Форум » Господин, который редко смеется » Бретонский принц. Графиня с Нового моста » Ответить

Бретонский принц. Графиня с Нового моста

Рыба: Название: Бретонский принц. Графиня с Нового моста Автор: Рыба Фэндом: Дюма и Куртиль де Сандра Персонажи: виконт Шарль-Сезар-Анри де Рошфор д'Алли де Сент-Пуант, около 15 лет; граф де Ла Фер, 12 с половиной лет; шевалье де Мален, телохранитель; Анни, уличная девчонка Жанр: ООС Размер: мини (глава из трилогии) Статус: в процессе работы Отказ: мэтрам и всем авторам *** Девчонка давно заприметила этого юношу, вернее, конечно же, мальчика. Анни не дала бы ему больше тринадцати лет, ну никак не больше, а себя она считала сведущей по части мужчин, даром что ли она второй год промышляла этим на Новом мосту! По-видимому, мальчик был из очень знатной семьи, потому что его сопровождали двое вооруженных верховых лакеев, а чуть позади маячил третий, дворянин-телохранитель. Юный кавалер был разодет в пух и прах, конь его андалузской породы блистал дорогой упряжью, а направлялся мальчик, как всегда, в ювелирную лавку. И появлялся он тут довольно часто – Анни была наблюдательна и понимала, что так регулярно делать покупки у старого еврея может позволить себе только очень состоятельный человек! Всякий раз он подавал довольно щедрую милостыню тетке Мадлон, перекидывался с ней парой слов и улыбался или даже смеялся в ответ на ее грубоватые шутки. Улыбка у него была какая-то особенная, по-настоящему веселая и беззаботная! Однажды Анни видела его вместе с каким-то ужасно важным вельможей. Они разговаривали, и мальчик отвечал весьма почтительно, а еще он просто весь сиял и смотрел на своего старшего спутника с нескрываемым обожанием. Да и сходство их было очевидным: сомнений не оставалось - этот вельможа был его отец! Вдвоем они прошлись по всем лавкам и накупили столько всего, что четверо слуг с трудом несли за ними бесчисленное множество свертков! В следующий раз юный кавалер появился в сопровождении другого мальчика чуть моложе его самого, может быть, брата. Старший по обыкновению был нарядно одет и весел. Казалось, над ним всё время светит солнце, а вот младший, молчаливый и серьезный, словно предпочитал тень и тишину пасмурного дня. Мальчики разговаривали между собой, и хоть Анни не слышала их, зато видела всё прекрасно и даже предполагала, о чем идет речь. - Арман, у вас такое лицо, словно вы съели все лимоны из оранжереи герцогини де Лоррен! Вместе с листьями! – хмыкнул старший. – И кажется, что теперь вас мучает изжога! - Что не так с моим лицом, Шарль-Сезар? – спросил младший. - Может, попробуете улыбнуться? Вдруг получится? - Зачем? - Затем, чтобы не нагонять на меня тоску! - Тоску, на вас?! Как бы не так! Вы все равно найдете повод чему-нибудь порадоваться! Но раз боитесь – не смотрите на меня! - Простите, Арман, я чем-то обидел вас, или… Или может у вас случилось что-то? – промолвил Генрих с искренним участием. - Ничего не случилось, кроме невыполненных на завтра уроков, а вам пришла эта блажь вытащить меня на прогулку! Уж вы-то наверняка всё выучили, и когда только успеваете? Вот я и думаю, может и впрямь обидеться на вас? – и младший, наконец, улыбнулся. - Опять вы про уроки, сколько можно? А вы знаете, Арман, вы хоть и бываете милы, но ведь зануда страшный! Не пойму, почему отец всё время ставит вас мне в пример? - Ах, даже так! – младший гордо подбоченился в седле и задрал нос. – Это потому, что я серьезный и ответственный! - А я? – удивился старший. - А вы легкомысленный и ветреный! - Ветреный? Это я-то? А кто у нас влюбляется во всех подряд? - Но, Шарль-Сезар!.. - Конечно, то в мраморную нимфу, то в портрет королевы Наваррской! А теперь, нате вам, в прелестную рыжую мадемуазель Поле! - Ну и что? Это ведь вы с ней пели те итальянские песенки! - Что было, то прошло. Не буду я больше петь! - Почему? - Наконец-то у меня голос пропал! И это вы смотрите на мадемуазель масляными глазами! Вот дойдет до короля, знаете, что будет? – И виконт выразительно провел ребром ладони по шее. - Да кто ж ему расскажет? – спросил юный граф. - Вот я и расскажу! - ослепительно улыбался виконт. - Что, не верите? - Не-ет! - Это еще почему? - Потому что вы снисходительны к чужим недостаткам и добры! - Вот как вы заговорили? Я снисходительный? - Да. - И добрый? - Да! - Ух ты, как приятно слышать! А еще какой? - Ну… Честный! - О! - Справедливый! - Ага! - И надежный! - Ох, хватит, хватит! Так в другой раз не будьте занудой, Арман! - Не буду! – воскликнул младший, а потом помолчал и добавил: - Вы лучше брата, Шарль-Сезар! - Вы тоже! Только бываете до невозможности серьезны и правильны, любезный граф, а это скучно! - Ох, и всего-то? Вот и берите с меня пример, как велит ваш отец, уж его нельзя ослушаться! А еще вы ужасно язвительны, любезный виконт! И с вами не соскучишься! – ответил младший, и мальчики, наконец, рассмеялись оба. *** Но сегодня неизвестный расфуфыренный юнец был один, и Анни точно знала, что он тоже заприметил ее! Конечно, он не смотрел на нее прямо, но, похоже, умел видеть всё вокруг, не поворачивая головы. Очень ценное умение, особенно, когда оказываешься в толпе, и нужно, не привлекая внимания, незаметно оценить возможную опасность. Интересно, где он этому научился? Анни могла бы поклясться, что мальчик давно и пристально рассматривает ее сквозь ресницы. Конечно, сквозь такие ресницы! Обзавидоваться можно! Девчонке страх как хотелось узнать, что это за юный франт, и почему он держится в седле так умело и непринужденно, и молчит так высокомерно, словно рядом вовсе и не бурлит людской поток, и улица совершенно пуста! Анни не могла понять, нравится ей этот мальчик или нет, и больше всего ей хотелось подстроить ему какую-нибудь каверзную шутку, сбить с него спесь, чтоб запомнил надолго! Генрих увидел эту белобрысую девчонку месяца три или четыре назад. Ей было, наверное, лет десять, но она, не смущаясь, торговала собой, ничуть не брезгуя таким ремеслом. А еще виртуозно воровала все подряд – кошельки, платки, пирожки и конфеты с лотков торговцев, а не так давно даже букетик фиалок у цветочницы! Маленькая нахалка прицепила несколько цветочков к волосам, а остальные засунула за корсаж, и как ни в чем не бывало, уселась на свое обычное место. И с интересом наблюдала за вопящей цветочницей, на чем свет стоит ругающей наглых воров, что скоро совсем разорят ее, несчастную вдову, и так еле зарабатывающую себе на хлеб. Генрих тогда от смеха чуть не свалился с седла, и ему стоило немалых усилий не показать своего веселья – незачем было поощрять дурёху и толкать ее на новые подвиги! Эта тощая, нескладная и голенастая девчонка еще не обрела девичьих форм, и в ближайшее время ей это явно не грозило. Она вряд ли была способна привлечь к себе мужское внимание, если бы не ее длинные серебристые волосы, неожиданно чистые, старательно причесанные и красиво заплетенные, и такие же серебристые глаза, невинные, ясные, доверчивые! Кожа ее была белой, как лунный свет – девчонка казалась эльфом или выходцем из потустороннего мира. Темные ресницы напоминали шипы, и взгляд ее зачаровывал, черты лица были правильны, но сейчас она не была ни хорошенькой, ни дурнушкой, и только время могло показать, чем станет эта девочка-подросток - неприметной, до срока увядшей женщиной, или ослепительной красавицей. Генрих почему-то больше склонялся ко второму, чем к первому, хоть вряд ли по молодости лет обладал в этом хоть каким-то опытом. Однако он умел смотреть на все вокруг внимательно и вдумчиво. Талант соотносить причины и следствия, замечать вроде бы незначительные детали и сопоставлять факты помогал Генриху разбираться в людях и их побуждениях – он видел, что девчонка имеет к нему интерес, и даже предполагал, какой, и был настороже, не предполагал только, что события будут развиваться так неожиданно и бурно. А началось всё с того, что жеребец его потерял подкову и захромал. Генрих тут же спрыгнул с седла, отдав поводья лакею и намереваясь пройтись до дома пешком, только жалея свои новые сапоги, до того грязны были парижские улицы. Он отвлекся совсем чуть-чуть, поправляя плащ и перевязь со шпагой, и тут Анни поняла, что настал ее звездный час! Она рыбкой нырнула в толпу, повернулась спиной, словно высматривая кого-то, и будто нечаянно столкнулась с юным кавалером. Он отступил, поймав спадающую шляпу, а девчонка сделала большую ошибку, потому что не утерпела, обернулась и взглянула на него. В этот момент ветерок откинул у него с лица прядь темных волос, и Анни увидела шрам на виске мальчика. «Ух, ты! Вот это да!» - восхитилась девчонка. – «Неужели след от пули?» Впрочем, раздумывать было некогда, Анни изобразила испуг и смущение, прошептала: - Простите, ваша милость! – шагнула в сторону и в один миг исчезла из глаз. Этого мига было достаточно, чтобы Генрих обнаружил пропажу кошелька, усмехнулся, выругал себя простофилей, болваном и непроходимым идиотом, поднялся на носки и, увидев вдалеке мелькающую белокурую головку, рванулся следом за наглой малявкой! Он ни за что бы не рискнул погнаться за ней, будь у нее сообщник, но воровство не было ее основным занятием, Генрих это знал и был уверен, что обязательно найдет и как следует вздует маленькую негодяйку! Анни давно так не бегала, она даже запыхалась, и теперь сидела на спиленном дереве во дворе разрушенного особняка, на месте которого новый владелец задумал построить дом и разбить сад. Кругом громоздились кучи камня, кирпича и прочего строительного мусора, но девчонка специально выбрала это место – отсюда, с бревна, ее было не видно, зато она видела, кто входит во двор, и могла не опасаться, что не заметит своего преследователя. «Если у него есть хоть капля мозгов, он, конечно, не решится разыскивать меня среди этих развалин!» - удовлетворенно хмыкнула Анни и развязала кошелек. В нем обнаружилась горстка серебряных монет и четыре испанских пистоля. Сумма была значительна, но не так велика, как она предполагала. Впрочем, теперь можно было хоть пару месяцев не работать, объедаться каждый день пирожками с вареньем, и даже купить, наконец, то голубое платье с вышивкой, что она давно присмотрела в лавке старьевщика. Платье, видно, принадлежало раньше дочке какой-то важной особы, и было вполне новым, чистым, только сильно измятым. И дорогим! Но теперь-то оно, наконец, достанется ей, и уж она приведет его в порядок, а когда нарядится в этот красивый плотный шелк, то пусть кто-нибудь еще посмеет издеваться над ней, обзывая подзаборной графиней! Говорят, что отец ее был дворянином, но мать была девицей из борделя, и умерла пять лет назад, избитая до смерти очередным клиентом. Анни занималась тем же ремеслом, только непонятно, зачем мадам заставила ее научиться читать и писать, а теперь вот взялась обучать хорошим манерам? Может, у содержательницы веселого дома были на ее счет далеко идущие планы? Этого девчонка не знала, но хорошие манеры еще никому не повредили, в этом она убедилась, общаясь со своими клиентами. Несколько вежливых слов, удачно и к месту сказанная фраза – и вот платили ей больше, чем прочим ее неученым товаркам! А графиней она непременно станет, вот только накопит денег да купит платье! И этот кошелек и всё, что в нем, ей очень пригодится для начала! Погруженная в столь радужные мечты, Анни не сразу заметила, что в кошельке есть еще что-то, какой-то в несколько раз сложенный листок. Может, любовное послание? Предвкушая новую забаву, еще лучше прежней, девчонка достала бумагу и развернула ее. Несколько мгновений она сидела, открыв рот, а потом поняла, что глупо улыбается – на листке был рисунок, сделанный умелой рукой и изображавший драгоценное ожерелье. Все детали его были так четко прорисованы, что ясно было, какова должна быть огранка камней, способ их крепления или подвески и даже узор на застежке! Такого великолепия Анни еще не приходилось видеть, до того хорош был рисунок! Только неизвестно, каким будет цвет камней! Вот если бы это были сапфиры, голубые или синие! А еще лучше зеленые, как их там называют, изумруды, кажется? Вот если бы хоть раз в жизни надеть такое! Или пусть даже не надеть, а в руках подержать! «Кто же этот мальчик, - пришла в голову запоздалая мысль, - что он может позволить себе заказать ювелиру такое украшение? Да на это можно пол-Лувра купить! И ведь это, конечно же, будет подарок! Интересно, кому? Неужели невесте?» Анни вздохнула, ведь у нее никогда не будет такого жениха, и тут поняла, что попалась! Она не слышала, как юный кавалер приблизился к ней сзади, и звон шпор не выдал его, потому что он ступал по траве. Должно быть, он перебрался через стену, другого пути не было! На самом деле, часть стены рабочие разобрали сегодня утром, и в ней зиял пролом, в который проехала бы и карета, не то, что проскользнул не слишком высокий и довольно худощавый мальчишка! И вот Анни с изумлением поняла, что ее шеи касается лезвие шпаги! Она скосила глаза: узорчатый дамасский клинок был достаточно тяжел, и она отстраненно подумала, как хрустнет ее тонкая шея, приняв на себя удар такого изысканного, но грозного оружия. Потом краем глаза она увидела взмах, зажмурилась, но удара не последовало! Вместо этого острие клинка подцепило листок с рисунком и выдернуло его у нее из руки! Когда она осмелилась поднять глаза, то увидела, что мальчик вложил шпагу в ножны, а потом, видимо, вполне удовлетворенный ее испугом, с улыбкой свернул пресловутый листок и спрятал его в карман. Теперь жест его затянутой в перчатку руки и непередаваемое движение тонких бровей красноречивее всяких слов говорило: «А теперь давай сюда остальное!» Мысленно попрощавшись с платьем, Анни нехотя протянула мальчику кошелек. Он взвесил его на ладони, развязал шнурок, и в подол девчонки просыпался серебряный дождик! Туда же упали четыре полновесные золотые монетки! Недолго думая, Анни сгребла с юбки свое неожиданное богатство, неотрывно глядя в глаза мальчика высыпала деньги в карман, встала с бревна и выпрямилась. Юный кавалер всё так же улыбался и смотрел на нее с нескрываемой насмешкой. - Ты кто? – хмуро спросила она, позабыв о хороших манерах. – Ты принц, что ли? Мальчик прыснул, потом словно бы задумался и кивнул! И снова взглянул не нее так же насмешливо! Даже глаза его смеялись, а на щеках появились ямочки! - Ага, теперь понятно, почему за тобой везде таскаются эти няньки! – съязвила Анни, указывая на двух его лакеев, остановившихся в отдалении и держащих в поводу лошадей, и на присоединившегося к ним третьего, дворянина средних лет, видимо, начальника охраны. – Ну и попадет же тебе, что ты тут со мной разговариваешь! - Я с тобой не разговариваю, а охрана мне по статусу положена, - непонятно объяснил мальчик. Голос у него оказался низковатый, негромкий и мягкий. Тут ветер поднял пыль с груды старых кирпичей и кусков штукатурки. Юный кавалер неожиданно побледнел, выхватил откуда-то платок и закашлялся, так что даже испарина выступила у него на лбу, а Анни просто звонко чихнула. «Ох! – подумала она. – Не жилец он на этом свете, если так задыхается от какой-то дурацкой пыли! Уж я-то знаю!» - Не надейся даже! – нахмурив брови, промолвил вдруг мальчик, повернулся к ней спиной и пошел прочь. Анни топнула ногой от досады, ей ужасно захотелось обозвать этого юнца каким-нибудь обидным словом, чтобы его как следует проняло! На ум пришло только одно слово – «павлин», благо разодет он был в шелк и бархат, а на шляпе колыхались пышные завитые перья! Но, нет, подумала Анни, до павлина он явно не дорос! - Фазанёнок! – выкрикнула она ему вслед. - Что?! Мальчик резко остановился и крутнулся на каблуках, так что плащ взметнулся, показав свою малиновую подкладку. Несколько мгновений он молча смотрел на нее, потом снова прыснул от смеха, видимо нисколько не рассердившись, потом еще раз смерил ее снисходительным взглядом и сказал: - Мышка! Девчонка оторопела, от возмущения снова топнула ногой и плюхнулась на бревно, чтобы оттуда смотреть, как юный кавалер приблизился к своей свите, и как седой дворянин даже не стал выговаривать ему за его безрассудный поступок, а просто крепко и довольно бесцеремонно взял за локоть и потащил за собой. Один из лакеев уступил молодому господину свою лошадь, дворянин подсадил мальчика в седло, и вся компания скрылась из виду, свернув за угол разрушенного здания. Анни еще долго сидела всё на том же месте. В голове было пусто, только иногда перед глазами вдруг всплывали разные картины. Она не могла с точностью сказать, каков из себя был этот неизвестный мальчик, но он был так красиво одет во всё жемчужно-серое, с рубиновой пряжкой на шляпе, такой же застежкой плаща и самый плащ с атласной малиновой подкладкой! Анни, конечно, не подозревала, что никакие это не рубины, а лишь искусная подделка – детям настоящие драгоценности носить не положено – но образ его тревожил воображение и заставлял кусать губы в досаде: обидеть его ей не удалось, хоть очень хотелось! Вышло всё так, что она обиделась сама! Потом ей вдруг вспомнился какой-то его особенный поворот головы, улыбку и веселые глаза, и, конечно же, шрам на виске! Шрам был просто великолепен! Ну почему кому-то дается всё и сразу – богатство, имя, титул и привлекательная внешность? Чем заслужил этот юнец право и возможность носить такую одежду, покупать такие драгоценности, иметь в услужении армию лакеев и охранников? Ответа на эти вопросы у Анни не было, и внутренним зрением она снова увидела, как юный кавалер уверенно держится в седле, а еще уверенней держит в руке тяжелую шпагу. Клинок был самый настоящий, оружие, а не украшение, но теперь она поняла, что мальчик ни за что не сделал бы того, о чем она подумала, не причинил бы ей вреда, хоть проучил, конечно, ловко! Но тут мысли Анни приняли иное направление – мальчишка был заложником своего имени и звания, он и думать не мог поступать сообразно своим желаниям, не мог пойти, куда вздумается и говорить, с кем пожелает. Он был лишен всякой свободы, так желанной ее сердцу, и Анни могла только посочувствовать юному незнакомцу. Такова была плата за то, что он родился во дворце, а не на улице среди нищих побирушек, гулящих девиц и прочего отребья – что ж, каждому свое, решила она, проверила, на месте ли ее капитал, усмехнулась и отправилась покупать платье.

Ответов - 27, стр: 1 2 All

Grand-mere: вот начнутся у меня ЕГЭ всякие - и пиши пропало! "что- то слышится родное"... Значит, за тех, кто в море! А на новые главы все-таки надеемся!

jude: Grand-mere, за тех, кто в море! По моему предмету, правда, ЕГЭ нет, но у меня тоже 10 и 11 классы вовсю готовятся к экзаменам.

Рыба: Это мы, что же, представители одной, гм! весьма древней профессии? Только не подумайте ничего плохого! Педагоги, что ли?

jude: Рыба, таки да

Орхидея: Рыба, спасибо, что порадовали новой частью. Прямо настроение поднялось. Буду с нетерпением ждать переработанного продолжения. jude, Рыба, а что вы преподаете, если не секрет?

jude: Орхидеяне секрет :) Я преподаю иврит в школе с еврейским культурным компонентом. Там помимо общеобразовательных предметов, преподают еще еврейскую традицию и язык.

Рыба: Картина на злобу дня: дети репетируют "Последний Звонок" на манер "Про Федота-стрельца..." Слышу реплику: Начитался я Дюма, Тут и сбрендил я с ума! Вот думаю, не принять ли на свой счет?



полная версия страницы