Форум » Господин, который редко смеется » Шпион » Ответить

Шпион

jude: Название: Шпион Фэндом: "Мемуары графа Рошфора", "Три мушкетера", "Занимательные истории" Жанр: Приключения Рейтинг: G Пейринг: Рошфор, монсеньор, де Вард, де Жюссак, Шере, отец Жозеф, Исаак Лаффема Статус: закончен Размер: мини Отказ: на героев, события и даже часть диалогов не претендую Примечание: [quote]- Ты что рисуешь? - А я еще сам не знаю, что выйдет (с) Юра, пять лет[/quote]Так и автор этого опуса еще сама не знает, что получится (ну вот, спустя две недели что-то получилось). Выкладывается исключительно по просьбе Nika, потребовавшей продолжения банкета про графа [more]У Куртиля есть два интереснейших, на мой взгляд, сюжета: про брата Рошфора и про то, как графа обвинили в предательстве. Пытаюсь их совместить. [/more]

Ответов - 50, стр: 1 2 3 All

jude: Ну, согласно "Мемуарам" в дискредитации Рошфора были заинтересованны многие Например, тот же Ла Ферте или граф де Молеврье, который, пока Сезар сидел в тюрьме, прожужжал Ришелье все уши, какой Рошфор гад. Место второго человека при кардинале - это огромные возможности, деньги и слава. Поэтому Сезару завидовали. Слава, правда, оказалась своеобразной - "висельник", "разбойник", "предатель". И почему-то никто не задумывался, что безграничное доверие своего господина Рошфор заслужил очень дорогой ценой - по меньшей мере, трижды чуть не поплатившись жизнью: в Англии, где его поймали с шифрованными письмами, в Испании и в Брюсселе. А дальше я постараюсь дописать. Полглавы уже готово. Просто не хотелось вчера выкладывать "сырой" кусок.

jude: ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ Заранее прошу прощения у тех читателей, кто симпатизирует миледи. Все сказанное об этой даме - только мое ИМХО - Посетитель? – удивленно переспросил Рошфор. - Да, представьте себе, Вас даже не лишили права свиданий. По мне, так для государственного преступника с Вами чересчур мягко обходятся, граф, - ухмыльнулся Лаффема, - но воля монсеньора для меня – закон. - И кому же вдруг появилось дело до всеми забытого узника? Уже месяц минул с тех пор, как я в заточении, и обо мне еще ни разу никто не вспоминал, словно меня уже нет среди живых. - Не месяц, а всего 28 дней, - уточнил комиссар. - Большая разница! Лаффема пропустил реплику Рошфора мимо ушей: - Этот господин говорит, что он Ваш друг. - У меня не осталось друзей, - покачал головой Сезар. - Право, обидно слышать подобные речи! – донесся из коридора знакомый голос, - Вы, что же, граф, уже не считаете меня своим товарищем? - Жюссак?! – воскликнул Рошфор, - Беру свои слова обратно! Как же я рад Вас видеть, дорогой друг! - Простите, что не навестил Вас раньше, граф, - сказал гвардеец, входя в камеру и обнимая Сезара, - Мне только сегодня утром удалось получить разрешение Его Высокопреосвященства увидеться с Вами. - Понимаю, - кивнул Рошфор, - и не держу на Вас обиды. Господин комиссар, - он обратился к Лаффеме, - Вас, верно, призывают неотложные дела службы? Не смеем Вас задерживать. - Что ж, не стану мешать долгожданной встрече двух товарищей, - Исаак улыбнулся своей хитренькой улыбочкой и закрыл за собой дверь. Жюссак с тревогой оглядел друга: нездоровый цвет лица, круги под глазами. - Вы неважно выглядите, Рошфор. Неужели кардинал допустил, чтобы с Вами дурно обращались? - Нет, - последовал ответ, - меня и пальцем не тронули. Даже допросов, как ни странно, не было. Но тюрьма и сама по себе, дорогой мой, не очень-то способствует обретению цветущего вида. Гвардеец лишь вздохнул: «Каково это человеку, привыкшему к неограниченной свободе, оказаться запертым в четырех стенах?!» - Ваш родственник, де Вард, просил прощения, что не пришел… - де Жюссак на секунду запнулся, подбирая выражения - дело, видите ли, в том, что его мать, узнав о Вашем аресте, запретила сыну иметь всякое общение с Вами - из страха, как бы он тоже не впал в немилость монсеньора*. - Да, - Рошфор печально улыбнулся, - Анри всегда был послушным мальчиком. И Вам не следовало бы приходить, Жюссак. Я ведь теперь хуже прокаженного. - И Вы полагаете, что я бы не посетил Вас, будь Вы больны хоть чумой, хоть проказой? Да обвини Вас монсеньор во всех смертных грехах, это не заставило бы меня забыть нашу дружбу! Граф благодарно пожал руку гвардейца. - Жюссак, в случае чего, я поручаю Анри Вам. Он еще молод и слишком неопытен. Гвардеец попытался было возразить, но Рошфор остановил его: - Я отлично понимаю, дорогой друг, какая участь меня ждет, если меня сочтут виновным. Его Высокопреосвященство не прощает предательства. Я видел, как люди лишались головы и за меньшие преступления, чем те, которые вменяют мне. И при подобном исходе дела де Вард останется в Париже совершенно один. Прошу Вас будьте ему таким же хорошим товарищем, как мне, - Сезар умолк, словно задумавшись, - Больше всего меня беспокоит то, что леди Винтер вернулась во Францию. Я предостерегал Анри от знакомства с этой женщиной, но, боюсь, он не внял моему совету, - закончил граф. - Леди Винтер? – де Жюссак недоуменно взглянул на Рошфора, - признаться, я думал, что Вы с сей дамой в прекрасных отношениях. - Вы плохого обо мне мнения, дорогой друг, - рассмеялся Сезар, - Я, возможно, вор и грабитель, как утверждает парижская публика, но душегубом никогда не был и компанию с такими, как миледи, не водил и водить не собираюсь. Поверьте моему опыту, Жюссак, самые кровавые убийцы со Двора чудес – невинные ягнята, по сравнению с этой дамочкой! - Вы-то откуда об этом знаете? – прошептал гвардеец. - А я и не знаю, - ответил Рошфор, - просто чувствую, что у леди Винтер на совести немало разрушенных жизней и загубленных репутаций. И мне бы совсем не хотелось, чтобы де Вард попал в ее сети. В дверь постучал стражник: - Господа, свидание окончено. Де Жюссак поклонился другу: - До встречи, граф. Надеюсь вскоре увидеть Вас на свободе. Не отчаивайтесь, я верю, что монсеньор во всем разберется. Выйдя на улицу, гвардеец с досадой пнул подвернувшийся камешек: он уже несколько раз пытался просить за Рошфора, но тщетно - Ришелье даже не пожелал его слушать. Оставалось уповать на чудо. *этот факт из "Мемуаров"

Эжени д'Англарец: Я так и думала, что это будет де Жюссак! И рада, что не ошиблась в своих предположениях.


jude: ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ В один из ненастных зимних вечеров, когда парижане, ругая непогоду, спешили укрыться от резкого ветра в своих квартирах или в трактирах, в дверь одного дома на улице Лагарп постучал какой-то человек средних лет. Он был невысок, обладал неприметной внешностью и, судя по скромному платью и отсутствию шпаги, не принадлежал к дворянскому сословию. Род его занятий могли бы выдать, пожалуй, только пальцы, вечно перемазанные чернилами. Этому человеку явно приходилось много возиться с различными бумагами. И читатель не ошибется, если предположит, что неизвестный, беспокойно ожидавший на крыльце, когда ему откроют, был секретарем. Дверь отпер лакей, ворча себе под нос: «И кому это дома не сидится в такую погоду?» - А хозяина нету, - протянул он, уставившись на секретаря, - и когда будет, сказать не изволил. - Может быть, ты перестанешь орать на всю улицу, любезный, и все-таки пустишь меня в дом? – посетитель начинал сердиться. - Проходите, - слуга пропустил секретаря и запер дверь, - но я, правда, не знаю, когда господин вернется. - Что же делать? – гость заметно нервничал, - времени у меня не так много: Шарпантье* отпустил меня только до восьми… - Может, что-нибудь передать? – услужливо спросил лакей. - Вот что, милейший, подай мне перо, чернила и бумагу. Получив требуемое, секретарь склонился над столом и набросал несколько строчек на листе. Затем, когда чернила высохли, сложил записку вчетверо и вручил слуге: - Отдашь господину лично в руки. И смотри: никому ни слова, что я тут был. Он уже собрался уходить, как вдруг из соседней комнаты послышались шаги, и на пороге возник монах-капуцин. Вошедший помедлил пару секунд и откинул капюшон. - Отец Жозеф… - пролепетал секретарь. Он понял, что попал в ловушку, и рванулся к двери, но было поздно: там его уже ждали трое гвардейцев. - Что тут у нас? – спросил серый кардинал, беря записку у лакея и разворачивая ее. «Девице Мишон, белошвейке в Туре С прискорбием сообщаю Вам, мадемуазель, что один Ваш родственник, легкомысленно не послушавшийся доброго совета, находится теперь в заключении. Дела бедняги, по слухам, столь плохи, что он может считать за счастье, если его обезглавят, а не вздернут, как того заслуживает этот пройдоха. Впрочем, нет худа без добра – больше докучать Вам он не сможет. Я же буду молиться за спасение его грешной души. Остаюсь Ваш преданнейший слуга» - Так я и думал, - победно улыбнулся отец Жозеф, - Шере, сударь, Вас же предупреждали, что негоже радоваться чужой беде. Ибо тот, кто роет своему ближнему яму, - сам в нее попадет. (продолжение следует) *Шарпантье - личный секретарь кардинала

stella: Я не зря подумала на Шере. Не хотелось только называть его имя в комментариях. Мышеловку устраивали не только на улице Могильщиков.

Эжени д'Англарец: Ах ты гнида паршивая... Если об этом узнает де Жюссак - все, Шере точно может считать себя покойником Про кардинала я вообще молчу.

jude: ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ (последняя) Другой, наверное, не сомкнул бы глаз, зная, что ему вынесен смертный приговор, но Рошфор спал сном младенца, когда его разбудил скрип отворяемой двери. - Лаффема, если у тебя бессонница, то это не означает, что бодрствовать должен весь Шатле! Дал бы хоть выспаться человеку перед казнью, у меня завтра как-никак непростой день, - приветствовал Сезар комиссара. - Ох, цыганенок, ты, видимо, не перестанешь острить даже в аду, когда тебя черти поджаривать будут! – вздохнул Исаак, - Но я тебя разочарую: если тебе и предстоит отправиться на эшафот, то произойдет это нескоро. Поднимайся. - В такое время? – Рошфор зевнул, - А что стряслось? - Монсеньор пожелал тебя видеть. Карета уже ждет. - Скажи, Лаффема, - вдруг спросил Сезар, - ты всем заключенным сам сообщаешь подобные новости? Это, вроде, не входит в обязанности комиссара. Мог бы и караульного прислать. - Нет, - ухмыльнулся Лаффема, - я пришел самолично исключительно из уважения к Вашему Сиятельству. - Исаак, ты что-то знаешь! Признавайся, зачем я понадобился монсеньору посреди ночи? - Хватит болтать, - комиссар легонько подтолкнул Рошфора к выходу, - иди давай! Карета остановилась у подъезда Пале Кардиналь. Сезар в сопровождении стражников вошел в вестибюль и поднялся по лестнице на второй этаж. В коридорах не было ни души, кроме гвардейцев, стоявших на карауле. Естественно, все честные люди в этот час давным-давно десятый сон видят! Впрочем, монсеньор нередко засиживался за делами до рассвета. Кардиналу доложили, что арестованный доставлен. Ришелье приказал немедленно его привести. - Полюбуйтесь-ка, граф, на человека, которому Вы обязаны опалой и тюрьмой, а также Вашими злоключениями в Испании год назад, - обратился Его Высокопреосвященство к Рошфору. Только после этих слов Сезар заметил, что в кабинете, помимо него самого и монсеньора находится еще третий – мертвенно бледный и дрожащий, как осиновый лист, секретарь. - Шере? – пробормотал «цыганенок», - вот уж никогда бы не подумал! - Конечно, - ответил Ришелье, - и никто бы не подумал. Неприметный тихоня, мышь серая! А оказался идеальным шпионом. Два года через его руки проходила львиная доля нашей корреспонденции, и, разумеется, мадам де Шеврез была в курсе всех наших намерений. Отец Жозеф давно догадывался, что в Пале Кардиналь трудится вражеский лазутчик, но не был уверен, кто именно. Шере же, почувствовав слежку, решил отвести от себя подозрения, подложив в Вашу комнату письма герцогини, якобы написанные Вам. Надо отдать ему должное: этот предательский план почти удался. Однако Шере погубила торопливость: услышав о том, что вскорости состоится Ваша казнь, он поспешил обрадовать свою госпожу. Но изменник не знал, что господин де Мезье, через которого он поддерживал связь с «девицей Мишон», недавно был арестован, и на его квартире устроена засада. Там Шере и попался. Хотите ему что-нибудь сказать? – спросил кардинал. Сезар покачал головой. Ришелье позвонил: - Уведите! Двое стражников потащили Шере к двери: секретаря не держали ноги. - Вы свободны, граф, - кардинал перевел взгляд на Рошфора, - с Вас сняты все обвинения, вот Ваша шпага. «Цыганенок» не ответил. Он, очевидно, силился осмыслить все услышанное и увиденное. Монсеньор истолковал это молчание по-своему: - Я сожалею, что усомнился в тебе, Сезар, - с расстановкой произнес Его Высокопреосвященство, - и что мне пришлось подвергнуть тебя столь тяжкому испытанию. Я был неправ. Рошфор понимал, какой внутренней борьбы стоило его господину подобное признание. - Ты, несомненно, можешь пожелать оставить службу, - продолжил Ришелье, - но, поверь, цыганенок, мне тебя будет очень не хватать, - кардинал протянул Сезару руку в знак примирения. Граф почтительно поцеловал кольцо. - Какие будут распоряжения, Ваше Высокопреосвященство? - Никаких, - улыбнулся монсеньор, - ступай отдыхать, Сезар, тебе это сейчас нужнее всего. И верно: едва добравшись до своей комнаты, Рошфор вдруг ощутил, как на него навалилась жуткая усталость. Пружина распрямилась, по выражению отца Жозефа: «цыганенок» прислонился к дверному косяку - и вся горечь, боль и ужас последних месяцев вылились в глухих рыданиях. Не будем осуждать нашего героя за эту слабость – плакать случается и сильным людям. *** - Так значит, секретарь? – спросил де Жюссак на следующий день, когда они с Рошфором и де Вардом праздновали в кабачке освобождение графа, - А я, признаться, грешным делом думал на Ла Ферте. - Ла Ферте, действительно, - порядочная каналья, - кивнул Сезар, кладя на тарелку кусок ветчины, - но, в отличие от Шере, - не слуга двух господ. И на подлог он вряд ли бы пошел. Ох, друзья мои, какое же счастье, скажу я вам, – вновь очутиться на воле! - А что теперь будет с этим Шере? – поинтересовался де Вард. - Отдадут «великому вешателю»*, я полагаю, - ответил Рошфор, - Комиссар Шатле гордится своим умением разговорить даже самых упрямых молчунов. И писать обвинительные заключения он тоже мастер. На службе монсеньору Лаффеме здорово пригодился его талант сочинителя. Клянусь, когда Исаак оставил театр, Франция потеряла превосходного драматурга! – весело рассмеялся граф. *одно из прозвищ Лаффемы

stella: jude , отлично! Очень надеюсь. что вы скоро еще порадуете нас новым фиком.

Nika: Спасибо! Рошфор прекрасен, Жюссак замечатлеьный, де Вард просто лапочка!

stella: До меня сейчас только доехало, что Бражелон и де Вард- родственники... Роаны оба.



полная версия страницы