую вену. Увидев, руку Атоса, Ленчик поняла, что это будет достойной проверкой «на вшивость». Вены на ней можно было только угадать… Когда прозрачная жидкость в шприце с первой же попытки окрасилась алым, девушка облегченно вздохнула – опыт не пропьешь. Теперь «внутривенно медленно»… – Терпите, возможно, будет больно. Вот так... Еще чуть-чуть и я от вас отстану. Терпим, терпим. Честное слово, отстану! Отлично. Все хорошо, очень хорошо. Браво, граф! Все, я уже вся отстала. Ленчик замолчала, придерживая руку Атоса в согнутом положении, и посмотрела на часы. Без четверти четыре... Новогодняя ночь в разгаре…

stella: Знаете, подумалось... Атос. единственный из них, понимал, что такое одиночество, понимал смолоду , и боялся его пуще всего на свете. В конце жизни одиночество досталось всем, кроме Портоса. которого от него спасла смерть. Остальным оно досталось в полной мере. Счастье, что у вас он,Ленчик , пока еще не осознает, что к чему и как. Это одиночество еще и вне своей среды. И все- на старости лет! Не оставляйте его и нас надолго в таком подвешенном состоянии!

Калантэ: Да он, думаю, вообще не очень понимает, где находится. Впору подумать, что уже на том свете... :-) А вот одиночество ему там не грозит, что хорошо - то хорошо... Ленчик, спасибо! И Варьке спасибо - что вовремя залаяла! Умница псина...

Ленчик: С собакой перестали говорить - собака заволновалась. Варькин прототип нагулялся, лежит пузом кверху, ждет, когда ее почешут и велит всем кланяться

Ленчик: Стелла сделала мне воистину царский подарок. Вчера вечером долго на него смотрела. Очень. Потом взялась за чашку с кофе и обнаружила, что у меня трясутся руки. Неслабо так трясутся. Полночи это лицо перед глазами стояло. Стелла, огромное вам спасибо! Ссылка на рисунок в оригинальном размере (1200*1660): http://namo.users.photofile.ru/photo/namo/200625027/207722391.jpg

stella: Ленчик - Спасибо на добром слове, но надеюсь, что смогу нарисовать его и не в таком состоянии.

Камила де Буа-Тресси: Оно и понятно, что трясутся... Стелла, это шедевр! stella пишет: но надеюсь, что смогу нарисовать его и не в таком состоянии. И я надеюсь! И очень жду!

Белошвейка: Ленчик, я тоже надеюсь на его скорое выздоровление!

Ленчик: А у меня пока нашлась в запасниках еще одна "Варежка". Собака-улыбака, целовака и вообще обнимательная девочка. Просто ростом с теленка и с виду очень страшная

stella: Девочка на цепи? Вай, как жалко! Я , конечно, понимаю- это сторож! Но- ненавижу цепи и поводки, хотя понимаю, что они необходимы.

Ленчик: Девочку приходится привязывать на время занятия детских групп - родители не оценивают юмора при виде такой махины в свободном полете.

stella: А вот для детей и овец она безопасна.

Ленчик: Ошибаетесь - она агрессивна к маленьким детям. Не любит.

stella: Это- редкость для большой собаки.

Ленчик: Лекарство начало действовать довольно быстро. Быстрее, чем Ленчик успела всерьез запаниковать. Дыхание графа почти успокоилось, пульс еще оставался частым, но не настолько, чтобы внушать серьезные опасения. «А надо было тогда, по осени, Гвинею в вену колоть… Меньше бы мордовались…» – внезапно подумала девушка и невольно улыбнулась несвоевременности этой мысли. Она сидела на старенькой табуретке, подпирая кулаком подбородок. Взгляд перебегал с графа на конюха, потом на часы и снова по кругу. «Еще полчасика посидим на стреме, и спать надо. А то ведь завтра мы с Федей точно не встанем.» За спиной послышалось тихое торопливое чавканье. Ленчик подняла глаза на таджика: – Это то, о чем я думаю? Тот с улыбкой кивнул. – Сидит и на столе и доедает твой торт? – Нет, – ответил Федя, – твой. – Совсем страх потеряла… – Может, мы ее в форточку выкинем? – Я вчера выкидывала, не помогает… Через десять минут вернулась. В любом случае, такое уже следовало покарать. Прежде, чем обернуться к кошке, девушка быстро взглянула на Атоса. Он, молча, смотрел прямо перед собой, но Ленчик готова была поклясться, что пейзаж за окном графа не интересует. Он просто не видел его, полностью поглощенный своими мыслями. Плохо. Много хуже, чем только что купированный приступ. Она подошла к столу и сгребла кошку в охапку. Конюх, не говоря ни слова, занял ее место рядом с больным. – Я ж тебя, скотина черепаховая, зачем тут держу? – вопросила девушка, обеими руками держа перед собой кошку. – Мышей ловить! Слышишь меня, животное? Слышишь. Знаю, что слышишь. И что ты хочешь сказать? Что уже всех переловила? А если проверю? Пестрая воровка не сопротивлялась и вела себя, как покорная тряпочка, смиренно свесив лапы и глядя вокруг невинным взором золотисто-оранжевых глаз. Животное громко затарахтело. Ленчик прижала ее к себе и с кошкой на руках начала ходить по комнате. Внезапно она остановилась. – Господин граф? Атос не сразу, но все же перевел на нее отрешенный взгляд. – Как зовут вашу лошадь? Он помолчал, казалось, перебирая воспоминания, потом ответил: – Шери. – Милая? Действительно, довольно милое животное. Только местами упрямое… – Что с ней? – Расседлали, накормили, поставили под попону. – Благодарю. – Не за что. К сожалению, возить вас она пока не сможет… Атос мрачно усмехнулся. Ленчик отрицательно мотнула головой и продолжила: – …Потому что стоит на трех подковах. И не говорит, куда дела четвертую... Ее осенило: – Кстати, вот это мы сейчас решим. Девушка передала кошку конюху и вытащила из кармана телефон. Отыскав номер коваля, она уселась на подоконник, сдвинув в сторону перевязь и шпагу. – Мишка не простит, если ты опять его разбудишь, – запоздало предостерег Федя. – Миша, с новым годом! Чем занимаешься?... Как это спишь?! Тогда с добрым утром! – Ленчик подмигнула конюху, слушая ответ невидимого собеседника. – А завтра что делаешь? ... Мишенька, рыба моя пушистая! Мне совсем горит – кобыла подкову потеряла, я ее даже в леваду выпустить не могу… Да, прямо сейчас… Да, прямо в пять утра и потеряла… Ну, она мне не сказала, где именно… Либо вообще расковать, либо на шипы… Вечером? Хорошо, пусть вечером… Я тоже тебя люблю, примерно так же! – она состроила забавную гримаску и рассмеялась, - Ми-ша! У меня муж есть! Я люблю тебя как коваля, а не как мужчину! – Ругался? – спросил Федя после того, как она закончила разговор. – Да, наплевать. Первый раз что ли? Зато приедет. Следующие несколько минут прошли в молчании, нарушаемом только громким урчанием. Кошка, о проступке которой все забыли, уютным клубком свернулась на коленях у конюха и старательно выводила свою колыбельную. Убаюканный кошачьим мурлыканьем Атос понял, насколько он устал. Устал от постоянной тревоги, сомнений и невыносимого ожидания самого страшного для него известия. Варежка подошла к дивану, со вздохом положила голову на подушку и замерла, почти касаясь мокрым носом щеки графа. Теплое дыхание собаки шевелило седые волосы. В комнате было тепло и тихо. Где-то совсем близко, за стеной, фыркнула лошадь, переступила с ноги на ногу. Атос почувствовал, что начинает засыпать. Он хотел было напомнить про африканскую почту, но не успел - Морфей оказался проворнее. Граф уснул. Он настолько привык к странному состоянию полузабытья, что крепкий сон стал для него неожиданным лекарством. Сновидений не было, кошмары исчезли вместе с тяжелым невидимым обручем, который в последние недели все сильнее сдавливал грудь, не давая свободно дышать. Впервые за долгое время Атос спал глубоко и спокойно.

stella: Теперь немного тишины?

Ленчик: stella Мне кажется, она никому не помешает :)

Ленчик: Зимой на конюшне жизнь просыпалась около семи утра, и даже первое января не могло изменить заведенного порядка. Прежде всего, и конюх, и берейтор убедились, что они все же не умудрились вчера напиться чаем до лиловых кроликов, и им ничего не приснилось. Нервы у обоих были крепкие - переглянулись, шикнули друг на друга и вышли. Будить графа не стали, оставив с ним Варежку. Раздали сено, запарили овес. Заглянув в крайний денник, Ленчик весело прищурилась и шепотом напомнила конюху: – Это твоя коза, и ты ее доишь… Тот замялся и так же тихо спросил: – Давай, может, по очереди? – Ну, нет! Кто меня убеждал, что она пользу приносит? – Она молоко дает! – Вот и отбирай у нее это молоко, – девушка отодвинула задвижку, – Ты сильный, ты сможешь! А я пока Дождика пошагаю. Маленький пони цокал копытцами по проходу между денниками, а Ленчик считала, сколько времени ей нужно, чтобы размять после прививки всех своих подопечных. Девять голов… Ну ладно, восемь. Директор явно не шутил, когда обмолвился насчет катаний в санях первого числа. Кузю она подвигала еще вчера, на всякий случай. Значит, восемь голов примерно по часу... Восемь часов! Одна надежда, что Нинка все-таки приедет, и вдвоем они справятся быстрее. После Дождика, настала очередь Реплики. Изящная темно-гнедая тракенка заартачилась в дверях, отказываясь выходить в морозные утренние сумерки. – Пошли-пошли, – утешила ее девушка, – мне тоже туда не хочется. Сначала Ленчик попыталась погонять кобылу на корде, но через несколько минут обнаружила, что холод и ветер не дают стоять на месте. Тогда она взяла Реплику под уздцы, и повела рядом с собой. Рассвело. День занимался морозный и солнечный. По искристому снегу скользили две длинные причудливые тени – девушки и лошади. В начале десятого, гнедая была возвращена в теплый денник, а Ленчик инспектировала холодильник. – Федь, делите тут завтрак... На двоих – как раз, а я в городе поем. Нинку захвачу и поймаю всякого полезного… Еще через четверть часа девушка выводила из конюшни следующую лошадь. Рыжая Ириска была потомком тяжеловозов всех разновидностей, опознать в ней процент той или иной крови не взялся бы и самый знающий ипполог. Невысокая, крепкая, с кудрявой соломенного цвета гривой, белыми гольфами на всех четырех ногах и тоненькой белой проточиной на морде, она была любимицей детей и фотолюбителей. Ленчик подвела лошадь к скамейке и оттуда забралась на широкую теплую спину. Так гулять по морозу было намного приятнее, можно даже съездить в лес без риска сильно замерзнуть. Они были на полпути к конюшне, когда писк телефона оторвал девушку от созерцания заснеженных сосен. – Нин, ну ты как? Отсыпаться будешь или все-таки к нам? – К вам, но отсыпаться все равно буду. – Да вы там, никак, веселились? – Ленок, я скоро поверю в примету, насчет того, что в новогоднюю ночь обязательно будет операция часов на шесть… – Ясно, – кивнула Ленчик, – веселились. Развлекались вовсю. – Ты меня с электрички подхватишь? – Я тебя в городе подхвачу, через полчаса-час выезжаю. – Что-нибудь взять с собой? – Встретимся и решим. Во! Возьми что-нибудь почитать не очень ужасное. А то у меня тут кроме распечаток карачаевской племкниги и ветеринарных справочников ничего нет... На том и порешили. Ленчик тронула пятками бока Ириски, и лошадь мягкой рысцой потрусила домой. Яркое зимнее солнце красной медью подсвечивало зимнюю шерсть лошади, ослепительно сверкало множеством искр по рассыпчатому снегу. Девушка подъехала к конюшне и, наклонившись к светлой гриве, заглянула в окно тренерской. Конюх и граф сидели за столом. Она помахала им рукой, легко соскользнула с конской спины и повела кобылу внутрь. – Доброе утро! – Ленчик с порога поприветствовала всех разом. Атос сдержанно кивнул в ответ. Варежка вскочила, размахивая хвостом. – Тепло ли тебе, девица? – добродушно отозвался Федя. – Еще как! – ее челку и меховой воротник куртки покрывала бахрома инея. – Ириска меховая, греет, как печка. Она сняла со спинки стула небольшой рюкзак. – Я в город, сегодня буду. Постараюсь шустро. – Если ты встретишь и поймаешь мясо, – начал конюх, – я сделаю шурпу. – Тогда я его не только поймаю… Я его сюда привезу! По дороге к двери, Ленчик едва не наступила на Варежку. – Кстати, пёса, а ты что тут до сих пор делаешь? Давай-ка, легкораненая, чеши на улицу. Тебе пора на пост заступать. Иди-иди, проветришься полчасика, свежим воздухом подышишь… Собакой поработаешь. Девушка попыталась ухватить за шкирку вальяжно развалившуюся посреди комнаты Варежку, но та мученически закатила глаза и, тяжело вздохнув, уронила голову на пол. – Подъем, Варь! Собака с умирающим видом вяло шевельнула хвостом. Конюх придушенно фыркнул, сдерживая смех. Казалось, происходящее заинтересовало даже Атоса. – Варенька, душа моя, пойдем гулять? На морде у «души» была написана вселенская скорбь и глубочайшее презрение к столь банальному предложению. Ленчик села на пол рядом с собакой и принялась активно тормошить ее. Варежка перевернулась на спину, предлагая почесать мохнатое брюхо. Девушка взяла ее за заднюю лапу, потрясла и отпустила. Лапа безвольно упала на пол. Передние конечности проявляли не больше активности, чем задние. Федя, изо всех сил стараясь не расхохотаться, глубокомысленно уставился на свой недопитый чай. Овчарка в надежде, что от нее все же отстанут, упорно изображала из себя труп. Только, по странному стечению обстоятельств, труп этот жизнерадостно постукивал хвостом по половицам. – Я ж тебя не подниму, слониха, – взвыла Ленка. – Ладно, не хочешь по-хорошему, будет как всегда. Она отступила на пару шагов назад и скомандовала: – Сидеть. Саботажница еще раз печально вздохнула и села. – Ай, хорошо! Теперь иди ко мне. Овчарка явно колебалась. – Ко мне, – чуть строже повторила девушка. И через секунду добавила: – Быстро! Понуро опустив голову, Варежка потопала к хозяйке. Встала перед ней и снизу вверх заглянула в глаза, заискивающе вильнув хвостом. Ленчик присела на корточки, так что ее лицо оказалось на одном уровне с собачьей головой, и обняла огромного зверя за шею, что-то ласково нашептывая в куцее ухо. Пушистый хвост замахал активнее. Девушка чуть отодвинулась назад, улыбаясь, поцеловала холодный нос и встала. Ведя собаку за ошейник, она вышла в коридор. Через несколько минут дверь распахнулась. – Господин граф, – уже без тени улыбки Ленчик стояла на пороге, – вы не могли бы пообещать мне одну вещь? Атос обернулся и вопросительно приподнял бровь. Девушка смотрела ему в глаза, внимательно и неожиданно серьезно. – Я уезжаю... Возможно, надолго, до вечера, – она собралась с духом и быстро попросила, – Сделайте одолжение, постарайтесь тут без меня не умирать, хорошо? – Кому-то, – граф говорил медленно, экономя силы, – нужно, чтобы я продолжал жить? Два звенящих от волнения голоса хором откликнулись: – Нам! И оба замолчали, напуганные собственной храбростью. – Это почему же? – Атос, не в силах скрыть недоумения, взглянул на конюха. Темно-карие глаза смотрели на графа прямо и твердо. – Человеческая жизнь не может быть ненужной, потому что… - Федя замолчал, подбирая слова, но взгляда не отводил. Девушка вошла в комнату и остановилась за спиной графа, положив руки ему на плечи. – Потому что, – тихо продолжила она, – когда ты не нужен совсем никому… это очень плохо… и очень страшно. Атос не сказал ни слова. Он даже не сделал попытки освободиться. Только побледнел еще больше и устало опустил седую голову. Ленчик ободряюще сжала худые плечи графа. – Так вы обещаете? – Обещаю… – Спасибо! Не прошло и минуты, как она снова заглянула в тренерскую, подобрала с дивана забытую шапку и, лукаво прищурившись, предостерегла: – Феденька! Солнышко! Если ты по доброте душевной опять выпустишь кошку из фуражной, ловить мышей мы с тобой пойдем вместе. Ага? И собаку на улице не забудьте.

stella: Если граф позволяет фамильярничать с собой людям, даже спасшим его - он по-настоящему плох. Ничего, вечером Ленчик подкрепление привезет. Да, сюрпризов хватит всем сторонам!

Ленчик: Ленчик дернула машину с места так резко, что мотор, до того момента негромко урчавший, обиженно и норовисто взревел. Комья грязного снега полетели из-под шипованных шин. Ага, мать, таки психуем! Ну, на самом-то деле, все логично. Нет повода не попсиховать. Только заниматься этим мы будем тихо. В индивидуальном порядке. Не попадаясь никому на глаза. – Извини, котя, – девушка примирительно погладила руль. – Ты тут не при чем, ты – моя прелесть. Ты хороший. Злилась она на себя страшно. И ругала себя, почем свет стоит. Потянула ж нелегкая за язык, да в самый неподходящий момент! Вот жеж, надо было полезть к человеку в душу, да еще с таким результатом. Хотела, как лучше, а получилось… Чего уж греха таить? Фигня получилась! Мда. «Поздравляю тебя, Шарик! Ты балбес!» Результат превзошел все ожидания… Хотела расшевелить. Ждала хоть какой-то реакции на свое неприкрытое нарушение всех мыслимых и немыслимых правил: строгого слова, жеста, взгляда, да можно и по ушам получить – все не так страшно. Только не глухой отрешенности, не бесцветного «обещаю», не покорно опущенной головы. Все это было дико, до одури нехорошо. И глаза у графа были нехорошие, больные глаза. Глаза человека, который не хотел жить и просил только об одном – не мешать. А хуже всего была твердая решимость в его взгляде, проглядывавшая под безграничной усталостью и тоской. Магнитолу оживило одно прикосновение. Ленчик несколько раз встряхнула головой в такт музыке. У меня есть дом, только нет ключей. У меня есть солнце, но оно среди туч. Есть голова, только нет плечей, Но я вижу, как тучи режет солнечный луч. Правильно! Цой всегда пел правильные песни! «Ничего, господин граф, повоюете еще. Ишь, тоже… помирать удумал… Не по правде это!» - подумала девушка, включая поворотник. Серебристый форд плавно выехал на скоростное шоссе. Но все, что мне нужно - это несколько слов И место для шага вперед! ________________________________ «Ты у Анны Романны спроси, в чем он был одет» - эту фразу доктора Куликова Нина восприняла, как прямое руководство к действию. Заодно она твердо решила забежать на скорую и попробовать застать ночную смену, чтобы расспросить про подробности странного выезда. Выпитые в курилке полчашки кофе вкупе с еще не выветрившимся адреналином заставляли забыть о бессонной ночи. Приемный покой гудел, как растревоженный улей, там тоже вовсю обсуждали необычного пациента, так что придумывать, как получше завести разговор в нужное русло Нине не пришлось. Достаточно было спросить: «Анна Романовна, а правда?…», чтобы общительная старушка, кивая, поманила ее за собой в подсобку, где хранились разложенные по полочкам вещи больных. С ролевиками и реконструкторами Нина дружила давно и тесно. Она с первого взгляда поняла, что лежавшая на полу груда окровавленной одежды – не реконструкция. От кружевного воротника сорочки до пуговиц на камзоле – это не реплика. Девушка несколько минут поддерживала разговор ни о чем с Анной Романовной, потом распрощалась с сотрудниками и заторопилась на скорую. Пересекаться с Костей не было никакого желания. Нет, они не сделали друг другу ничего плохого, не ругались, не били посуду. Расстались без скандала, интеллигентно. Но почему-то у Нины сохранилось ощущение, будто ей старательно плюнули в душу. Поэтому она даже обрадовалась, когда не обнаружила Лукашина в ангаре. Его сменщик, дядя Коля Селезнев, ходил вокруг новой машины, заботливо протирая фары и зеркала. – Дядь Коль, с новым годом! – окликнула девушка. – Поедете обновлять супер-технику? – С новым, с новым! – отозвался водитель. – Так ее уже без меня обновили… Нет, ну ты ж глянь, каков обормот, а! Новая машина, единственный раз на линию вышла, и уже крыло поцарапал… Ну, я ему руки-то повыдергаю и в другое место приставлю… Чтоб рулил впредь аккуратнее! Селезнев понятия не имел о том, как могло получиться, что машина ушла на вызов без рации, зато с удовольствием пустил девушку внутрь, полюбоваться современной «начинкой». Ему, без сомнения, было приятно, когда хвалили его железную подопечную, и Нина, почувствовав это, щебетала без умолку. Машина была уже вымыта и продезинфицирована, но девушка сама, не зная почему, продолжала внимательно осматривать салон. Ее старания не пропали даром. На полу у дальней стенки, за стопором, который фиксировал передние колеса каталки, лежало что-то блестящее. ________________________________ Подруги сели в машину, но Ленчик не спешила заводить мотор. Нина вопросительно взглянула на нее. - Нинко, я хочу тебя предупредить – у меня… это… гости. Один… Ну и Федя. В общем, один гость и один Федя. - Насколько я тебя знаю, абы кого ты в гости не зовешь, - Нина пожала плечами, - а значит, все нормально. Мне после сегодняшней ночи уже ни один гость не страшен. - Я смотрю, вы там тоже весело отметили. Ты просто не поверишь, что свалилось к нам на головы… - А ты не поверишь, кого полночи оперировал Куликов! - Кого? - А кто у тебя в гостях? - А я первая спросила! Нина замолчала, собираясь с духом. - Я надеюсь, что ты меня поймешь и сможешь мне поверить… И не пошлешь меня в баню. - Если ты начнешь призывать в свидетели нашего славного доктора Куликова, и весь оперблок во главе с Буниной, то я сильно подумаю… - с немного натянутой веселостью начала было Ленка. - Не начну. Сеня не знает. И оперблок тоже. В карте поставили «Неизвестный». - Ну?! - Рауль де Бражелон. - А ты-то откуда знаешь? Неужто сам сказал? - Не поверишь, да! Кстати, - замялась Нина, - подозреваю, что все слышал Горский… Но сам он не скажет, какие выводы сделал, а мне не с руки спрашивать… Она полезла во внутренний карман куртки. Ленчик молчала и старательно водила пальцем по контуру эмблемы, украшавшей руль. - И вот это, - продолжила Нина, протянув подруге открытый медальон, - валялось на полу в машине, которая его привезла. Под носилки закатилось. Наступила тишина. Обе, молча, рассматривали белокурый локон. - Блин… - процедила Ленчик. - Что, блин? - Все, блин. Доорались, зажглась наша елочка… У нас гостит его отец. Теперь выругалась Нина. Душевно, длинно и заковыристо, как умеют ругаться только медики. - И он там сейчас…? - С Федей. Без паники! У меня уникальный конюх с высшим образованием и хромолапая Варюха в качестве охраны – ничего там с ними не случится, - и, помолчав, добавила. – Надеюсь… - Мать моя родная, а с собакой-то вы что сделали? - А шут ее знает. Бурьяном, наверно, лапу распорола, пока ночью скакала вдоль забора. Девушки замолчали, созерцая снежинки, падающие на лобовое стекло. Валяющаяся в пепельнице между сидений старенькая нокиа пискнула и моргнула экраном. Ленчик мельком взглянула на сообщение. - Поехали… Господин директор возжелал через два часа видеть меня, Кузю и сани…



полная версия страницы