Форум » Господин, который редко смеется » Оскорбление величества » Ответить

Оскорбление величества

jude: Название: Оскорбление величества Фэндом: "Мемуары графа Рошфора" и немного "Три мушкетера" Пейринг: Рошфор, герцог Орлеанский, де Вард, д'Артаньян Жанр: приключения Рейтинг: G Статус: закончен Размер: мини Отказ: права на героев и события - авторам Примечание: [more]как бы дико ни выглядела ситуация, она описана у Куртиля. Там, правда, оппонентом графа был не Гастон, а кто-то еще из принцев, но, ИМХО, суть это не очень сильно меняет: у Рошфора хватило наглости публично оскорбить столь высокородную особу.[/more]

Ответов - 10

jude: В октябре 1628 года, после двухлетней осады, Ла Рошель, не получив обещанной поддержки со стороны англичан, капитулировала. По случаю победы над мятежниками в Лувре был дан бал. Однако атмосфера во дворце была далека от праздничной. В воздухе витало предчувствие близкой грозы. Ее Величество, Анна Австрийская, обычно любившая развлечения, которыми супруг редко ее баловал, в тот вечер была грустна и выглядела заплаканной. Она прошлась в менуэте с герцогом Орлеанским и более не пожелала танцевать, сославшись на головную боль. Его Величество же был настроен весьма желчно и язвительно. Поползли слухи, что королева опечалена смертью герцога Бекингема. Говорили даже, что она умоляла мужа разрешить ей не появляться на балу, но король в ответ поинтересовался: - А в чем дело, мадам? Разве у нас траур? Придворные качали головами и перешептывались: казалось, новая ссора между венценосными супругами была неизбежна. Гроза, и в самом деле, разразилась. Только не совсем такая, как предполагалось. На балу присутствовал еще один человек, пребывавший тем вечером в дурном расположении духа. Человеком этим был никто иной, как Гастон Орлеанский. Какая муха укусила Его Высочество, история умалчивает. Ясно было лишь, что принцу очень хотелось выместить на ком-нибудь свое плохое настроение. Такой объект быстро нашелся: среди гостей герцог заметил Рошфора, который, по-видимому, откровенно скучал в придворном обществе. На графа Гастон был зол еще после заговора Шале. Какое унижение ему пришлось тогда пережить из-за происков этого цыгана! Теперь же принцу представился удобный случай расквитаться, и не годилось его упускать. - Смотрите, - произнес герцог Орлеанский, обращаясь, будто бы к графу Суассонскому, но так, чтобы его слова были хорошо слышны в зале, - Рошфор совсем не танцует. Конечно, ему только с простонародьем и плясать! - Осторожнее, Ваше Высочество, - шепнул де Суассон, - я боюсь, граф не оценит Вашу шутку, он ведь Роан, а у них плохое чувство юмора. - Он – недо-Роан – ответил Гастон и сам засмеялся над своей остротой, показавшейся ему необыкновенно удачной. Принц был уверен, что ему нечего опасаться: кто, скажите на милость, посмеет перечить королевскому брату? Графу ничего не останется, как молча проглотить пилюлю. Де Вард, стоявший рядом с Рошфором, увидел, как потемнели глаза Сезара при этой фразе, и успокаивающе положил ему руку на плечо: - Не обращайте внимания на глупого мальчишку. Он того не стоит. Но было поздно: граф уже преградил дорогу герцогу Орлеанскому. - Ваше Высочество, я вижу, сомневается в моем умении танцевать? Поспешу развеять Ваши сомнения, принц, я не только танцую, я еще и владею шпагой! - Что Вам угодно, сударь? – надменно спросил Гастон. - Мне угодно прогуляться с Вами до монастыря кармелиток или до Люксембургского дворца, как Вам будет удобнее. - Вы забываетесь, милостивый государь, - процедил сквозь зубы бледный от гнева герцог Орлеанский, - но, будьте покойны, я найду время преподать Вам урок хороших манер. - Кишка тонка! – явственно прозвучало в наступившей тишине. Таких выражений стенам Лувра, наверное, еще не доводилось слышать. Танцующие замерли. Разговоры стихли. Даже музыканты перестали играть, ожидая, чем закончится этот словесный поединок. Рошфор продолжил: - Вашей храбрости, принц, хватает лишь на то, чтобы предавать своих соратников, когда надо спасти собственную голову от плахи*. Гастон, минуту назад белый, как полотно, густо покраснел от подобной дерзости, и не найдя, что возразить, так и застыл, ловя воздух ртом, словно рыба, вытащенная на берег. А граф, сохраняя полную невозмутимость, спокойно покинул зал. В коридоре его догнал де Вард: - Сезар, Вы понимаете, что Вы натворили?! Вы прилюдно оскорбили родного брата короля! - Он первый начал! – хмыкнул Рошфор. - Вы иногда ведете себя хуже малого дитя! – вздохнул Анри, - Зачем Вы, вообще, связались с герцогом? Гастон - вздорный юнец, но Вы-то должны быть умнее! Вы представляете, что теперь будет?! - Ничего особенного, - ответил граф, - драться со мной принц не станет: это ниже его достоинства. - Но у него, наверняка, найдется, кому поручить подобное дело. Я, на Вашем месте, после сегодняшней стычки не выходил бы на улицу без друзей. - Да, подослать ко мне наемников – вполне в духе герцога Орлеанского. На большее этот трус не способен. Я возвращаюсь домой, Вы со мной, Анри? - С Вами, - кивнул де Вард, - одного я Вас не отпущу. (продолжение следует) *после раскрытия заговора Шале Гастон выдал всех своих сообщников

Камила де Буа-Тресси: Ох, как все не хорошо получается. И ужасно интересно, что же дальше, собственно. jude пишет: Размер: наверное, драббл Можно вопрос, правда не совсем по тексту, а связанный, собственно, с терминологией. Разве драблом называется короткий рассказ? мне всегда казалось, что это что-то очень-очень коротенькое и больше отражающее чувства и мысли героя в какой-то ситуации; там нет действия, как мне кажется. Я не права?

jude: Камила де Буа-Тресси, проверила. Вы правы. Меняю размер на мини. Я просто сначала где-то прочла, что драббл - это самый маленький размер фика, не превышающий одной страницы на форуме. Исправлю.

jude: «Ничего, если не сегодня ночью, то уже завтра утром этот наглый выскочка пожалеет о своей выходке! - утешаясь такими мыслями, герцог Орлеанский отошел ко сну, - Он потребует у брата суда над Рошфором и полюбуется, как граф будет просить пощады». На следующий день, направляясь в покои Его Величества, принц заранее предвкушал победу над врагом: «Самое меньшее, что ждет этого цыгана, – Бастилия». Однако Гастон рано радовался: дело было в том, что Людовика весьма позабавило вчерашнее происшествие, и он даже не пытался это скрыть. - Как граф сказал? – спросил король, вволю отсмеявшись, - «кишка тонка»? Клянусь честью, верно подмечено! Людовик XIII прекрасно помнил, как три года назад его драгоценный братец валялся у него в ногах, обещая назвать имена всех заговорщиков и умоляя сохранить ему жизнь и не отправлять в ссылку. - Вы сами виноваты, дорогой брат, - продолжил Его Величество, - Вы первым нанесли обиду одному из благороднейших дворян королевства и, между прочим, нашему четвероюродному кузену. Не удивительно, что Рошфор выбранил Вас, как дурно воспитанного мальчишку. Вы это вполне заслужили. - Но… - начал было герцог. Король не дал ему договорить: - Я не намерен подвергать графа судебному преследованию. Более того, я повелеваю, Месье*, чтобы Вы немедленно помирились с Рошфором, - по тону Его Величества Гастон понял, что дальнейшие споры бесполезны. Так, герцог Орлеанский вышел от короля, несолоно хлебавши, и в еще большем бешенстве, нежели накануне: «Людовик не пожелал вступиться за родного брата, предпочел ему какого-то бродягу и разбойника! Хорошо же! Он сам отомстит графу! Рошфор еще раскается в своем неслыханном нахальстве». *титул брата короля (продолжение следует)

Эжени д'Англарец: Что, съел? То-то же! А Его Величество совершенно правильно рассудил. Вот это я понимаю Людовик Справедливый!

jude: В декабре* в Париже темнеет довольно рано, поэтому разглядеть, что происходит на некотором расстоянии впереди него, лейтенанту королевских мушкетеров, возвращавшемуся со службы, удалось не сразу. До его ушей долетал шум потасовки и звон клинков. Внезапно над Сеной прозвучал клич древних воинов Арморики**: «Лучше смерть, чем бесчестье!» Д’Артаньян прибавил шаг, и вскоре глазам лейтенанта предстала настоящая батальная сцена: напротив изваяния Самаритянки, там, где юный гасконец, ослепленный ревностью, когда-то чуть не затеял ссору с герцогом Бекингемом, двое отбивались от от семи противников. Оборонявшиеся, видимо, собрались оправдать старинную легенду***, гласившую, что бретонцы, подобно горностаю, предпочитают гибель в бою позорному бегству, - так яростно они сражались. Впрочем, отступать им было уже некуда: их окружили. Нападавшие, очевидно, были ночными грабителями: разбой на Новом мосту не был редкостью, немало запоздалых прохожих обрели здесь вечное упокоение. Однако эти двое явно решили подороже продать свои жизни. Одного из головорезов они сбросили через перила моста в реку, даже не поинтересовавшись, умеет ли тот плавать, а другой, хрипя, повалился на землю с проткнутым горлом. Но все равно силы были неравны. Секунду спустя старший из защищавшихся вполголоса чертыхнулся. - Брат, Вы не ранены? – прокричал тот, что был помоложе. - Нет, шпага сломалась. Эти ублюдки – в кольчугах! Это не бандиты, это наемные убийцы, Анри. Я всегда знал, что герцог – подлец! Д’Артаньяну не потребовалось много времени, чтобы оценить обстановку. Недолго думая, гасконец кинулся на помощь атакуемым. - Пятеро против двоих! Не слишком-то честно, милостивые государи! Нападения сзади наемники не ожидали. Одного из них лейтенант оглушил, ударив шпагой плашмя, другого – ранил в ногу, остальные же, моментально растеряв остатки храбрости, обратились в бегство, бросив своих товарищей на произвол судьбы. - Надеюсь, Вы целы, господа? – любезно осведомился д‘Артаньян у спасенных им мужчин. - Пара царапин, сущие пустяки, - ответил старший из братьев, снимая шляпу перед своим спасителем, - Вы весьма вовремя появились, сударь. Клянусь, еще несколько минут – и завтра нас бы отпевали. Отныне я Ваш должник, - поклонился незнакомец. Гасконцу вдруг почудилось, что раньше он уже слышал этот голос. Лейтенант всмотрелся в лицо собеседника и буквально остолбенел, осознав, кого он только что избавил от смерти. *согласно "Трем мушкетерам" торжественный въезд короля в Париж состоялся 23 декабря **Бретань **согласно легенде загнанный горностай поворачивается к преследователям. Отсюда - изображение горностая на знамени герцогов Бретани и девиз Роанов (продолжение следует)

jude: - Да Вы, никак, уже раскаиваетесь, сударь, что вмешались в нашу схватку? – Рошфор не сдержал улыбки при виде вытянувшейся физиономии д’Артаньяна. - Ничуть! – гасконец гордо выпрямился (в словах графа ему послышалась насмешка), - Я поступил, как подобает поступать всякому благородному человеку, и нисколько об этом не сожалею! - А вот я сожалею! – вступил в разговор молчавший до того молодой человек, назвавший Рошфора братом. Д‘Артаньян обернулся к нему. Свет фонаря падал на пунцовое от гнева лицо юноши. Это лицо гасконец уже однажды видел: три года тому назад, в Кале. Правда, тогда оно было мертвенно бледным. Но ошибки быть не могло: перед лейтенантом стоял де Вард собственной персоной. «Вот так чудеса! – пронеслось в голове у мушкетера, - Похоже, за один раз мне довелось спасти двух своих злейших врагов!» - Мне… - молодой человек прямо-таки задыхался от возмущения, - мне было бы легче навеки остаться лежать на дне Сены, чем принять помощь из рук сего господина! - Анри, будьте благоразумны, - попытался урезонить его Сезар. - И Вы, Вы говорите мне о благоразумии! – с обидой воскликнул юноша, - Ведь именно по Вашей милости, братец, я теперь обязан жизнью человеку, которого ненавижу больше всего на свете! Не оскорби Вы герцога Орлеанского, мы бы не попали в подобную переделку! Д’Артаньян с изумлением наблюдал за их ссорой и не знал, чему больше удивляться: тому ли, что де Вард оказался братом Рошфора (о чем гасконец даже не подозревал, хотя де Тревиль, помнится, предупреждал его, что эти двое слуг кардинала - родственники), или тому, что граф, умудрившись публично унизить столь высокородную особу, до сих пор находится на свободе. - А Вы, милостивый государь, - обратился де Вард к лейтенанту, - можете не рассчитывать на мою признательность! Мало того, что Вы помешали мне выполнить поручение монсеньора, Вы еще подло перехватили письма, которые Вам не предназначались! Это ли поведение достойное дворянина?! - Уверяю Вас, господин де Вард, - с достоинством поклонился д’Артаньян, - мое участие в сегодняшней истории ни к чему Вас не обязывает. Я к Вашим услугам, когда Вам будет угодно. - Позвольте мне закончить, - уже тише проговорил молодой человек, - Вы, сударь, коварно воспользовались неведением одной дамы, которая, узнав затем о Вашем предательском поступке и не вынеся стыда и позора, вынуждена была покинуть Францию. Я… я любил эту женщину, и она меня любила… - голос юноши прервался*. - Любила! Можно подумать! – фыркнул от смеха Рошфор, - Все, что между вами было, – это пара пылких взглядов, которыми вы обменялись на балу у госпожи де Гиз. Анри, поверьте, Вам следует поблагодарить господина лейтенанта, что Вы не получили писем миледи: неизвестно, во что бы эта дамочка Вас втянула, отправьтесь Вы на то свидание! - Что Вы понимаете в любви? – де Вард развернулся и побрел прочь. - Ровным счетом ничего, - признал граф, - Брат, постойте! В ответ до Сезара донеслось лишь сдавленное проклятие. Рошфор и д’Артаньян остались у изваяния Самаритянки вдвоем, если не считать, конечно, раненых наемников. - Скажите, граф, у Вас, в самом деле, случилась размолвка с принцем? – спросил вдруг мушкетер. - Да, - кивнул Сезар. - Тысяча чертей! – расхохотался лейтенант, - Вы, сударь, отличаетесь каким-то поразительным умением наживать себе врагов! Кстати, мы с Вами еще не рассчитались за Менг. - Значит, мы расстаемся неприятелями? – вздохнул Рошфор. - По-видимому, так. - Упрямый вы народ, гасконцы! – покачал головой Сезар. - Не хуже вас, бретонцев! – парировал д’Артаньян. - Тогда, до скорой встречи, господин лейтенант? - До скорой встречи, граф! На том собеседники раскланялись и разошлись каждый своей дорогой. Этим упрямцам еще трижды предстояло драться на дуэли, прежде чем они, наконец, стали лучшими друзьями. *судя по первой главе третьей части "Виконта де Бражелона", история с письмами де Варду была известна, раз он поведал о ней сыну

stella: Этак братья, чего доброго, и врагами станут! И все- из-за гасконца! А может, все дело в матери де Варда?

Эжени д'Англарец: Если Рошфору хватит терпения и мудрости, может, и не станут. Если, конечно, де Вард не заартачится.

jude: stella пишет: А может, все дело в матери де Варда? Я тоже думаю, что дело, скорее всего, в госпоже графине. В "Мемуарах", когда Рошфор уже после смерти кардинала попадет на 5 лет в Бастилию, все его друзья будут считать, что он погиб. А вот брату прекрасно будет известно, что Сезар в тюрьме. Но он не только не попытается похлопотать за Рошфора, он его даже не навестит. И знаете почему? "Мамочка запретила!". А ведь уже взрослый человек, казалось бы. И когда мачеха будет судиться с Рошфором, брат тоже не скажет ни слова в защиту Сезара. А у Рошфора, действительно, хватит мудрости и терпения не обидеться на младшего брата. Граф, который у Куртиля не погибнет во время Фронды, еще будет спасать от смертной казни своего племянника, угодившего в какую-то грязную историю (по-моему, вполне в духе де Варда-сына)



полная версия страницы