Форум » Господин, который редко смеется » Цыган » Ответить

Цыган

jude: Говорят, что влюбиться никогда не поздно, начать писать фанфики, наверное, тоже. Я уже неделю читаю этот замечательный форум, и вот решилась выложить что-то свое. Итак: Название: "Цыган" Фэндом: "Мемуары графа Рошфора" Гасьен де Куртиль де Сандра, "Три мушкетера" А. Дюма Пейринг: Рошфор, монсеньор, Исабель да Сильва Жанр: Приключения Рейтинг: G Размер: Мини Статус: закончен Отказ: все права - авторам Признательность: Калантэ, Stella, Nika, Вы меня вдохновили своими творениями. Предупреждение: Мери Сью во всей красе! Не спешите забрасывать обувью: моя героиня не отличается большим умом и сообразительностью, красотой не блещет, со шпагой в руке представляет опасность только для самой себя и, вообще, - сплошное недоразумение ;) Юля уже начинала жалеть, что записалась на эту экскурсию. Смотреть на орудия, которые человек изобрел, чтобы причинять страдания своему ближнему, - удовольствие сомнительное. Но побывать в Толедо и не посетить Музей инквизиции – это то же самое, что съездить в Париж и не посмотреть на Эйфелеву башню. По крайней мере, так утверждал дядя Рома, купивший ей эту путевку: «Ребенок должен знать историю своего народа, пусть даже такую страшную». «Ребенок…» - Юля улыбнулась. Ей уже 24. Эта поездка в Испанию была подарком на день рождения. Задумавшись, она не заметила, как отстала от группы. Голос гида звучал все тише. «Еще не хватало здесь заблудиться!» - Юля заторопилась и чуть не полетела на пол, наступив на что-то скользкое. «Под ноги надо смотреть, растяпа», - обругала она себя. Что-то оказалось массивным золотым кулоном старинной работы в форме шестиконечной звезды. «Ох, дорогущий, небось. Интересно, кто бы мог его здесь обронить? - Юля подобрала украшение, - Надо отдать охране или гиду». С этими мыслями она отправилась догонять группу. Экскурсия подходила к концу. Гид – мрачный молодой человек («Неудивительно, попробуй-ка поработай каждый день в подобной обстановке», - пронеслось у Юльки в голове) осведомился, есть ли у них вопросы. - А про Франсиско да Сильва Вы можете рассказать? - она обычно стеснялась задавать экскурсоводам вопросы, но тут не удержалась. Марранами* Юля серьезно «заболела» в прошлом году после книги Эдварда Крицлера «Еврейские пираты Карибского моря». За Крицлером последовал Сабатини «Торквемада и испанская инквизиция», Клугер со своим «Мушкетером» и много еще чего, например, увлечение средневековой испанской музыкой. А да Сильва ее особенно интересовал: неслыханный случай в истории Святой Инквизиции – обвинение почти целиком строилось на показаниях самого подсудимого. Этот человек не только не отрицал того, что он еретик, он гордился своей ересью. 12 лет да Сильва спорил со светилами теологии. Его не смогли переубедить и сожгли. Как иудействующего. - О ком? - переспросил гид. «Ну да, конечно, откуда ему знать, Франсиско казнили в Перу, а не в Испании», - Юлька вышла из здания, повернула за угол и уже собиралась поймать такси, как вдруг обнаружила, что все еще сжимает маген-давид в ладони. Она вернулась, но было поздно: музей работал до шести, а часы уже показывали пять минут седьмого. Юля подергала ручку двери: закрыто. - Ну как музей? - приветствовала Юльку младшая сестра. Она осталась в гостинице, сославшись на усталость и натертые ноги. - Страсти-мордасти! Ты ничего не потеряла, - Юля силилась перекричать орущий телевизор: Дашка, как обычно смотрела MTV. Юлька шмыгнула в ванную и открыла воду. После всего увиденного и услышанного сегодня она почти физически ощущала себя грязной и очень хотела залезть под душ. Первое, что она заметила, выйдя из ванной, была Дашка, восхищенно разглядывающая маген-давид. - Классная штучка! Сколько заплатила? - Положи. Это из музея. - Стырила, да? Ну, ты даешь, сестренка! Я всегда знала, что ты не такая тихоня, как кажешься! - Нашла, - Юлька чувствовала, что отчаянно краснеет, - Надо будет вернуть. - Я примерю? - Не надо. А вдруг это украшение кого-нибудь из жертв Святого Трибунала? - Ерунда! Кто-то из туристов потерял. - Все равно, не стоит. - Тогда ты надень! Я хоть посмотрю. Ну, пожалуйста! Понимая, что сестра не отвяжется, Юля взяла кулон. Дашка помогла ей застегнуть цепочку. Ух, тяжелый. Юля взглянула на себя в зеркало. А смотрится! Она не очень любила украшения и редко их надевала, но это была по-настоящему красивая вещь. Это вам не ширпотреб. Такие не продаются в сувенирных лавках, тут видна рука мастера. Наверное, делали на заказ. Кто же носил этот маген-давид до нее? Юлька вдруг почувствовала, что вся комната куда-то плавно едет. Она еще успела услышать испуганный вскрик Дашки, а затем все исчезло. Когда Юля открыла глаза, было уже раннее утро. В ушах звенело. Наверное, она крепко приложилась затылком об пол, когда падала. - Даш, ты здесь? - позвала Юля. Ответа не последовало. Юлька поежилась, холодно и пахнет чем-то непонятным: то ли сыростью, то ли лекарствами. Наверное, сестра вызвала скорую, и ее увезли в больницу. Она осмотрелась. Тусклый свет пробивался из узкого окошка под потолком. Комната больше не плыла перед глазами (и то радует), но вот странность: на больничную палату она походила мало, на гостиничный номер - еще меньше. Помещение, в котором Юлька себя обнаружила, напоминало, скорее, тюремную камеру или монастырскую келью. Из дальнего угла донесся какой-то шорох. Мамочки, да она тут не одна! - Кто здесь? - Юлькин голос почти сорвался на визг, - И где я? - добавила она уже тише. - Вы там же, где и я, а именно – в тюрьме Святой Инквизиции в Толедо, - хриплый голос незнакомца звучал насмешливо, - А я…- он закашлялся, - в Италии меня звали цыганенок Чезаре, во Франции Сезар, а здесь, в благословенной Богом Испании, Сесар, к Вашим услугам, сеньорита!- с этим словами Сезар поднялся и поклонился Юльке, словно они были на каком-нибудь званом вечере. Но она была так ошарашена, что проигнорировала приветствие. "Святая Инквизиция, тюрьма, цыган – бред какой-то или чей-то глупый розыгрыш. Ее, вообще, легко разыграть, она слишком доверчивая. Дашка обожает над ней подшучивать. А вдруг не бред? - Юля нащупала кулон на шее, - Вот так безделушка ей досталась!" - Какой сейчас год? - 1625 от Рождества Христова, – снова этот надсадный кашель, – уже как неделю. - Седьмое января? Значит у меня сегодня день рождения, - вздохнула Юлька. Забавно, она ведь родится только через триста с лишним лет. - Поздравляю! Многие лета! - Издеваетесь, да? – Юлька насупилась. - И не думаю! – голос звучал вполне искренно, - Позвольте узнать Ваше имя сеньорита. А, верно, она же не представилась. Юлька на миг задержала дыхание, словно собираясь нырнуть: - Исабель да Сильва. *испанские евреи, обратившиеся в католицизм (иногда тайно продолжающие придерживаться иудаизма, что каралось испанской инквизицией)

Ответов - 58, стр: 1 2 3 All

Ленчик: Позитивно С почином! Хм... Сезар... Сезар... Слышала я про одного Сезара. Уж не он ли? :)

stella: jude , интересно! А про Испанию у нас еще никто не писал! И вообще- регистрируйтесь!

Эжени д'Англарец: И про известного графа тоже! *я бы нипочем не узнала, если бы не слышала краем уха про его мемуары на ролевках* Мне нравится! Жду продолжения!

jude: Спасибо! А как зарегистрироваться? Не могу разобраться.

jude: - Исабель да Сильва, - Юлька сама удивилась, как легко это у нее вышло (она ведь абсолютно не умеет врать, папа говорит, что у нее все на лбу написано), - мой отец, Диего да Сильва, был врачом в Кордове (это не совсем ложь: ее папа, на самом деле, врач). У него была обширная практика. Сложилось так, что пациенты синьора да Сильва выздоравливали чаще и умирали реже, нежели клиенты его собратьев по ремеслу, - Юля невольно улыбнулась (это уже похоже на известного дона Педро Сангре*), - Поэтому на отсутствие заработка отец не жаловался, и дом был поставлен на широкую ногу. Диего женился на донье Альдонсе, происходившей из старого, но обедневшего кастильского рода, и счастливые супруги произвели на свет одного за другим четырех детей: Диего (названного в честь отца), Франсиско, Исабель и Фелипу. Но ни жена, ни, тем более, дети не догадывались, что у сеньора да Сильва была вторая жизнь. О том, что отец - иудействующий, Исабель узнала случайно. Когда Диего исполнилось 16 лет, сеньор да Сильва решил, что пришла пора посвятить старшего сына в семейную тайну. Он надеялся, что мальчик его поймет, и жестоко обманулся. Диего не желал иметь ничего общего с проклятым Богом народом, он не хотел стать изгоем. Сын вспылил и чуть было не поднял руку на отца. Глубоко задумавшись, сеньор да Сильва покинул библиотеку: горько осознавать, что первенец не оправдал его надежд. Отец и не подозревал, что Франсиско и Исабель прятались за портьерой и слышали весь разговор. А для брата с сестрой с того дня открылся новый мир. Если Диего тайна отца ужаснула, то младшие пришли от нее в восторг. Подумать только: они принадлежат к народу давшему миру патриархов, царей, пророков и Самого Спасителя, наконец! Они не такие как все. В пору юности эта мысль особенно окрыляет. Но через год отца арестовали. Кто на него донес, осталось неизвестно. Впрочем, у успешного врача было много завистников. Для доньи Альдонсы весть, о том, что ее муж еретик, стала ударом. Она даже не успела узнать, что все обвинения были справедливыми. Братья Диего и Франсиско бежали в Индии (в испанских колониях инквизиция не так свирепствовала). Осиротевших девочек отправили в монастырь Святой Каталины. О Диего Исабель с тех пор ничего не слышала, а с Франсиско часто переписывалась. Брат пошел по стопам отца и стал врачом. Свою веру ему приходилось тщательно скрывать. Но в одном из писем Франсиско намекнул, что нашел группу единомышленников. Исабель имела неосторожность рассказать об этом Фелипе. Кто бы мог подумать, что сестра донесет, куда следует, - Юльке почему-то вспомнилось, как в детстве Дашка ябедничала на нее родителям, - и вот я здесь, а Франсиско арестован в Перу, - Юля задумалась. Очень скоро он бросит в лицо своим мучителям: «Я – еретик – ближе ко Христу, чем все вы вместе взятые, ибо Он призывал любить своих врагов, а не преследовать их». Этой фразы ему не простят, как не простят блестящего ума, холоднокровия, умения отстаивать свою точку зрения и потрясающего знания Священного Писания. *испанское имя капитана Блада, героя книг Р. Сабатини

Ленчик: jude, так вы уже :) Я подтвердила вашу регистрацию еще ночью.

jude: В продолжение Юлькиного рассказа ее сокамерник не проронил ни слова. Интересно, он, вообще, слушает? Впрочем, она не сообщила ему ничего нового: история семьи да Сильва, хоть и печальная, была вполне обыденной для своего времени. Для того времени, в котором очутилась Юлька. Она зябко поежилась: в камере было довольно сыро. Это движение не ускользнуло от Сезара: - Ничего, скоро в Толедо не пожалеют хвороста, чтобы нас согреть. Юлька невесело хмыкнула. Он еще умудряется шутить. Тоже мне, остряк нашелся. - Не обижайтесь, - голос цыгана смягчился, - Подойдите поближе. Все-таки, когда ведешь галантную беседу, принято смотреть даме в глаза. Она повиновалась, удивляясь сама себе. - Да Вы же совсем дитя! Сколько лет Вам исполнилось? -Мне кажется, галантный кавалер не будет спрашивать даму о возрасте! – Юлька терпеть не могла, когда на нее так бесцеремонно таращатся, - ладно, что уж там скрывать: двадцать четыре. - Я бы дал в два раза меньше… Она кивнула. Юля знала: это не было комплиментом. Она давно уже привыкла, что старушки-соседки спрашивают, в какой класс она перешла, а идти в магазин за алкоголем, не прихватив с собой паспорт, просто нет смысла. Отсутствие макияжа, коротко стриженные вечно взлохмаченные волосы и до сих пор не желающие исчезать юношеские прыщи лет ей явно не прибавляли. Даже Дашка в свои семнадцать выглядела взрослее. - Еще не допрашивали? – Сезар прервал Юлькины размышления. Она покачала головой. Маген – давид на месте. Если бы допрашивали, точно бы отняли: - Меня приволокли ночью. Наверное, запихнули в первую попавшуюся камеру до утра. А Вы-то здесь как оказались? - Много будете знать – скоро состаритесь! – цыган подмигнул ей, - Как там сказал царь Давид: «Кто умножает познания, умножает скорбь»*. - И не Давид, а Соломон. Не доверяет. Конечно, с чего бы ему откровенничать со странной растрепанной девчонкой, неизвестно как очутившейся с ним в одной камере. Откуда ему знать, что Юлька не «наседка», которую подсадили к нему инквизиторы, чтобы она выспросила все его секреты. Это часто практиковалось. Ну и ладно, не больно-то хотелось знать. Пусть себе скрытничает. - Не считаете ли Вы, сеньорита, что нам самое время покинуть это гостеприимное пристанище? - С превеликим удовольствием! – отозвалась Юлька, - только вот загвоздка: мы, кажется, заперты, и нас, сдается мне, стерегут. Есть еще окно, но оно высоко, а летать я пока не научилась. - Летать не придется. Нужно лишь самую малость пошуметь, остальное я беру на себя, - улыбнулся цыган. *Екк. 1:18

jude: Легко сказать: "немножко пошуметь"! Юлька себе все кулаки отбила, пока дверь отворилась. На пороге появился толстый монах-доминиканец и уставился на Юльку с выражением полного благодушия на сытой физиономии. - Врача зови, человеку худо! Цыган же, казалось, был на последнем издыхании. Он кашлял и хрипел так натурально, что Юля на миг испугалась: не плохо ли Сезару на самом деле. - Обойдется, небось не помрет, - флегматично ответил монах (кажется, его спокойствие не поколебал бы и всемирный потоп), - а помрет, так меньше промучается, грешная душа. Против такой железной логики Юлька не могла поспорить. Но тут снаружи раздался голос: - Эй, Томазо, не убережешь цыгана, лично будешь отвечать перед Великим инквизитором, он живой нужен, покойник ничего не расскажет.Так что беги за лекарем, старый лентяй. Монах удалился, предварительно заперев узников. Вскоре снова послышались его торопливые шаги и пыхтение. - А толстяк быстро бегает, - прошептал Сезар. Юлька знала из книг, что при каждой тюрьме инквизиции жил врач. В его обязанности входил осмотр обвиняемого перед допросом, чтобы убедиться, что тот выдержит пытку. Поэтому далеко ходить монаху не пришлось. Лекарь, которого привел доминиканец, был не один. С ним оказался мальчишка лет 15-ти, по-видимому, ученик. Томазо пропустил врача и паренька в камеру и закрыл за ними дверь. Стоило лекарю склониться над больным, как пальцы Сезара сомкнулись на его горле: - Любезный доктор, ни звука, - тихо, но внятно произнес цыган, - будьте благоразумны, и мне не придется лишать Вас жизни, мне бы этого очень не хотелось, поверьте. Хорошо? Врач покорно кивнул. Мальчишка же совершенно остолбенел от страха и не делал ни малейших попыток позвать на помощь. - Мне понадобится Ваша шляпа, камзол, плащ и туфли и чулки, - продолжил Сезар, - Вы тоже раздевайтесь, молодой человек, - он кивнул в сторону несчастного ученика, - Исабель, Вы наденете его одежду. Юльке казалось, что она смотрит увлекательный приключенческий фильм, в котором по непонятному стечению обстоятельств участвует сама. Она даже не сразу сообразила, что цыган обращается к ней. - Что Вас смущает? - его голос вывел девушку из оцепенения. - Вы! - К чертям приличия! Времени мало, переодевайтесь! Окрик подействовал. Через пять минут она уже застегивала пуговицы замшевой курточки. В груди немного тесновато, а в остальном - очень даже ничего. Сезар тем временем связывал доктора и паренька. Кажется, обрывками ее платья. Кляпом послужила солома из распотрошенного тюфяка. - Ну вот и все, господа, благодарю за терпение. Цыган надвинул шляпу на глаза и постучал в дверь. Открыл тот же толстяк Томазо. - Вам не о чем беспокоиться, святой отец. Я пустил ему кровь, он проспит до полудня, - Сезар поклонился. - Благодарю Вас, господин доктор. Их не узнали, благо тюремный коридор освещался лишь факелами. Один лестничный пролет, два, три... Тюрьму наши герои покинули беспрепятственно. "Так бывает только во сне, - подумала Юлька, - Что ж, пожалуй, это самый замечательный сон, который ей когда-либо снился". На улице она чуть не припустилась бегом, только бы оказаться подальше от этих мрачных стен, но цыган придержал ее за локоть: - Тому, у кого совесть чиста, спешить незачем. Юля уже не в первый раз отметила про себя, что самообладания этому человеку не занимать.

Ленчик: Изобретательный цыган попался jude пишет: "Мне понадобится Ваша шляпа, камзол, плащ и туфли и чулки Вспоминается Терминатор со своим: "Мне нужна твоя одежда." Модераторское: Пожалуйста, не выносите в отдельный пост фрагмент на несколько предложений. Пользуйтесь кнопкой правка и дополняйте предыдущее сообщение.

jude: Я так и знала, что Терминатор вспомнится Про фрагмент - поняла, исправлюсь!

jude: Несмотря на ранний час, на улицах Толедо было оживленно. Цыган направился к небольшому трактирчику, рядом с которым была коновязь. У коновязи стояли две лошади. Сезар, недолго думая, стал отвязывать поводья одной из них. Конь фыркнул и повел ушами, почуяв чужака. Цыган ласково потрепал его по холке. - Что Вы делаете? - спросила Юлька. - Разве не видно? – последовал ответ, - Увожу лошадь. Юлька опасливо покосилась на коня. Она, вообще, с подозрением относилась к любой живности, кроме своего кота. - Вы, что лошадей боитесь? - Не боюсь, - Юлька надулась (еще не хватало, чтобы он посчитал ее трусихой), - просто в седло давно не садилась, - это правда. На лошади она первый и последний раз каталась в шесть лет. Это была смирная лошадка, но Юльке и такой хватило. У нее сохранилась фотография: испуганная маленькая девочка изо всех сил вцепилась в луку седла и крепко зажмурилась, - Я, кажется, упоминала, что с 12 лет жила в монастыре, - Юлька сильно подозревала, что уроки верховой езды не входили в программу монастырского воспитания. - Это совсем не страшно! – цыган ободряюще улыбнулся, - Позвольте Вам помочь, сеньорита. Юлька и опомниться не успела, как очутилась в седле, Сезар сидел позади нее, одной рукой держа поводья, другой - обнимая ее за талию, и они уже куда-то мчались во весь опор. А им вслед неслись горестные вопли хозяина лошади, обнаружившего свою пропажу: «Держи конокрадов!» Только когда последние дома Толедо скрылись вдали, они перешли с галопа на шаг. Юлька после ночи, проведенной в тюремной камере, и тряской езды чувствовала себя так, словно ее хорошенько отдубасили. Сезар, напротив, веселился, как ребенок. Он вовсю потешался над ослами-тюремщиками и раззявой-хозяином лошади. Цыган смеялся, пока снова не закашлялся. Юльке вспомнился музей инквизиции. - Это водой…да? - спросила она. Сезар только криво усмехнулся. Что такое пытка водой, Юльке довелось испробовать на собственном горьком опыте. В семь лет ее записали в бассейн. Однажды тренер не доглядел, и два балбеса постарше решили позабавиться, «топя» малышей. В «лягушатнике» неглубоко, но Юлька, очутившись под водой, да еще лежа на спине, жутко перепугалась. Вместо того, чтобы задержать дыхание, она попыталась позвать на помощь. Юля хорошо запомнила ощущение воды, заливающей горло и нос, и охвативший ее ужас. Если бы ее так допрашивали, она бы рассказала все, что знала и чего не знала. Юлька посмотрела на цыгана с уважением: а вот он, судя по всему, не сломался. - Вам нужен врач, а то свалитесь с пневмонией, или хуже того – чахотку заработаете. - Я не доверяю этим эскулапам. Поверьте моему опыту, сеньорита: ланцет сгубил больше жизней, чем шпага завзятого бретера. Добравшись до ближайшей деревушки, Сезар спешился и снял Юльку с лошади. Она была очень рада снова оказаться на земле. Затем он направился к одному из домов и постучал в дверь. Открыла пожилая женщина. Цыган попросил приютить их на ночь. Наверное, у путников был такой жалкий вид, что они получили не только ночлег, но и ужин. Для Юльки, чье детство прошло в крупном городе, такое гостеприимство было в диковинку. Это надо же пустить в дом двух незнакомцев! А вдруг они воры или бандиты. Сезар перехватил ее удивленный взгляд: - Мир не без добрых людей. Юлька почти не притронулась к еде, хотя последний раз ела, кажется, вчера. Скоро она начала зевать во весь рот, что было совсем неприлично. - Вы устали, сеньорита, давайте спать, - предложил цыган. Он расстелил для нее свой плащ на скамье, а сам устроился на полу. Юлька тоже легла, но сон не шел.

jude: - Исабель, Вы не спите? - Не сплю. - Я Вас разбудил своим кашлем? - Нет, просто столько событий за один день. Никак не успокоюсь. - Там, в Толедо, Вы рассказали мне о своей семье. Я у Вас в долгу. Моя жизнь ничем не примечательна, интересных историй я тоже не знаю, но могу рассказать Вам сказку. Только она грустная. Хотите послушать? Юлька кивнула. - В давние времена далеко отсюда, за семью морями, жил один граф, - начал Сезар, - он был богат, молод, хорош собой, и притом - холост. Графу сватали самых завидных невест со всей округи. А он, как мальчишка, влюбился в простолюдинку. Родные были ему не указ, он уже достиг совершеннолетия, и вскоре граф обвенчался со своей возлюбленной, - цыган на секунду умолк, чтобы перевести дыхание. «Где-то я читала нечто похожее, - подумала Юля, - Вот будет забавно, если речь пойдет о белокурой красавице, с лилией на плече». - Семья и знакомые посчитали графа, чуть ли не сумасшедшим, - продолжил Сезар, - поползли слухи, что молодая графиня – цыганка, ведьма, что она приворожила мужа. Однако графа мало беспокоили сплетни, он, действительно, был без ума от своей жены, а та платила ему искренней любовью. Однажды графине, которая была к тому времени беременна, захотелось прогуляться верхом. Муж пытался отговорить ее от этой блажи, но безуспешно. На беду лошадь чего-то испугалась и понесла, несчастная женщина не удержалась в седле. К вечеру того же дня она разрешилась от бремени и испустила дух, не успев даже взглянуть на младенца, - голос цыгана сделался совсем глухим, - Вдовец был безутешен. А слуги не знали, как сообщить господину, что, когда покойницу омывали, на ее теле обнаружилось клеймо в виде тележного колеса, - Юля пригляделась: палец Сезара нарисовал в воздухе круг и перечеркнул его крест-накрест, - Слухи подтвердились: его супруга была цыганкой, бродяжкой, быть может, даже преступницей. Все боялись, что граф совсем помешается от горя и унижения и натворит каких-нибудь глупостей, а то, вообще, наложит на себя руки. Но ничего подобного не произошло. Он лишь запретил упоминать ее имя в своем доме. - А что ребенок? – осторожно поинтересовалась Юлька. - Мальчик выжил, хоть и родился семимесячным. Его окрестили Шарлем Сезаром. Время шло. Родня советовала графу снова жениться. Он внял их просьбам. Вторая жена была ровней графу по происхождению и положению в обществе, но отнюдь не по благородству характера. Как водится, мачеха невзлюбила пасынка. Может быть, потому что он сильно походил на мать. Не проходило и дня, чтобы она не попрекнула Сезара его происхождением. С ним, виконтом, обращались, как с сыном прислуги. Графиня не считала для себя унизительным оскорблять память покойной и намекать мужу, что Сезар вовсе не его дитя, а значит, не имеет права наследовать титул. Мальчик надеялся, что отец за него заступится, но тот ни разу не произнес ни слова в защиту сына… *** Юлька вздохнула: Ей 15 лет. Она впервые за границей - гостит у папы. - Дашуль, познакомься, это твоя сестра Юля. Вы подружитесь. - Меня зовут Даниэла, – обращаясь к полу, произносит Дашка (сестра до сих пор терпеть не может свое «домашнее имя», разумеется - «даш» на иврите означает «передавай привет»). Ух ты! Малявка, а такая серьезная. Юлька всегда немного робела перед детьми. Тетя Роза, папина жена, уводит Юлю, чтобы показать ей дом и сад. От долгого перелета, жары и всего этого великолепия Юльку уже немного мутит. Ей хочется попросить тетю Розу помолчать минуточку, но она не решается. А эта смешливая, добрая, в общем-то, женщина продолжает щебетать: «Я не представляю, как люди могут обходиться без посудомоечной машины!» Юльку так и подмывает сказать: «А у нас и стиральной до недавнего времени не было, и ничего, как-то обходились». Их внимание отвлекает шум наверху: Дашка, красная, зареванная, разбрасывает Юлькины вещи. -Не хватало мне, чтобы она жила в моей комнате! - Дашуль… - Не хочу, не хочу, не хочу! – звоном отдается у Юльки в ушах. - Дашуль, Юля – твоя сестра, - пытается успокоить разбушевавшегося ребенка тетя Роза. - Она мне не сестра! Юлька сглатывает комок. Она ждет, что папа вмешается, урезонит эту маленькую фурию. Но отец молчит, словно его здесь нет. Юльке хочется убежать из комнаты, из дома, из этой страны или закричать ему: «Почему ты меня не защищаешь?! Я же твоя дочь!» Ее удерживает папин взгляд: таких уставших печальных глаз она прежде ни у кого не видела. Папа каким-то непостижимым образом всегда догадывается, что у нее на уме. Ему ведь тоже нелегко приходится. Дашка еще несмышленыш, а Юлька уже большая девочка, она должна понять. *** - Не верите? – голос Сезара вернул ее в реальность, - Я же предупреждал: это сказка. Все как полагается: злая мачеха, несчастный пасынок. - Ну, почему же, верю. Я, вообще, верю в сказки. А добрый волшебник будет? – улыбнулась Юлька. - Всему - свое время, - цыган улыбнулся в ответ, - Сезар подрос. То ли он унаследовал от матери тягу к кочевой жизни, то ли его, как и всех мальчишек, манили странствия и дальние страны. Как бы то ни было, виконту еще не минуло восьми, когда он сбежал с табором, проходившим через владения отца. И почти на семь долгих лет цыгане стали его семьей. С ними Сезар исходил вдоль и поперек Францию, Италию, Испанию и Германские княжества. Тогда, как его сверстники зубрили латынь и греческий или постигали искусство фехтования, виконт учился драться, быстро бегать и объезжать лошадей. Чего он только ни делал: просил милостыню на паперти, притворяясь калекой, пел на улицах, показывал фокусы и даже срезал кошельки. Ему не раз случалось быть пойманным и битым, но это лишь заставляло оттачивать мастерство. С кем он только не водил компанию! Его приятелями были конокрады, карточные шулера и мошенники всех мастей. И, справедливости ради, надо отметить, - тут тон цыгана стал серьезным, - что у многих из этих людей было побольше представления о чести, долге и верности, нежели у тех, кто вращается при дворе. Странствия закалили слабого от природы ребенка, и в 14 лет Сезар по праву считался одним из самых ловких парней в таборе, - он замолчал. - А что было потом? – прошептала Юлька, увлеченная этим необычным рассказом. - Потом стряслась беда. Осенью 1613 года табор расположился на стоянку в Люсоне, на Западе Франции. И надо же было случиться тому, что у кого-то из местных жителей пропал сынишка. Разъяренная толпа обвинила цыган в колдовстве, похищении детей и чуть ли не в людоедстве. Всех мужчин старше 18 лет повесили на городской площади без суда и следствия. А женщин и детей пороли и клеймили. Так, вероятно, когда-то заклеймили его мать. - Но почему?! - Законы против бродяг всегда были суровыми. - И Вы прошли через это?! – Юля была настолько возмущена подобной несправедливостью, что совершенно забыла о необходимости соблюдать правила игры в «сказку». - Нет. Меня от сей позорной участи спас местный епископ. Святой человек, он не побоялся взять в свой дом маленького дикаря и превратить его в дворянина, которым тот должен быть по рождению. Сам не знаю, что он нашел в этом пройдохе, по которому веревка плакала, - голос Сезара потеплел. Юля улыбнулась: что нашел? Живой ум, смекалку, наблюдательность, ловкие руки, быстрые ноги и недюжинный актерский талант. А возможно, просто, разглядел в нем заброшенного ребенка, истосковавшегося по ласке и теплу. - А с Вашим отцом Вы еще виделись? - спросила она. - Один раз. Мне сообщили, что он тяжело болен. Когда я приехал, отец был в горячке и не узнал меня. Его не стало через два дня. «И эти отец и сын не успели примириться, - подумалось Юльке, - как сеньор да Сильва и Диего…» - Мачехе не удалось оспорить мои права на титул. Так цыганенок Чезаре стал графом де Рошфором, - закончил Сезар. - Не может быть. Но если это не тот самый Рошфор, то я португальский раввин, - пробормотала Юлька себе под нос.

stella: jude , И не только потому. что вы напомнили мне собственное детство, и не только потому. что я вижу родные мотивы. За совершенно новую у нас историю, за которую еще никто и не брался.

stella: Стоп- стоп! А кто у нас в ту пору был епископ Люсонский? не любимейший ли наш Арман дю Плесси?

jude: Он самый

Калантэ: (облизываясь) - вкуссссненькие птички! То есть я хотела сказать, что мне очень нравится. Биографии Рошфора у нас точно не было! Продолжайте, продолжайте! (можно на правах старожила маленький тапочек чисто технического порядка? У вас иногда прямая речь почему-то стоит в кавычках - не мысли, а именно прямая речь, будто автоформатирование тире на кавычки заменяет. Немножко мешает читать. Если не трудно, отслеживайте, ладно?)

jude: Стоит сказать, что мушкетерская трилогия была еще одной Юлькиной слабостью, помимо пиратов и испанских евреев. Она читала и перечитывала не только книги Дюма, но и литературу по истории Франции семнадцатого века, а также все, что хоть как-то было связано с любимыми героями. В детстве Юлька больше обращала внимание на бравую четверку, во главе с хитрым гасконцем, но с возрастом нередко начинаешь замечать в, казалось бы, наизусть заученном тексте другие грани. Так, для Юльки открылся новый персонаж – таинственный незнакомец из Менга. Юля знала, что историки расходятся во мнении о том, жил ли граф на самом деле. Некоторые считают его плодом фантазии Александра Дюма или, если уж быть совсем точными, господина де Куртиля. Но если в реальности д’Артаньяна, чьи мемуары тоже написал Куртиль, никто не сомневается, то почему бы не существовать Рошфору. По крайней мере, Юльке очень хотелось в это верить. Вот он, перед ней, этот «плод фантазии». Лежит, закинув руку за голову, о чем-то задумался, а, может быть, наконец-то уснул. Промучился весь вечер со своим кашлем. До чего же непохож на описание в «Трех мушкетерах»! Где тот «видный мужчина лет сорока, бледный, высокого роста»? Сезар старше нее не более, чем на год-другой, а выше всего на полголовы. Хотя, возможно, в семнадцатом веке рост в 170 сантиметров считался высоким? Природный смуглый оттенок кожи, еще более усиленный загаром, не смогли истребить даже толедские застенки. Вьющиеся черные волосы и удивительно теплые карие глаза. «Настоящий цыганенок, - улыбнулась Юлька, - Интересно, шрам на виске есть? Сейчас слишком темно, и ей не разглядеть, но завтра она обязательно постарается».

jude: Калантэ, спасибо! А тапочек, простите, не совсем поняла. Если Вам не сложно, приведите пример, где не нужны кавычки, чтобы я исправила.

Калантэ: jude jude пишет: «Ну как музей?» - приветствовала Юльку младшая сестра. Она осталась в гостинице, сославшись на усталость и натертые ноги. «Страсти-мордасти! Ты ничего не потеряла», - Юля силилась перекричать орущий телевизор: Дашка, как обычно смотрела MTV. jude пишет: Мамочки, да она тут не одна! «Кто здесь? - Юлькин голос почти сорвался на визг, - И где я?» - добавила она уже тише. jude пишет: Стоило лекарю склониться над больным, как пальцы Сезара сомкнулись на его горле: "Любезный доктор, ни звука, - тихо, но внятно произнес цыган, - будьте благоразумны, и мне не придется лишать Вас жизни, мне бы этого очень не хотелось, поверьте. Хорошо?" Врач покорно кивнул. jude пишет: А может быть, просто, разглядел в нем заброшенного ребенка, истосковавшегося по ласке и теплу. «А с Вашим отцом Вы еще виделись?» - спросила она. - Один раз. Мне сообщили, что он тяжело болен. Это как примеры. Прямая речь то с новой строки и с дефисом, то в кавычках. И мысли в кавычках, поэтому сбивает с толку - не сразу понятно, где персонаж думает, а где говорит вслух.

jude: Спасибо, все ясно. Отредактирую.



полная версия страницы