Форум » Не только по Дюма » Привилегия св. Павла » Ответить

Привилегия св. Павла

jude: Название: "Привилегия св. Павла" Фэндом: Исторические события Персонажи: супруги де Ротонди (доктор Франческо де Ротонди и Валанс де Марильяк) Жанр: Гет, драма Рейтинг: G Размер: мини Статус: закончен Краткое содержание: Иногда лучше не ворошить прошлое. Примечание: привилегия св. Павла позволяет аннулировать брак между новообращенным католиком и его некрещеным супругом. В основу рассказа легла история семьи флорентийского раввина Витале и его семьи. Ну, не одному Даниэлю Клугеру делать героев евреями :)

Ответов - 37, стр: 1 2 All

jude: В начале марта все еще смеркается рано. Было около шести часов вечера, но Гастон уже обошел дом, закрыв ставни, и зажег свечи в гостиной. За окном шел дождь вперемешку со снегом. Валанс зябко поежилась: каково в такое ненастье одинокому путнику? Она не раз корила себя, что, почувствовав приближение родов, написала мужу, уехавшему по делам в Тарб. Схватки ведь оказались ложными: «Дурочка, сама испугалась и, верно, до смерти перепугала Франческо». Через какое-то время с улицы донеслось лошадиное ржание, торопливые шаги по ступенькам, а затем взволнованный голос: - Как здоровье госпожи? А что повитуха? Ошиблись? Да, подождите, Гастон, я вымок до нитки. «Приехал», - в глубине души Валанс была довольна, что муж дома. Так спокойнее. Франческо долго переодевался в сухое платье, мыл руки и, наконец, поднялся наверх. - Господин доктор пожаловали, - горничная сделала книксен и отошла в сторону, пропуская хозяина в комнату. - Благодарю, Лучетта, ты можешь идти, - мадам де Ротонди кивком отпустила служанку и тяжело поднялась с кушетки. Ребенок, задремавший подле матери, недовольно заворочался, но не проснулся. - Мы с Лучеттой никак не могли уложить его спать, - Валанс улыбнулась супругу, - Он непременно хотел Вас встретить. - Не утруждайтесь, дорогая моя, - синьор де Ротонди присел рядом с женой, - Вам это вредно: младенец вот-вот должен родиться. Валанс устало вздохнула: это была ее первая беременность, и она чувствовала себя страшно неуклюжей. - Ох уж мне эти гасконцы! Дерутся уже в материнской утробе. Послушайте, Франческо, - дама взяла мужа за руку и приложила его ладонь к своему огромному животу, - Кажется, они там решают, кто появится на свет первым. И ни один не хочет уступать дорогу. - Думаете, у Вас близнецы? – удивился итальянец. - Я чувствую, - ответила Валанс, - они толкаются по-разному. Вот, слышите: этот – посильнее, а этот – совсем осторожно, словно боится причинить мне боль. И сердца у них бьются тоже по-разному. Но будьте покойны, - добавила она, заметив тревогу на лице мужа, - я и с двойней справлюсь: гасконские женщины – сильные. Черноволосый мальчуган внезапно открыл глаза и сонно пробормотал: - Папа… А я тебя дождался… - Спасибо, Ceccino.1 А теперь пора в кровать, - Ротонди взял сына на руки, - Надеюсь, он не доставляет Вам хлопот, моя милая? - Что Вы, Чеккино невозможно не любить. Посмотрите на него: это же маленький Амур, потерявший где-то лук со стрелами, - кудри мальчика рассыпались по плечам, щеки раскраснелись, пушистые ресницы чуть подрагивали, похоже, ему снились сны, - Наверное, его мать была Венерой? - Да Вы, никак, ревнуете, сударыня? – тихонько засмеялся Франческо. - Самую малость, - на губах Валанс появилась озорная улыбка, которая так ей шла. - Напрасно, stella mia, - прошептал итальянец, - Вы моя звезда, моя Венера, моя единственная любовь… *** - Скажите, от чего скончалась Ваша первая жена? Кажется, трудные роды? – спросила Валанс, после ужина, когда супруги расположились у камина. Между бровями доктора залегла морщинка. Очевидно, разговор был ему неприятен. - Почему Вы сегодня постоянно вспоминаете о ней, радость моя? Я не хочу, чтобы ее тень омрачала нашу жизнь. - Вы не любили ее? – нахмурилась мадам де Ротонди. - Не знаю, - пожал плечами флорентиец, - Я был совсем мальчишкой и женился по велению отца. У нас приняты ранние браки. В пятнадцать лет еще не понимаешь, что есть любовь. Она подарила мне двоих детей. Некоторое время я был счастлив… - А потом она умерла, - закончила Валанс, - Боже, как печально. Простите, дорогой, мне не стоило начинать эту беседу. - Она не умерла, - доктор откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, - это я умер. - Не шутите так, Франческо, - дрогнувшим голосом попросила молодая женщина, - пожалуйста. - Вы помните, Валанс, что я родился иудеем, - Ротонди смежил веки, - Не просто иудеем, а сыном главного раввина Тосканы. Я был тем, кого у нас называют «илуй», - юным гением. Трех лет от роду без запинки читал Священные книги. К восьми годам говорил на шести языках. В десять лет я предпочитал общество взрослых, с ровесниками мне было скучно. Пока они гоняли голубей, я рассуждал о тайнах мироздания. Мне было многое дано, Валанс, слишком многое. Такая ноша непосильна для ребенка… - итальянец перевел дыхание, - Мои знания меня и погубили. Мадам де Ротонди напряженно вглядывалась в лицо супруга, ожидая продолжения. На какую-то долю секунды ей показалось, что перед ней чужой человек. Этого Франческо Валанс не знала, он ее пугал. «Глупости, - подумала женщина, - просто, игра теней. Право, я стала ужасной трусихой». - По законам Флоренции евреи обязаны были присутствовать на праздничных мессах. Однажды, после службы в Великий четверг, ко мне подошел сухощавый монах в грубой сутане и пригласил следовать за ним. Я не посмел ослушаться. На площади, неподалеку от базилики, его ждала карета, которая отвезла нас в обитель «малых братьев». Древний монастырь на окраине города стал моей тюрьмой, а старик, похитивший меня, был никем иным, как фра Дионисио да Костаччаро – великим инквизитором Тосканы. Он заходил ко мне каждый вечер, и мы вели долгие беседы. Фра Дионисио обладал даром увещевать, его слова западали в душу. Не прошло и месяца, как меня коснулась благодать, - губы Франческо скривились в издевательской усмешке, - И я объявил, что готов креститься. - Боже мой, Боже мой... - О моем обращении сообщили в Рим. Фра Дионисио ликовал: он приобрел для Христа не какого-нибудь лавочника или ростовщика, а ученого мужа, знатока Писаний. Это была победа Церкви над Синагогой. Герцог пожелал стать моим восприемником. Самой церемонии я не запомнил. Наверное, она была очень пышной, но мне лишь хотелось, чтобы весь этот фарс поскорее закончился. Перевалило далеко за полночь, огонь в камине догорал, и в комнате сделалось совсем темно. - В тот день Йехиэль бен Хаим-Яков умер для еврейского народа. Отец справил по мне траур, как по покойнику. На кладбище в гетто поставили камень с моим именем. Я был на собственной могиле. Согласитесь, не каждый может этим похвастаться, - по голосу супруга мадам де Ротонди догадалась, что он плачет, - Жена не захотела последовать за мной. Она осталась тверда в своей вере, даже когда я пригрозил, что заберу дочь и сына. Никогда не забуду, как явился домой со стражей… Малютка Грация сильно плакала… - Вы отняли у матери детей… - глаза женщины расширились от ужаса, - А у детей – мать… - Разве я мог допустить, чтобы они росли язычниками… Валанс! - Не приближайтесь! – дама резко встала и отступила к двери, прикрывая живот руками, словно пытаясь защитить свое нерожденное дитя. - Валанс! Наш брак аннулировали в соответствии с привилегией святого Павла. Она, должно быть, давно замужем. - Господи, какие же вы эгоисты, мужчины! – мадам де Ротонди покинула гостиную так быстро, как только ей позволяли ноги. *** Доктор нашел супругу в детской, у кровати Чеккино. Грациэлла спала вместе с Лучеттой в смежной комнате. Малыш, как обычно, сбросил одеяло и теперь лежал, свернувшись калачиком, на краю постели. Валанс осторожно укрыла пасынка, стараясь не разбудить. - Как его звала мама? - Иче, Ичеле, зинеле…2 - Франческо невольно залюбовался этой картиной: маленький Амур в объятиях Венеры. - Ичеле… - мадам де Ротонди поцеловала мальчика в лоб. - Он не помнит ее, Валанс… - Почем Вам знать! – женщина, сердито всхлипнув, вытерла глаза кулачком – совсем по-детски, - Вы лгали мне, Ротонди, лгали со дня нашего знакомства. Я считала Вас вдовцом, а Вы… Вы… - Я лишь не стал Вас разубеждать, любовь моя. Иногда лучше не ворошить прошлое… Валанс, - итальянец опустился перед женой на колени, - Сумею ли я когда-нибудь заслужить Ваше прощение? - Быть может, со временем, - вздохнула дама, - Идемте спать, скоро рассветет. Примечания: 1. ит. "карапуз" 2. тайч (язык немецких евреев) "сыночек"

stella: Кем ты рожден, тем и умрешь. Хоть гопки скачи, а гены свои не отправишь в мусорное ведро: они вылезут в самый неподходящий момент.

jude: Это новая зарисовка. Но герои те же. Поэтому ставлю сюда, чтобы не открывать еще одну тему. Название: "Ночью все кошки серы" (с) Фэндом: П. Истрати "Отрочество Адриана Зографи", А. Дюма "Три мушкетера" Персонажи: Франсуа де Ротонди, сьер де Каюзак, его сестра Грация (фрейлина Марии Медичи) и некто по имени Лоло Жанр: Зарисовка Тип: для "Трех мушкетеров" - преканон, на образ Каюзака в некоторой степени повлиял образ Зографи, похищенного в детстве и вынужденного стать игрушкой турецкого офицера. Фанфик перекликается со "Старыми счетами". Рейтинг: PG-13 Размер: драббл Статус: пока закончен Отказ: Дюма, Истрати и Lys Предупреждение: Каюзак в фанфике - итальянец во всем: во вкусах, привычках и пристрастиях. Так уж сложилось.

jude: Лувр, ночь на 24 апреля 1617 г.1 - Сударыня, куда же Вы? Сударыня, постойте! Нет, тысяча чертей, Вы меня выслушаете! Каблучки процокали по мраморному полу. Дрожащие пальцы нащупали дверную ручку. Хвала Создателю, не заперто! Массивная дверь со скрипом поддалась, и Грациэлла испуганной пташкой порхнула внутрь. Когда глаза привыкли к темноте, она поняла, что находится в малой бальной зале. - Вы полгода морочили мне голову, а теперь объявляете, что Ваши чувства несерьезны, - продолжал распаляться ее преследователь, - Это не смешно, черт побери! Я на одни подарки истратил целое состояние. Надо мной уже весь двор потешается... Сударыня, где Вы? Девушка подавила смешок: «Так я Вам и сказала, сударь!» - Доброй ночи, господа гвардейцы, - послышалось из коридора, - Вы не встречали здесь даму? - Даму? - Фрейлину Ее Величества, королевы-матери. Ответа Грация не разобрала. Судя по звуку удаляющихся шагов, опасность миновала. Сосчитав, на всякий случай, до десяти, итальянка подошла к двери, однако снаружи вновь донеслись голоса. «Мадонна! Они идут сюда…» - оставался единственный выход, и девушка бросилась к портьере, закрывавшей нишу в стене. *** Их было двое. - Лоло, Боже мой, Лоло! Ты плачешь? Ты плачешь обо мне? Поверь, милый друг, я не достоин твоих слез. - Но ведь ты страдаешь! Послушай, то, что ты читал сегодня у мадам де Рамбуйе2, потрясло меня до глубины души. Печали чашу я до дна давно уже испил. Сижу я молча иногда, спокоен я порой, Но слез моих поток не раз вокруг все затопил. Когда молчал я, все друзья сердились на меня, А если плакал, то своих я домочадцев злил. Так сколько мне еще терпеть ту боль, когда она В меня вошла со всех сторон, и нету больше сил?!3 - Малерб сказал, что стихи мои пока неумелы. - Малерб! – фыркнул один из собеседников, - Что мне до этого старикана. Он только и может, что писать оды на «Успешный поход короля на горшок».4 Фрейлина, прятавшаяся в нише, вынуждена была прикусить губу, чтобы не рассмеяться. - Ты чересчур строгий критик, - возразил другой. - К черту Малерба! Некоторое время слышалось лишь порывистое дыхание обоих, затем – приглушенное: - Турок… Алжирский варвар… - Не называй меня так больше никогда. - Не буду… - снова вздохи, - Покажешь мне, как пляшут мальчишки-танцоры? - Покажу… когда-нибудь. - «Когда-нибудь» - слишком неопределенный срок. Раздался стук каблуков по лестнице, невнятная брань. Юная дама зажала рот ладонью в страхе, что ее убежище будет раскрыто. Влюбленная парочка, видимо, тоже забеспокоилась. - Сюда идут? - Просто смена караула. Ты дрожишь? - Перед рассветом всегда холодно. Я пойду, пожалуй. Не хотелось бы получить выволочку от лейтенанта. - Постой! - Что еще? – тон юноши сделался капризным. - Людовик с Люинем что-то задумали. Похоже, дитя решило избавиться от опеки своей матушки. - Мне-то что за горе? Я при любом хозяине сумею неплохо устроиться. Тем более, мы играли в детстве. - Ты родственник Медичи. И дружен с мадам маршальшей.5 Боюсь, малышу Луи это придется не по нраву. - Время покажет, - философски рассудил молодой человек. - Ладно. Я пойду вперед, а ты побудь здесь еще немного. Лишнее, чтобы нас видели вместе в столь неурочный час. - Добрых снов, душа моя. - И тебе, - опять шаги, визг несмазанных дверных петель, негромкое ругательство, и все стихло. Мадемуазель хотела было покинуть свое укрытие, но юноша, оставшийся в дворцовой зале, явно не спешил уходить. Он, словно, забыл и о службе, и о гневе командира. Девица едва удержалась, чтобы не топнуть ножкой с досады: за портьерой было душно, кроме того, она порядком устала стоять без движения. Прошло несколько томительных минут, потом в углу вдруг что-то зашуршало, и сильная рука отдернула занавесь: - Грация, ты шпионишь за мной? - Больно нужно! – итальянка ударила брата в грудь сложенным веером, - Пусти, Чеккино, у меня ноги подкашиваются. - Тогда, что ты здесь делаешь, сестренка? Все послушные девочки в это время давно спят. - Не твоя забота, - сварливо отозвалась девушка. Однако, помедлив, добавила, - Прячусь от слишком настойчивого кавалера. Этот безумец никак не хочет понять, что его надежды несбыточны. - А статс-дама тебя не заругает? – ухмыльнулся Каюзак, - Что ты бродишь одна по Лувру поздней ночью. - Статс-даме надо было лучше следить за собственной доченькой, - фрейлина опустилась на один из стульев у стены, обмахиваясь веером, - Заметь, это не я задирала юбки перед добрым королем Анрике.6 - Но именно ты устроила так, чтобы Габриэль застали в покоях Его Величества. Не хотел бы я оказаться твоим врагом, Кецеле,7 - покачал головой Франсуа. - Ты мой самый любимый брат… Скажи,Ческо, - вкрадчиво произнесла мадемуазель де Ротонди, - а кто эта Шарлотта? - Шарлотта? – удивленно переспросил молодой человек. - Будто я не слышала: «Лоло, я не стою твоих слез! Ах, Лоло! Ох, Лоло!» - передразнила юношу сестра, - Ну, признавайся уже. Девица де Рие? Нет, худа, как жердь, и постоянно щурится. Она бы тебе не понравилась. Неужели, сиротка де Ла Люссе? Впрочем, тоже нет. Ее зовут Луиза, а не Шарлотта. Де Куси? Не может быть. Эта шагу не ступит без матушкиного позволения. Чеккино, не томи! – Грация шлепнула брата по руке, - Я лопну от любопытства. - Сто лет будешь гадать, а не угадаешь! – Каюзак поцеловал сестру в щеку и, насвистывая что-то задорное, вышел вон, оставив Грациэллу в полнейшем недоумении. Примечания: 1. Утром 24 апреля был убит Кончино Кончини. 2. Литературный салон мадам де Рамбуйе был открыт, по разным данным, или в 1613 г., или в 1617 г. 3. Стихотворение Шмуэля а-Нагида, перевод В. Лазариса. 4. Франсуа де Малерб (1555-1628) - поэт. Здесь насмешка над его страстью писать оды на любое мало-мальски значительное событие при дворе. 5. Леонора Галигаи, жена Кончини. 6. События фанфика Lys "Не заглядывайте в зеркала": графиня де Ла Фер застала свою дочь в покоях Генриха IV и после этого отказала ей от дома. 7. тайч "котенок"

jude: А вот, собственно, пляска (и кабацкая драка). Это отрывок из турецкого фильма "Кучек". Время действия - семидесятые годы прошлого века. Мальчик Джанико из бедного района днем живет жизнью обычного подростка, а вечерами - зарабатывает на хлеб танцами. Сцена длится около двух минут. Джанико Если хотите смотреть фильм полностью, обратите, пожалуйста, внимание: у него рейтинг 18+. А это - из фильма по мотивам "Рассказов Адриана Зографи". Зографи И фото кучека, XIX в. Как оказалось, эта традиция не ушла в прошлое после официального запрета в 1837 г. Танцоров в женской одежде можно увидеть в Турции и сегодня, правда, теперь они совершеннолетние и приходят в этот бизнес добровольно.

jude: Название: "Страна гафе" Фэндом: исторические события, "Три мушкетера" Персонажи: Жак и Ги де Бикара, Натанаэль де Батц, Арно дю Пейре - сын торговца оружием и будущий капитан мушкетеров де Тревиль Жанр: драма Тип: по отношению к "Трем мушкетерам" AU и OOC Рейтинг: PG-13 Размер: мини Статус: закончен Краткое содержание: Мама, а наша кошка тоже еврей? (с) Лев Кассиль Примечания: 1. Французские де Батцы таки оказались марранами, и в XVII, похоже, еще помнили о своем происхождении. К книжному д'Артаньяну это не имеет никакого отношения: его предки, согласно Дюма, разорились в крестовых походах. Поэтому я и не называю героя фанфика д'Артаньяном. 2. Де Тревиль родился в 1598 году, и ненамного старше остальных персонажей. 3. В основу фанфика легла история каго из замка Мовзен. Подробнее о них можно почитать здесь.

jude: - Эй, овечка - белый бок, подари мне шерсти клок! Эй, овечка - белый бок, бэээ!1 - Ги де Ротонди лениво швырял камешки в ворота замка графов де Фуа. Имение было давно заброшено и медленно приходило в упадок, пока там не обосновалась колония гафе. Куцеухие мастера споро залатали бреши в стенах, вырыли новый колодец взамен засыпанного, привели в порядок неухоженный сад и стали себе жить-поживать. Замок манил детей. Тем более, что водиться с гафе им строго-настрого запретили: "Будешь дружить с проклятыми - у тебя выпадут зубы и волосы. И отрастет хвост!" - пугали матери ребятишек. Гафе вели свой род от катаров. Альбигойская ересь канула в лету много веков назад, а они все несли на челе каинову печать. У гафе - куцые уши, у гафе - перепонки между пальцами, как у жабы, от гафе дурно пахнет. Гасконцы побаивались этих вечно хмурых рослых белоголовых людей. Но обойтись без их услуг не могли: гафе были лучшими на всю округу плотниками, каменщиками и ткачами, а их жены славились знахарским искусством. - Куцеухие, выходи играть! - Зря штараешься, - сказал Натанаэль, набивая рот ягодами (на лужайке в изобилии росла мелкая сладкая земляника), - В старом замке не осталось ни одного гафе. - А куда они подевались? - спросил Ги. - Уехали в Страну гафе, - ответил Жак, - Мне отец говорил. - Это где же такая страна? - Арно воткнул нож в землю, любуясь новенькой рогаткой, над которой трудился последние полчаса. - Далеко, - Бикара сидел, прислонившись к нагретой солнцем каменной кладке, - На обратной стороне Луны. Там правят король и королева–гафе. И все, от мала до велика, - куцеухие. И сеньоры, и простые крестьяне. - Поэтому они такие беленькие, - воскликнул Натанаэль де Батц, - Они с Луны прилетели! - Страна гафе! - Арно дю Пейре прицелился из рогатки в бесхвостую ящерку, замершую на стене, - Сказочка для несмышленышей! - Отец не станет лгать, - побледнел Жак, - Гафе обиделись, что мы их дразним, и уехали домой! - А что еще он мог тебе сказать? Что деревенские ворвались в замок и всех перебили? - Как перебили? - мальчик просыпал ягоды на траву. - Вот так! - Арно приставил два пальца к виску Бикара, - Пиф-паф, и ты мертвый. - Как мертвый?! - Как старик Юго, которого похоронили в субботу. Жак вспомнил пастуха Данье, приносившего им козий сыр, и его внуков - две льняные головки, робко выглядывающие из-за дедовой спины. Неужели, они лежат глубоко под землей и больше никогда не увидят солнца, не попробуют первой земляники, не искупаются в речке? Губы мальчика дрогнули: - Гафе не сделали ничего дурного. Пусть у них белые волосы, а у нас черные. Пусть уши у них короче наших. Разве это преступление? - Они осквернили землю и отравили воду в Адуре.2 Из-за них Катрин Фабре родила мертвого младенца, а у сына мельничихи вырос зоб. Из-за них гибнет скот, и нет дождей. - И ты в это веришь? - Так сказал кюре, - пожал плечами Арно, - Он знает, о чем говорит. А папа добавил: "Хорошо бы еще избавиться от длинноносых, что не едят свинины!3 Они с куцеухими одной породы". Бикара неторопливо поднялся, сорвал с головы берет и вплотную подошел к дю Пейре: - Тогда стреляй! Пиф-паф! - Ты чего, Жаке! - испугался Арно. - Стреляй! - в глазах мальчугана закипели слезы, - В меня, в Ги, в Ческо, в Натана, в его братишку Шарля! Мы длинноносые, и на обед у нас не подают свинину. - Не надо в меня стрелять, - заревел Натанаэль, - Я обещал маме вернуться к ужину. - Что же ты не идешь за мушкетом, Арно? Не бойся, мы не убежим, - Бикара оперся о стену, как-то разом устав. - Полно, Жак, - дю Пейре всхлипнул и отшвырнул рогатку, - я никогда бы не причинил вреда ни тебе, ни ребятам, - пестрая ящерка юркнула в щель между камнями. *** Уже спустившись с холма, Жаке вдруг согнулся пополам, точно у него заболел живот, и так страшно разрыдался, что маленький Нат де Батц удивленно примолк. Бикара никогда не плакал. Даже прошлым летом, когда рассек губу, играя в мяч, и отец наложил ему три шва. Вдвоем с Ги, они взяли Жака под руки и побрели домой. Синьор де Ротонди, увидев зареванную троицу, тоже перепугался не на шутку: - Mir far dir!4 Зинеле, где больно? - в минуты волнения он, сам того не замечая, переходил на грубоватое наречие флорентийского гетто. - Нигде не больно, - Жаке зарылся носом в папин кафтан, - Скажи, что это неправда... пожалуйста... И тут мальчишки заговорили все разом: - Господин доктор, мы искали гафе... - А Арно дю Пейре сказал... - Что они все мертвые... - А потом он хотел нас застрелить... - Да не хотел он, не выдумывай... - Жаке так плакал, что мы боялись, у него сердце разорвется... - А кто такие длинноносые? - И почему мы не едим свинину? Первой мыслью Франческо было как следует надрать уши сыну торговца оружием, но это могло подождать. Ротонди взял Жаке на руки, словно малыша, и повел детей на кухню. - Ничто так не утешает, как кружка молока со сдобной булочкой. Лучетта, будь добра! Говорили в тот вечер они долго, пока на небе не зажглись первые звезды, и обеспокоенный господин де Батц не пришел искать сынишку у соседей. *** Ги обладал удивительной способностью: он засыпал сразу, как только его голова касалась подушки. Жак, напротив, мог вертеться с боку на бок чуть не до полуночи. - Значит, ты еврей... и Ческо... и Кецеле,5 - вздыхал мальчик, - А мы с Ги? А мама? - Наша матушка принадлежит к знатному гасконскому роду, и вы с Ги тоже - маленькие храбрые гасконцы, - доктор грустно улыбнулся, - Наверное, оно и к лучшему. - Я хочу, как ты... - пробормотал Жаке, проваливаясь в сон. А Франческо до рассвета сидел в детской, глядя на спящих сыновей и, будто молитву, шепча: - Mir zol zayn far ayh, far ayere beyner. Все ваши беды, все ваши горести - на мою голову, на мои кости… Мальчики, мои мальчики. Примечания: 1. Каго (или в Гаскони, гафе) дразнили овцами за светлые волосы. 2. Река в Гаскони. 3. Из "Дона Паблоса" Кеведо. 4. Перевод дан в конце фанфика. 5. Прозвище Грациэллы - "котенок".

stella: Вот так-то... У меня все внутри свело, как у Жаке. Жить всю жизнь с клеймом - это нам знакомо. Дураки были кастильские-португальские монархи: погнались за сюиминутной прибылью и сами под собой сук отрубили. Зато всю Европу снабдили подпольными сынами Израиля.)))))

Grand-mere: Все ваши беды, все ваши горести - на мою голову наверное, об этом просят все родители, независимо от веры и национальности, времени и места...

jude: Ой, что я прочла в книге "Беарнские фамилии". Если я правильно поняла текст, то фамилию Пейре (Peyer) носили гафе. По названию профессии - каменщик. Кстати, Сергей Нечаев в "Трех д'Артаньянах" пишет, что предки де Тревиля были каменщиками. В архивах инквизиции также сохранились записи о неком Раймоне Пейре из Фуа, который в начале XIV был арестован инквизицией за альбигойскую ересь и после покаяния работал на святой трибунал в Каркассоне. Жаль, что я не нашла это раньше. Получается, отец Арно дю Пейре не просто так поддакивает кюре. Ему вовсе не хочется, чтобы вспомнили о его собственных корнях. Стелла, если Вам не сложно, посмотрите этот отрывок из "Беарнских фамилий". Там раздел про фамилии каго и в сноске номер 44 про фамилию Пейре. Источники: Инквизиция и средневековое общество Беарнские фамилии

stella: jude , я вечером постараюсь - сейчас работа. Но у меня следующая страница не открывается( написано, что достигнуто ограничение).

jude: UPD: Нашла еще на этом сайте: фамилии Peyre, Lapeyre и de Peyre - это фамилии каго. Фамилия Тревиля писалась по-разному: и как Peyrer, и как Peyre. UPD-2: Стелла, спасибо за перевод! Очень похоже, что исторический де Тревиль был в родстве с "проклятым народом".

jude: Из "Турецкой тетради" Франческо де Ротонди, сьера де Каюзака Любовь твоя была для меня превыше любви женской (2 Цар 1:26) Я повстречал тебя, Ювал. Под звуки цитры и кимвала Заря в свои права вступала, И таял утренний туман. Не Антиной-Ионафан - В заплатах порванный кафтан, Цыган - душа таверны! Солгал бы я, коли сказал, Что ты красой не уступал Любимцам древних. Мне с губ твоих не пить вино, Мне остается лишь одно - Забыться снами! Пляши ж цыган, пока я пьян, Пока в руке моей - кальян, И лунный серп - над нами. Примечания: Вольное переложение стихотворения Шмуэля а-Нагида "За отрока того..." Ювал (Иувал) - библейский персонаж, "отец всех играющих на гуслях и свирелях". Ионафан - сын царя Саула, близкий друг царя Давида. Антиной - спутник императора Адриана.

Рыба: jude ! Переводчика бы узнать? Кто бы это мог быть? Теряюсь в догадках!

stella: А я вот за переводами этого господина N следить буду особенно пристально.

jude: Рыба, stella, спасибо.

Рыба: За эти несколько дней выучила стихотворение уже наизусть, хожу и повторяю: «Мне остается лишь одно - Забыться снами…»! Неравное количество строк в строфах вызвало такую ассоциацию: начало – тихое музыкальное вступление к танцу, а дальше – сам танец, плеск вина в кубке, игра луны в облаках! Так хорошо и свежо, и почему-то чувствуется молодость автора. Волшебство поэзии! Настоящей! Спасибо.

jude: Рыба, спасибо! Рыба пишет: Неравное количество строк в строфах вызвало такую ассоциацию: начало – тихое музыкальное вступление к танцу, а дальше – сам танец, плеск вина в кубке, игра луны в облаках! Неравное количество строк в строфах обьясняется просто - неопытностью автора. Но цыганский танец, и правда, начинается медленно, а затем - темп нарастает.

Рыба: Неопытность тут ни при чем! Или в тебе есть это безудержное горение, или нет его! И если в стихотворении «неопытного» автора само по себе проявляется то, что другой, опытный, сделал бы осознанно – это о чем-то говорит!

jude: Юноше, сетовавшему, что он никогда не знал любви ...слаще меда и капель сота (Пс 18:11) Любовь обманчива, дитя. Она - лекарство и отрава. "Мой друг!" - сказал ты мне, шутя. "Твой друг" - как много и как мало! Во сне - не властен над собой - Я часто вижу нас с тобой: Ты соты ешь, и мед течет, И в золотистых каплях рот... Проснусь - один, дверь - на замке. Лишь меда вкус - на языке. За облаками чуть видна Висит медовая луна. Любовь безжалостна, дитя. Она разит больней кинжала. Пусть будет сладкой жизнь твоя, Пусть в сердце не вонзится жало! Фантазия, навеянная стихотворениями Шмуэля а-Нагида "Да, я влюблен" ("Дай меда мне из улья твоего") и "Не спеши".



полная версия страницы