Форум » Господин, который редко смеется » Ель » Ответить

Ель

jude: Ну да, конечно, лето на носу, а jude пишет рождественскую историю Название: "Ель" Фэндом: "Мемуары графа Рошфора" Пейринг: виконт Шарль Сезар де Рошфор, его семья и некоторые другие персонажи Жанр: приключения, возможно, AU Рейтинг: G Размер: мини Статус: закончен Отказ: на героев не претендую Благодарность: Nika и Калантэ От автора: Конечно, Рождество во Франции XVII века не праздновалось в современном понимании. Однако, покопавшись в генеалогии французского дворянства, я обнаружила, что маркизы де Вард - наполовину немецкий род. А в Германии к тому времени Рождество - уже детский праздник с подарками, украшениями и... елкой. Я решила этим воспользоваться.

Ответов - 32, стр: 1 2 All

jude: ГЛАВА ПЕРВАЯ Такого снегопада в Берри не помнил даже папаша Обри. А он на своем веку многое повидал. Старику весной должно было стукнуть семьдесят пять (виконт, правда, не совсем понимал, зачем кому-то стукать добрейшего папашу Обри, который и мухи не обидит). Снег все валил и валил, грозя засыпать всю провинцию. "Скоро Рошфор превратится в один огромный белый сугроб. Интересно, может ли человек жить под снегом?" Мальчик хотел было обсудить этот животрепещущий вопрос с отцом. Но граф, как это часто случалось, лишь отмахнулся от сына, посоветовав виконту не забивать голову подобными глупостями. Перед самым Сочельником снегопад внезапно прекратился. Тучи разошлись, и выглянуло солнце. Но особой радости от перемены погоды Сезар не испытал: какая разница, если гулять все равно нельзя. Месяц назад горячка чуть не свела виконта в могилу, и лекарь строго настрого запретил мальчику даже думать о том, чтобы выйти на улицу в такой холод. Все, что ему оставалось – сидеть в спальне и разглядывать узоры на стеклах. Согласитесь, это слабое утешение, особенно, когда в комнату врывается раскрасневшийся от мороза младший брат и, захлебываясь от восторга, сообщает, что садовник Жермен выстроил во дворе настоящую снежную крепость, и горку, и… Сезар с наигранным равнодушием отворачивается к окну и затыкает уши, чтобы не слышать Мишеля. «Что ему до крепости и горки, когда он заперт здесь, словно в тюрьме? Да еще под надзором самого строго тюремщика в мире. Отцу и мачехе до него дела нет, но вот кормилица Мари – настоящий цербер. Мимо нее Сезару не прошмыгнуть». Виконт вздыхает и углубляется в изучение морозных узоров. Немного воображения, и они начинают приобретать очертания: вот Роланд трубит в рог, но король не придет на помощь своему верному рыцарю. Эту историю Сезару рассказал отец Иоанн. Рассказал на свою беду, потому что теперь мальчик неизменно требовал от несчастного кюре пересказа событий в Ронсевальском ущелье, хотя и знал их наизусть. Виконт каждый раз надеялся, что Карл Великий успеет вернуться и спасти благородного графа, и каждый раз искренне горевал, когда чуда не случалось. – А еще на Рождество приедет господин де Марильяк с семьей! – донеслось до Сезара. Роланд, его сподвижники и мавры в мгновение ока исчезли, растаяли, будто снег весной. «Крестный приедет!» - да ради этого виконт был готов вытерпеть все, что угодно. Даже свое вынужденное заточение. ГЛАВА ВТОРАЯ (отрывок) Четырехлетний Мишель во все глаза таращился на зеленое колючее деревце, которое Жермен принес в замок, и, отряхнув от снега, принялся устанавливать на столе в зале. Да, с появлением у графской четы младших детей, в Рошфоре стали наряжать рождественскую ель. Так пожелала графиня. Мадам де Рошфор, урожденная де Вард, происходила из Седанской ветви рода фон дер Марк*, а в Германии было принято праздновать Рождество с размахом. Маленькая пушистая елочка вскоре отогрелась в тепле, и зал наполнился запахом хвои. Вечером ее украсят засахаренными орехами, яблоками и печеньем. Во второй половине дня начали съезжаться гости. *Клевский дом (Ламарки). Ведут свое начало от немецкого рода фон дер Марк. Владели землями в Германии, Нидерландах и Франции. Титул маркизов де Вард передавался в этом роду. (продолжение следует, но медленно)

stella: jude , прелестно! И, как всегда- куча информации! Диплом- дипломом, а без Рошфора - никуда...

jude: ГЛАВА ВТОРАЯ (продолжение) С полудня виконт был как на иголках. Всякий раз, когда во дворе появлялась карета, мальчик выбегал на лестницу: ему хотелось первым встретить крестного, но всякий раз это оказывался кто-нибудь другой. Сезар вздыхал, возвращался к окну и снова дышал на замерзшее стекло, пытаясь разглядеть, что происходит на улице. Мари тщетно уговаривала виконта хоть минуточку посидеть спокойно: мол, если господин де Марильяк обещал приехать, значит непременно приедет. Он ведь человек своего слова. Однако время шло, а крестного все не было. К шести часам прибыли почти все приглашенные. Большинство – родня мачехи: граф де Вард, виконт де Молеврье с супругой и сыном Шарлем-Луи. Приехали даже вестфальские фон дер Марки: Филипп и Эрнест, граф Шлайден. Во Франции отец и сын гостили уже около месяца. Решался вопрос помолвки Эрнеста, но дело почему-то никак не ладилось (что, впрочем, нимало не огорчало юного графа Шлайдена). Наконец, доложили о прибытии Его Светлости, герцога де Монбазона. Глава рода снизошел до того, чтобы почтить дальних родственников своим присутствием и теперь отвечал на приветствия с выражением холодной вежливости на лице. Луи де Роан – молодой человек, которому скоро должно было исполниться восемь лет, и который целый год проучился в Наваррском коллеже, - в точности копировал манеры отца. Но малышка Мари Эме, еще не вполне овладевшая искусством скрывать свои чувства и сдерживать порывы, с воплем восхищения: «Елка!» ринулась в зал, да так, что кормилица за ней еле поспевала. Монбазон хмыкнул: «Этот Рошфор всегда славился своими эксцентричными выходками. Вот и сейчас он, видимо, решил устроить детский праздник на немецкий манер…» (продолжение следует)

stella: Облизываюсь: явление Мари -Эме. Вот они, все родственнички во всей красе, но пока в нежном возрасте.

Камила де Буа-Тресси: stella, я тоже облизнулась.

jude: ГЛАВА ТРЕТЬЯ Все гости были уже в сборе. Не хватало только господина де Марильяка. Даже граф забеспокоился: Мишель де Марильяк отличался крайней пунктуальностью, и опаздывать не входило в его привычки. «Не приедет…» - понурился Сезар. Праздник сразу же потерял для виконта всякую прелесть. Он ждал крестного, в последнее время так редко их навещавшего, а тот не приехал. Обещал и не приехал. Месье де Марильяк был, пожалуй, единственным человеком, искренне интересовавшимся Сезаром. Крестный никогда не отмахивался от виконта, подобно отцу, и никогда не называл фантазии мальчика глупостями. С ним можно было беседовать на любые темы, не опасаясь быть осмеянным. «Не приедет…» - Сезар почувствовал, как в носу защипало от подступающих слез. В этот миг слуга доложил: - Господин и госпожа де Марильяк с дочерьми! Минуту спустя мальчик буквально повис на шее у крестного. - Сезар, как Вы выросли! - Вот именно, что вырос! – нахмурился де Рошфор, - Виконт, Вы уже не ребенок, и подобное поведение не делает Вам чести. - Ничего, - примиряюще улыбнулся месье де Марильяк, опуская крестника на пол, - мы давно не виделись, а потому столь бурное проявление чувств вполне простительно. - Мое почтение, мадам, мадемуазель, - поклонился граф, - надеюсь, вы благополучно добрались? Мы уже начали волноваться. - Простите, что заставил Вас беспокоиться, дорогой друг, - ответил де Марильяк, - Это все из-за снегопада: карета увязла в снегу, и мы целый час не могли двинуться с места. Позвольте представить Вам моих племянников, - только теперь Сезар заметил двух мальчиков, до того стоявших в тени, - шевалье Ги и Жак де Бикара. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Пока старшие были заняты своими бесконечными разговорами о политике или о нарядах, мальчики отправились во двор, чтобы устроить битву за крепость, выстроенную садовником Жерменом. Глупые взрослые! Разве можно добровольно сидеть в душной гостиной и обсуждать скучные парижские новости, когда на улице такая красота! Уже совсем стемнело, и ясное зимнее небо было усыпано яркими звездами, как и полагается в рождественскую ночь. Луи де Роан и Шарль де Молеврье под командованием графа Шлайдена пытались взять штурмом снежный форт, оборону которого держали братья де Бикара. А маленький Мишель просто носился вокруг, путаясь у всех под ногами и повизгивая от радости, словно щенок. - А Вы почему не играете в снежки, виконт? – прозвучал у Сезара за спиной чей-то голос с сильным акцентом. Мальчик обернулся и увидел старого графа фон дер Марка. Виконт смущенно улыбнулся и пожал плечами: - Мне нельзя. Лекарь запретил. - Понимаю, - немец сочувственно покачал головой, - мне мой лекарь тоже много чего запрещает. Например, пить вино или есть жирное, - фон дер Марк выразительно похлопал себя по солидному брюшку, - Но поверьте, молодой человек, если бы я следовал советам этого коновала, то уже давно был бы на том свете! Я пятьдесят семь прожил, ни в чем себе не отказывая, и, с Божьей помощью, надеюсь прожить еще столько же! – граф неожиданно озорно подмигнул Сезару, и виконт не смог удержаться от улыбки. Он-то считал, что все немцы такие же чопорные и напыщенные, как его мачеха. Однако Филипп фон дер Марк при ближайшем знакомстве оказался добродушным и располагающим к себе человеком. - Ну, раз нам с Вами нельзя на улицу, так пойдемте наряжать Klausbaum*… э-э-м, как это по-французски? Рождественское дерево, да? – предложил старик, - Барышни, не спешите, - обратился он к девицам де Марильяк, украшавшим ель, - Я привез нечто получше яблок! Эй, Петер, принеси-ка шкатулку, - это приказание относилось уже к лакею, сопровождавшему графа, - да смотри не урони, остолоп! Через минуту на столе появился сундучок. Фон дер Марк снял с шеи цепочку, на которой висел ключ, повернул его в замке и с видом фокусника откинул крышку: - Вуаля, как у вас во Франции говорят! Послышались восхищенные вздохи: - Глазам своим не верю! - Не может быть! - Господин граф, где Вы достали это чудо? - Их же в руки страшно взять: такие хрупкие! - Ну, это, конечно, не венецианское стекло, а всего лишь саксонское**, но все же признайте: мы немцы тоже кое-что умеем! – фон дер Марк самодовольно усмехнулся в седые усы. Сезар не без труда протиснулся к столу, у которого сгрудились девочки, и заглянул в шкатулку: в ней были аккуратно уложены серебристые, золотистые и прозрачные шарики величиной с грецкий орех. - Вот этот мы повесим сюда, - старик вынул из сундучка золотистый шар и протянул его виконту, - будьте добры, помогите мне, молодой человек. Мальчик взял было украшение, но его опередила мадам де Рошфор: - Любезный граф, умоляю Вас не давайте ничего господину виконту! Он со своими кривыми руками обязательно что-нибудь разобьет и порежется осколками. Это же не ребенок, а наказание Господне! Не знаю, за какие грехи Создатель послал мне его. Сезар обиженно посмотрел на свои ладони: «Руки как руки, не кривее, чем у Мишеля». Однако в словах мачехи была доля правды: в тонких длинных пальцах мальчика никак не желали держаться ни перо, ни шпага. Рошфор уже почти смирился с тем, что воина из сына не получится. А учитель каллиграфии, как ни бился, не смог поставить виконту красивый почерк: буквы в тетрадях Сезара прыгали и заваливались на бок, будто пьяные. *старое немецкое название рождественского дерева **первые стеклянные елочные украшения, по некоторым сведениям, появились в Саксонии в XVI веке (продолжение следует)

stella: jude , право такие нюансы как история шариков куда приятнее узнавать из вашего фика, чем из Википедии. Меня приводит в восторг ваше внимание к деталям: как вкусно у вас получается. Спасибо! Похоже, не без помощи Рошфора была укомплектована рота гвардейцев?

jude: stella, спасибо! Да, у меня тоже складывается впечатление, что Рошфор "устроил" на службу к монсеньору всех родных и друзей. Впрочем, Куртиль пишет, что к графу, действительно, часто обращались с просьбой о протекции, с тех пор, как он оказался в фаворе. А что касается Бикара, то у меня есть подозрение, что он успел послужить королевским мушкетером до создания гвардии кардинала. Ведь первые 50 гвардейцев Ришелье были ротой, которую первому министру подарил король. Портос в сцене у монастыря Дешо, дурачась, поздравляет Бикара с ротой, которую его брат получил в Наваррском полку. Значит он знал, что у Бикара есть брат, а также - где он служит. Скорее всего, Портос и Бикара были знакомы. На момент создания гвардии кардинала Марильяки еще не находились в оппозиции Ришелье. Напротив, я читала, что оба брата сильно выиграли от раскрытия заговора Шале. Вот только, каково Бикара было потом, когда одного его дядюшку обезглавили на Гревской площади, а второй - умер в заключении?

stella: jude , я буду в середине июня у Давида и посмотрю у него список всех гасконцев, бывших на тот момент в мушкетерах. Может, он был поначалу в роте карабинеров?Их потом преобразовали в полк мушкетеров.

jude: stella, спасибо. Я только не знаю, служил ли прототип Бикара Ришелье. Он нем очень мало сведений: только имя, дата смерти и то, что он был племянником Марильяков.

stella: В той книге, что я хочу посмотреть ( если повезет, мне обещали такую же купить), есть все, кто служил в мушкетерах за все годы существования полка. ( если только они были гасконцами) Там и генеалогические древа и годы жизни. Представляете, какую работу проделали?! Какие архивы подняли! А ведь это значит, что Дюма со своим романом - объект самых серьезных исследований. Мы - в цене нынче! И, как последний прикол: снимается, или уже снят фильм " Первый мушкетер". Атос приезжает в Париж после всем известных событий. (Снимают не то американцы, не то ББС. Это Lys нарыла.)

jude: ГЛАВА ПЯТАЯ - Да, милая кузина, - вздохнул граф, - будь я на месте Господа Бога, Вам бы я такое дитя не послал, - оставив мадам де Рошфор раздумывать, были ли его слова комплиментом или же насмешкой, Филипп фон дер Марк снова подмигнул Сезару и нарочито громко произнес, - Мы с господином виконтом обещаем быть очень осторожными и ничего не разбить, верно? Но мальчик покачал головой: - Госпожа графиня права, не стоит. Я, в самом деле, бываю ужасно неловок. Сезар покинул гостиную и побрел в библиотеку. Эта комната была его тайным убежищем, когда ему хотелось побыть в одиночестве. Мальчик достал с нижней полки «Роман о Лисе»,* забрался в кресло и погрузился в чтение. Через какое-то время дверь приоткрылась: - А, Сезар, я знал, что найду Вас здесь, - улыбнулся крестный, входя в библиотеку, - Вижу, Вы все так же любите читать? - Да, господин де Марильяк. - Значит, я не ошибся с подарком, - крестный положил перед виконтом сверток, - Счастливого Рождества, Сезар. Мальчик аккуратно развернул пакет: как и следовало ожидать, внутри оказалась книга. На ее фронтисписе** был изображен худой печальный всадник, восседающий на не менее тощем и понуром скакуне. Но подписи к рисунку Сезар не разобрал. - Кто этот грустный шевалье? – спросил виконт. - Это Рыцарь Печального Образа, дон Кихот Ламанчский, - тон крестного был серьезен, однако глаза лукаво блестели, - Жизнеописание сего достойного господина составил сеньор Сервантес.*** Сейчас Вы еще не сможете оценить его творение в полной мере. Но через несколько лет, я полагаю, эта книга придется Вам по душе. - А почему я не могу прочитать то, что здесь написано? - Потому что это по-испански, - ответил месье де Марильяк, - Летом я гостил в Мадриде и там приобрел сочинение сеньора Сервантеса. Ваши учителя говорят, что Вы весьма способны, виконт, а потому, мне кажется, испанский язык должен даться Вам легко. Ну как, Вам нравится подарок? Сезар спохватился, что, увлекшись книгой, забыл поблагодарить крестного: - Да, очень! Спасибо, господин де Марильяк. И я обязательно выучу испанский, даю Вам слово! - Вот и славно! А теперь, пойдемте к гостям. В рождественскую ночь нехорошо быть одному. *французский цикл сатирических историй о пройдохе-лисе, окончательно сформировавшийся в XIV веке. Вполне возможно, что для шестилетнего ребенка это сложная книга, но, как я писала ранее, Сезар читал все подряд. **рисунок, помещаемый рядом с титульным листом книги. ***"Дон Кихот" был издан в январе 1605 года, действие фика происходит в декабре того же года.

stella: Плохо, когда знаешь из истории судьбу персонажей!

jude: ГЛАВА ШЕСТАЯ Маленький Мишель просто раздувался от сознания собственной значительности: в этом году ему впервые предстояло петь перед гостями в честь наступающего Рождества. Слуги внесли в зал рождественский пень*, и де Рошфор поднял сына на возвышение. - Настоящий ангелочек! – зашептались женщины. - Дамы и господа, прошу внимания, - обратился к гостям граф, - Мишель, что Вы нам споете? - Гимн «Stella splendens»,** - поклонился ребенок. Мужчины переглянулись: это был неожиданный выбор. Выучить столь длинный псалом – непосильная задача для четырехлетнего малыша, только начавшего знакомиться с латынью.*** Но мальчик уже запел: Stella splendens in monte Ut solis radium Miraculis Serrato Exaudi populum Этот гимн о сияющей звезде, взошедшей над миром, отец Иоанн разучивал с Мишелем около трех месяцев, и вот настала пора продемонстрировать родным и друзьям его успехи. Мадам де Рошфор с гордостью смотрела на сына. Однако на словах о том, что старики и юноши, богатые вместе с бедными, - все спешат приветствовать Пречистую Деву, родившую Христа, Мишель запнулся. - Concurrunt unvisersi gaudentes populi, divites et egeni, grandes et parvuli… et parvuli… - мальчик беспомощно обвел зал взглядом. - Ну же, Мишель, - ободряюще улыбнулся граф, - Ipsum ingregiuntur, ut cernunt oculi… Но ребенок, окончательно смутившись, соскочил с пня и выбежал из гостиной. И тут из угла донеслось: Concurrunt universi Gaudentes populi, Divites et egeni, Grandes et parvuli, Ipsum ingrediuntur, Ut cernunt oculi, Et inde revertuntur Gratiis replete. Stella splendens in monte Ut solis radium Miraculis Serrato Exaudi populum**** Гости обернулись: виконт, стоявший у двери, устремив взор к небу, возносил хвалу Деве Марии. Господин де Марильяк подхватил мальчика на руки, чтобы все могли его видеть. Да, в отличие от светловолосого и сероглазого Мишеля, Сезара сложно было принять за ангелочка, но пел он настолько самозабвенно, что даже после того, как смолкли последние звуки гимна, в зале еще несколько секунд стояла полная тишина, а потом раздались оглушительные аплодисменты. Виконт вздрогнул, словно очнувшись ото сна, и стал искать взглядом отца: «Ваше Сиятельство, Вы мной довольны?» Но де Рошфор сидел, низко опустив голову, и его плечи как-то странно подергивались. «Отец плачет? Его отец плачет?! Но почему? Чем Сезар его расстроил? Неужели он так плохо пел? Он ведь старался изо всех сил…» *рождественский обычай, упоминаемый в дневнике доктора Эроара, личного врача Людовика XIII. Да, уже тогда детей ставили на "табуретку" и заставляли читать стихи. **гимн известен с 1399 года ***латынь начинали изучать с четырех лет, по свидетельству того же Эроара ****Что-то вроде перевода: "Яркая звезда чудесно сияет над горой, подобно солнечному свету. Слушайте люди! Отовсюду собирается ликующий народ: богатые и бедные, юноши и старики, чтобы увидеть [ее] своими глазами, и возвращаются исполненные благодати..."

jude: Все примечания в этой главе - из книги французского историка Филиппа Арьеса "Ребенок и семейная жизнь при старом порядке". Сцена с игрой в фанты написана под влиянием одной из повестей А. Линдгрен. ГЛАВА СЕДЬМАЯ После ужина взрослые сели играть в бланк*. А господин фон дер Марк, не любивший азартные игры (так как за карточным столом удача редко ему улыбалась), собрал вокруг себя детей и спросил: - Какое бы развлечение нам с вами придумать, юные дамы и господа? - «Что положишь ты в корзинку»! «Что положишь ты в корзинку»!** – наперебой закричали девочки. - Фанты? Чудесно! - Сезар, идемте играть с нами! – позвала стоявшего в стороне виконта Анна, старшая дочь господина де Марильяка. - Мне не хотелось бы огорчать Вас отказом, мадемуазель, - мальчик поклонился, как учил его учитель танцев,*** - Но я не знаю правил этой игры. - Все очень просто: один человек водит, остальные отдают ему в залог что-нибудь ценное, с чем жалко расстаться. Это и есть фант. А затем, чтобы выкупить заложенное, надо выполнить какое-нибудь смешное задание. Идемте же, - девочка потянула виконта за руку, - Будет весело! Водить выпало Луизе – средней из сестер де Марильяк. - Что положишь ты в корзинку? Что положишь ты в корзинку? – девочка обходила детей, и те опускали в корзину свои фанты. Когда пришла очередь Сезара, он, поколебавшись, стал расстегивать цепочку медальона, с которым никогда не расставался. Замочек долго не поддавался, и виконт уже собирался позвать на помощь кормилицу, но внезапно у него получилось, и мальчик бережно положил на дно корзинки то, чем дорожил больше всего на свете, – портрет матери. - Начинаем? – спросила Луиза сестру. - Да, - кивнула Анна, - только, чур, не подглядывать! Луиза, крепко зажмурившись, перемешала фанты в корзинке и вытащила первый попавшийся: - Что назначить этому фанту? И пошла потеха: каждый старался выдумать задание посмешнее и понелепей. Графа фон дер Марка заставили ухать по-совиному, а одного из братьев Бикара (Сезар не понял, кого именно - Жака или Ги: мальчики были похожи как две капли воды) – нарядиться барышней и танцевать с Шарлем де Молеврье. *** Только Луи не принимал участия в забаве: он вертелся у стола, за которым взрослые играли в карты. Фанты годятся лишь для малышей, а господин де Роан, за прошедший год, уже успел познакомиться не только с основами грамматики, теологии и философии, но и с такими играми, как «крест или решка» и даже кости. Конечно, развлечения подобного рода были строго запрещены уставом коллежа. Однако это нисколько не останавливало юношей.**** Стипендиаты на свой страх и риск играли в стенах учебного заведения: в том случае, если бы их застали за игрой, им грозило лишиться денежного вспомоществования. Ставкой обычно служил ужин. Иногда играли на перья или на ремешки. Последнее означало, что проигравший получал десять ударов по ладони. Те же, чьи родители могли позволить себе платить за обучение любимого чада, тайком от преподавателей посещали трактиры и игорные дома, где ставки были совсем другими. У Луи, благодаря знатному происхождению, а также туго набитому кошельку (герцог ни в чем не отказывал сыну), было немало приятелей среди старших учеников, которые и ввели его в мир парижских развлечений. *** - Что назначить этому фанту? – Луиза держала в руке серебряный медальон на цепочке. - Пусть назовет имя своей возлюбленной! – улыбнулась Сезари, младшая дочь господина де Марильяка, сверстница и тезка виконта, - Сезар, я просто уверена, что у Вас уже есть дама сердца! Виконт покачал головой. - Тогда Вы не получите залог обратно, - засмеялись девочки, - Ну же, Сезар, не стесняйтесь! Потупившись, мальчик еле слышно произнес чье-то имя. - Громче! Громче! – требовали барышни. Виконт глубоко вздохнул и почти прокричал: - Мари! Сестры де Марильяк захлопали в ладоши. А Луи де Роан и Шарль де Молеврье, схватившись за руки, пустились в пляс вокруг смущенного Сезара и Мари Эме: - Тили-тили-тесто, жених и невеста! Тили-тили-тесто, жених и невеста! Мари Эме обиженно надула пухлые розовые губки: - Луи, Вы несносны! Предупреждаю Вас, я пожалуюсь отцу! - Ябеда! – хмыкнул ее брат, - Даже пошутить нельзя. Виконт наклонился к девочке и прошептал: - Прошу Вас, не обижайтесь, сударыня, я имел в виду свою кормилицу. Мари Эме презрительно наморщила носик и отодвинулась от Сезара: «Признаваться в любви к служанке?! Фи!» Шум, который подняли дети, разбудил маленького Мишеля, задремавшего в кресле, и он раскапризничался. Стало ясно, что уже поздно, и пора заканчивать праздник. Слуги гасили свечи на елке. Сезар чувствовал, что тоже засыпает. Кто-то взял его на руки и отнес в спальню. *азартная карточная игра **французское название игры в фанты ***учить танцам в богатых семьях начинали с двух лет ****в XVII веке азартные игры не считались чем-то предосудительным. Так, дофин уже в пять лет играл в карты. Но уставы коллежей, действительно, запрещали подобные развлечения

jude: ГЛАВА ВОСЬМАЯ Проснувшись утром, виконт обнаружил, что медальон исчез. Очевидно, вчера вечером, играя в фанты, Сезар забыл его в зале, на столе. Мальчик выбрался из-под одеяла и, как был – босиком и в одной ночной сорочке, выбежал из спальни, и, перескакивая через две ступеньки, спустился вниз. Из гостиной, несмотря на ранний час, уже доносились голоса. Двое детей стояли у окна, увлеченно разглядывая какую-то вещицу. - Посмотрите, Молеврье, - тоном ценителя произнес старший из них, - изящная безделушка, неправда ли? – говоривший обернулся на звук шагов. Это был Луи де Роан, и в руках он держал медальон Сезара. - Граф*, прошу Вас, отдайте мне это украшение, - Сезар чувствовал, что голос у него предательски дрожит. - А с какой это стати, позвольте полюбопытствовать? – Роан вздернул бровь, - Я первый его нашел, и потому считаю своей законной добычей. - Оно принадлежит мне. - Ах, вот как! – на губах Луи появилась издевательская усмешка, - И Вы можете это чем-либо доказать? Впрочем, - задумчиво промолвил он после паузы, - Я Вам верю. Вы чертовски похожи на ту замарашку, что изображена на портрете. Кем она Вам приходится, виконт? Шарль де Молеврье прыснул со смеху. - Господин де Роан, я требую, отдайте медальон! – повторил Сезар. - Смотрите, Молеврье, - обратился Луи к приятелю, - Да он же сейчас расплачется. У него уже глаза на мокром месте! – мальчик снисходительно улыбнулся, - Держите Вашу, побрякушку, Рошфор! Но, как только виконт потянулся за украшением, Роан отдернул руку и бросил медальон де Молеврье. Шарль, поймав цепочку, кинулся бежать вокруг стола, на котором стояло Рождественское дерево. Сезар – за ним. - Отда-а-ай! - Сначала догоните, виконт! Сначала догоните! – Молеврье заливисто хохотал в восторге от забавы, придуманной его старшим товарищем, - Сначала до-го… Мальчики так и не поняли, как все случилось: внезапно раздался грохот, звон бьющегося стекла, и ель очутилась на полу. *Луи де Роан носил титул графа (продолжение следует)

stella: А крайний будет, как водится, Сезар.

Камила де Буа-Тресси: И как всегда на самом интересном месте

jude: ГЛАВА ДЕВЯТАЯ В осколке елочного шарика, точно в зеркале, отражались огромные перепуганные глаза Сезара. Таких осколков было много: серебристые, золотистые, прозрачные, - вот и все, что осталось от чудесной работы саксонских мастеров… - И… и как нам теперь быть, господа? – виконт растерянно посмотрел на Шарля и Луи. Первым опомнился де Роан: - Нам? Вы, вероятно, хотели спросить, как Вам теперь быть, Рошфор? Сочувствую, Вы, действительно, в весьма затруднительном положении. Но, помилуйте, кто Вас просил гоняться за де Молеврье? Вы сами виноваты, - мальчик кивнул приятелю, - Пойдемте, Молеврье. Его Светлость, должно быть, уже проснулся и вскоре пожелает меня видеть. Шарль вложил злополучный медальон в ладонь ошеломленного Сезара и, скороговоркой пробормотав: - Простите, виконт, я… я не думал, что так получится, - поспешил за Луи. Едва мальчики покинули гостиную, как на пороге возникла одна из горничных, привлеченная шумом. Увидев поверженное Рождественское дерево, служанка всплеснула руками: - Господи, Боже Правый! Что же Вы наделали, господин виконт?! Ее Сиятельство будет очень недовольна, - женщина покачала головой и удалилась, продолжая ворчать себе под нос. - А Сезар опрокинул елку, - послышался из коридора голосок Мишеля, - и все шарики разбились! - Какой неуклю-ю-жий! – пропела Мари Эме. Виконт прислонился к стене и закрыл глаза: «Сейчас начнется…» - больше всего на свете в эту минуту ему хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, перестать существовать. Наверное, разумнее всего было бы убежать, как поступили Шарль и Луи, но он даже шагу не мог ступить – ноги отказывались повиноваться. Мачеха заглянула в гостиную, и ее красивое лицо исказила гримаса досады: - Я так и знала, что этот ребенок что-нибудь натворит! – мадам де Рошфор позвонила в колокольчик, - Почему здесь еще не навели порядок? Немедленно подмети пол! И пусть уберут ель, – приказала она явившейся на зов горничной, - Хотя постой. Надо, чтобы господин граф сам все увидел. Скоро в зале собрались гости. Взрослые переглядывались и перешептывались, созерцая картину разгрома. Господин де Марильяк подошел к Сезару: - Что здесь было? Бой быков? Мальчик не успел ответить крестному, так как в гостиную вошел его отец. - Виконт, - лицо Рошфора омрачилось, - это сделали Вы? Сезар заметил, что из угла за ним внимательно следят Луи де Роан и Шарль де Молеврье: «Расскажет? Не расскажет?» Он сглотнул комок. - Виконт, смотрите мне в глаза. Вы уронили Рождественское дерево? – отец словно умолял Сезара, чтобы это оказался не он. Но что он мог сказать? В том, что елочные украшения разбились, была доля и его вины. - Что ж, сейчас мы идем к мессе, поэтому Ваше поведение, виконт, мы обсудим позже. Филипп фон дер Марк счел своим долгом вмешаться: - Дорогой граф, не стоит принимать все так близко к сердцу. Это всего лишь стекло, ему свойственно разбиваться. - Дорогой господин фон дер Марк, - тон Рошфора был, пожалуй, чересчур резок, - я полагаю, что с воспитанием собственного сына я справлюсь сам. Дамы и господа, - граф поклонился гостям, - покорнейше прошу простить нас за испорченный праздник. Рошфор направился к выходу, но его остановил звонкий мальчишеский голос: - Ваше Сиятельство, это я уронил ель. (продолжение следует)

stella: Если это не Сезар признался, то... я бы сказала. что в гостях был еще один мальчуган.

jude: ГЛАВА ДЕСЯТАЯ Виконт не верил своим ушам: «Неужели кто-то из его обидчиков решил признаться?» Он поднял голову. Но де Роан и де Молеврье, казалось, были удивлены не меньше Сезара. Де Рошфор обернулся: перед ним стоял один из племянников де Марильяка. «Кажется, Жак. А может быть, Ги (братьев де Бикара могла бы различить, наверное, лишь родная мать)». - Простите, шевалье? – граф подумал, что ослышался. - Это я уронил Рождественское дерево, - твердо повторил мальчик. - Вы в этом уверены, шевалье? - Да, Ваше Сиятельство, - ответил де Бикара с поклоном, - и готов понести любое наказание. Сезар уже хотел было открыть рот и сознаться во всем, но крестный предостерегающе сжал руку виконта и приложил палец к губам. - Почему же Вы тогда не сказали об этом сразу, месье де Бикара? – спросил Рошфор. - Я… я боялся, Ваше Сиятельство. - Вы боялись? – граф как-то странно посмотрел на мальчика: в его взгляде читалось уважение и чуть ли не благодарность, - Ни за что не поверю! - И, все же, это так, Ваше Сиятельство. На губах де Рошфора неожиданно появилась улыбка, и он облегченно вздохнул, словно радуясь тому, что избавлен от необходимости наказывать своего сына: - В конце концов, это всего лишь стекло. Не будем же омрачать праздник из-за подобной безделицы, - граф взглянул на супругу. Графиня кисло улыбнулась: - Я полностью с Вами согласна, Ваше Сиятельство, - сейчас не время устраивать сцену. Ничего, когда гости разъедутся, она еще выяснит, кто, на самом деле, уронил ель. - Виконт, - Рошфор обратился к сыну, - с Вашей стороны весьма неразумно бегать босиком, учитывая Ваше хрупкое здоровье. Не говоря уже о том, что это неприлично. Сейчас же поднимитесь наверх и приведите себя в подобающий вид. Только теперь Сезар почувствовал, что страшно замерз. - Осторожнее, виконт, не наступите на осколки, - господин де Марильяк протянул крестнику руку, и они вместе вышли из зала. У двери своей спальни Сезар остановился и прошептал: - Месье де Марильяк, Ваш племянник ни в чем не виноват, это… - Знаю, - кивнул крестный. - Его ведь не накажут? – с тревогой спросил виконт. - Конечно, нет, - успокоил мальчика господин де Марильяк, - Жак – гость, и ему ничего не грозит, а вот Вам могло бы попасть. - Но почему он взял вину на себя? - Сложно сказать, - пожал плечами крестный, - однако, полагаю, что на его месте всякий благородный человек поступил бы так же, - тут де Марильяк заметил, что крестник просто пританцовывает от холода, - Сезар, ступайте одеваться, мне бы вовсе не хотелось, чтобы Вы простудились. *** - А все-таки ель опрокинул Рошфор! – заявил Луи де Роан, когда взрослые отправились к мессе, и дети остались под присмотром слуг. - Неправда, - ответил Жак де Бикара, - Вы прекрасно слышали, сударь, что это сделал я. - Уж не обвиняете ли Вы меня во лжи, милостивый государь? – Роан надменно выпятил нижнюю губу. - Нет, - Бикара помедлил, - я обвиняю Вас в трусости… и в подлости. Я стоял в коридоре и все видел. Ваш поступок, граф, и Ваш, шевалье, - мальчик посмотрел на де Молеврье, - иначе как низостью не назовешь. Я надеялся, что у вас хватит смелости хотя бы признать свою вину, но вы не мужчины, вы – девчонки. (планируется окончание)

stella: jude, вот этот кусочек - Нет, - Бикара помедлил, - я обвиняю Вас в трусости… и в подлости. Я стоял в коридоре и все видел. Ваш поступок, граф, и Ваш, шевалье, - мальчик посмотрел на де Молеврье, - иначе как низостью не назовешь. Я надеялся, что у вас хватит смелости хотя бы признать свою вину, но вы не мужчины, вы – девчонки. так в стиле и духе эпохи! Говорит, как взрослый, но последние два слова- и ясно, что так мог охарактеризовать все только мальчишка. И эта реплика вы – девчонки. - вне времен. А мне, видно истории с чашкой было мало, я и тут искала одного мальчика.

jude: stella, честно говоря, я сначала думала включить шевалье де Ла Фера в число гостей, но потом вспомнила, что в "13 июня" неосмотрительно написала, что он гостил в Рошфоре всего один раз - на Пасху, в тот год, когда Сезар сбежал из дома.

stella: jude , ну Бикара тоже достоин такого поступка! А я все поражаюсь( пора бы уже и привыкнуть), до чего тесный круг там был. И никогда не поверю, что Атоса никто не узнавал, когда он , пусть и мельком, появлялся в обществе. Скорее всего, действительно хорошее воспитание не позволяло показывать человеку, что ты его знаешь. если он делал вид, что он - не он. Это и мальчишество какое-то( со стороны Атоса) и правила хорошего тона( со стороны окружающих).

jude: ЭПИЛОГ Морозные узоры на стеклах можно разглядывать бесконечно. Немного воображения и они начинают приобретать очертания: вот Рыцарь Печального Образа скачет на своем Росинанте навстречу новым подвигам, а его верный оруженосец трусит на ослике следом за господином. Интересно, какие приключения ждут этих двоих впереди? Битва с ветряными мельницами? Или схватка со львами? Кто знает? Размышления графа прервал стук. - Не заперто, - откликнулся Рошфор. Дверь отворилась, и на пороге показался Жак де Бикара. Несколько минут гость и хозяин молча смотрели друг на друга. Наконец гвардеец спросил: - Ты позволишь? – с Рошфором, как и с Жюссаком, Бикара был на ты.* - Проходи, - пригласил его Сезар. Они не виделись уже полгода. Вернее, семь месяцев (ровно столько времени прошло с казни маршала де Марильяка). Избегали встречаться. А если случайно сталкивались в коридорах Пале Кардиналь, то лишь церемонно раскланивались, словно едва знакомы. Бикара тогда было слишком тяжело: он почти в одночасье потерял двух близких родственников (Мишель де Марильяк ненадолго пережил своего брата). На следующий день после казни маршала Жак подал господину де Кавуа прошение об отставке, написав, что в сложившихся обстоятельствах не считает возможным продолжать служить в охране Его Высокопреосвященства: он ведь племянник государственных преступников. Однако получил отказ. Обратился лично к монсеньору, но и там преуспел не больше. Выходя от кардинала, Бикара увидел Рошфора и… отвернулся, прошел мимо, будто не узнал лучшего друга. Жаку хорошо было известно, какую роль Сезар сыграл в аресте его дяди. А Рошфор со свойственной ему тактичностью не стал навязываться. Он умел уважать чужое горе. Да и что бы он мог сказать? «Прости, у меня не было другого выбора»? Но выбор был. Выбор всегда есть. Только такого страшного, когда приходится выбирать между двумя дорогими тебе людьми, Сезар не пожелал бы и врагу. На похоронах крестного граф не присутствовал. Он находился в Англии. Точнее, в английской тюрьме. Ему еще повезло, что это Рождество он встречает в своей постели, а не в подвалах Тауэра. Бикара переступил через порог и огляделся: в комнате Рошфора ничто не напоминало о том, что сегодня Сочельник. Гвардеец осторожно присел на край кровати. На одеяле лежала раскрытая на середине книга, Бикара перевернул ее – «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский», та самая. Жак вздохнул: - Как ты себя чувствуешь? Сезар неопределенно пожал плечами: - Лондонский воздух явно не пошел мне на пользу, - он помолчал, - Я думал, что ты под Ла-Рошелью.** - Господин де Кавуа любезно предоставил нам с де Жюссаком отпуск, - Бикара встал, подошел к двери и выглянул в коридор, - Жюссак, что ты там копаешься? В ответ раздался залп отборнейшей гасконской брани. - Ты полагаешь, мне легко тащить это чертово дерево?! Помог бы, что ли? Тоже мне, друг называется! - Глазам своим не верю! – вырвалось у Рошфора, когда в дверях появился проклинающий все праздники на свете де Жюссак: в руках гвардеец держал небольшую, уже наряженную елочку. - В такой вечер тоскливо быть одному, - чуть смущенно улыбнулся Бикара, забирая у товарища ель и водружая ее на стол, - вот мы и решили тебя навестить. Счастливого Рождества, Сезар! *в сцене у монастыря Дешо Жюссак и Бикара обращаются друг к другу на ты **у Куртиля маршал де Марильяк был казнен не в 1632 году, а раньше, поэтому я перенесла события в 1627 год

stella: Грустный оптимизм эпилога. jude , здорово! А я зловредный человек, полезла все же в оригинал. Да, один из редких случаев, когда обращения в переводе соответствуют оригиналу. Не сомневаюсь. что вы именно на оригинал и ориентировались.

jude: stella, да, я вчера тоже специально полезла проверять. Честно говоря, фраза звучит несколько неожиданно даже в боевых условиях: "Ты мой командир". Бикара к начальству обращается на ты.

stella: Они все в экстремальных условиях переходили на " ты". Не до политесса.

stella:

Диана: Стелла, только бы и смотрела на ваши творения!

jude: Стелла, большое спасибо за чудесную иллюстрацию! Я ее ждала. :) Благодаря Вашим рисункам рассказы "оживают".

Констанс: Стелла,



полная версия страницы