Форум » Не только по Дюма » Я люблю свою лошадку » Ответить

Я люблю свою лошадку

Ленчик: Название: "Я люблю свою лошадку" Автор: Ленчик. Фандом: реал лайф + Дюма (не, а куда я от него денусь-то? :)). Размер: а "Х его З". Миди, наверно. Статус: окончено. Жанр: см. пункт третий, то бишь "Х его З". Какой-нить - РеализЬм с элементами... В моей личной классификации - байка. Вместо предисловия: а) пришла к выводу, что на форуме затишье. Видимо, людям нечего обсуждать. Ну так, ради Бога! Ленчик дежурно выперся с флагом на баррикаду, да еще не побоялся приволочь с собой такое... нечто. Обсуждения, пересуды, конструктивная критика и намеки на шизофрению (дык, осень, что вы хотите? ) автора не смущают. б) а ну-ка честно признайтесь, неужто никто никогда не представлял рядом с собой (в реалиях нашей жизни, без попыток что-то как-то объяснить, просто потому что есть и все тут) кого-нить из любимых персонажей? Нет? Ой, да не поверю! :))) Сдается мне, что я не одна с таким обострением, просто видимо, остальные записями обострений не балуются :) в) Кому бы что ни хотелось увидеть - сие посвящается лошади. ЛОШАДИ! И никому больше :) г) Ядрена смесь реальных событий, конюшенных баек и, ясное дело, вымысла. Как в таких случаях говорят: "Любые совпадения..." и т.д. P.S. Я честно попыталась оформить по правилам. Если что где не так, дайте мне по ушам, я исправлюсь.

Ответов - 21, стр: 1 2 All

Ленчик: Я люблю свою лошадку, Причешу ей шерстку гладко, Врежу скребницей по морде И пойду гонять на корде. – Хромает. Шагайте, – скрестив руки на груди, Атос разочарованно качает головой. Скорее всего, он имеет в виду небольшую остаточную аритмию движений, потому что сверху, сидя в седле, я не чувствую ничего криминального. Пошагать мы можем и в поводу. Останавливаю кобылу, спрыгиваю и, крепко обняв ее за морду, хвалю: – Ай, хорошо, девочка! Хорошо, моя крыса! Дося не против пообниматься, голову не убирает, только уши привычно разъезжаются в разные стороны: одним ухом она слушает похвалы, вторым бдит за окрестностями. Граф несколько секунд созерцает эту картину и задумчиво произносит: – Все же я не могу понять, что вы нашли в этой лошади… А ведь закономерный вопрос… И правда, что я нашла в хитрой, зловредной, хромой на три ноги животине? Ну, нам еще двадцать минут шагать, будет время подумать. С самой первой нашей встречи стало ясно – легко не будет никому. Мне показали высокую, хорошо сложенную гнедую (черт, ну почему опять гнедую?! Терпеть ненавижу эту масть… и мне на нее решительно везет…) кобылу, ничем более не примечательную. Она позволила войти к себе в денник, выдержала приличествующую моменту паузу в полминуты и вдруг, стремительно развернувшись на месте, едва не впечатала меня в кирпичную стену мощным ударом задней ноги. Пришлось гаркнуть для профилактики. Хотя было ясно, как день, что с профилактикой я запоздала всерьез и надолго – лошадь не пугала, била прицельно и вполне осознанно. – Ну, вы видите, не подходит она для детского спорта, – медовым голосом начала вещать Галина Альбертовна, – Она нервничает от постоянной смены всадников. Ей некомфортно. У нее очень тонкая психика. Сдается мне, что кобылья психика тут ни при чем. Дети с лошадкой не справляются, и она здорово обнаглела. Привыкла добиваться своего силой, запомнив, что если на человека разок-другой махнуть копытом, он не будет приставать с дурацкими вопросами. Судя по всему, и официально обозначенная причина продажи («нужно освободить денник для более перспективной лошади») тоже имеет массу дополнительных пунктов… За четверть часа, пока девочка-коновод чистила и седлала кобылу, та успела продемонстрировать еще несколько фокусов, которые все больше и больше снижали ее цену в моих глазах. Все-таки искали мы спокойную лошадь для прогулок, а не агрессивного бычка для корриды… – Хм… Для начала, она меня почему-то любит. – У нее нет для этого оснований? Пыльная грунтовка, огибая лес, ведет к старому аэродрому, от которого уже рукой подать до конюшни. Справа от дороги заброшенное колхозное поле, слева – сосновый бор. Идем медленно. Я подстраиваюсь к шагу графа, а Дося нагло пользуется возможностью прихватить травы с обочины, пока ее не торопят. – Животным нужны основания? Она же не может знать, что могла стать колбасой... Да, характер у нее мерзкий… Ну, змея. Ну, сволочь. Ну, хромая на все ноги... Ладно, ладно, только на три... Так ведь, если я ее не буду любить, кому она, такая пакость, нужна будет? Кстати, если ее любить, она не такая уж и пакость. Словно в подтверждение моих слов, кобыла поднимает голову, с сочным хрустом отрываясь от одуванчиков, и легонько тыкается бархатным носом мне в ухо. От нее пахнет свежескошенной травой и почему-то яблоками. Опять кто-то из конюхов втихомолку сунул ей вкусняху…? – Не подлизывайся, – говорю, – крыса бурая. Я все помню! Под седлом копытная фурия неожиданно превратилась в абсолютного ягненка. Кобыла управлялась силой мысли и кончиками пальцев. Пожалуй, более безопасную лошадь мне еще не доводилось видеть. Особенно ярким был контраст с нашим сверхскоростным мерином, который при малейшей возможности норовил сорваться в бешеный карьер и умчать всадника в голубую даль. Не так страшен черт, как его малюют. Сверху девка неимоверно хороша, а хорошим манерам на земле научим. И не таких учили. Оставался червячок сомнения, если лошадь так позитивна под всадником, чем же она тогда не подходит для детского спорта?… Весь вечер я вдумчиво и методично обзванивала знакомых лошадиных ветеринаров. Конный мир очень тесен, не может быть, чтобы никто никогда ничего не слышал об этой лошади. Забыть кобылу с такой дикой кличкой довольно трудно. Кого-то вызывали, когда у нее были колики. Кто-то вспомнил, что приезжал, когда лошадь захромала. Вроде бы даже делали рентген, но найти снимки нереально. Кто-то не слышал ничего, но искренне удивлялся и спрашивал, что курил зоотехник, окрестивший ни в чем не повинное животное Недоступным Искушением. Все решилось, когда я позвонила Вере. Стоило только назвать имя лошади, как моя любимая доктор издала многозначительное «Уууу…» и в свойственной только ей лаконичной манере ответила: – Гнедая со звездой? Знаю. Развалина. Покупай. Точно таким же тоном она отвечала, когда ее вызывали к практически безнадежным пациентам: «Это труп. Еду.» Я тогда еще переспросила, уверена ли она в том, что мне сейчас советует, на что врач пророчески выдала: – Уверена. Забирай девочку. Вы сойдетесь. – Она тоже помнит, – Атос поднимает руку, собираясь похлопать лошадь по шее. На этот жест Дося реагирует мгновенно – короткий злобный визг, угрожающий оскал, заложенные на затылок уши. Зубы щелкают в считанных сантиметрах от ладони. Резко одергиваю кобылу поводом и, коротко взяв под уздцы, нежно сообщаю: – Пришибу заразу!... Лошадь старательно делает невинное лицо. Внимательно наставив на меня уши, она опускает голову и отступает на пару метров. Извиняется, паразитка, как может... Прошу еще несколько шагов осаживания, но граф останавливает меня: – Не нужно. Я знал, что она не отличается… добрым нравом. И в упор глядя на Доську все-таки проводит рукой по лбу кобылы. Маньяк, однако… Лошадь аж трясет от злости. По ее недоброму взгляду и плотно прижатым ушам понимаю – мое стервозное животное оскорблено до крайности и затаило серьезную обиду. Но, пока я рядом, швыряться она все же не рискует. Правильно делает. Я ведь могу еще раз про тушенку напомнить. Сходились мы с ней долго. Каждый раз при встрече Дося прижимала уши и кидалась на меня с адской мордой. В ответ получала по мозгам, затаивалась и при первом же удобном случае кусалась, как бешеный бультерьер. Каждая седловка превращалась в маленькую битву, но за удовольствие посидеть на отлично выезженной лошади, можно было и потерпеть ее нападки. Говорят, кони не умеют бить задней ногой вперед… Чушь и враки! Гнедая злюка могла засветить какой угодно ногой в любую сторону, но, к счастью, не злоупотребляла этой своей способностью, и копытами размахивала больше для острастки, пугала и самоутверждалась. Через пару месяцев она захромала. Вот тут-то и начался наш маленький кромешный ад для двоих. Дрались мы с кобылой страшно. За каждый компресс, за каждый укол, за каждое растирание. Самое паршивое, что результата лечения не наблюдалось. После трех недель непрекращающихся разборок я решила сменить тактику. Не помню уже, кто навел меня на эту светлую мысль, но она стала первым шагом к тому, чтобы действительно полюбить эту лошадь. Полюбить из чувства противоречия. – Ты ж моя бурая стерва! Ты моя любимая гадюка! Самая хорошая, лучше нету. – Я медленно глажу широкий лоб с почти идеальным ромбиком белой отметины, Дося постепенно опускает голову все ниже и ниже, развесив уши и блаженно жмуря глаза. – Моя прелесть, моя девочка, змеища моя подколодная … Моя лошадь – сволочь. Абсолютно невозможная сволочь. Зловредная и хамоватая, вечно «себе на уме». Она регулярно наступает на ноги конюхам, бьет и кусает других лошадей, пару месяцев назад совершила святотатство и отмахнула задней ногой в тренера. Попала, кстати. К счастью, вскользь. На нее регулярно жалуется весь персонал конюшни, но жалуется в шутку, беззлобно. При наших таджиках лучше не пытаться строить и воспитывать кобылу – прибегут спасать от любящей хозяйки всем аулом… Никто не помнит (а, может быть, помнит, но не признается), откуда взялась на конюшне жестянка тушенки с надписью «Конина». Коллектив у нас подобрался веселый, без лишней сентиментальности, зато с хорошей долей здорового цинизма. Банку хранили на видном месте, используя в качестве «воспитательной меры» - показывали особо выдающимся лошадям. Первой эту практику начала Юленька, тренер по конкуру, которую вывел из терпения молодой, очень перспективный, но совершенно безбашенный буденовец Вальс. Прыгал он великолепно. Мощно, ровно, с хорошим запасом. И после каждого прыжка выдавал такую головокружительную серию козлов, что кроме Юльки на нем редко кто рисковал даже близко подъезжать к препятствиям. Тренер сначала смеялась, потом молчала. Потом начала ругаться, даже наказывала. С Вальса все, как с гуся вода – заходит на барьер, толкается и, едва приземлившись, давай скакать и веселиться. После очередной тренировки доведенная до белого каления Юленька схватила с полки банку тушенки, сунула коню под нос и зловещим шепотом пообещала: «Еще раз скозлишь, скотина, сдам на мясо собственными руками!» Врала, конечно, но Вальс внезапно проникся. На следующий день он снова пнулся. Ровно один раз. На что тренер, оторопев, спросила: «Забыл?!» И с тех пор - как бабки отходили. Вот и говорите после этого, что лошади не понимают нашу речь. Мне тоже недавно довелось познакомить Досю с сим славным предметом. Произошло это в аккурат после того, как выяснилось, что лошадь отмахнула в тренера. В Леонидовну, которая души не чает в кобыле. Принесла я тогда заветную банку, зашла в денник, подозвала свою мегеру и начала их знакомить: «Смотри-ка, – говорю, – лошадь, какая штука интересная из тебя может получиться…» На гнедой морде отразилась напряженная работа мысли. Мимика у кобылы вообще богатейшая, в ход идет все, от носа до кончиков ушей, но тут она просто превзошла саму себя. Лошадь явно переваривала информацию. Потом подумала и попробовала прижать уши. На меня, ага? Пришлось воспитательную работу продолжить и демонстративно посчитать, сколько таких баночек выйдет из одной особо неуживчивой кобылы, если она не перестанет кидаться на людей. – Ленк! – кричит взмыленный Андрюха, пробегая мимо нас. – Ты где была? – Досятину шагала… А что? – Тебя Симонова обыскалась. – Ни фига себе. Где она? – В судейской. Здравствуйте, приехали. А у меня оседланная лошадь на развязках стоит… Интересно, зачем я понадобилась начкону? Вроде бы мы уже десять раз посчитали, перепроверили и измерили все, что могли. Валерка даже сам, без лошади, маршрут отпрыгал. На спор. Чисто прошел, без повалов, теперь с меня шоколадка… Завтра в клубе соревнования, и препятствия ставили сегодня с обеда. Вся конюшня на ушах, конкуристы на легком взводе, в воздухе висит возбужденное ожидание. Чую, что-то мы с начконом по доброте душевной надизайнили явно не то, раз она опять меня ищет… Так получилось, что с кобылами я работала редко, до этого мне в основном доставались жеребцы и мерины. Здесь все было относительно просто: кто сильнее, тот и прав. Жеребцы чаще устраивают проверку на прочность, мерины – реже, но все сводится к необходимости доказать животному, что ты - вожак. С ними диалог обычно строится так: – Я крутой! – говорит лошадь. – Я круче! – отвечает человек. – Ок, ты круче, я тебя слушаюсь, – соглашается жеребец, хотя и решит через недельку-другую повторить разговор – а вдруг роли уже поменялись? С Досей все пошло наперекосяк. Наказывая лошадь за агрессию, я как бы тем самым говорила ей: – Ты гадюка! – Да! Я гадюка! – радостно подхватывала кобыла. – Я злобная хищная гадюка!! Хочешь докажу?! И продолжала вдохновенно кусаться. Круг замыкался, и искать выход из него должна была я, потому что «мы в ответе за тех, кого…» Оставлять без присмотра привязанную посреди прохода лошадь техника безопасности категорически не позволяет – лучше не представлять, что может наворотить в замкнутом пространстве перепуганное животное весом в пол-тонны. Начнет биться, порвет недоуздок… Хорошо, если никого не пришибет и сама не покалечится. – Народ! Кто-нибудь гляньте пару минут за Доськой, – прошу я, срываясь с места, – я до судейской и обратно. Сразу откликаются несколько голосов. – Иди-иди, посмотрим. Посмотреть есть кому. Вон, Сардор подметает проход. Напротив нас, на «мужской» половине, где стоят жеребцы и мерины, девчонки в четыре руки плетут гриву Вильгельму. Сурово. Почти час назад, когда мы уходили на плац, они его уже плели. Мы успели вернуться – еще плетут. Все спорят, как лучше будет: сеточкой или шишечками. Надо бы их успокоить, за ночь Геша все растреплет, и с утра, перед стартами придется ему прическу обновлять. На соседних развязках вороная Невада в поисках сахара сосредоточенно шарит по карманам яшкиной жилетки, пока тот вполголоса беседует с графом. До меня долетает что-то про траверс и ранверс. Яшке хорошо – выездку вся эта суета волнует мало, они завтра не выступают. Нам с кобылой, в общем-то, тоже не прыгать, но меня решительно запрягли поработать курс-дизайнером, придумывать и просчитывать маршрут… В конце коридора Тамара чистит своего любимого «антифриза», светло-серого орлово-владимирца Шалфея. Я ей от души сочувствую, потому что отодрать потеки сосновой смолы от белой шерсти – это чистой воды подвиг. Сама только что отчищала эту радость с гнедой шкуры. Очень легко любить животное, которое во всем тебя слушается, ходит за тобой хвостиком, всячески заглядывает в глаза и вообще радо тебя видеть. Совсем другое дело, когда при встрече милая лошадка сразу демонстрирует полный набор зубов и копыт, а так же готовность применить их по прямому назначению, то бишь к моей шкуре. Для начала я решила кобылу погладить. Нет, я и раньше гладила ее, но старалась сделать это быстро, так как Дося была настроена решительно против «телячьих нежностей». Погладила. Кобыла завела уши назад, но стерпела. Я не отставала. Уши плотно легли на затылок, а я начала рассказывать лошади, какая она… хорошая, терпеливая, добрая, раз до сих пор меня не сожрала. Кобыла даже не удивилась. Она обалдела. Это была победа, потому что круг разомкнулся. У Доськи больше не было возможности настаивать на том, что она гадюка. Через пару минут она повернула ко мне одно ухо, потом второе. Агрессивная злюка исчезла, осталась настороженная, внимательная лошадь. Мы обе сделали первый шаг навстречу друг другу. На следующий день лошадь встретила меня, не окрысившись, а через пару недель впервые негромко заржала в качестве приветствия. Дальше было проще. Чем чаще я повторяла кобыле, что она хорошая, тем больше она начинала соответствовать этому определению. При этом временами приходилось балансировать на грани, потому что откровенную агрессию нужно было пресекать сразу и решительно, чтобы у девки не возникло ощущения вседозволенности. Это была ядреная смесь сразу нескольких методик работы с лошадьми, и результат вышел предсказуемо странный. Кобыла ластилась ко мне нежным котенком, оставаясь прежней стервой по отношению ко всем остальным. Особенно яростно она ненавидела мужчин, к женщинам у нее сохранилось хоть какое-то подобие лояльности. Зато теперь это была уже по-настоящему моя лошадь. Не по документам и бумагам, а по взаимной привязанности. – Христом Богом прошу, если Дося будет хамить, люди, не стесняйтесь, дайте ей в бубен! – Дадим, иди уже, – бурчит Настя, не отрываясь от рыжей гривы Вильгельма, и вдруг вспоминает вдогонку. – Лен! Сколько надо шишечек делать? Нечетное количество или четное? – Нечетное, – говорю я и понимаю, что одним этим словом обрекла девчонок переплетать все заново, – вроде бы, нечетное. Четное зрительно укорачивает шею, как бы надвое ломает... Стой, Досявочка, веди себя хорошо, я сейчас вернусь. Еще раз почесав звездочку на гнедом лбу, погладив теплые ноздри, спешу искать Симонову. Уже выскакивая из конюшни, краем уха слышу яшкин рев раненого бизона: – Дося, убью! Кажется, она-таки решила извернуться и сожрать Неваду. Кажется, по возвращении меня ждет подробный рассказ об очередных кобыльих подвигах. Ну и пусть. Все равно, я люблю тебя, моя вредная бурая лошадь. Я люблю тебя и никому тебя не отдам.

stella: У меня начала проявляться ностальгия... по вашей конюшне, Лена!

Ленчик: Хм... Появился новый вид ностальгии, по местам, где никогда не был?

stella: Виртуальный!

Диана: Прелесть - отношения, лошадь, стиль!

Atenae: Кажется, граф таки дожил до тёплых дней? Лошадиная харизма впечатляет.

Ленчик: Atenae, как бы так выразиться... Сие нечтенько не имеет отношения к "Сказочке". Сие есть задокументированное проявление авторского бреда)))

Roni: Ленчик , это и чуть-чуть пособие для начинающих. :)Учтем.

Atenae: Жестоко.

Ленчик: Roni пишет: это и чуть-чуть пособие для начинающих Упаси Господи начинающих от таких лошадок! Более того, повторять фокус "насильно погладить кусачую кобылу" настоятельно не рекомендуется, ибо может быть чревато. Atenae, что именно?

Atenae: Испывать терпение читателей.

Atenae: Два раза отправился пост. Это компьютер пошутил.

Гиллуин: Ленчик пишет: пришла к выводу, что на форуме затишье. Видимо, людям нечего обсуждать. Да нет, просто некоторое время назад некие господа, проходя мимо, случайно съели мозг и он все еще пребывает в съеденном состоянии. Я подумала, что на форуме об этом писать не стоит, ибо не по теме совершенно. Ленчик пишет: Сие нечтенько не имеет отношения к "Сказочке". А кстати, как она поживает? Или она авторским произволом закрыта насовсем? Про лошадку... не знаю, что сказать. Наверное, любить лошадей - это здорово. Я не пробовала.

Ленчик: Гиллуин пишет: некоторое время назад некие господа, проходя мимо, случайно съели мозг И вот так всему форуму? Гиллуин пишет: А кстати, как она поживает? Или она авторским произволом закрыта насовсем? Не закрыта. Поживает :) Гиллуин пишет: Наверное, любить лошадей - это здорово. Я не пробовала. Не пробуйте. Боюсь, вам не понравится.

Гиллуин: Ленчик пишет: И вот так всему форуму? Нет, у каждого что-то свое, думаю. Ленчик пишет: Не закрыта. Поживает :) Это обнадеживает. Ленчик пишет: Не пробуйте. Боюсь, вам не понравится. Не собираюсь. Думаю, нельзя пробовать любить кого-то. Можно только однажды обнаружить, что ты его любишь :)

Камила де Буа-Тресси: Ленчик, а продолжение будет? очень интересно, необычно, а я всегда любила читать про лошадей и взаимоотношения людей и животных.

Эжени д'Англарец: Мне на самом деле тоже понравилось, просто я не сразу нашлась, что сказать. И просто говорю, что понравилось. Ленчик пишет: а ну-ка честно признайтесь, неужто никто никогда не представлял рядом с собой (в реалиях нашей жизни, без попыток что-то как-то объяснить, просто потому что есть и все тут) кого-нить из любимых персонажей? Было-было. И не единожды. Я в детстве очень любила так фантазировать.

Ленчик: Гиллуин пишет: Можно только однажды обнаружить, что ты его любишь :) Именно. Поэтому резанула формулировка "не пробовала", даже в шутливом звучании. Камила де Буа-Тресси, продолжение этой байки? Нет, не будет. Я на лавры Хэрриота и Сетон-Томпсона не претендую :) Эжени д'Англарец, спасибо. Вот просто спасибо. Я тоже зачастую не умею подобрать нужных слов :) Эжени д'Англарец пишет: Было-было. И не единожды. Я в детстве очень любила так фантазировать. А рассказать? ;) Я не настаиваю, но интересно же :)

Эжени д'Англарец: Ну главным образом если мне очень нравился какой-то персонаж, мне нравилось представлять его рядом, разговаривать с ним (про себя или вслух, когда я была одна :). Отчетливо помню, что среди таких героев был... Джафар из диснеевского «Аладдина». А потом то же было с героями «Мушкетеров». Правда, эти подробности я призабыла.

Камила де Буа-Тресси: Ленчик пишет: Я на лавры Хэрриота и Сетон-Томпсона не претендую :) А жаль.

Железная маска: Я на лавры Хэрриота и Сетон-Томпсона не претендую. Да, жаль. Вполне могла бы потягаться. Отличное нечтенько получилось. Браво!



полная версия страницы