Форум » Господин, который редко смеется » Чертенок (цыганская сказка) » Ответить

Чертенок (цыганская сказка)

jude: Название: "Чертенок" (цыганская сказка) Фэндом: цыганский фольклор, "Мемуары графа де Рошфора" Жанр: драма Персонажи: виконт де Рошфор, цыганята, Зора Рейтинг: PG-13 Размер: мини Статус: в процессе Отказ: Лилит Мазикиной и де Куртилю От автора: эта история - про второстепенных героев - Зору и Лачо. [more]Извините, что начинаю третий фанфик, не дописав два предыдущих. Но он обещает быть самым коротким из трех. Насчет Лачо, в предыдущих рассказах он был Лаче. Это моя ошибка. Правильно имя произносится "Лачо".[/more]

Ответов - 30, стр: 1 2 All

jude: Это из-за легенды о египетском происхождении цыган. Первые цыгане, пришедшие в Европу, рассказывали, что они родом из "Малого Египта", что там они принадлежали к знати. Когда сарацины захватили их страну, цыгане будто бы перешли в ислам (но позже вновь вернулись в лоно церкви). За отпадение от христианской веры Папа Римский якобы наложил на них епитимью - семь лет скитаний (здесь в конце главы приводится выдержка из Парижской хроники 15 века, там полностью эта легенда). Как ни странно, европейские правители поверили "египтянам" и даже давали им охранные грамоты (одну из таких дал Франциск I) и снабжали провизией. Семь лет закончились, а цыгане продолжали бродить из страны в страну, клянча подаяние. Постепенно европейцам это надоело, и кочевников стали преследовать. Но вплоть до 20 века цыган считали потомками фараонов. Да и сами цыгане так считали. Английское и испанское названия цыган происходят от сокращения слова "египтяне": Gypsies - от Egyptians и gitanos - от Egiptanos. А вот французы называли цыган богемцами (bohemiens), так как во Францию они пришли через Чехию. По-венгерски "цыгане" так и будет "фараоново племя" (конечно, Валахия - это не Венгрия, а часть современной Румынии, но мне очень нужен был синоним для слова "цыгане" :)). В России цыган тоже иногда так называли.

jude: Важный господин, купивший Зору, был вовсе не боярином, как думала цыганочка, а всего-навсего управляющим помещика Паллади. Привезя девочку в усадьбу, он передал ее экономке со словами: - Вот тебе девчонка, Лидия. Смотри, будь с ней построже. А то уж больно она прыткая. За такой глаз да глаз нужен. - У меня не забалует, - ответила домоправительница, поправляя чепец. Лидия – грузная дама лет пятидесяти с морщинистыми щеками и крючковатым носом, делавшим ее похожей на колдунью из сказки – увела Зору в свою комнату, раздела, осмотрела с головы до ног, ощупала, проверяя, нет ли в купленном товаре какого-либо изъяна. Убедившись, что маленькая невольница не хромая, не кривая и не сухорукая, женщина протянула цыганочке льняную рубашку и шерстяную катринцу – юбку из двух кусков ткани, соединенных поясом. Одежда оказалась велика. Подол сорочки доходил Зоре до пят. - Ничего, хватит на несколько лет, - сказала экономка, оглядев малышку, - Теперь, девочка, ты собственность господина Паллади. Запомнила? - Да, райи1, - поклонилась Зора и тут же получила звонкую пощечину. - За что?! - В этом доме ты будешь говорить только по-валашски, - продолжила «ведьма», не обращая ни малейшего внимания на причитания цыганочки, - Свое варварское наречие забудь. Меня можешь называть госпожа Чобану, к хозяину надо обращаться «Ваша Светлость».2 Поняла? Вот и славно. И не реви. Слезами ты здесь никого не разжалобишь. Обидит кто, ударит – молчи. Взрослым – не перечь. Что бы ни приказали, - делай. Будешь умницей – никто не станет тебя ругать. Зора кивнула, тихонько всхлипывая и зажимая рот ладошкой. - Иди-ка сюда – поманила девочку Лидия. Цыганочка приблизилась, и экономка застегнула на ее шее тяжелое металлическое кольцо – ошейник. Зору отправили на кухню. Отныне она должна была вставать затемно, таскать дрова из сарая, разводить огонь в очаге, мести пол и носить воду. Жила девочка там же, при кухне. Они с кухаркой Сабиной делили одну тесную каморку на двоих. Спали прямо на полу. Питались объедками, оставшимися от господской трапезы. За годы рабства цыганочка повидала много такого, о чем мечтала забыть, как о ночном кошмаре. Видела она, как дядю Иона, осмелившегося дерзить ватавам-надсмотрщикам,3 запрягли в телегу вместо лошади. Видела, как на кухарку надевают намордник, чтобы не ела хозяйские харчи.4 Видела, как, когда к боярину приезжают друзья, молодых цыганок силой волокут повеселить гостей. Однажды утром Зора обнаружила в дровяном сарае шестнадцатилетнюю Релу, совершенно окоченевшую. Девочка долго пыталась разбудить подружку, и лишь заметив шнурок на шее, с криком бросилась прочь. Зора потом три дня пролежала, забившись под скамью, словно испуганный зверек, и отказываясь от еды. Впрочем, были в этом кромешном аду и счастливые мгновения. Когда хозяин уезжал, надсмотрщики не так лютовали, и можно было пойти на речку или в лес по ягоды. Главное, чтобы за ними не увязались валашские ребятишки. Эти разбойники не давали цыганятам проходу: - Эй, воронье, летите сюда! Мы вам быстро перышки-то пообщипаем. Приходилось убегать. А по вечерам, если выдавалась свободная минутка, девушки собирались вместе и плясали, пока с ног не падали от усталости. Примечания: 1. Райи - (цыг.) госпожа. 2. Это обращение встречается в книге молдавского писателя Василе Александри "История одного золотого". Других примеров обращения к дворянам в Валахии я не нашла. 3. Так называли надсмотрщиков. 4. Тоже реальный случай. (продолжение следует)

jude: Для живущих в праздности время ползет медленно, словно улитка. Для тех же, кто трудится от зари до зари, - оно летит незаметно. Дни мелькали один за другим, лето сменяло зиму. Зора и оглянуться не успела – как ей уже четырнадцать. Тот год запомнился девочке жестокой расправой над непокорными. Незадолго до Рождества двое парней, Тагар1 и Шандор, бежали в Карпатские горы. Беглецов поймали, в кандалах привезли обратно в поместье и, в назидание прочим, нагишом бросили на речной лед, оставив умирать. Равнодушно взирали рабы на страдания несчастных – своя рубашка ближе к телу. Разделить участь приговоренных не хотелось никому. Лишь поздней ночью, когда управляющий, наконец, отошел ко сну, невольники перенесли ребят в усадьбу. Оба были страшно обморожены. Шандор недолго промучился и вскоре отдал Богу душу. А Тагар, благодаря стараниям Сабины, выжил. Старуха знала толк в разных травах и, по слухам, умела врачевать все болезни на свете, кроме разбитого сердца да дурной головы. Она и Зору обучила сему искусству. Девочка тайком навещала Тагара, пока тот болел. Развлекала его, как могла. Пела песни, слышанные еще от матери, рассказывала сказки. Едва к юноше вернулась способность говорить, он поведал Зоре свою печальную историю. Тагар был цыганом по крови лишь наполовину, однако это не спасло его от рабской доли.2 Приходился он сыном самому господарю – правителю Валахии. Валашская знать на манер турок заводила себе гаремы. Мать Тагара была одной из наложниц господаря. Валахия тогда воевала с Османской империей. Война – занятие весьма дорогостоящее. На ее ведение требовались деньги, много денег. Поэтому господарь выставил на торги своих рабов. В числе проданных оказался и Тагар. С тех пор мальчик жил единственной мечтой – добраться до Бухареста, чтобы поквитаться с родным отцом. - Я за все с него спрошу, - бредил цыганенок, - И за мать, которую топтали сапогами на базарной площади, и за кандалы, и за ту ночь, что мы с Шандором провели на льду Муреша.3 Погоди, Зора, я еще взойду на валашский престол… И сразу дам вольную всем цыганам, а бояр велю посадить на цепь, пусть попробуют, каково оно… - Бедный помешанный! – шептала девочка. Когда стаял снег, Тагар начал потихоньку выходить на улицу. Сидел на крыльце людской, смотрел в пасмурное весеннее небо, насвистывая немудреный мотивчик. - Как только дороги подсохнут, я снова уйду, - признался он как-то Зоре, - И никому меня не удержать. Бежим вместе? Но девушка колебалась. Мысль о наказании, грозившем им в случае неудачи, внушала ей ужас. С Тагаром они за эту зиму стали неразлучнее брата с сестрой. И понимали друг дружку с полуслова. Запоет Зора песню – Тагар подхватит. Поднесет Тагар к губам свирель – Зора в пляс пустится. А уж в сем мастерстве не было ей равных. Сабина любовалась на молодых людей, украдкой смахивая слезы: - Какие же вы красивые, деточки мои! Какие же вы ладные! Ясный месяц да звездочка! Я что ни день Матерь Божью за вас молю, чтоб послала вам счастья. Да только цыганское счастье – капризно. Кому – улыбнется, а к кому – спиной повернется. Плясала раз Зора во дворе, увидел ее боярин в окошко: смотрит, и глаз отвести не может. Не утерпел, спустился вниз. Испугалась цыганочка, думала, бранить будет. А он поглядел на нее ласково и спрашивает: - Кто же тебя, козочка, так скакать научил? Не смутилась Зора: - Никто не учил, Ваша Светлость. С рождения умею. Матушка говаривала, что я уже в люльке плясала. - А для меня не спляшешь? - покрутил ус Паллади. - Отчего не сплясать? – ответила девушка. Позвал боярин экономку и приказал: - Вымойте эту замарашку хорошенько, оденьте турчанкой4 и вечером приведите ко мне. Обрадовалась Зора нарядному платью: давно цыганочка обновок не видала. Крутится перед зеркалом, то одним боком развернется, то другим. Она и не догадывалась, как расцвела за последний год. Пропала куда-то детская угловатость, округлились бедра, груди. Движения сделались плавнее, сдержаннее. Вздохнула вдруг Лидия: - Чему радуешься, дурочка? Побежала Зора на кухню, покрасоваться перед Сабиной, но старуха тоже всплакнула: - Бедняжечка ты моя! Вспомнилась тут девушке Рела: пальцы ледяные, губы синие, шнурок… Неужто и Зору ждет подобная судьба? Однако противиться хозяйской воле нельзя. Настал вечер, отвели цыганочку в господские покои. До утра танцевала девушка перед боярином. А как рассвело, пташкой впорхнула в людскую – поделиться с Тагаром своим счастьем. Зря пугали, зря стращали – ничего прекраснее с Зорой в жизни не происходило! Хотела она обнять юношу, расцеловать его, как бывало. Но тот, едва взглянув ей в лицо, отстранился. - Что случилось, братец? - заплакала цыганочка, - Неужели ты меня разлюбил? Помрачнел Тагар: - Я-то тебя люблю, Зора, и до самой смерти любить буду. А вот ты теперь танцуешь для другого. Никогда больше не плясать нам вдвоем. Прощай. Спустя неделю сбежал молодой цыган из поместья. Напрасно искали его ватавы-надсмотрщики – Тагар как в воду канул. Примечания: 1. Тагар - (цыг.) "король", "царь". У Тагара есть прототип - Стефан Разван, живший в это же время. 2. Дети невольниц оставались рабами. 3. Муреш - река в Валахии. 4. Румынские цыганки, как и турецкие, танцуют танец живота. Посмотреть, какой танец танцевала Зора можно здесь: https://www.youtube.com/watch?v=_TjGQbUz36Q - в исполнении Роны Хартнер; https://www.youtube.com/watch?v=RR6w7HV5pgI - здесь он парный, танцуют Рона Хартнер и Ромен Дюрис; https://www.youtube.com/watch?v=ebAOyvBkSl4 - здесь медленный, в исполнении Лилит Мазикиной. (продолжение следует)

stella: Интересно, а как этнографы и историки танцев расшифровывают все эти па? Я сумела уловить элементы как восточного танца , так и индийского. ( В особенности в танце Мазикиной.) Путь неблизкий: из Индии в Европу. А ведь потом все это перекочевало в испанские танцы.

jude: Я читала, что цыгане принесли этот танец из Индии на Ближний Восток и в Турцию. Уже из Турции он попал в Молдавию и Валахию, которые находились в зависимости от Османской империи. А с Ближнего Востока с мусульманскими воинами - в Испанию. И везде впитывал местные элементы. А вот в соседней с Румынией Венгрии цыгане танцуют иначе - там чечетка и прыжки. Это потом вошло в мужскую партию в танце русских цыган.

stella: И в мужскую партию испанских танцоров. Там тоже чечетка. ( А фламенко - так это вообще цыганский танец)

jude: С той ночи скромницу-цыганочку точно подменили: ходит с гордо поднятой головой, смотрит королевой. На шее у нее вместо ошейника – драгоценное ожерелье. Расступаются перед Зорой ватавы-надсмотрщики. Да что там – сама Лидия отныне ей не указ! Из судомоек перевели Зору в горничные. Прислуживает цыганочка боярыне. Хозяйка, правда, недолюбливает юную рабыню. Зато хозяин неизменно с ней ласков. То сережки подарит, то узорчатый пояс, то браслеты. Одно плохо: прежние подружки от Зоры нос воротят. Кто жалеет распутницу, а кто – завидует самой черной завистью. Только Сабина не отвернулась цыганочки. Поохала старуха, повздыхала и принялась расчесывать молодке волосы, да между делом наставлять, как следует себя вести: - Ты, доченька, уже не дитя, ты теперь все равно, что мужняя жена. Без платка перед парнями не показывайся, сесть рядом с ними не смей, руку мужчине подать не вздумай. На-ка посмотрись! Глянула Зора в зеркало и не узнала себя: смотрит на нее взрослая цыганка, на голове косынка повязана, пряди на висках заплетены в две косицы.1 Обняла девушка кухарку, спрятала лицо у нее на груди. - Ну, будет, будет, - добродушно проворчала женщина, - не плачь. - Ах, тетя2 Сабина, ты даже не представляешь, какое это чудо! – прошептала Зора. - Глупенькая! – усмехнулась цыганка, - И мне когда-то было четырнадцать лет, и меня когда-то любили. Или ты думала, что я сразу появилась на свет древней старухой? *** В один из теплых июньских дней пошли цыганята в лес за земляникой. И Зору с собой позвали. Набрали они полные лукошки ягод, присели отдохнуть. Кто-то из ребят попросил: - Спляши нам, Зора! Запели цыганята, захлопали. Делать нечего – надо танцевать. Вышла девушка на середину поляны, вскинула руки к небу и закружилась в неистовой пляске. Давно не плясалось ей так легко! Казалось, вот-вот оторвется цыганочка от земли и птицей взмоет к облакам. Вдруг, откуда ни возьмись, налетел черный вихрь,3 сорвал с Зоры платок, растрепал косы, порвал сорочку. Испугались ребятишки, побросали корзинки и давай Бог ноги! Чуть жива добралась молодка домой. Выслушала ее Сабина, призадумалась. - Ох, беда, беда! Видно, приглянулась ты чёрту, дочка. Понравился нечистому твой танец. А за окнами бушевал ветер, ломился в ставни, завывал в печной трубе, словно не лето на дворе стояло, а суровая зима. И чудился девушке в том вое человечий голос: - Выйди ко мне, Зора! Вы-ы-ийди! *** Беспокойную ночь провела цыганочка, донимали ее страшные сны. То видела она Тагара. Будто сидит он в роскошно убранной зале, в окружении бояр да сановников. На голове у юноши венец, а в руке – золотая чаша, украшенная рубинами. Пытается Зора закричать, предупредить, что в кубке яд, но слова застревают в горле. То снилась девушке тюрьма: на каменном полу вповалку лежат цыгане, отовсюду доносятся стоны, брань. А поодаль – она сама. На коленях у нее ребенок, мальчик лет десяти. Еле дышит. Лоб обвязан грязной тряпицей, кудри – в крови. Вот он уже не мальчик, а красавец–молодой цыган. Чем-то похож на Тагара. А может, это и есть Тагар? Четверо стражников набрасываются на него с разных сторон, связывают, тащат куда-то. Вот он в подвале, бледный, истерзанный. Зовет Зору, называет ее матушкой. Хочет цыганочка кинуться ему на помощь – но не в силах пошевелиться. Ее, и в правду, зовут: - Долго ты будешь спать, негодница?! Почему вода для умывания до сих пор не согрета? – Зору окатывает холодной струей. Примечания: 1. У замужних цыганок меняется прическа. Девушки могут ходить с распущенными волосами, женщины, как правило, заплетают косы (или просто оставляют пряди) у висков и покрывают голову. 2. "Тетя", "дядя" - уважительное обращение к старшим в цыганском языке. 3. Вихрь в цыганском фольклоре - оборотень. Похожий мотив есть у Лорки в романсеро "Пресьоса и ветер". Зора могла выглядеть так. Теодор Аман "Румынская цыганка". Это картина XIX века. Но в Валахии на протяжении столетий был распространен этот тип одежды: рубашка и полосатая юбка. Монеты, вплетенные в косы, - заимствование из Османской империи. (продолжение следует)

stella: Хороша, чертовка!

jude: Наутро поднялась плясунья совершенно разбитой: ноги – будто свинцом налились, тело – точно чужое. За какую бы работу ни бралась Зора – все у нее из рук валилось. Села за пяльцы – лишь пальцы себе исколола. Пошла по воду – утопила ведро в колодце. Хотела прибраться – уронила умывальный кувшин. Взялась помочь кухарке перебрать горох – да весь просыпала на пол. - Я сегодня сама не своя, - пожаловалась старухе цыганочка, - То в жар бросит, то в холод. Голова кружится, сердце заходится. Что со мной, тетя Сабина? Я теперь умру, да? Посмотрела на нее кухарка и всплеснула руками: - Ты никак ребеночка ждешь, душа моя! То-то хозяин обрадуется. Чего они с хозяйкой только ни делали! Каких средств ни перепробовали! И к лекарям обращались, и к знахарям. И святым угодникам молились, да все без толку. Уж седьмой год пошел, как господин женился, а детей как не было – так и нет. Смекаешь, о чем я? Зора покачала головой. - Родишь боярину сына – быть ему наследником. - Не смейся надо мной, тетя Сабина, - упрекнула старуху молодка, - Где же видано, чтобы раб наследовал господину? - А вот поглядим! – хитро улыбнулась кухарка. *** Паллади, и впрямь, обрадовался. Осыпал наложницу поцелуями, надел ей на палец колечко с самоцветом и стал собираться в столицу, чтобы посоветоваться с поверенным. Зора уговаривала его не уезжать, однако хозяин лишь посмеялся над ее страхами. - Ты, верно, вообразила, будто я хочу тебя бросить? Дурочка! Я пекусь о будущем нашего ребенка. Твой сын вырастет свободным человеком. - Разве нельзя отложить поездку? - не унималась молодая женщина, - Я с ума сойду от беспокойства. Нынешней ночью я опять видела дурной сон. - Обещаю, что вернусь целым и невредимым. Ну же, не хмурься, козочка, - боярин грубовато ущипнул цыганку за щеку, - Не пройдет и месяца, как мы снова будем вместе. Но миновал июнь, за ним - июль. Близился к концу август, а господин все не приезжал. Тоскливые дни потянулись для "козочки". Словно неприкаянная бродила она по усадьбе, не зная, как унять тревогу. Лидия зорко следила, чтобы цыганочка не утомлялась, не поднимала тяжестей, не бегала бы и не плясала. Зора тяготилась вынужденным бездельем и почти все время проводила на кухне в обществе Сабины. По вечерам, покончив с домашними хлопотами, женщины садились шить, плести кружева, вышивать, - словом, готовить приданное для младенца. Однако и это занятие не помогало Зоре отвлечься от мрачных мыслей. Она больше не пела, а только вздыхала да роняла слезы на рукоделие: - Бедная я, несчастная! Зачем родилась я на белый свет?! Почему не сгинула еще в материнской утробе?! - Грешно так говорить! - укоряла ее старуха. - Боярыня, как услышала, что я ношу дитя, возненавидела меня пуще прежнего. Ничем угодить ей не могу. Что ни сделаю - все плохо. Открою окно - она жалуется на сквозняк, закрою - говорит: душно. А позавчера госпожа выплеснула мне в лицо горячее молоко и подняла крик, будто я вздумала ее отравить. Изведет меня эта змея, тетя Сабина. - Мой совет тебе, дочка, - промолвила старая цыганка, перекусив нитку, - терпи. Бог даст - скоро боярин вернется. Вот тогда никто не посмеет тебя обидеть. А до тех пор его жена - полновластная хозяйка в доме. Начнешь с ней пререкаться - лишь себе навредишь. И Зора терпела. Молчаливо сносила самые жестокие оскорбления и издевательства, пока однажды утром госпожа не стащила ее с постели и за волосы не поволокла во двор, не дав даже одеться: - Ах ты чертовка! Или ты решила, что если мой муженек тебя обрюхатил, то тебе все дозволено? Сегодня ты украла у меня перстень. А завтра? Выгонишь меня за порог? Нет уж, не бывать сему! Напрасно клялась цыганочка, что кольцо ей подарил господин. Напрасно валялась в ногах у хозяйки, умоляя не губить ее. Кассандра Паллади уже позвала управляющего: - Отвезите эту воровку на рынок и продайте. - Помилуйте, госпожа, кто же купит беременную рабыню? - пожал плечами слуга, - Работница из нее никудышная... - А Вы не торгуйтесь, - велела боярыня, - Сколько предложат - за столько и отдавайте. Хоть за медный грош.1 Господское слово - закон. Запряг старик кобылу, привязал невольницу к телеге и покатил в тот самый город, где семь лет назад купил Зору. Плетется цыганочка за повозкой, пыль глотает, пот ей глаза заливает. А возница знай себе песенки насвистывает да нахлестывает лошаденку. Торопится. Мол, хорошо бы засветло в поместье воротиться. На дорогах нынче неспокойно. Ходят слухи, что при дворе трансильванского принца объявился господарев сын.2 Не то самозванец, не то, и в правду, наследник. Собирает войско. А принц, говорят, обещал ему всяческую поддержку и помощь. В Бухаресте разброд: кто стоит за законного государя, кто - за смутьяна. По всему видать - быть новой войне. Ехали они так и час, и другой, и третий. Сентябрьский день выдался ясным, солнце припекало почти по-летнему. Под конец, стало Зоре совсем невмоготу, упала она на колени и взмолилась к Господу Богу, чтоб послал ей смерть. И тут, словно из воздуха, появился перед путниками всадник на гнедом жеребце. Статный, высокий. Одет пышнее турецкого султана, конская сбруя - вся в серебре. - И это был Тагар! - радостно хлопает в ладоши виконт. Лачо обиженно умолкает: - Если ты такой умный, дальше можешь рассказывать сам, а я послушаю. Примечания: 1. По реальным событиям. Помещицу, действительно, звали Кассандра Паллади. 2. Прототип Тагара пользовался поддержкой князя Трансильвании. Картина Николая Бессонова (продолжение следует)

Диана: Кошмар (я про события)



полная версия страницы