Форум » Господин, который редко смеется » Бретонский принц. Детство. » Ответить

Бретонский принц. Детство.

Рыба: Название: Бретонский принц. Детство. Автор: Рыба Фэндом: Дюма и Куртиль де Сандра Персонажи: граф де Рошфор-старший, виконт Шарль-Сезар-Анри де Рошфор д'Алли де Сент-Пуант, князь Луи де Марийак Жанр: ООС Размер: мини (глава из трилогии) Статус: в процессе работы Отказ: мэтрам и всем авторам Примечание: Марийак - князь, т.к. титул "иностранный принц" не слишком привычен русскоязычному читателю. Марийак называл виконта всегда только "Генрих". Текст написан в 1989 году, переработан в 2016. Бретонский принц. Детство. Граф остановился и прислушался – какой-то невнятный шум доносился снизу, и точно, шумели где-то в оружейной зале! «Да что же там такое?" - подумал Рошфор, направляясь к лестнице, но тут услышал тонкий детский смех и вопль восторга, а следом за ним безудержный хохот, куда более напоминающий конское ржание. «А! Это дядюшка наш явился, и сразу к виконту! - с досадой подумал граф. – Мог бы и ко мне сначала зайти. Да что они там вытворяют!? Совсем испортит мне мальчишку!» При мысли о сыне Рошфор нахмурился, и было от чего – у всех дети как дети, а у него что? Он так мечтал о ребенке, о законном наследнике, бастарды его не интересовали, хоть в окрестностях замка бегали с полдюжины кудрявых голубоглазых ребятишек, рослых и крепких, не то, что виконт… Родившийся раньше срока и не пожелавший криком заявить о своем появлении на свет, он только сморщился и недовольно замяукал, как обиженный котенок, отвечая на крепкие шлепки акушерки. Граф не осмелился тогда даже прикоснуться к этому крохотному существу, непонятному и жалкому, но почему-то оказавшемуся его сыном! Чувствуя себя обманутым, он, на подгибающихся ногах в полуобморочном состоянии убрался из спальни жены. Но, благодарение богу, за пять лет родились и другие его дети, и они были не таковы – бойкие девочки-близнецы обещали стать красотками, а трехмесячный сын, толстенький карапуз, требуя внимания к своей особе, орал так, что уши закладывало! Рошфор не вполне понимал, почему люди склонны испытывать гордость за своих детей – новорожденные всегда такие страшненькие, и только и делают, что все время пищат да пачкают пеленки! А это дитя и пищать-то не хотело, только таращилось лиловыми глазищами, так чем тут гордиться, слабым и, наверное, больным ребенком? И это старший сын и наследник, будущий граф! Это вот чокнутый Луи де Марийак сломя голову примчался с поздравлениями, едва графиня разрешилась от бремени, нашел ребенка премилым, не поверил врачу, что мальчик долго не проживет, и устроил такой праздник по поводу крестин «племянника», будто это сам дофин родился! Да еще и прозвище придумал под стать – «бретонский принц»! Но время шло, а виконт, вопреки предсказаниям врачей, умирать не собирался, ничем не болел, и, оправдывая ожидания крестного, подрастал себе тихомолком. Ставшие вдруг ярко-синими глазки ребенка пытливо смотрели на мир, и казалось, что малышу открыто нечто такое, что всем прочим недоступно для понимания. Мальчик вообще не доставлял никому особых хлопот, как оказалось, довольно здоровый и умненький, только чересчур уж тихий и задумчивый для своих лет. Лишь однажды в трехлетнем возрасте он устроил настоящий скандал, как-то поутру не пожелав одеваться. Причина была проста – малыш осознал себя мальчиком и потребовал одежду, приличествующую его полу! Няня Жаннета, а потом и мать тщетно пытались успокоить дитя, но ребенок стоял на своем и не унимался, и вот наказанный виконт весь день просидел в кровати в одной рубашонке! Когда эта новость дошла до графа, он только пожал плечами, хмыкнул и велел сделать, как требует виконт, но всё же пошел в детскую взглянуть на такое чудо! Разобиженный малыш уже доплакался до икоты, но ясно было, что он не отступится – бретонское упрямство не позволит! Рошфор снова хмыкнул, глядя на своего первенца. «Ха, штаны виконту подавай! - подумал он и едва удержался от смеха. – Ну, что ж, раз хочет взрослую одежду, то, значит, так тому и быть!» И в самом деле, стоило ли делать проблему из-за такого пустяка? Виконт же при виде отца забыл плакать и побледнел так, что Жаннета подумала, не случился бы с ребенком нервный припадок! Граф всегда чувствовал себя крайне неловко, когда замечал испуганный взгляд сына, а еще, бывало, мальчик смотрел слишком уж внимательно, и в прозрачной синеве его глаз явственно читалось понимание! И жалость к неразумным взрослым! Сейчас в глазах малыша метнулся ужас перед отцовским гневом, но он тут же сменился твердым намерением не уступать! Вот что с ним сделаешь, с этим упрямцем, ведь это фамильное! Приказать высечь такого маленького ребенка графу никогда бы и в ум не пришло, да и упаси бог, ведь подобного рода наказание могло повредить здоровью виконта! От этих мыслей Рошфор вздохнул, помрачнел лицом и нахмурился, еще постоял в дверях, заложив руки за спину, не нашел, что сказать, и удалился. - Ну, виконт, добились, чего хотели? – приговаривала няня, утирая личико своего юного господина. - Огорчили отца? Хорошо это? - Я – мальчик! – упрямо выговорил малыш и устало опустил голову на подушку. Следующие два дня ребенок совсем без сил пролежал в постели, но всё же не заболел, а на третий уже гордо разгуливал по саду в новом костюмчике из шелковой материи, синей, с лиловым отливом, и счастлив он был безмерно! Тогда граф вздохнул с облегчением, поскольку не терпел слез, ни женских, ни детских, а виконт, как ему казалось, только и делал, что плакал, даже без видимой причины! А еще, вот несчастье, мальчик до ужаса боялся всяких насекомых и мышей! Была, правда, одна необъяснимая вещь – когда однажды ребенок полез за красивой книгой с картинками, но грохнулся вместе со стулом, крепко ушибся и порезался осколками вазы, он терпел и молчал, хоть ему было очень больно! И страшно, потому что крови натекла целая лужица! А еще страшнее, что книга тоже упала на пол и несколько страниц помялись! Терпел и молчал он и тогда, когда пришлось промыть рану, вынуть оттуда кусочек стекла, а потом еще и перевязать ее. А вот когда виконт случайно увидел, как помощник управляющего ударил молоденькую служанку, недавно взятую из деревни, то сразу же расплакался горестно и безутешно, уткнувшись в колени Жаннеты! Дело усугубилось тем, что случившийся рядом граф в ответ закатил зарвавшемуся служителю крепкую пощечину – с виконтом после этого едва не сделалась истерика! И вот все эти годы Рошфор был принужден мириться с тем, что его наследник, маленький и хрупкий ребенок, растет не как все, и если крестному нравится возиться с ним, что ж, он спорить не будет! В самом деле, эти визиты господина де Марийака были великим благом для юного виконта – лишенный отцовского внимания, молчаливый и серьезный малыш в присутствии «дяди» преображался совершенно, становясь веселым и - о, чудо! – смеющимся сорванцом, готовым на любые проделки и шалости. Вот и сегодня малыш пяти лет от роду, изображая великого царя Александра, гордо восседал на своем Буцефале. Конем, разумеется, был князь Марийак, по крайней мере, вставал на дыбы и ржал он весьма похоже! От этого шум в большой оружейной зале стоял невообразимый, а когда «конь» задел какие-то старинные доспехи, и вся эта груда ржавого железа с грохотом и звоном обрушилась на пол, замок содрогнулся до основания! И дядя, и племянник, как они называли друг друга, хохотали до изнеможения! На шум явился граф и, стоя у дверей, наблюдал следующую сцену. - О, великий царь! – воскликнул г-н де Марийак. – Ваш конь тоже пал! Тут князь смешно взбрыкнул, сбросил с себя седока, поймал его в крепкие объятия и повалился на пол рядом с поверженным железным рыцарем. Ребенок снова рассмеялся, тормоша дядю. - Нет, вставайте, дядя князь! А как же поход в Индию? - А сегодня мы что завоевали, государь мой? - Сегодня только Персию и Египет! – отвечал юный знаток древней истории. - Ну, и хватит на сегодня! Всё равно весь мир у ваших ног, драгоценный племянник, - промолвил князь, садясь по-турецки и всё так же обнимая ребенка. – Ну-ка, поцелуйте дядю! Граф, обозревая ужасный разгром, невольно остановил взгляд на собственном сыне и вдруг ощутил легкий укол в сердце: веселый и раскрасневшийся мальчик обвил ручонками шею дяди и запечатлел на его щеке поцелуй! И еще граф словно впервые увидел эти темные блестящие локоны виконта, такие же, как у него самого, яркие смеющиеся глаза в обрамлении черных ресниц, милую улыбку и ямочки на щеках – ребенок словно сиял потаенным светом, озаряя всё, к чему приближался, но дарил он свою любовь не отцу, а крестному, как бы там ни было, не кровному родственнику, а другу семьи, не более! С отцом же виконт был почтителен, как и полагается благовоспитанному отпрыску знатной фамилии, но и только! Да граф и не мог надеяться на большее, ведь он сам не подпускал сына к себе и не интересовался им – до сегодняшнего дня! Тем временем г-н де Марийак, разомкнув объятия, отпустил племянника, двумя ладонями погладил его разрумянившиеся щеки и спросил: - А скажите-ка мне, господин бретонский принц, откуда вы знаете о завоеваниях Александра Великого? Кто-то рассказал вам? - Нет, я в одной книге прочитал! – простодушно ответил ребенок. - Прочитали? Вот как? Ах, Генрих, вы же знаете, что обманывать нехорошо, тем более, собственного дядю! – не поверил князь. Мальчик в недоумении смотрел на г-на Марийака, совершенно не понимая, за что на него рассердился любимый дядя и почему он обвиняет его во лжи? Улыбка сбежала с его розового личика, губы задрожали, и слезы уже готовы было брызнуть из глаз, но, к изумлению князя, юный виконт справился со слезами, сильно побледнел, и, приняв гордый и даже слегка надменный вид, твердо выговорил: - Я никогда не лгу! Из-под черных ресниц ребенка блеснул холодный синий огонь, и князь опешил, впервые узнав, каким может быть его любимец, если вдруг невзначай задеть его гордость! «Вот так тебе, дядюшка!» - подумал граф, не выдержал, усмехнулся и вошел в залу. Виконт обернулся, встретил взгляд отца и побледнел еще больше. Всё поплыло у него перед глазами, он попятился и прижался к ногам дяди. - Очень хорошо, Шарль-Сезар! – неожиданно промолвил граф. – Вижу, вы научились владеть собой, и уже не проливаете слезы без надобности. Так почему же вы просто не объяснили дяде, что выучились читать без чьей-либо помощи четыре месяца назад и с тех пор готовы ночевать в библиотеке? Мальчик смотрел на графа во все глаза, и даже губы его приоткрылись от удивления – отец ему улыбался! - Простите, сударь! – едва вымолвил юный виконт и уставился в пол. - Гнев вам не к лицу, сын мой! – ответил граф. – Просите прощения у дяди! Малыш повернулся к князю, боясь взглянуть на него, но тот снова обнял милого племянника и поцеловал его в лоб. - Пожалуйста, простите, дядя! – тихо выдохнул виконт. – Я, правда, не хотел вас обидеть! - Я нисколько не сомневаюсь в этом, вы добрый и умный мальчик, мой драгоценный племянник! Но и вы простите меня за то, что я усомнился в ваших словах! - О, конечно, дядя! – Мальчик весь просиял, обнял князя и снова взглянул на отца. - Идите к себе, сын мой, - промолвил граф, тщетно пытаясь придать голосу суровость. – Вам есть о чем подумать сегодня, не так ли? - Как прикажете, сударь, - смущенно ответил юный виконт, поклонился отцу, еще раз бросил быстрый взгляд на дядю и вышел из залы. - Вы, кажется, довольны собой, любезный Рошфор? – сухо промолвил г-н де Марийак, почти что гневаясь на любимого друга. - Вы напугали ребенка чуть не до обморока, и для чего? Чтобы потешить собственное самолюбие? Граф открыл было рот, но князь не дал ему и слова вставить: - И не думайте возражать! Теперь, когда ваш сын подрос – без вашего участия, без вашего внимания и любви – теперь вы вспомнили о нем и, кажется, даже готовы им гордиться? А имеете ли вы на это право? - Что за вздор вы несете, Луи? - Сезар, вы недостойны вашего сына! Поразмыслите об этом на досуге! Г-н де Марийак повернулся и, поправляя одежду, пошел к выходу, но споткнулся о развалившиеся доспехи, отчего гром и звон снова всколыхнул тишину. - Да, и позовите уже кого-нибудь, пусть тут приберут всё как следует! Рошфор скорчил ему вслед уморительную физиономию, пробормотал: - Раскомандовался! – пожал плечами, подергал себя за ухо, как с ним случалось в минуты тяжелых раздумий, а потом долго стоял посреди разгромленной оружейной, осознавая, что в словах Луи куда больше правды, чем ему хотелось бы.

Ответов - 28, стр: 1 2 All

stella: Регистрируйтесь!

Орхидея: Рыба, мне очень понравилось! С удовольствием почитаю продолжение. В самом деле, регистрируйтесь!

Рыба: *** На другой день маленький виконт потащил дядю в библиотеку показывать свои сокровища – дорогие и богато иллюстрированные книги из собрания отца. Князь восхищался чудесными миниатюрами, а его крестник бегло и внятно прочитал ему несколько страниц, в силу своего разумения снабдив тексты некоторыми комментариями, иногда забавными, а иногда весьма толковыми. Г-н де Марийак, пребывая от этого в полном изумлении, спросил: - Но, скажите, Генрих, как же вы сумели освоить это всё один, без наставника? - Мама показала мне буквы, я их сразу запомнил, а дальше было уже просто! – отвечал ребенок. - Просто?! Да ведь у иных и с розгой это не всегда получается! - С розгой? – ахнул виконт. – Да зачем же, дядя? Ведь стоит запомнить, как выглядит слово… - Как это так, как выглядит? – не понял князь. - Ну, как оно пишется везде, в любых книгах! - И что же? - И вы всегда узнаете его, и не надо буквы всякий раз заново складывать! - Это как мы узнаём в лицо своих знакомых, где бы они ни находились? - Да, дядя, точно! – воскликнул маленький грамотей, в восторге от того, что его понимают. - Это вы сами придумали? - Да я четыре дня мучился, прежде чем до меня дошло! - Ох, Генрих, первый раз такое слышу! А как у вас обстоит дело с письмом? – спросил г-н Марийак. - Ну… - смутился виконт. - И что же? - Кляксы ужасные получаются… - со вздохом признался ребенок. Князь так долго смеялся, что мальчик уже стал хмуриться и в недоумении совершенно отцовским жестом приподнял бровь, но дядя притянул его к себе, пригладил темные кудряшки и сказал: - Да вы стали совсем большим, Генрих! Как быстро вы подросли! Слишком быстро… Скажите, зачем так быстро растут дети? В глазах ребенка отразилось смущение и испуг. - Дядя князь, я опять что-то сделал не так? Г-н де Марийак, глядя в эти чистые глаза, даже устыдился, что смутил малыша. - Ну, что вы, драгоценный племянник, я вот просто подумываю, не взять ли вас в секретари? Теперь уж мальчик ничуть не сомневался, что дядя шутит, и счастливо рассмеялся. А князь залюбовался чудесной картиной: в золотом луче света, падающем от окна, кудрявый синеглазый ангелочек, подперев щеку ладошкой, замечтался над книгой! Г-н де Марийак даже дышать перестал, боясь спугнуть дивное видение! «А ведь мальчик донельзя хорошенький! - подумал он. – Всё взял от отца и от матери! Глаза эти и ресницы! Ох, беда! Придет время, и сколько же сердец из-за него разобьется?» Тут юный виконт заметил взгляд дяди и теперь вопросительно смотрел на него. - Генрих, дорогое дитя, вам пора учиться! Надо пригласить отца Жана, пусть он проэкзаменует вас, и тогда ясно будет, с чего начинать. - Я и сам так думаю, дядя, - со вздохом ответил ребенок. – А отец Жан уже учит меня латыни! И мы разбирали родословную нашей семьи, от Алена I и, еще раньше, от каких-то там королей. Королей Арморики, вот! Но, разумеется, надо освоить чистописание, грамматику, арифметику, как следует выучить латынь и греческий. Да, и закон божий! – вспомнил юный виконт, а князь уже едва сдерживался, чтобы не рассмеяться вновь, так уморительно малыш рассуждал о своем будущем образовании. - Вы забыли еще литературу, историю, римское право и несколько европейских языков, не говоря уже о музыке, танцах, фехтовании и верховой езде! Мальчик, понимая, что князь подшучивает над ним, лукаво прищурился. - Ну, по-немецки и по-испански я и так уже неплохо понимаю! - Виконт, вы маленький хвастунишка! - Неправда! Мама со мной чаще говорит по-немецки, чем по-французски, а ее фрейлина донья Эрнанда – по-испански. Это они нарочно! - Всё, Генрих, вам срочно надо в коллеж, в старший класс, дабы посрамить великовозрастных лентяев-школяров! Тут мальчик хихикнул, а потом вдруг погрустнел и промолвил: - Но тогда ведь придется ехать в Париж? - Конечно. У вас начнется новая жизнь, вы станете бывать при дворе, где со временем и займете одно из самых значительных мест, по праву вашего высокого происхождения и древней крови. Ребенок ничего не ответил, глядя в какую-то неизмеримую даль, но, словно бы очнувшись, спросил: - Значит, мне придется расстаться с вами? – и расстроился окончательно. Князь даже растерялся сначала, а потом подхватил крестника, чувствуя под руками еще такое маленькое детское тело и хрупкие косточки, прижался щекой к его макушке и сказал: - Ну же, Генрих, зачем эти слезы? Кто говорит о расставании? Я буду навещать вас так же, как навещаю и теперь, и, надеюсь, вы будете радовать меня своими успехами! - А как же мама? – всхлипывал малыш. – А сестренки и братик? И граф? Г-н де Марийак вздохнул – виконт упорно называл отца графом. - Неужели вы думаете, что ваша семья покинет вас? - Но… Все тоже поедут со мной? – изумился ребенок. – То есть, из-за меня? - Из-за вас? Драгоценный племянник, вы будто в чем-то виноваты, так не годится! Запомните, вы наследник славного имени, родственники обязаны поддержать вас, дать вам достойное воспитание, но не потакать прихотям. Это долг вашей семьи перед вами! Но и у вас есть долг перед семьей – быть почтительным сыном и вырасти порядочным человеком, являть пример безупречного дворянина и не уронить чести фамилии, служа благу Франции, а не лицам. - Это значит, не служить никому? А королю? - Только королю, Генрих. Князь усадил крестника прямо на подоконник и взглянул в его серьезное личико – мальчик все понял правильно, и слезы его просохли. - Париж – большой город, и очень красивый! Ну, местами… - хмыкнул г-н де Марийак. – Вы увидите короля и придворных, познакомитесь с другими детьми и подружитесь с ними. А сейчас улыбнитесь, и не расстраивайтесь попусту! Князь звонко чмокнул виконта в бледную щечку, и тот поневоле улыбнулся. - А когда мы поедем в Париж? Похоже, эта перспектива уже привлекала малыша! - Через полгода, будущей весной. - У-у, это долго! – разочарованно произнес мальчик, а г-н де Марийак, рассмеявшись, снял его с подоконника и протянул ему руку. - Пойдемте, развеем вашу печаль, мой бретонский принц! Ребенок доверчиво вложил свою ладошку в руку дяди, взглянул на него снизу вверх и понял, что князь придумал какую-то очередную забаву! - Да, Генрих, только вам надо переодеться! – сказал г-н де Марийак. - Зачем? Князь не отвечал, напуская таинственности. - Бегом наверх, и десять минут вам, чтоб собраться. Жду вас у лестницы! Виконта как ветром сдуло, а через десять минут он сам ждал дядю у выхода с террасы. И вот, опять держась за руки, г-н де Марийак и его пятилетний крестник отправились на мельничный пруд, где уже поджидал их камердинер князя с объемистым, но довольно легким мешком и корзиной с яблоками-падалицей. - А что в мешке? – спросил заинтригованный малыш. - Догадайтесь, - улыбался дядя. Мальчик потрогал мешок, там что-то шуршало, но сильный запах сосновой коры не мог обмануть его. Огоньки восторга загорелись в синих глазках ребенка. - Кораблики, дядя князь! – воскликнул он. – Там кораблики! Лакей вывалил содержимое мешка на траву, тихонько усмехаясь и любуясь графским сыночком. Вот на стенах в церкви таких рисуют, так то ангелы небесные, а здесь живой и веселый ребенок! - Спасибо, Жером, идите, мы с виконтом теперь и сами справимся! – отпустил камердинера князь. Тот поклонился господину, а затем виконту, и нехотя удалился, а малыш зарылся в куче игрушек! Корабликов было полтора десятка – маленькие лодки, длинные галеры и несколько больших судов с мачтами и тряпичными парусами. Юному виконту было позволено гулять в парке или фруктовом саду, да и то в сопровождении няни или других слуг, но о том, чтобы уйти за пол-лье на глубокий пруд и речи быть не могло – не дай бог, дитя упадет в воду! Да и к жизни вилланов этому нервному и чувствительному ко всякой грубости ребенку совсем не стоило приобщаться! Так решил граф, и в этом его супруга была с ним согласна. Потому сегодняшний поход с дядей на пруд был для мальчика настоящим приключением! И вот корабли были спущены на воду, и пиратская эскадра терпела сокрушительное поражение! - Капитан де Бомон де Марийак! – командовал юный виконт. – Я приказываю вам потопить вражеский флагман! - Надо же, какие мы слова знаем? Слушаюсь, адмирал де Рошфор д’Алли! – отсалютовал крестнику князь, и в пиратский корабль полетели снаряды из червивых яблок. Два залпа, и с пиратом было покончено! Потом виконт был главным канониром береговой батареи, защищавшей порт от нападения морских разбойников: пару раз он промазал, но в итоге пять пиратских галер пошли на дно, а большой парусный фрегат, увлекаемый внезапно налетевшим ветерком, или, может напуганный метким канониром, бросился удирать в «открытое море»! Победа была полной! Прыгая от радости, виконт швырнул вслед «пирату» последнее яблоко – снаряд перелетел через половину пруда и, подняв тучу брызг, шлепнулся в воду прямо перед уплывающим корабликом. Бросок был хорош! Г-н де Марийак с изумлением взглянул на крестника и подумал, что из мальчишки вполне может выйти толк, если конечно он будет побольше бегать и упражняться на свежем воздухе, а не сидеть безвылазно в библиотеке, как какой-то унылый книжный червь! Тем временем тихое течение уносило кораблики к желобу, где вода направлялась к остановленному сейчас мельничному колесу. Небольшой водопад был им нипочем, князь вылавливал из воды только яблоки и бросал их на берег. Минуты две виконт смотрел на это, а потом вдруг сказал: - Может лучше так, дядя князь? Мальчик приволок корзину и подставил ее под льющуюся воду. Еще минута, другая, и все яблоки были в ней, а вода свободно вытекала сквозь ивовые прутья. - Вот это удачная мысль, любезный племянник! – воскликнул г-н де Марийак, а сам с завистью подумал: «А ребенок ловок, да еще и сообразителен! И как это моему простоватому другу Рошфору удалось родить такое сокровище?» Но Марийак был несправедлив – Рошфор не был прост, скорее уж прям, горд и не любил хитрости. Тем временем яблоки были вывалены на берег, а кораблики, тоже извлеченные из воды, перекочевали в корзину. Плаванье продолжил лишь один, самый большой. Виконт бежал за ним по берегу узенького ручейка, подталкивая суденышко прутиком. - Куда плывем, господин адмирал? - В Александрию Египетскую! - Ох, помилуйте! Там жара и крокодилы! - Не бойтесь, дядя, я вас спасу! - Тогда уже не боюсь! А почему в Египет? - У царя Александра был друг Неарх, и он для славы государя отправился исследовать Ливию! Это Африку так тогда называли. - Это вы тоже в книге прочитали? Мальчик кивнул. - А, стало быть, этот ручей – Нил? - Ага! - Не «ага», а «да», что за вольности, Генрих! – смеясь, промолвил крестный. - Да, дядя, конечно, да, простите! – неожиданно легкомысленно ответил ребенок. Куда бы еще увлекла фантазия отважного адмирала, неизвестно, но плаванье закончилось внезапно в небольшой заводи, перегороженной зарослями ежевики. Г-н де Марийак едва поспевал за виконтом, и теперь оба они обрывали последние спелые ягоды с колючих ветвей и дружно лакомились ими. В конце концов, виконт и князь, растрепанные, исцарапанные, перемазанные ежевичным соком и ужасно довольные жизнью, не спеша отправились в сторону замка. Так они и шли, наслаждаясь последним сентябрьским солнцем – день выдался теплый, почти летний. Виконт, приподняв бровь, рассматривал свои руки, все в пятнах от ягод и в тонких царапинах от шипов. Не повезло и манжетам, грязноватым, измятым и мокрым. - Дядя князь! – спросил он. – Это хоть отмоется? - Дня через два! – ехидно хмыкнул г-н де Марийак. - Как через два? – ахнул ребенок. – Но мама… Маме это не понравится! - Ох, и влетит нам с вами, виконт! – смеялся над ним крестный. «Ну, дядя, какое слово выдумал: «влетит», а меня отругал за «ага»! – подумал малыш, допуская, впрочем, что «влететь» может ему, но как это может случиться с дядей – взрослым мужчиной, дворянином и князем, в голове не укладывалось! Но эти его размышления были недолгими, потому что на дороге позади них появился всадник. Виконт так и застыл в немом восторге, так изящно и ловко тот держался в седле, твердой рукой сдерживая горячего черного жеребца! Белые завитые перья летели по ветру, острым блеском сверкала бриллиантовая пряжка на шляпе, а подкладка плаща тоже блистала белизной! И одежда красивого дворянина, всё сплошь черный бархат с серебром и вышивкой, ладно облегала его стройную фигуру! Виконт любовался сказочно красивым всадником, далеко не сразу узнавая в нем собственного отца! Граф тем временем приблизился, осадил жеребца и, наклонившись с седла, рассматривал странную пару. Потом бровь его поползла вверх, губы изогнулись в усмешке, и он произнес: - Хороши! Князь, тоже усмехаясь, поставил на землю корзину с корабликами и развел руками, всем своим видом показывая, что не смеет с ним спорить! - С мельницей воевали, или это кровь дракона? – ехидно осведомился граф. - И то, и другое, сударь! А еще и ежевика на нас напала, как видите! - И сдается мне, что она победила. Готов подвезти кого-нибудь из вас в замок, храбрецы, но только одного, всех сразу мой Росинант не выдержит! Виконт совсем не устал и был бы не прочь еще прогуляться с дядей, но его не спросили, и г-н де Марийак уже подсадил крестника, сильные отцовские руки подняли его, и граф усадил сына в седло перед собой. Новые ощущения захватили малыша: сидеть было не так чтобы неудобно, скорее уж непривычно, зато сверху было видно так далеко, как он и подумать не мог – замок, поля, виноградник, сад и даже реку, блестевшую на солнце, словно зеркало! А еще необычней было то, что отец широкой ладонью придерживал его поперек живота, крепко прижимая к себе – виконт так и не решил, нравится ему это или нет. - А вы, Луи, - промолвил граф, - оставьте эту вашу ужасную корзину, я пришлю кого-нибудь за ней. И не опаздывайте к ужину! Тут Рошфор кивнул куда-то себе за спину, г-н де Марийак обернулся, и лицо его вытянулось – из-за горизонта, со стороны далекого моря, медленно поднималась свинцовая туча, обещая бурю, хоть грома еще не было слышно. Вот тебе и летнее тепло в сентябре! Князь махнул другу рукой, показывая, чтобы он уезжал скорее, граф с насмешливой улыбкой поклонился ему и пустил коня шагом, а потом, когда сын освоился в седле, перевел жеребца на рысь. Мальчик не видел страшной тучи, мимо него проплывали мирные сельские пейзажи, озаренные солнцем, и он впитывал их в себя, понимая, что окрестности замка выглядят совсем по-другому, когда путешествуешь пешком. Живописные лужайки и заросли орешника сменялись видом уже убранных полей, а там крестьяне, шедшие с работы домой, низко кланялись сеньору, вместе с наследником объезжавшему свои владения. Великолепные осенние картины и яркие краски, тепло и золотой солнечный свет волновали воображение ребенка, он подумал, что это удивительный день, и душа его была так переполнена впечатлениями, что он побоялся заплакать. И тут пред его глазами снова возник образ невероятно красивого всадника с султаном белых перьев на шляпе! Это было уж совсем невозможное счастье, он вздохнул, прижался к груди отца и откинул назад голову. Граф дернулся и еще крепче прижал его к себе. - Виконт, вас что, укачало? – с тревогой спросил он, осаживая жеребца. - Не знаю… Нет! – сказал мальчик, возвращаясь из мира грёз. - Вы уверены? - Уверен! – ответил малыш. – Все Рошфоры – воины и всадники. Как же меня может укачать? От таких речей пятилетнего воина двадцативосьмилетний всадник чуть не вывалился из седла! - А вы-то сами, сын мой, - едва выговорил граф, потому что смех душил его, - вы тоже воин и всадник, или пока только адмирал мельничной флотилии, на пару с дядей? - Не всё сразу, - серьезно ответил ребенок. Граф фыркнул от смеха, усадил сына поудобнее, крепко обнял его, сказал: - Тогда держитесь! – и тронул коня шпорами. Жеребец послушно пошел шагом, потом рысью и, наконец, помчался галопом. Это было так здорово, что у мальчика даже дух захватило! Через пять минут они уже въезжали в ворота замка, и конюхи бросились навстречу, чтобы придержать хозяину стремя. Граф сошел с седла, снял сына и теперь стоял посреди двора, держа его на руках. Время шло, давно надо было отпустить мальчика, но держать на руках собственного ребенка оказалось такой чистой радостью, что Рошфор не мог решиться разжать объятия! «Господи! Ни за что не отпущу!» - в смятении думал он, всё же опуская сына на землю. Виконт стоял перед графом, глядя на него снизу вверх и ощущая всю странность происходящего, но отец, казалось, не замечал этого взгляда, и, сняв перчатку, осторожно выпутывал из кудрявых волос мальчика листочки и прочий мусор. Сегодня отец был не такой, как всегда, не тот суровый и даже мрачноватый человек в темной одежде, а настоящий рыцарь из старинной легенды, высокий, сильный и очень красивый! Такой красивый, что на него больно смотреть! Уж виконт-то точно знал, что только такие рыцари завоевывают царства, спасают принцесс и побеждают ужасных чудовищ! Тут на мгновение глаза отца и сына встретились – темно-серые, как грозовое небо, и ярко-синие, как летний полдень! Граф, борясь с острым желанием расцеловать это перепачканное личико и грязные ладошки, каким-то не своим, глухим голосом, проговорил: - Идите, сынок, умойтесь, приведите себя в порядок и скажите вашей матери, что я зайду через час. Ребенок поклонился отцу и, не иначе, как от избытка чувств, вприпрыжку припустил через двор. - Шарль-Сезар! – рыкнул ему вслед граф. – Я сказал – идите! Вы виконт, а не простолюдин! Мальчик остановился и весь сжался, словно ожидая удара. «О, господи, он-то виконт, а я идиот!» - выругал себя граф, но тут мальчишка вспыхнул, обернулся и вскинул ресницы. Казалось, какая-то дерзость была готова сорваться у него с языка, но, видно, он вовремя вспомнил, что гнев ему не к лицу, опустил глаза, промолвил: - Простите, сударь! – и, заложив руки за спину, чинно зашагал к лестнице. Графу даже показалось, что слишком уж чинно! Подойдя к самым ступенькам, виконт оглянулся и оторопел – отец вовсе не сердился на него, а опять улыбался, хоть и пытался скрыть это, надвинув шляпу чуть ни на нос! «Ангелочек! - смеялся граф про себя. – Как бы ни так! Чертенок маленький! А как страшен в гневе! Ну, да ведь есть в кого!» И Рошфор-старший, стаскивая перчатку и улыбаясь еще шире, отправился вслед за сыном.

Орхидея: Какой у Шарля-Сезара замечательный крёстный! Не всем людям дан талант так возиться с детьми. А мальчик... Хороший мальчишка. Настоящий.

stella: Не помню "Мемуары Рошфора" настолько хорошо, чтоб что-то утверждать, но, помнится мне, там совсем другая история с его матерью была. А впрочем, у вас же своя, альтернативная семейная легенда. И привлекательная.

Рыба: Спасибо. У Шарля-Сезара действительно хороший крестный, а отец еще лучше. И с матерью всё в порядке, так что никто не сможет упрекнуть его в сомнительном происхождении. Он настоящий де Роган, принц крови в Наварре как внук Рене II, едва не усыновленный Генрихом IV. А кем он станет, и причем тут Ришелье - это время покажет. (Может, доведу до ума груду старых бумаг, хоть времени нет катастрофически!) И да, это ООС, альтернативная история, но привязанная по возможности, к датам и событиям. Хоть, каюсь, не везде!

Рыба: За полгода до описанных выше событий. В библиотеке. *** Маленький виконт улучил момент и удрал от няни, но, нет, конечно же, не удрал, а потихоньку ушел, и отправился в библиотеку, в ту комнату, что примыкала к ней, и где всегда работал секретарь отца. Сюда его тянуло, как магнитом, и г-н Мере уже не удивлялся, когда видел выглядывающую из-за двери любопытную рожицу малыша. Сам он войти никогда не решался, дожидаясь приглашения, а секретарь томил его у порога минут пять, вроде бы не замечая, а потом говорил: - Входите, входите, юный господин! Просить дважды виконта не приходилось, он подбегал, мигом забирался на колени г-на Мере и замирал, зачарованный совершающимся таинством: из-под пера, словно бы сами собой, появлялись аккуратные буквы, потом они складывались в слова и строчки, и так без конца! Генрих иногда забывался и тянулся, чтобы потрогать написанное, или даже поймать слово за изогнутый «хвостик» росчерка, но секретарь не позволял, только усмехался и вкладывал в протянутую детскую ручку свежеочиненное и еще не испачканное в чернилах перо. Мальчик краснел, смущаясь своей несдержанности, косился на секретаря, но тот улыбался, и ребенок улыбался тоже. Еще ему было позволено играть со старыми письмами, и виконт сосредоточенно рассматривал печати из красного сургуча с разными оттисками, старательно или небрежно выписанные строчки, и удивлялся, как по-разному пишут люди! Он так и сидел на коленях г-на Мере, не мешая ему работать, бывало, что и целый час, и Жаннета теперь уже знала, где искать пропавшее дитя! Закончив работу, секретарь частенько спрашивал: - Хотите научиться так же, господин виконт? Малыш только кивал, погруженный в свое тихое занятие. - Весьма похвально, сударь! Будете ученым человеком? Мальчик кивал снова, и, полуобернувшись, бросал из-под ресниц быстрый взгляд на г-на Мере. - Тогда надо выучить буквы. - Я уже знаю! - Да что вы? А это какая? – Мере ткнул пальцем в исписанную страницу. - Это «Р», - почти не глядя, ответил ребенок. - Верно. А это? – палец секретаря указал на букву в другой строке. - Это «и». - Тоже верно. Ну-ка, а это? - Г-н Мере, я и в самом деле знаю. Это «м». - Очень хорошо! А если вместе, что будет? А вместе ничего не было, потому что буквы стояли в разных местах и соединяться в одно целое никак не хотели! - Посмотрите, я их рядом напишу, - сказал Мере, понимая затруднение маленького виконта, обмакнул перо и крупно вывел на полях письма: «РИМ». – Ну, что скажете? - Красиво. Секретарь довольно хмыкнул и промолвил: - Всё вместе читается: «Рим». - Это город такой, где правили императоры, да? И где святой престол? – спросил малыш, вглядываясь в написанное, но, увы, на бумаге были только буквы, а не та картина древнего города, что он видел однажды на гравюре. - Совершенно верно. А как называли римских императоров? - Цезарь. А по-французски будет «Сезар». Матушка сказала, что меня так назвали, потому что мы – родня королю, а я – старший. - Это правда, сударь. А какие еще слова начинаются на «р»? - Рыцарь, роза, Рене. Так назовут сестренку или братика, когда он родится. А еще такое слово – Рошфор! - Вот это лучше всего! Смотрите! – и г-н Мере снова начертал на старом письме: «РОШФОР». - Ой! – изумился малыш. – А оно и заканчивается на «р»! - Запомните его, сударь, - сказал секретарь. – В нем вы и ваши благородные родители, и все ваши предки, этот замок и земля вокруг, Бретань и древняя Арморика! - Спасибо, я запомню! – серьезно сказал юный виконт. - Но довольно на сегодня! Пора вам отдохнуть от ученых занятий, да и ваша няня, должно быть, беспокоится! А мне еще нужно поработать в библиотеке. - Прислали новые книги? - Да, и надо составить опись. Генрих окинул взглядом заваленный письмами стол, где из-под бумаг выглядывал новенький золоченый корешок и обложка из тисненой кожи, вздохнул, соскользнул с колен секретаря и, как положено воспитанному дворянину, с поклоном промолвил: - Не смею мешать вам, господин Мере. Благодарю вас, было очень интересно! Кусая губы, чтобы сохранить серьезность, Мере тоже раскланялся с юным виконтом, а тот уже умчался по коридору и вверх по лестнице – и куда только девались усидчивость и спокойная сосредоточенность? Но ребенок есть ребенок, ему самой природой положено быть живым и резвым, и виконт отнюдь не был исключением. *** Весь день Генрих был задумчив и рассеян, и в этой задумчивости он, к изумлению Жаннеты, даже съел всё за обедом, чего с ним прежде никогда не случалось: покладистый ребенок был капризен только за едой! Отяжелев от съеденного, он стал клевать носом, так что пришлось пойти и прилечь – он думал, что ненадолго, а оказалось, на целых два часа! И все эти два часа ему снились совершенно удивительные вещи: вот он входит в комнату секретаря, и вдруг ветер врывается в распахнутое окно и уносит со стола бумаги. На столе остается одна только книга в красивой обложке, она открыта, и страницы от ветра переворачиваются сами. Там, в книге, множество красочных картинок, а одна так просто великолепна: рыцарь в золоченых доспехах копьем поражает страшное чудище с хоботом, перепончатыми крыльями и хвостом как у ящерицы, и спасает юную деву в роскошном платье и короне. Над нарисованным рыцарем в облаке вьется какая-то надпись. Генрих пытается прочесть ее, но буквы странным образом изменяются, и он с изумлением читает: «Рошфор»! Глухо вскрикнув, виконт проснулся, весь в испарине, так что темные кольца волос прилипли ко лбу. Жаннета наклонилась к мальчику, успокаивая его и ласково приговаривая: - Тише, тише, ангел наш! Не бойтесь! Приснилось что? - Да, мадам Жаннета! Скажите, теперь бывают рыцари? - Конечно, сударь мой! - И вы их видели? - Да, юный господин, а одного каждый день встречаю. - Ох! И кого же? - Да вашего отца, сударь! - Графа? – с некоторым разочарованием в голосе произнес ребенок. - Его самого. Вот уж настоящий рыцарь, благослови его господь! - А… А почему? - Его сиятельство за меня, простую женщину, в огонь пошел и от страшной смерти спас, а вот мужа и сыночка не успел. Видели вы на щеке графа небольшой блестящий рубец? Это с того дня у него осталось. - А я почему об этом не слышал? - Так вам тогда всего несколько недель от роду было, милое дитя! - Мадам Жаннета, а может вы не простая женщина, а заколдованная принцесса, только сами не знаете? Вы красивая! - Ах, вы мой золотой! – воскликнула Жаннета и принялась целовать ручки малыша. – Добрый вы и обходительный, всё равно как ваш батюшка! *** После подобной сцены Генрих до самого вечера был сам не свой, всё порывался что-то спросить у няни, а потом у матери, но не осмелился, и так и отправился в постель в смятении чувств, даже молитва не помогла. Он прочел ее дважды и трижды, как посоветовал в таких случаях делать отец Жан, но губы шептали привычные слова, а в голове уже зрел план. Завтра он непременно пойдет в библиотеку и попросит господина Мере показать ему ту книгу, он не откажет, и Генрих обязательно найдет там рисунок с рыцарем! Неужели там написано его собственное имя?! От этих сладких грёз мягко закружилась голова, и мальчик, наконец, забылся крепким сном. Надо ли говорить, что назавтра виконт немедленно принялся приводить свой план в исполнение.

jude: Рыба, спасибо за фанфик! Вот заглянешь на форум - а там такой сюрприз! Хоть где-то у Рошфора счастливое детство. А я догадываюсь, почему Марийяк так возится с ребенком: своих детей у Луи не было. Зато крестный из него вышел отличный. Скажите, Марийяки, на самом деле, были иностранными принцами? Или это AU? А Бикара появится (он был племянником Луи де Марийяка)? :)

Grand-mere: Очень приятно, что на форуме появился автор такого уровня. Уважаемая Рыба, спасибо не столько даже за текст высокого качества (профессионального?), сколько за светлое чувство, которое остается после чтения! И действительно - почему бы Вам не зарегистрироваться?..

Рыба: Jude, я очень долго собиралась, начиталась по форумам всего, и даже страшно стало, потому что тут есть такие сильные вещи! Да и разобраться в куче собственных "опусов" спустя столько лет было непросто. Что до Марийака, то, вроде бы, графы Бомон-ле-Роже должны быть иностранными принцами, но утверждать не берусь. Вообще, о том времени и о наших любимых героях информации крайне мало, особенно, если с французским плохо. Одних Рошфоров столько, что не поймешь, кто есть кто, вот и притягиваешь их за уши. Бикара с братцем, может, и появятся, кто их знает, они, эти литературные герои, имеют нехорошую привычку выходить из-под контроля автора и творить черт-те что! Разговаривают, например, сами, это точно!

Рыба: В библиотеке (продолжение) *** Дверь в библиотеку была приоткрыта, но Генриху все равно пришлось встать на носочки, чтобы достать до массивной бронзовой ручки и поднажать изо всех сил, чтобы отворить ее пошире. Он вошел и заглянул в кабинет секретаря – там было тихо и пусто. - Господин Мере! – позвал виконт. – Господин Мере, где вы? Секретарь не отозвался, и Генрих вздохнул с досадой, понимая, что придется отложить задуманное на неопределенное время. Он вздохнул еще раз и уже собрался уйти, но тут его взгляд наткнулся на вожделенную книгу! Она так и лежала всё на том же месте, только вчерашние бумаги и письменные принадлежности исчезли. Зато вместо них появилась ваза, дорогая китайская ваза с синим узором. Из-за нее родители, бывало, бранились, и это выглядело очень забавно. Граф велел убрать ее из гостиной, но графиня твердо сказала: - Карл, любезный друг, разве вы есть совсем не понимать? Das ist Kunst!* - Полно! И в самом деле, «Kunst», душенька моя? – Рошфор поцеловал супруге ручку. – А по мне так несуразная посудина, и только! Генрих был совершенно согласен с отцом и, не вытерпев, неосторожно прыснул в ладошку, а тот изогнул бровь и в недоумении взглянул на сына. Потом граф сделал знак лакею, и тот принес большой футляр. Внутри, в углублении, на белом атласе покоился кувшин для воды из венецианского стекла. Зеленый у донышка, он становился прозрачным на самом широком месте, и тут его опоясывал изящный золотой узор, а потом кувшин делался розовым – точь-в-точь как чудесный фрукт арбуз, который как-то дядя Марийак привозил! Тогда Генрих подумал, что этому подарку мама обрадуется, может, даже в ладоши захлопает, как будто она еще совсем молоденькая девушка, и непременно поцелует графа, и сам очень обрадовался, когда так и вышло. Вся эта история кончилась тем, что кувшин теперь стоял в комнате матери, а вазу граф все же сослал в библиотеку, и она красовалась посреди стола. И тут смотрелась так же чудовищно! Но сейчас все внимание Генриха занимала не ваза. Он подошел поближе и неотрывно смотрел на книгу. Виконт, конечно, понимал, что не надо бы брать ее без разрешения, но искушение было так велико! И в самом деле, что за беда, если он только посмотрит, есть ли там рисунок с рыцарем, а потом вернет ее на место, как было! Генрих еще раз осмотрелся и прислушался, даже выглянул в коридор, надеясь, что хоть кто-нибудь из взрослых окажется рядом, и ему не придется самовольничать, но, как на грех, замок будто вымер! Вздохнув, малыш снова подошел к столу и протянул руку вверх, шаря ладошкой по столешнице, но книга лежала далеко от края, и достать ее не было никакой возможности! Но разве это проблема для смышленого виконта? Он немедленно пододвинул тяжелый стул, упираясь в пол ногами и налегая на него плечом, а потом вскарабкался на него, встал на колени и улегся животом на край стола. И вот, наконец, книга была у него в руках! С трепетом заглянул он под изукрашенную золотом обложку – текст был какой-то странный! На первом листе было заглавие, а дальше строки шли широкими столбцами, и в начале каждого столбца была маленькая картинка с заглавной буквой. Большие картинки тоже были, и повторялись они через каждые три страницы, и, к радости мальчика, там нашлись и воины, и короли со свитой, и всадники, а вот какой-то рыцарь в золотых доспехах прощается с девой. Это был он, тот самый рыцарь из вчерашнего сна, и Генрих от нетерпения даже заелозил коленками на стуле. Стул опасно качнулся, но малыш быстро поймал равновесие, и листал книгу дальше, надеясь отыскать ту «свою» картинку. Совсем похожей не нашлось, не было никакого поверженного чудища с хоботом и крыльями, зато был поверженный герой, что опирался на меч и трубил в рог, взывая о помощи, а конь его стоял рядом. Наверху вилась лента с надписью, и Генрих понял, что это и есть имя. Мальчик стал старательно разбирать буквы, водя по ним пальцем и сопя от усердия. Начертание слова отчасти было похоже на то, что вчера показал секретарь. Первые две буквы к немалому его восторгу совпали, а вот дальше было что-то непонятное. Но виконт не привык отступать, и минут пять спустя все-таки одолел трудное слово. В книге значилось: «Роланд»! Ах, вот как звали погибающего рыцаря! А на другой картинке на помощь ему с войском мчится его друг. Еще пять минут такого же упорного труда, и малыш разобрал еще одно слово: «Оливье». Вздохнув и потрогав вспотевший лоб, Генрих вдруг подумал, что, наверное, это очень хорошо – иметь друзей. С друзьями можно говорить обо всем на свете, можно играть и бегать, можно подарить что-нибудь и смотреть, как они радуются, и книги рассматривать, и смеяться вместе, в общем, дружить! Вот как граф и дядя Луи. Хоть бы дядя поскорей приехал! А вот ему, Генриху, почему-то ни с кем дружить не позволяют. Он как-то попробовал поиграть с сыном садовника, а в итоге няня Жаннета получила выговор от госпожи, что не досмотрела, с кем общается наследник графства! Да и самому виконту матерью было сделано строгое внушение, а потом он еще час простоял в углу в ее комнате. - Извольте стоять прямо, Heinrich**, не сутультесь и не хмурьтесь! – сказала мать. – Вы есть виконт, и всегда должны выглядеть достойно! Даже когда наказаны! Хорошо, что маленькие сестры еще ничего не понимали, и только хлопали на него длиннющими ресницами! А донья Эрнанда, пока графиня не видела, поцеловала его и сунула в карман горсть вяленой вишни! Впрочем, на матушку он ничуть не обиделся, потому что понимал, что она, наверное, права, ведь сын садовника, шестилетний увалень, и играть-то толком ни во что не умел, но зато всё время хотел выигрывать! Да еще и наподдал своему будущему господину, но об этом Генрих предпочел никому не рассказывать! Малыш еще раз вздохнул, чувствуя, что в носу защипало, ведь у него, как у рыцаря Роланда, никогда не будет своего Оливье! Что ж, значит, его друзьями отныне станут книги! Виконт перевернул последнюю страницу, аккуратно положил книгу на прежнее место и откинулся назад. Он забыл, что всё это время стоял на коленях, опираясь локтями о столешницу и раскачиваясь на стуле, и в следующий момент понял, что опоры больше нет! Ребенок еще успел вцепиться в тяжелую ковровую скатерть, но это дела не спасло – всё, что было на столе, съехало на пол, злополучная ваза с грохотом разлетелась на тысячу кусков, а сам он так крепко приложился плечом, локтем и коленом, что среди бела дня увидел звездное небо! Или это искры из глаз посыпались? Если искры, то странно, что в замке тотчас не вспыхнул пожар, столько их было! Он даже задохнулся от резкой боли, так что завопить не получилось. Малыш хватал воздух открытым ртом, понимая, что лучше помалкивать, не то сюда сбежится весь дом, и всем станет ясно, что он тут натворил. Г-н Мере расстроится и больше не пригласит его разбирать письма, маме станет плохо, ведь в животе у нее новый ребенок, Жаннета будет плакать и причитать над ним, а граф… граф просто прибьет его, потому что красивая книга помята и валяется на полу! Тут страницы перелистнулись сами, и Генрих увидел картину, где Роланд и неизвестная дева лежат в гробах! Час от часу не легче! Тут ему стало совсем тошно, ведь он осознал, насколько незавидно его положение, а что самое ужасное – он сам во всем виноват, и пожаловаться не на кого! Не на себя же? Надо было попытаться встать, мальчик пошевелился, охнул и попробовал опереться на руку, но ладонь заскользила в чем-то теплом и липком, а левое запястье вдруг загорелось огнем! Ребенок в недоумении рассматривал свою руку, почему-то глянцево-красную! На полу тоже была красная лужица с тарелку величиной. «Это кровь, что ли?» - подумал Генрих, и ноги у него стали ватными. Он вдруг почувствовал сильную усталость, прижал пострадавшую руку к груди и прислонил голову к ножке стула. Глаза закрывались сами, а когда он снова открыл их, вокруг него хлопотали слуги и Жаннета. Виконт сначала не понял, зачем нужна эта странная суета, потом вспомнил, что случилось, и огляделся: вся одежда его была в бурых пятнах, а салфетка, обернутая вокруг руки, набухла и стала тяжелой! Лучше бы он не смотрел, потому что от этого зрелища стало совсем не по себе, даже замутило, да и комната почему-то всё норовила совершить вокруг него полный оборот! Генрих вздохнул, зажмурился и постарался дышать глубже. Потом откуда-то появился доктор, и он уговаривал его потерпеть немного, и он согласно кивнул, а доктор чем-то полил рану. Вот это было больно! Хуже, чем раньше! Зато кровь сразу остановилась! Он опять не завопил, только вздрогнул, потому что постеснялся, и потому что очень хотелось спать. Доктор даже удивился, пощупал его лоб, и всю голову, нет ли где здоровой шишки, потом взял за подбородок и заглянул в глаза. А потом было еще больнее, ведь в ране застрял острый осколок, но Генрих был в каком-то оцепенении и молчал. Доктор, закончив перевязку, дал ему понюхать жуткой гадости из маленького флакона, он чуть не подпрыгнул и попросил воды. Выпив одним духом два стакана, малыш клюнул носом, и Жаннета отнесла его в постель. Придерживая больную руку, виконт слышал обрывки фраз: - Довольно много крови… - Если будет сильный жар… - Непослушные дети, как правило, наказывают себя сами! Кто это сказал, он не понял, но не согласиться с этим не мог. Тут он почувствовал, как кто-то гладит его по голове, открыл глаза и увидел маму, и графа, стоящего над ним, почему-то очень бледного, по обыкновению сложившего руки за спиной. Или он что-то держал там в руках? Ну, теперь уж, точно, палку! Генрих чуть не умер от стыда и тихо прошептал: - Простите, сударь! Я больше так не буду! Граф до ответа не снизошел, или, может, не успел, потому что в комнате почему-то вдруг сделалось совсем темно. Das ist Kunst!* (нем.) – Это искусство! Heinrich** (нем.) – Генрих

jude: Ох, Рошфор - чудо в перьях! Нет, Рыба, здорово, что Вы выложили этот фанфик. Он замечательный - и по содержанию, и по стилю. Кстати, в семье Марийяков было два брата по имени Луи: старший - сеньор де Ферьер-ан-Бри и младший - граф де Бомон-ле-Роже. Их нередко путают. Отцом Луизы был первый. Он, если я не ошибаюсь, не принимал никакого участия в судьбе дочери и умер, когда девочке было 13 лет. Ее воспитанием занимался дядя - Мишель де Марийяк. Младший Луи (граф де Бомон-ле-Роже) был послом в Италии и женился на родственнице королевы-матери. Ее звали Катерина Медичи. Этот брак был бездетным. Зато у Луи и Катерины было множество племянников.

Рыба: Прошу пардону! Чертовы эти французы, и для чего оба - Луи? Это чтобы Рыба опозорилась, не иначе! Где бы откопать всё про Марийаков?

jude: Есть книга Николя Лефевра "Жизнь Мишеля де Марийака" под редакцией Дональда Бейли. Основной текст - на французском, но предисловие, генеалогия и подробные комментарии там на английском.

Рыба: А мне что французский, что английский - всё едино, не то, что некоторым. И на родной-то мове не всегда без словаря обойтись можно, но, всё равно, спасибо. Надо напрячь людей знающих, пусть переведут на язык родных осин.

stella: Рыба , так ридна ж мова пидпала до реконструкции. Таке балакають, що треба звертатися до словника диалектив. Прошу вибачення, в мене нема килькох букв, щоб писати на щирий мови. Рыба , вот вы и наша. Я ужасно рада, что рано еще хоронить Дюмасферу, что к нам идут - и не с пустыми руками. Значит так, девчата, я попытаюсь вам помочь с переводом, но только где-то через месяц. Я впуталась в очередную халтуру, а потом у нас предстоит традиционная встреча Дюманов а Хайфе. Где-то к середине мая напомните мне о Марийяке.

Эжени д'Англарец: Радостно видеть, что полку Рошфорографов прибыло)))) ваши тексты читаю с большим удовольствием!

Рыба: Стелла! Поняла только про ридну мову. Звиняйте, то есть, прошу вибачення! А насчет Дюмасферы и дюманов, так нас простой палкой не убьешь!

stella: Рыба , я к тому, что я постараюсь сделать перевод р Марийяке. Пусть не все, а самые интересные места. А съезды Дюманов у нас постоянно ( кто может, естественно). То в Париже, то в Хайфе, а то, и в Питере собираются собраться, а то и в Москве. Просто вы еще не в курсе.

Рыба: Вот еще презент от Стеллы. Разгром в оружейной зале.



полная версия страницы