Форум » Господин, который редко смеется » Бретонский принц. Названые братья » Ответить

Бретонский принц. Названые братья

Рыба: Название: Бретонский принц. Названые братья Автор: Рыба Фэндом: Дюма и Куртиль де Сандра Персонажи: граф Рошфор-старший, виконт де Рошфор, Арман де Ла Фер Жанр: ООС Размер: отрывок Статус: ЗАВЕРШЕН (21.03.2018) Отказ: мэтрам и всем авторам Примечание:- *** Арман заметил такую странность: стоило им с виконтом пробыть в библиотеке хоть четверть часа, как Генрих начинал сухо покашливать. Сначала он склонен был думать, что товарищ его простужен, и даже как-то спросил его об этом, но тот беспечно отмахнулся, сказал, что это пустяки, не стоящие внимания, запустил пальцы в волосы и погрузился в чтение. «Пустяки» - это было его любимое словечко, но Арман знал, что виконт вовсе не так легкомыслен, как иногда хочет казаться! По крайней мере, учится он как одержимый, да это еще при том, что всё ему дается без усилий, а памятью он обладает просто феноменальной! Ну как, скажите на милость, можно запомнить несколько страниц латинского текста, всего лишь пробежав его глазами? И цитировать наизусть с любого места, приводя в замешательство учителя! Почти всё свободное время маленький граф и виконт проводили в библиотеке, от книг их было не оттащить, но среди этих забитых фолиантами шкафов на Генриха всякий раз нападала какая-то неведомая хворь, от которой он бледнел и кашлял. Это место в доме словно было заколдованным, потому что мальчишка, ловкий и неожиданно сильный для своего невысокого роста и довольно хрупкого сложения, был вполне здоров, любил ездить верхом и уже весьма прилично фехтовал благодаря попечению шевалье де Малена. Похоже, он вообще не знал усталости, даже после урока танцев, когда маленький граф, втайне ненавидящий это бесполезное занятие, валился с ног, а его названому брату всё было нипочем, и он умудрялся выманить его в сад и устроить там игры в снегу, если была зима, или увести его на купание, если было лето. Тем более Армана удивляло странное недомогание Генриха, а однажды дело чуть не дошло до беды. Юный граф, не ожидая ничего такого, сдул с какой-то старой книги пыль, она поднялась облаком, а виконт вдруг не смог вдохнуть, губы его побелели, а потом посинели, он пытался втянуть в легкие воздух, но только хрипел и задыхался. Арман перепугался, бросился к названому брату, с ужасом глядя в его меркнущие глаза, тормошил и звал его, но, похоже, напрасно – тот опустил веки, не отзывался и, кажется, не дышал! И вот мальчик, до сих пор уверенный в том, что никогда не теряет присутствия духа, в тихой панике не мог совладать со своими трясущимися руками, а в голове засела одна-единственная мысль: мир непременно рухнет и рассыплется осколками, если в нем не будет Шарля-Сезара! Он привык к утратам, встречая их стойко и безропотно, но к этому готов не был! Всё, что угодно, только не это! «Господи, нет… - повторял он про себя. – Господи, пожалуйста, нет!..» Это твердая оболочка души Армана медленно, но верно, таяла, переплавляясь в горниле пробудившихся чувств! И, оказывается, испытывать привязанность – это больно! Тут виконту, видно, чуть полегчало, он сжал руку юного графа и одними губами прошептал: - Окно… Он сразу понял, что делать, подтащил к окну тяжелый стул, взобрался на него, с трудом отодвинул тугую защелку и распахнул створки. Потом он обхватил Генриха, положил его руку себе на плечо и подвел его к открытому окну. Минут через пятнадцать тот отдышался, перестал свистеть горлом, и, упираясь локтями в подоконник, стоял, почти высунувшись на улицу. - Что это было, Шарль-Сезар? – промолвил Арман, смахивая с глаз то, что мешало ему смотреть. – Вы больны? - Простите, я, кажется, напугал вас! - Вы же могли… Это просто ужас! Надо за доктором послать! – рванулся к двери юный граф. - Не надо! – превозмогая слабость, едва успел ухватить его за руку Генрих. - Уложит он меня в постель дня на три, а что толку? Всё равно лучше не станет, а родители будут волноваться. Вы не говорите никому, что видели! - Давно это у вас? Виконт молчал, словно эта тема была ему крайне неприятна. - Давно, - наконец выговорил он. - Я в детстве как-то сильно болел. – И поспешно добавил: - Один раз. - Чем? – не подумав, спросил Арман. - Воспалением легких, - нехотя ответил Генрих. - О! Вам повезло, что вы не умерли! - Повезло, да… Но с тех пор бывают такие приступы. Не так чтобы и часто! Никто не знает, от чего, то ли от пыли, то ли от волнения, и вылечить не могут. Доктор говорит, что должно само пройти с возрастом. Хорошо бы, а то так надоело! Не говорите никому, а? - Но, Шарль-Сезар… - А я вам помогу с греческим переводом! – Генрих смотрел на Армана с надеждой. - Вы… покупаете мое согласие? - маленький граф побледнел, потом вспыхнул и сжал руки. - Вы понимаете, чего от меня требуете? Я солгать должен? - Да что вы, нет, просто прошу. И лгать не нужно, молчите, и всё! – Генрих снова так же взглянул на Армана. – А потом позанимаемся испанским! - Ох, нет! - И геометрией! - А вдруг вы… вот так же опять… Шарль-Сезар, а вдруг вы… - Ну, нет! Я не умру, я вечный! Я собираюсь сто лет прожить, и никак не меньше! Буду такой старый дед с длинной бородой! Арман смотрел на названого брата, всё еще не решаясь согласиться, но уже улыбался, живо вообразив его древним старцем с седой бородой и кривой сучковатой палкой, как у библейского патриарха. - А как у вас дела с латынью? – продолжал искушать его Генрих. Дела с латынью были очень даже неплохи, так же хороши они были и с греческим, и с испанским, и с геометрией! Мальчики ни в чем не уступали друг другу, занимаясь охотно и прилежно, и всё же, не подавая вида, соперничали в учении. Бывало, Арман брал верх, но, несмотря на это, виконт часто открывал названому брату свои секреты, показывая, каким способом можно быстрее и проще выполнить то или иное задание, и маленький граф тоже с радостью делился с ним своими соображениями на этот счет! Так всё у них и шло, но стоило Арману припомнить, каким удовольствием становились их совместные занятия – ах, вот ведь в чём искушение! – как он тут же растерял последние остатки своей суровой непреклонности! - Ну, так и быть! - воскликнул он. - Но вы меня вынудили, так и знайте! - Вот за что я люблю вас, Арман, так это за то, что вас всегда легко можно уговорить! – с улыбкой промолвил виконт. - Не знаю, и почему я соглашаюсь? – проворчал юный граф. – Понимаю, что делаю непозволительные вещи, но отказать вам не могу! - А я знаю, почему! Просто вы тоже меня любите! - Вот еще, выдумали! – фыркнул Арман, а про себя подумал, что это есть святая истинная правда: впервые в жизни он кого-то и в самом деле любил!

Ответов - 109, стр: 1 2 3 4 5 6 All

stella: У меня свой Атос! И этот как-то не вписывается в мое представление, что графом кто-то мог руководить. Или кто-то мог учиться лучше. Атос перфекционист, талантлив был во всем: от наук до спорта. Но у вас любимый все же - Рошфор, так что все закономерно: все лавры - ему. А я против такого Рошфора ничего не имею, граф никогда не был для меня злодеем.

Рыба: Арман моложе почти на три года, он живет в чужом доме, он наконец оттаял. И почему бы младшему брату не повосхищаться способностями старшего, даже если Арман сам ни в чем не уступал Сезару? И почему бы старшему брату не "поруководить" младшим?

stella: В вашей версии истории - это реально. Арман изначально в ситуации зависимого от других. В моей Вселенной все сложилось иначе. Зависимость он принимал бы только от родителей.


Рыба: Правильно, это параллельные вселенные, и спорить тут не о чем!

jude: Рыба, спасибо! Я ждала новый отрывок и с удовольствием прочла. :) Не сочтите за критику, просто мысль возникла: имхо, если бы у Армана было такое детство, из него бы не вырос человек с характером Атоса. У Вас Арман - сирота, живущий в чужом доме. Чувствующий, что многим обязан графу де Рошфору. А граф де Ла Фер, имхо, не чувствовал себя обязанным никому, кроме Господа Бога. У Атоса очень сильна родовая спесь. Вспомнить хотя бы его разговор с кардиналом на дюнах. Ваш Арман, как мне показалось, мягче по характеру. Он мне напомнил моего Ринуччо из фанфика "Итальянец" - тот тоже сирота, взятый на воспитание. А куртилевского Рошфора, и правда, была на что-то аллергия. Только в "Мемуарах" так и не объясняется на что. :)

Рыба: jude! Характер у Армана и вправду мягче, и Рошфору он обязан, и любить благодаря ему научился, быть сыном и братом. Только спесь никуда не делась. А разве в ТМ Атос не имеет обязательств перед семьей и родом? Это подразумевается, иначе зачем столько возиться с усыновлением Рауля? А что, если Арман совершит нечто, из-за чего он вынужден будет покинуть эту семью? Каким сложится его характер?

Настикусь: В обсуждение характеров вмешиваться не стану(ибо всё равно толку от меня не будет), а потому выскажусь просто: мне понравилось.

Рыба: Вот спасибо!

Grand-mere: Плохой у Рошфора управляющий: совсем за слугами не смотрит - какую пылищу развели!..

Рыба: Grand-mere! Во всём автор виноват, как водится. Да это плесень виновата, от нее ребенок чуть не помер. А потом опять чуть не помер в Бастилии от этого же. И еще раз было во время истории с подвесками. Такие дела.

Grand-mere: Уважаемая Рыба! Меня очень огорчает нарастающее, как мне кажется, недопонимание между нами. Благодарю ли Вас, пытаюсь ли пошутить (там же смайлик) - Вы почему-то все воспринимаете как обвинения... Или я ошибаюсь?..

Рыба: Grand-mere! Бог с вами! Между нами-то какое недопонимание? Кажется это, кажется! Спасибо, что читаете и отзывы пишите. Откуда бы взяться поводу для обиды? А ведь и в самом деле автор виноват, что в библиотеке пылища! Не так, что ли? Без пылищи и сценки бы этой не было!

Grand-mere: Рыба! Откуда бы взяться поводу для обиды? Ну и хорошо.

jude: Я нашла интересную деталь. Рыба, вдруг Вам пригодится для фанфика? Дело в том, что беррийские графы де Рошфор (те которые Рошфор-Люсэ) одно время были сирами де Бражелон. Теперь понятно, от кого Атос получил наследство

stella: Люсэ, Бражелоны, Рошфоры - с ума сойти, в каком супе варили трилогию. А как пишется этот Бражелон? Bragelonne или Bragelogne ?

jude: stella, Bragelogne. И точно так же эта фамилия пишется в "Мемуарах Рошфора". Кстати, у Куртиля Бражелон - заядлый картежник Фамилию Bragelonne я не смогла найти в исторических источниках. Мне она попадалась только в романе.

stella: Вот в том-то и дело. Либо это специально Дюма исказил, чтобы уж не слишком напрямую было, ( что скорее всего), либо это проблемы неустойчивой грамматики.

jude: Наверное, Дюма мог немного изменить написание. У исторического Бражелона, который был влюблен в Луизу де Лавальер, фамилия писалась как Bragelogne.

stella: Я говорила с Констанс, она вспомнила, что в свое время ей попадалось дореволюционное издание, где писалось Бражелонь.

Рыба: Ох, дамы, озадачили... И в самом деле, крутая каша заваривается! К вопросу о том, что героям свойственно действовать самостоятельно: ведь не зря сошлись эти мальчишки, Арман и Сезар! И, выходит, Рошфоры уж все под себя подгребли, и Бражелон тоже! Ловко! К тому же, Рауль Сезару племянник через родство с Мари-Эме. М-да... Хоть новый роман пиши.



полная версия страницы