Форум » Господин, который редко смеется » Бретонский принц. Кто танцует по ночам? » Ответить

Бретонский принц. Кто танцует по ночам?

Рыба: Название: Бретонский принц. Кто танцует по ночам? Автор: Рыба Фэндом: Дюма и Куртиль де Сандра Персонажи: виконт де Рошфор, его сын Шарль-Сезар-Луи, няня Жаннета Жанр: ООС Размер: отрывок Статус: в процессе, текст не доработан Отказ: мэтрам и всем авторам Примечание: описываемые события происходят несколько раньше, чем в «Обломках жизни», потому текст вынесен в отдельную тему.

Ответов - 6

Рыба: *** Генрих отбросил перо и откинулся на спинку стула – где-то в глубине дома хныкал ребенок. Этот звук сводил его с ума, потому что дни проходили за днями, а детский плач все не прекращался. Он не заглядывал в детскую со дня похорон жены, просто не в силах был переступить порог, довольно того, что две кормилицы и еще одна нянька, взятая в помощь Жаннете, докладывали ему, что близнецы подрастают, а старший сын его вполне здоров. Но сегодня настал предел терпению, он поднялся, закрыл книгу и пошел на половину покойной супруги к комнатам детей. Близнецы наелись и тихо спали, а весь этот шум производил, конечно, Шарль-Сезар. Мальчик сидел на ковре среди разбросанных игрушек, и то плакал в полный голос, то судорожно всхлипывал, а то просто ныл и капризничал. Время уже было позднее, ребенка пора было укладывать спать, но он никак не хотел угомониться. В тот момент, когда Генрих вошел и остановился посреди комнаты, мальчик снова заревел пуще прежнего. Жаннета, пытавшаяся успокоить малыша, с испугу вскочила и поклонилась виконту. - Что происходит, Жаннета? – спросил Генрих. – Будет ли конец этому мученью? Вы что же, не способны унять ребенка? - Ваше сиятельство… - А если он заболел, пошлите за доктором, только и всего. Жаннета в изумлении смотрела на своего господина – она явно не ожидала от него подобных слов, а еще более его холодного тона. Виконт очень изменился в последнее время и хоть не срывал зло на прислуге, но стал резок и возражений не терпел. Впрочем, чему удивляться, с того дня, как умерла его супруга, он и слезинки не проронил, хоть весь почернел от горя. С тех пор всё сидит у себя и что-то пишет, а по вечерам как ни в чем не бывало собирается и уходит во дворец! Так граф распорядился. Может, это и к лучшему, но неправильно, не по-людски! У виконта за его писаниной так дни за днями и проходят, некогда ему на ребенка взглянуть, а малыш извелся весь без матери. Но, конечно же, если мальчик плачет, он мешает всем в доме, а виновата она, Жаннета, раз не может унять дитя! - Сын ваш здоров, ваше сиятельство, ‒ со вздохом промолвила она. – Не доктор ему нужен, а мать… и отец. Но, похоже, мальчику суждено вырасти сиротой! Старая няня иногда позволяла себе такое, за что другие господа непременно выгнали бы ее вон, но Генрих знал, что та давно приобрела право говорить правду, какой бы нелицеприятной она ни была. Тем не менее он нахмурился и отрывисто произнес: - Жаннета! Не торопитесь хоронить и меня тоже! - Ох, юный виконт… ‒ смутилась она. – Помилуйте, я не… - Довольно! – оборвал ее Генрих, и Жаннета умолкла, напуганная резкостью господина. В это самое время ребенок, услышав рассерженный голос, отвлекся от своих рыданий, перестал всхлипывать и, увидев виконта, поднялся с ковра, потому что вспомнил: в присутствии отца сидеть не годится! Малыш стоял и смотрел на него, запрокинув голову и приоткрыв рот, мокрые щеки его покраснели, а ресницы слиплись от слез. Мальчик раньше всегда очень любил смотреть на отца, красивого и веселого, но теперь отец к нему не приходит и почему-то все время на него сердится! Жизнь вдруг разделилась на то, как было раньше, и то, что стало сейчас. Сейчас стало совсем плохо, и Шарль-Сезар никак не мог сообразить, в чем же он провинился? Генрих тоже смотрел на сына, с неудовольствием думая, что тот, по всей видимости, его боится. Заплаканный мальчик с разводами на щеках и тоской в огромных синих глазах! Почему, когда это могло случиться, что он сделал такого, отчего ребенок дичится и пугается его? И тут Генриха словно обдало жаром. «Вот идиот! ‒ выругал он себя. – Что сделал? Всё это время жалел себя и лелеял свое горе! А чего не сделал? Ничего не сделал, чтобы сын не чувствовал себя ненужным и брошенным в своей собственной семье при живом отце!» Такие мысли для Генриха были внове, он был слишком молод, едва перешагнув порог двадцатилетия, ему еще многому предстояло научиться, и он не собирался откладывать это на потом: острый стыд, жалость и любовь к своему ребенку заговорили в его душе одновременно. Он смотрел на заплаканное дитя: мальчик был смущен и не знал, что ему можно делать, а чего нельзя, он даже не решался хлюпать носом и готов был уже попятиться, но Генрих пересилил себя и ласково улыбнулся ему. Ребенок сделал полшага вперед и замер в нерешительности, но отец протягивал к нему руку раскрытой ладонью вверх ‒ тут уж ошибиться было невозможно! Малыш робко шагнул раз и другой, и вот уже со вздохом облегчения прижался к этой руке, а потом и к отцовским ногам. Еще больший вздох облегчения вырвался у Генриха, когда он смог положить другую руку на голову сына, пригладить темные кудряшки и спросить: - Шарль-Сезар, не думаете ли вы, что вам пора в постель? Мальчик потер кулачком глаза, наконец хлюпнул носом и кивнул. - Но вы раскапризничались и разбросали игрушки? Мальчик подумал и кивнул опять. - Какая игрушка вам нравится больше всего? - Лошадка. - Вот как? - Серая… - И что же? - Как у мамы. «Так, надо учиться задавать правильные вопросы!» ‒ подумал Генрих, и сказал: - Если вы потерпите еще… ну, скажем, год, я куплю вам маленькую шотландскую лошадку, и вы научитесь ездить в седле. Мальчик снова кивнул, но как-то уж слишком машинально, думая о своем, и спросил: - А мамы нет? Генрих незаметно прикусил пальцы, чтобы не застонать – трехлетнее дитя вопреки своему возрасту уже начало осознавать сущность смерти! - Шарль-Сезар, ‒ собравшись с духом, тихо промолвил он, ‒ вашей матери нет, но подумайте, ей понравилось бы, что вы так огорчены и весь день в слезах? Вы ведь мужчина, так сделайте над собой усилие и перестаньте хныкать. Мальчик поднял глаза, печально вздохнул и опустил ресницы. - Я постараюсь. - Сын мой, подумайте еще вот о чем: не нужно стараться, нужно делать! Жаннета все это время открыв рот смотрела на виконта. Старая няня с изумлением поняла, что одно дело, когда в ход идут женские увещевания и ласки, и совсем другое – когда отец говорит с сыном, пусть даже дитя еще не имеет разумения понять его до конца! Между тем Генрих снова сказал: - А теперь вам пора спать. - Не хочу-у! ‒ насупился малыш, а виконт возрадовался: слава богу, ребенок снова стал самим собой, не хочет укладываться в кровать, только и всего! Ах, если бы всегда у него были только такие печали! - А вы знаете, кто не спит по ночам? – улыбнулся Генрих, потому что его посетила одна счастливая мысль. - Угу! – ответил сын. - Не «угу», а «да», сударь! - Угу, - согласился Шарль-Сезар. Генрих хмыкнул: - И кто же? - Наш кот Вулли*! Да уж, этот полосатый разбойник и впрямь бродит неизвестно где под покровом темноты, орет хриплым мявом и не брезгует ни мышкой, ни птичкой! - Точно, ‒ сказал виконт, ‒ не дает покоя мышам! А еще кто? - Больше не знаю! - Совы! А знаете, еще и пауки! - Фу! – наморщил нос Шарль-Сезар. - А кто танцует по ночам? - Дофина**! Виконт прыснул. - Вы уверены? Мальчик пожал плечами и улыбнулся. - Хорошо, спрошу по-другому: кто в воздухе танцует по ночам? Ребенок был заинтригован и глядел на отца в недоумении, фамильным жестом приподняв бровь. - А посмотреть хотите? Только потом сразу спать! – строго сказал Генрих. - Да! - Тогда надо выйти в сад. Тут виконт взял сына на руки и велел Жаннете зажечь не свечу, а лампу под стеклянным колпаком. Шарль-Сезар очень удобно устроился, обняв отца и склонив голову ему на плечо, а Генрих подумал, что пройдет еще немного времени, и ему будет не поднять сына, такой ребенок крупный и тяжелый! Но вот они оказались в саду, лампа была пристроена на цоколе у подножия мраморной вазы, и Шарль-Сезар вытянул шею, ожидая чуда. Сначала ничего не происходило, и он даже нетерпеливо нахмурился, но вдруг над лампой блеснула серебряная искорка, потом другая, и еще, и еще! Ночные мотыльки и мошки слетались на свет и кружились, то взвиваясь спиралью вверх, то устремляясь вниз, то без конца очерчивая плавные круги! Генрих недаром велел взять лампу под стеклом – не хватало еще, чтобы ребенок видел, как эти хрупкие создания гибнут в пламени, и вот мальчик с радостной улыбкой очарованно следил за легкими пируэтами мотыльков! А потом Шарль-Сезар рассмеялся, потому что к лампе прилетел толстый неуклюжий бражник и мигом разогнал всех танцоров! Генрих тоже хмыкнул, а бражник с разлету ткнулся в лампу и как пьяный пополз по стеклу! Шарль-Сезар хихикнул и опустил голову – через минуту Генрих понял, что сын спит. Драгоценное дитя, плоть его и кровь, его продолжение на этой земле. Вернувшись в детскую, виконт так и стоял, не решаясь разжать объятия. Давнее видение посетило его – это он сам сидит на руках у отца после прогулки с дядей Марийаком и упоительной скачки верхом! Граф почему-то медлит, он как во сне, он не хочет разжать рук и отпустить сына. Мгновения убегают, как вода, но граф медлит. Так вот что это было, понял Генрих! Какая это чистая радость ‒ держать на руках собственного ребенка! «Ах, отец, вы должны были рассказать мне об этом!» Тут Жаннета неслышно приблизилась к нему. - Господин виконт… - Да, конечно же, я сейчас уйду и мешать не буду! - Юный господин… - И простите меня, мадам Жаннета! Генрих осторожно положил сына на кровать, поцеловал его, перекрестил, взял лампу и, не оглядываясь, вышел. Няня плакала над спящим малышом, жалея обоих, а виконт, вернувшись к себе и так и не пролив ни слезинки, широко отрытыми глазами смотрел на огонек, ровно горящий под стеклом. Он знал, всё скоро перестанет быть таким беспросветным, теперь всё будет понемногу налаживаться, и он еще поспорит с этой жизнью! Он думал, что ему уже нечего терять, а оказалось, что есть, и есть для чего жить. В этот вечер Генрих впервые почувствовал, что значит быть отцом. ____________________________________________ * кота звали Вельзевул ** дофина, официально уже королева – юная супруга Людовика XIII, Анна Австрийская

jude: Рыба пишет: Сын мой, подумайте еще вот о чем: не нужно стараться, нужно делать! Ах, виконт, виконт! Сами бы попробовали не плакать, оставшись без матери. Тоже мне воспитатель... но это я так, ворчу. Рыба, фанфик замечательный, очень добрый и нежный.

Рыба: Да уж конечно, какой из него воспитатель в 20 лет? И что с ним самим было бы в такой ситуации - неизвестно. Хоть твердости характера ему бы хватило пережить и такое, я думаю. А что касается "не нужно стараться, нужно делать" - это очень правильная и конструктивная жизненная философия, современные мужчины об этом и слыхом не слыхивали!


jude: Понятно, что это правильная позиция. Да только, когда дают такие советы - обычно еще сильнее плакать хочется.

Рыба: Дети, когда слышат что-то не слишком понятное, обычно задумываются и реветь перестают. На опыте проверено. А здесь не такой ли случай? Виконт и еще где-то раньше, в "Уроках каллиграфии", кажется, говорил: "Я выполняю всё заданное добросовестно, как вы от меня всегда требовали! Я никогда не говорю: «Я постараюсь сделать!», я делаю." В этом тексте он просто утверждает эту свою позицию, не столько перед сыном, сколько перед собой.

Рыба: Вот кто всех танцоров разогнал!



полная версия страницы