Форум » На самом деле было так » Орден иезуитов » Ответить

Орден иезуитов

Джулия: Римский католический религиозный орден иезуитов был основан Св. Игнатием (Игнасием) из Лойолы. Это была высокообразованная и харизматичная личность — христианский миссионер, сторонник Реформации и один из лидеров будущей реформы церкви. Орден иезуитов с самого своего возникновения был овеян ореолом таинственности и опасности, поскольку его члены были ему преданны до безумства. Игнатий изначально был испанским солдатом, который после тяжелого ранения стал очень набожен и открыл в себе дар пророка. После долгой молитвы он создал «Spiritual Exercises» — книгу о том, как стать ближе к Христу сердцем и разумом. 15 августа 534 года шесть студентов Парижского университета после прочтения трактата Игнатия Лойолы решили стать последователями его морали. Они облачились в лохмотья и начали паломничество в Иерусалим. В 1539 году Игнатий написал первый устав ордена, который получил одобрение и благословение папы Павла III 27 сентября 1540 года. Этот день и считается датой образования ордена иезуитов. Общество ввело ряд новшеств в жизнь своих религиозных членов. Они должны были носить очень простую одежду, молиться совместно. Жизнь рыцарей ордена подчинялась строгим законам централизации и полностью зависела от главы ордена. Структура иезуитского сообщест-ва была строго иерархична, в нем не допускалось присутствие женщин. Особо отмечались послушание и покорность, в первую очередь, папе римскому. Иезуиты были максимально мобильны, жили в постоянной готовности выступить в поход, что явилось причиной частого участия иезуитов в религиозных конфликтах позднего Средневековья. Количество иезуитов росло с поразительной скоростью. Практически с самого первого дня существования ордена огромное внимание уделялось воспитанию и образованию рыцарей общества. Особый акцент, естественно, делался на религию. Они клялись защищать детей, больных, заключенных, проституток и солдат. Однако иезуиты стали все чаще представлять интересы различных королевских дворов Европы, выступать в качестве посредников при переговорах и пр., что сильно отличалось от первоначальной идеи ордена. Первый заморский поход рыцарей ордена состоялся уже через пару месяцев после возникновения общества, когда Игнатий Лойола послал своего самого одаренного помощника с миссионерской миссией на Восток. К моменту смерти Игнатия в 1556 году более тысячи рыцарей-иезуитов уже проповедовали религию Христа в разных концах света — Европе, Азии, Африке и Америке. В 1626 году численность ордена составляла 15.544 человека, а в 1749 — 22.589 членов. Влияние и авторитетность ордена иезуитов, благосклонность Папы римского и значительная финансовая самостоятельность стали причиной многочисленных попыток уничтожить орден. «Подрывная» деятельность активизировалась в XVIII веке. Причины, помимо уже названных, можно узреть в анти-папских и анти-церковных настроениях, царивших в Европе в ту эпоху. В 1773 году Папа Клемент XIV под давлением монархов Франции, Испании и Португалии выпустил приказ о ликвидации ордена иезуитов. Центр общества был перенесен в Россию. Европа значительно пострадала от потери иезуитов, поскольку они были чуть ли не един-ственными распространителями научных знаний в народной среде. Так что в 1814 году Папа Пий VII выпустил распоряжение о возобновлении официальной деятельности ордена иезуитов. После реставрации ордена он стал ещё более авторитетным и самым многочисленным мужским орденом. Иезуиты продолжили свою миссионерскую деятельность.

Ответов - 40, стр: 1 2 All

Anna de Montauban: 1) Collegio Romano Римский колледж, основанный Игнатием Лойолой в 1551, к началу 17-го века стал одним из известнейших научных центров Европы благодаря особому вниманию, которое уделялось в нем математическим дисциплинам. В Collegio Romano преподавали математик Кристофер Клавиус, один из авторов грегорианской календарной реформы, астрономы Гринбергер (Grienberger) и Шайнер (Scheiner). Шайнер одним из первых наблюдал пятна на Солнце, но Галилей (который считал, что все открытия на небе должен делать только он один) оспорил это первенство, и в итоге вдребезги разругался с иезуитами, которые до тех пор его поддерживали и привечали. Учебники по математике о. Клавиуса, через сеть иезуитских колледжей, разошлись по всей Европе. Декарт, который учился у иезуитов в колледже Ла Флеш, тоже изучал математику по этим учебникам. 2) Миссия в Китае и Японии Артур Кестлер, ссылаясь на статьи Шчесняка (B. Szczesniak "The Penenration of the Copernican Theory into Feudal Japan) и Боксера (C.R. Boxer "Jan Compagnie in Japan) утверждает, что иезуиты-миссионеры в Китае и Японии в XVI-XVII веках, кроме всего прочего, очень ценились там как астрономы. И, что самое интересное, пользуясь, видимо, удаленностью контролирующих органов, вовсю распространяли там коперниканское учение о движении Земли. Так, неожиданно, Азия оказалась впереди планеты всей. 3) Руджер (или Роджер) Боскович (Бошкович) Боскович был, пожалуй, одним из наиболее известных и заметных ученых-иезуитов XVIII века. Особенно прославился своей атомной теорией - он описал атомы как точки, которые притягиваются между собой на относительно далеких расстояниях (это взаимодействие уменьшается как квадрат расстояния) и отталкиваются на близких. Очень хорошо помню, как мне первых раз попалась картинка межатомных "сил взаимодействия" по Босковичу - она была почти такая же, какая была у меня в учебнике физики XX века. Именно по настоянию Босковича Папа римский Бенедикт XIV в 1757 году изъял тексты Коперника из Индекса запрещенных книг, и отменил запрет на преподавание коперниканской теории. 4) Пьер Тейяр де Шарден Тейяр де Шардена сейчас многие знают как философа и теолога, автора теорий христианского эволюционизма, на которые долгое время само церковное начальство смотрело с определенным подозрением. Но Тейяр был, в первую очередь, палеонтологом и палеоантропологом. Он лично немало времени провел в экспедициях. В частности, работая в Китае, он раскопал кости древнего (прото)человека, который известен теперь как синантроп. И, в целом, его находки немало послужили расширению наших знаний о древнем человеке и его эволюции. 5) Ватиканская Обсерватория Существует до сих пор, и управляется иезуитами :). Директор обсерватории, о. Фунес, преподает в этом году у нас, читает курс "астрономия для чайников" - об этом начинании я еще как-нибудь расскажу, ибо там реально попадаются чайники. Традиция возводит начала Specula Vaticana еще к астрономам Римской коллегии и ее Обсерватории. На самом деле, в какой момент римских (т.е. папских) обсерваторий было три - одна находилась в Римской коллегии, в башне, где сейчас находится метеорологическия станция; другая была на Капитолийском холме; а третья, собственно Specula Vaticana, в Башне ветров в самом Ватикане. Последняя, правда, просуществовала лишь до 20-ых годов XIX века. В XIX веке среди реди астрономов Collegio Romano выделялся о. Анджело Секки. Его считают одним из прородителей современной астрофизики за его работы по спектральному анализу звезд. В частности, он разработал одну из первых классификаций звезд по их спектрам. Астрономы Collegio Romano, Секки, Боскович, Тейяр де Шарден - это все звезды первой величины, они известны далеко за пределами католического мира. Отсюда: http://turdus-merula.livejournal.com/91340.html и http://turdus-merula.livejournal.com/91526.html

Anna de Montauban: ИЕЗУИТЫ В ЯПОНИИ 1. Иезуиты были первыми, кто начал системно преподавать японский язык европейцам и европейские языки в Японии. Благодаря иезуитской миссии было издано несколько книг на японском языке латиницей. Это позволяет сейчас достоверно судить о фонетике японского языка на рубеже 16-17 вв. 2. Первый словарь и учебник японского языка были также созданы иезуитом, о. Жоаном Родригесом. 3. Первым японцем, который стал членом Общества Иисуса, был Св. Павел Мики. В 1597 году он был распят вместе с двадцатью пятью другими верующими в Нагасаки. 4. Первым японцем, который был возведен в сан священника, стал иезуит Себестьян Кимура. 5. Педро Аррупе, глава иезуитской миссии в Хиросиме, был одним из немногих европейцев, кто пережил атомную бомбардировку. Восемь человек, наодившихся в этот момент в миссии, также уцелели. Они стали костяком спасательной команды, которая первой начала работу в сожженном и разрушенном городе. Педро Аррупе служил в Японии до 1965; японцы высоко оценили его и деятельность миссии под его руководством в тяжелые послевоенные годы. Отсюда: http://morreth.livejournal.com/946242.html

Anna de Montauban: 1. Основатель Общества Иисуса, св. Игнатий Лойола, после обращения совершил паломничество в Иерусалим, а потом начал проповедь по городам Испании. Он и его первые товарищи вскоре привлекли внимание инквизиции, которая подробно исследовала их деятельность, искала, нет ли в ней какой ереси, и в конце концов таковой не обнаружила. 2. В процессе расследований св. Игнатию и его товарищам пришлось даже сидеть в тюрьме в Саламанке, пока следствие не постановило, что они не еретики. В это время из тюрьмы был совершен крупный побег - сбежали все заключенные, кроме Игнатия и его товарищей, которые сочли побег нечестным по отношению к инквизиции. 3. Семь святых покровителей Канады - мученики из Общества Иисуса, французские отцы Жан де Бребеф, Ноэль Шабанель, Антуан Даниэль, Шарль Гарнье, Рене Гупиль, Исаак Жог, Жан де Лаланд, Габриэль Лаллеман. В 40-х годах XVII века они проповедовали среди индейцев гуронов. Одни племена гуронов враждовали с другими, ирокезы враждовали с гуронами, и те и другие были очень изобретательны в пытках, когда речь шла о врагах - и особенно о бледнолицых. 4. Св. Франциск Ксаверий, близкий друг и ученик св. Игнатия, был послан им на проповедь на Восток и всего за 10 лет объехал почти все восточные страны - Индию, Китай, Японию, где проповедовал с небывалым успехом, но... после расставания они более не виделись с друзьями по Ордену, на Востоке Франциск и умер, похоронен в Гоа. Единственным общением были письма с оказией, в которых Франциск писал о том, как мечтал бы еще хоть раз увидеть своих, и что он вырезал из их писем подписи и носит на груди - так братья будто бы с ним рядом. 5. В течение XX века мученической смертью погибло более 300 иезуитов. Среди них - жертвы религиозных преследований в Мексике, Китае, Испании (Испанская гражданская война вообще огромная сокровищница мучеников), жертвы нацистов, те, кто умер в концлагерях и так далее. Некоторые мученики уже беатифицированы, другие ждут своего часа. Вот здесь - http://www.companysj.com/news/martyrs20.html - я нашел хороший мартиролог. Один из упомянутых здесь отцов, блаж. Августин Про, во время религиозных преследований в Мексике проявил практически чудеса изобретательности и прославился как совершенно неуловимый мастер хитростей и переодеваний. Однажды он даже, переодевшись в полицейского офицера, явился в участок и там распекал персонал за то, что они так плохо его ловят! Когда его расстреляли, опубликовали фотографии, как он, раскинув руки, стоит под дулами: изначально власти считали, что это будет отличная антирелигиозная пропаганда, но получилось так, что фотографии быстро приобрели среди верующих статус реликвий, и за их обнаружение в домах начали карать. Отсюда: http://alan-christian.livejournal.com/279180.html

Anna de Montauban: 1. Педагогическая деятельность иезуитов основателем ордена Игнатием Лойолой была выдвинута как одна из главных задач ордена. Так, в 1616 году насчитывалось 373 иезуитских коллегиума, а к 1710 году число их возросло до 612. В XVIII веке в руках иезуитов находилось подавляющее большинство средних и высших учебных заведений Западной Европы. 2. Первый иезуитский коллегиум для учеников-мирян был открыт в Мессине на Сицилии в 1548. Иезуитские школы и система обучения были организованы в соответствии с Системой изучения наук (Ratio studiorum) – всеобъемлющей программой иезуитской педагогики, составленной ок. 1559. В последующие столетия иезуитами было учреждено 24 университета и около 600 коллегиумов. Работа по изучению и изданию житий христианских святых была начата иезуитами в 17 в. и продолжается до сих пор. Специалисты по христианской агиографии, осуществляющие эту работу, называются болландистами – по имени И. Болланда (1596–1665), начавшего издание этой серии. 3. В 1800 году император Павел I доверил иезуитам просветительскую деятельность в западных губерниях России, поставив их во главе Виленской академии. 4. В январе 1803 года в Петербурге открылся благородный иезуитский пансион для воспитания знатного юношества. Дом для пансиона на Екатерининском канале (ныне Канал Грибоедова, дом 8) обязан своим существованием о. Габриэлю Груберу, впоследствии ставшему генералом иезуитского ордена. Пользуясь особой милостью императора Павла I он получил разрешение выстроить здесь здание иезуитского коллегиума. Здание коллегиума было закончено уже в царствование Александра I. По прошествии нескольких лет иезуитский коллегиум стал одним из привелегированных учебных заведений, где можно было получить хорошее образование. Неслучайно глаза всех родителей были обращены тогда на иезуитский коллегиум в Петербурге. Если учесть, что "воспитание детей в семье Пушкиных ничем не отличалось от общепринятой тогда системы", то показателен тот факт, что родители А.С. Пушкина "нарочно ездили в Петербург для (...) переговоров с директорами заведения (иезуитского коллегиума — О.К.)" об определении туда сына. Только открытие Царскосельского лицея совершенно изменило их планы. Впоследствии А.С. Пушкин записал об этом в своей автобиографии: "Меня везут в Петербург. Езуиты. Тургенев. Лицей." 5. Иезуиты работают также в мире массовой коммуникации. Они работают на радио Ватикана со времени его основания по сегодняшний день (в частности, в русской секции). Отсюда: http://nipsu.livejournal.com/159388.html

Anna de Montauban: 1. Слово “иезуит”, которым клеймят направо и налево, не было изобретено ни Игнатием, ни членами основанного им Общества Иисуса. Более того, оно даже не было принято к употреблению самим Обществом. Этого слова нет и в официальных документах Святого Престола. 2.Во время голода 1538 года святой Игнатий Лойола, основатель общества, кормил более трех сотен голодных и раздавал хлеб нескольким тысячам. 3. Среди членов Общества Иисуса - множество астрономов, математиков, физиков, литераторов, философов, этнографов. Среди них наиболее известен палентолог Петр Тейяр де Шарден. 4. После Второй мировой войны, когда многие страны Европы практически отстраивались заново, священники ордена работали на заводах, чтобы разделить жизнь рабочих и нести Христа всюду. 5. последний, и очень важный для меня факт - в 1801 году храм, прихожанкой которого я являюсь, - церковь Святой Екатерины Александрийской (тогда - приход с 10 тысячами верующих), передали священникам общества, учредили школу для детей прихода Святой Екатерины под названием «Петербургский коллегиум Святого Павла» (позднее «Дворянский коллегиум»), а также разрешили священникам заниматься благотворительностью. Отец Грувер, генеральный викарий общества (1802-1805), погиб при пожаре орденского дома недалеко от нашего храма. Отсюда: http://ludmila21.livejournal.com/24885.html (Кстати, я - прихожанка этого же храма св. Екатерины. В 1815 году иезуитов сменили доминиканцы, и они же работают в храме до настоящего времени).

Anna de Montauban: 1. Св. Игнатий Лойола. Как Алан уже написал, он не раз представал перед судом Инквизиции, так как осмеливался учить духовным вещам, не являясь священником. Но упрекнуть его не смогли ни в чем... Когда он прибыл в Париж, он создал небольшую группу "друзей Господа". Самым сложным оказалось склонить на свою сторону достойного молодого человека по имени Франциск Ксаверий. Лойола постоянно повторял ему слова "Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?". Впоследствии Франциск Ксаверий стал соорганизатором Ордена, и почитаемым, особенно на Востоке, святым. 2. В 1537 году Игнатий и несколько его последователей были рукоположены. Но он в течение целого года после рукоположения не служил Мессу, желая достойно подготовиться к ее служению. Эта подготовка заключалась в непрерывной молитве Деве Марии, с просьбой "поручить его Своему Сыну" Лишь через год он почувствовал что Бог Отец поручил его Своему Сыну Христу. Первая отслуженная им Месса состоялась в Рождественскую ночь 1538 года в Санта-Мария-Мадджоре. 3. 16 августа 1773 года была подписана булла папы Климента XIV "Dominus ac Redemptor noster", в соответствии с которой Общество Иисуса прекращало своё существование. В христианских государствах булла вступала в силу с момента опубликования ее монархом. В России булла так никогда не была опубликована. 7 марта 1801 года папа Пий VII подписал буллу "De Catholicae Fide", которая восстанавливала Общество Иисуса, со всеми правами и привилегиями, но только на территории России. Официально общество было восстановлено по всему миру 7 августа 1814. 4. О. Федерико Фаура SJ, физик и астроном, основал Манильскую обсерваторию. Избрел барометр-анероид. 5. Общество Иисуса одной из свох главных целей ставит образование. Иезуитами открыты множество школ (коллегий) и унверситетов по всему миру. Образование в иезуитских школах получали Декарт, Корнель, Мольер, Лопе де Вега, Дж. Джойс и многие другие видные писатели и учёные. Отсюда: http://malteez.livejournal.com/164721.html

Anna de Montauban: 1. Лопе де Вега, испанский поэт и драматург, автор знаменитой "Собаки на сене", учился в Мадриде в Имперском иезуитском колледже. 2. Фильм "Миссия" - самый лучший фильм об иезуитах. Получил Гран-При МКФ и премию "Оскар". Режиссер - Ролан Жоффэ. В главных ролях - Джереми Айронс и Роберт Де Ниро. Композитор - Эннио Морриконе. Великобритания, 1986 год. 3. Шарль де Голль, выдающийся политический деятель, потомок древнейшегог рода Франции, получил образование в Колледже иезуитов, где его отец был профессором философии. 4. ЧТО ОЗНАЧАЮТ ПРИПИСЫВАЕМЫЕ ИЕЗУИТАМ СЛОВА "ЦЕЛЬ ОПРАВДЫВАЕТ СРЕДСТВА"? "Здоровье не лучше болезни, богатство не лучше нищеты, почести не лучше унижения, долгая жизнь не лучше короткой. Лучше то, что ведет и приводит к цели. Человек сотворен для того, чтобы хвалить Господа Бога своего, почитать Его и служить Ему, и чрез то спасти свою душу. Все же остальное, обретающееся на земле, создано ради человека, для того, чтобы помочь ему достичь цели, ради которой он сотворен. Отсюда следует, что человек настолько должен пользоваться всем созданным, насколько оно ему помогает в его цели, и настолько должен от него отказываться, насколько оно ему в этом мешает". Игнатий Лойола "Духовные упражнения", № 23. 5. Пьетро Анджело Секки, итальянский астроном. Иезуит. Изучал солнечные протуберанцы, написал труд "Солнце", впервые сфотографировал солнечную корону. Одновременно с У.Хиггинсом впервые осуществил спектральные наблюдения планет. Член Парижской Академии наук, иностранный член-корреспондент Петербургской Академии наук. Среди астрономов получил неофициальный титул «отца астрофизики». Его имя занесено на карту Луны и Марса. Отсюда: http://de-sen-luk.livejournal.com/1190.html

Sfortuna: Ух, сколько всего интересного... Anna de Montauban пишет: "Здоровье не лучше болезни, богатство не лучше нищеты, почести не лучше унижения, долгая жизнь не лучше короткой. Лучше то, что ведет и приводит к цели. Запоминаю, буду цитировать, если кто-нибудь спросит про "цель оправдывает средства" Все остальное запоминаю тоже, только потихоньку, чтобы не вышел "классический студенческий киш-миш":)

Джулия: Из книги Теодора Гризингера "Иезуиты. Полная история Ордена": Иезуиты стали практиковать дифференцированный подход к причинам, побудившим человека совершить данный грех. Если поступок, запрещенный заповедью Божией, совершать, руководствуясь какой-нибудь целью, в принципе не греховной, то совершенный поступок теряет характер греховности. В таком случае степень вины осмысливается по-разному. Иезуиты утверждают, что поступок не может расцениваться как грех, если в нем нет сознательного намерения совершить зло. В качестве примера можно привести слова авторитетного католического моралиста - святого Альфонса Лигуори: "Убийство обидчика воспрещается как отмщение, но, по правдоподобному учению, то же убийство в тех же обстоятельствах совершенное разрешается как оборона чести обиженного". ...надо полагать, что католические моралисты не ставили пред собой цель нравственно разложить свою паству. Здесь имеется в виду тот факт, что антропологически человек - очень слабое существо, и поэтому ставится цель удержать его хотя бы в очень широких церковных пределах, чтобы он вообще не ушел из церкви или не впал в отчаяние.

Арамисоманка: И еще про их политику. Я смотрю, тут серьезные эксперты. Можно ли верить истории, рассказанной Генрихом Бемером о Госвине Никеле в его книге История ордена Иезуитов? И можно ли верить Дюма? Никель(в посте опечатка, он избран в 1652 году и умер. уступив место д'Оливе, в 1664), был практически низложен профессами Генеральной конгрегации в 1661, и был болен. Орден со времен Вителлески стал позволять себе отступить от заветов Игнатия Лойолы, дисциплина ослабла, генералам стало опасно находиться в Риме. Стала практически править верхушка олигархов. Никель был им неугоден из-за своей решительности и неуступчивости. Они воспользовались его болезнью и фактически низложили его, навязав ему этого д'Оливу вместо отца Шоффери, как главного викария. Никель и есть тот "францисканец" у Дюма. Его так звали в жизни. У Дюма высказана гипотеза, что Никеля попросту убрали. Многие, читая этот эпизод, обвиняют Арамиса. Я лично в этом сомневаюсь, вся эта история требует почти уголовного расследования. Информация, выложенная здесь, в первую очередь написана для того, чтобы понимать исторический контекст любимых книг. Так вот, применяя историю к литературе, хочу дать свою трактовку главам Иезуит одиннадцатого года и Государственная тайна, ведь многие читают про иезуитов с целью узнать не только кто они такие вообще, но и как все было на самом деле. Смотрим ситуацию. Переодетый Никель бежит от профессов в одежде францисканца. Иначе зачем иезуит так одет? Он уже что-то подозревает, раз ему мало обычного диагноза. Арамис стоит шестым. Почему не первым? Сам ли Никель составлял список? Почему слова Арамиса Гризару звучат почти как обвинение? Все это говорит о том, что Арамис ЗНАЛ о преступлении, но ему было жаль Никеля, он явно ему сочувствовал. И уж очень нагло лезут вперед явные сбиры. Лишь бы Никель не успел выслушать Арамиса-поэтому его травят принесенным лекарством. Никель не дурак, вряд ли он сделал бы преемником своего же отравителя. И Арамис соглашается продолжить его дело. Отравитель был в гостинице, и если б это был Арамис, все было бы слишком просто. В гостинице был агент группировки д'Оливы, который вел себя очень вызывающе. Прямо по дурному фильму. Скорее, Востпур и ли Серебиа, Никель недаром называет их шпионами и сбирами. План такой-или скорее всучить ему своего кандидата, или заставить его скорее умереть, пока он не успел выбрать кого-то им неугодного. Не подкупили ли они секретаря Никеля? У Арамиса и настоящая тайна, и близость к Никелю. Ему ни к чему его травить. У него уже козырь. И если хочешь быть генералом. надо. чтоб предшественник тебе доверял. А им надо, чтоб они не успели увидеться. Но Арамис лезет без очереди, успевает не только удовлетворить честолюбие, но спасти дело Никеля. А Гризара он спасает просто, потом, они не могут идти открыто против Главного Совета. Но это литература. И я могу ошибаться. Это могло быть в стиле тогдашних профессов, и Никель вполне мог принять какие-то меры, чтоб защитить свое дело. ИМХО.

Арамисоманка: Наверное, скажут-начиталась детективов...

Арамисоманка: Да, еще информация. В 1630 году некий отец Баго создал во Франции тайное общество АА, если верить Лакутюру(Иезуиты:мультибиография). Как расшифровывается-не знаю. Но Дюма, похоже, о нем знал. В нем состояли многие светские люди, в том числе дамы. Так что агенты ордена и "общество г-на де Безмо" было в реальности. С кольцом напряженка: было ли оно, или это плод воображения Дюма и Медзаботта?

Olga: Джулия А не знаете ли Вы другие молитвы Ордена?

Гиллуин: Кое-что про св. Игнатия Родился в замке Лойола, Azpeitia, Guipuzcoa, Испания, ок. 1491 г; умер 31 июля 1556; канонизирован в 1622 году; объявлен Папой Пием XI покровителем духовных упражнений и уединений. «Мы были созданы, чтобы восхвалять, чтить Бога и служить Ему. А всё другое на земле предназначено для нас, чтобы помочь нам достигнуть ту цель, ради которой мы были созданы.» «Во время скорбей никогда не забывайте о хороших решениях, принятых вами в лучшие времена. Пытайтесь оставаться терпеливыми - добродетель, противоположная волнениям, что беспокоят нас, и помните, что будете утешены.» «Не предпочитайте ни здоровье, ни болезнь, ни богатство, ни бедность, ни длинную жизнь, ни короткую.» «Мы должны оставить все свои суждения, а держать разум готовым во всём подчиняться истинной Невесте Господа нашего Иисуса Христа, нашей святой Матери, иерархической Церкви.» --святой Игнатий Изображение св. Игнатия Courtesy of Pauly Fongemie and Catholic Tradition Каждый святой неповторим (хотя их биографии не всегда указывают на это). Они святы, потому что каждый из них выполнил уникальную цель, для которой их создал Бог. Очень многие из нас хотят быть тем, чего хотят наши современники и родные, а не тем, для чего нас определил Создатель. Тот человек, которого мы знаем как Игнатий Лойола, среди самых неповторимых. Он был самым выдающимся, или эрудированным, или праведным из людей; в самом деле, один из тех, кто знал его, удивлялся, почему он был канонизирован. Он был, конечно, усердным, благочестивым, впрочем, как и многие. Но, может быть, он потому был выбран для канонизации, так как понимал, что и обычные способности могут быть с успехом использованы Богом, когда человек позволяет Творцу применять Свою силу и созидательность в нём. Он взял группу обычных людей, поместил их под власть Божию, научил их слушать Его голос, и сформировал новый меч для Церкви необычайной остроты и силы. Дерзкие проекты иезуитов были тщательно рассмотрены, используя добродетель благоразумия или мудрости, перед тем, как они были воплощены с почти нечеловеческой смелостью и выносливостью, чтобы реализовать замыслы, которые, как они верили, были задуманы Богом. Iñigo de Recalde de Loyola (его истинное имя было искажено писарем, но было принято болландистами, так как широко применялось) был младшим из двенадцати детей. Он был пажом при дворе губернатора провинции, а затем начал солдатскую службу в армии герцога Нагарского. При осаде Памплоны в 1521 году получил настолько серьёзное ранение, что выздоровление затянулось на месяцы. В этот период своей жизни он прочёл о жизни Иисуса и ознакомился с житиями святых. «Поскольку эти святые тоже были людьми», писал он, «я тоже мог бы стать святым, как и они.» После выздоровления он сменил военный мундир на облачение нищего и в бенедиктинском монастыре Монсеррат, Барселона, посетил знаменитую икону Пресвятой Девы; здесь он оставил свой меч. Игнатий вернулся в местечко, называемое Манреса, и, глубоко погрузясь в молитву и аскезу, написал первый набросок своих знаменитых Духовных Упражнений, руководство по упражнению души на каждый день, чтобы приблизиться к Богу. Святой отправился в паломничество в Рим и Иерусалим, от Иаффы до Святого Города верхом на осле. Вернувшись в Европу, семь лет в университетах Испании и Парижа он посвятил учёбе. В Париже он основал великое Общество Иисуса. Шесть студентов присоединились к нему, дав обет бедности, целомудрия и послушания, на началах Духовных Упражнений, чтобы проповедовать христианство в Палестине. Война на Ближнем Востоке сделала реализацию последнего пункта невозможной. Тогда Игнатий и его последователи предложили свои услуги Папе Павлу III. В 1540 году Папа дал официальное благословение на Общество Иисуса. Игнатий прожил после этого ещё 16 лет, во время которых он неустанно заботился о развитии общины иезуитов, выросшей из небольшой группы людей до организации, распространённой по всей Европе, насчитывающей более тысячи членов, занимавшихся миссионерством и работой в университетах и других учебных заведениях (Bentley). В искусстве святой Игнатий - бородатый иезуит, часто с книгой Устава иезуитов, на коленях перед Христом. Его также показывают (1) с Христом, дающим ему крест; (2) с Христом как Добрым Пастырем; (3) с Христом и святым Павлом перед ним (Корми Моих Агнцев); (4) держащим Устав со святым Франциском Ксаверием или другими святыми иезуитами (надпись на груди IHS); (5) в церковном облачении с рукой, возложенной на Устав, освещаемый светом с небес; (6) с драконом у его ног; (7) с Уставом, IHS и Сердцем, пронзённым тремя гвоздями (Roeder). Источник: Католический Петербург

Гиллуин: Еще о нем же. Игнатий Лойола (Ignacio de Loyola) родился в 1491 г. в родовом замке в Басконии. Был тринадцатым ребенком в семье. В соответствии с обычаями своего времени получил домашнее воспитание. Юность провел при дворе - был пажем Хуана Веласкеса, казначея испанского короля. Вместе с королевской свитой много путешествовал по стране. После смерти покровителя перешел на службу к вице-королю Наварры. Во время франко-испанских сражений оказался в осажденной Памплоне, где и произошли события, предопределившие его дальнейшую судьбу. 20 мая 1521 г. Игнатий получил серьезное ранение в ногу. Длительный период выздоровления проходил в его родовом замке. Игнатий много читал и размышлял. Именно тогда происходит его обращение. Игнатий решается оставить светскую жизнь, блеск и мишура которой стала его тяготить, и посвятить себя служению Богу. Пока еще не представляет четкой и ясной картины своих действий, но в его душе уже появились первые ростки духовного прозрения, которые впоследствии воплотились в Духовных Упражнениях. Воодушевленный посещением Пресвятой Девы, Игнатий окончательно вступает на путь христианского совершенствования. Прежде всего, мечтает посетить землю, по которой ступала нога Спасителя. Подобное решение требовало основательной подготовки, и Игнатий отправился в знаменитое аббатство Монтсеррат. Дальнейший путь лежал в Барселону – крупнейший порт Средиземного моря, однако, по неизвестным причинам Игнатий остановился поблизости, в Манресе. Одиннадцать месяцев, проведенных в Манресе – это напряженная внутренняя борьба, мнительность и искушения, доводящие до исступления, и вместе с тем моменты необыкновенного духовного просветления. Одним словом, это время взлетов и падений души, из которых важнейшим событием можно считать озарение на Кардонере. Именно в этот период Игнатий возмужал и окреп духовно. Накопленный опыт станет ключом к дальнейшим действиям и позднее ляжет в основу Духовных Упражнений. В 1523 г. Игнатий отправляется в Рим, откуда через Венецию наконец-то добирается до Святой Земли. Его желанием было остаться навсегда там, но по требованию папского посланника завершил свое паломничество и вернулся домой. В тридцать три года сел на школьную скамью, чтобы выучить латынь. Потом в Алкале и Саламанке слушал лекции философии. Там Игнатия поджидало новое испытание – обвинение в ереси. Слишком бросались в глаза его нищенская одежда и аскетический способ жизни. Ко всему, Игнатий учил и проповедовал, не имея официального позволения. Все это вызвало подозрение инквизиции, что он может быть одним из alumbrados, членов секты, которая чрезвычайно беспокоила церковные власти в Испании. Хотя после расследования обвинения были сняты, около двух месяцев Игнатий провел в тюрьмах. Игнатий не сдавался. В 1528 г. приехал в Париж. Продолжал там изучение гуманитарных наук и слушал лекции по теологии. Учеба давалась Игнатию нелегко. Жил на милостыню, исходившую от богатых испанских купцов. Но, несмотря на все трудности, нашел в Париже преданных друзей, разделявших его взгляды. Это были Франциск Ксаверий, Пьер Фавр, Диего Лаинес, Симон Родригес, Николай Бобадилья, Алфонсо Сальмерон. 15 августа 1534 г. на Монмартре они дали торжественные обеты – нестяжания, целомудрия и безоговорочного послушания Папе – Наместнику Христа на земле. Кроме того, друзья приняли решение совершить паломничество в Святую Землю. Вскоре Игнатий был вынужден оставить своих товарищей и выехать в Лойолу, чтобы укрепить пошатнувшееся здоровье. Остальные тропой паломников отправились в Венецию. Там планировали встретиться и сесть на корабль, идущий в Палестину. Но отношения Венецианской Республики с Востоком изменились, поездка в Святую Землю стала невозможной, и они вынуждены были остаться на месте. Готовились к рукоположению, все свободное время отдавали больным в лечебницах, выполняя самую грязную и тяжелую работу. Игнатий, вернувшийся после лечения из Лойоли, был рукоположен 24 июня 1536 г. Затем все вместе отправились в Рим, надеясь там найти ответы на то, что не давало им покоя. На пути в Вечный Город, Игнатий снова пережил потрясшее его до глубины души явление: в Ла Сторта Христос, придавленный тяжестью креста, утвердил его намерение основать новый орден. К воплощению этого пришли после глубоких размышлений и длительных совместных обсуждений. Тогда появились первые наброски Конституций, так называемые Уложения, с которыми и предстали в Ватикане. Павел III торжественно огласил их 27 сентября 1540 г. - от этой даты начался новый отсчет в истории. Вскоре Игнатия выбрали настоятелем, и он вместе со своими сподвижниками дал вечные обеты С этого момента постоянно пребывал в Риме. Заботился о самых бедных, униженных и оскорбленных. С особой теплотой относился к сиротам, больным, падшим женщинам. Много времени посвящал духовному наставничеству и переписке. Однако в первую очередь занимался проблемами разрастающегося ордена, представители которого появились во многих европейских странах и на миссиях. Решал вопросы организации учебы, заботясь о духовном и интеллектуальном развитии молодых иезуитов. Защищал орден от различных нападок. Был гениальным настоятелем. С людьми работал самозабвенно, требовательно, притом доброжелательно, с отеческой терпеливостью и пониманием. В Конституциях, рождавшихся среди молитвы, мистического восторга и слез, в образе идеального настоятеля, без сомнения, запечатлелся его портрет. Конституции Общества - своего возлюбленного детища, создавал в течение многих лет. Дни и ночи проводил в молитве, испрашивая совета с небес, и помалу, отбросив излишнее, вытесал систему гибкую и непоколебимую, действующую в любых условиях. Игнатий не щадил себя в своем служении, не считаясь с тем, что неуклонно подрывает свое здоровье. Угас в одиночестве 31 июля 1556 г. Потомкам оставил в наследство весь свой опыт, дошедший до нас в рукописях, размышлениях и тысячах писем к различным лицам, три из которых – о послушании, бедности и монашеском совершенстве - вошли в список обязательного чтения во многих орденах. Был также Рассказ паломника, - часть автобиографии, написанная под его диктовку. Сохранился фрагмент Духовного Дневника, который является бесценным свидетельством игнатианской мистики. Однако наибольшее значение в истории монашеской жизни и в развитии христианской духовности приобрели два основных его дела - Конституции и Духовные Упражнения, - та маленькая книжечка, вот уже несколько веков вдохновляет и оживляет тысячи верных сынов Игнатия по всему миру. Иньиго Лойола – имя Игнатий он взял около 1540 года из почтения к антиохийскому епископу-мученику – был обращенным, который, однажды уверившись в том, какова воля Бога в отношении всей его жизни, продолжал искать этой воли в каждой ее детали. Он был младшим сыном в баскской дворянской семье, которая была достаточно влиятельна, жаждала приключений и совершала свою “законную” долю греха. Он предавался мирской славе и удовольствиям до 23 лет, когда во время болезни в Лойоле ему открылась жизнь в Духе. Прочитал тогда две книги, которые сосредоточили его мысли на Христе, Чьим выдающимся служителем ему предстояло стать, и на святых, на которых ему хотелось походить. Он размышлял и задавался вопросами о “духах”, которые, как он чувствовал, действуют внутри него, некоторые – тревожа его, другие – утешая, и научился распознавать истинное и ложное. Этот опыт “распознавания” сопровождал его всю жизнь. Отказавшись от своих надежд, он оставил мир людской славы, чтобы проводить свою жизнь в молитве и аскетизме в Манресе, терзаясь искушениями и сомнениями. Это тяжкое учение, в котором Бог относился к нему, “как учитель к ребенку”, помогло ему преодолеть свою склонность к несдержанности и неблагоразумию. “Что я могу сделать для Христа?” Глубоко сожалея о своих грехах и беспорядочной жизни, он попросил о милости испытывать отвращение к миру, но его духовное самолюбие не было болезненным. Игнатий лицом к лицу увидел распятого Христа, умершего за его грехи. Все его существо жило одним ощущением чуда, что он прощен и спасен, и тем, что он позже стал называть “близостью с Богом”. “Что я делаю для Христа?”, “Что я буду делать для Христа?” Эти беседы господина со слугой, друга с другом простираются за пределы жизни Игнатия, так что его грехи вместе с грехами всего человечества объемлются искупительным замыслом пресвятой Троицы. Его размышления и мистический опыт, дарованный ему Богом, помогли ему стать апостолом с твердым намерением ради любви ко Христу спасать души и вести их к совершенству. Позже его идеалы разделили другие люди, его товарищи, которые, в свою очередь, стали распространять и защищать веру проповедью и служением в мире, таинствами и всевозможными делами милосердия. Игнатий непрестанно призывал их к чистой любви к Иисусу Христу, уча их искать Его славы и спасения душ, пока они не достигнут совершенства в любви к Богу и в служении Ему. Деятельная натура обращенного приобрела твердое и определенное направление. Нищий паломник Новообращенный решил стать паломником – человеком, который считает себя странником на земле и хочет таким быть. Он уповал на одного лишь Бога. В течение 14 лет он пешком путешествовал по Испании, Франции, Италии, Фландрии и Англии, и совершил паломничество в Иерусалим, где хотел остаться. Его понимание собственного внутреннего состояния со всеми его взлетами и падениями прояснилось благодаря встречам со множеством разных людей. Озарение, посетившее его на берегу Кардонера, многому научило его в духовном и умственном смысле. Он увидел жизнь в новом свете, и это так потрясло его, что он часто говорил об этом в последующие годы. Увидел, что все хорошее и все дары даются свыше мудрым и всемогущим Богом, что они возвращаются к Нему и что человек должен сделать со своей стороны все возможное, чтобы вернуть Ему их. Нельзя сказать, что это новое видение полностью изменило его. Умножая свои связи с людьми и постепенно, с большим или меньшим успехом находя верные образцы поведения благодаря своему жизненному опыту, он продолжал учиться искусству благоразумия и осуществлял la discreta caridad, умение, без которого не обойтись человеку, чья жизнь требует стольких важных решений. Посланники во всем мире Пришел день, когда соратники Лойолы решили образовать постоянную общину; когда же Общество, которое им хотелось видеть удостоенным имени Иисуса, было создано, паломник, странствующий ученик жизни не смог больше путешествовать. Сидя в своей крошечной комнатушке в Риме, он организовывал миссии для Папы Римского или же сам отправлял членов Общества работать среди турков или азиатов в “Индиях”, среди протестантов, среди неверующих. Он стремился к тому, чтобы и они, в свою очередь, стали паломниками или нищенствующими апостолами, и побуждал их уповать на Господа. Ко времени его смерти его посланники были в Африке и Азии, во многих странах Европы, где работали по его указаниям, поддерживаемые его посланиями, которые укрепляли их чувство общности друг с другом несмотря на то, что они были рассеяны по всему свету. Служить Господу и Церкви Игнатий был “захвачен” Христом, вечным Господом всего сущего, Которому он желал служить и подражать, терпя несправедливость и нищету, “не только духовную, но и действительную”. Подражая обстоятельствам Его жизни и часто удостаиваясь Его явлений, Иисус хотел быть с Христом не только во славе, но и в страдании. В ту минуту, когда он пришел в Рим, видение, посетившее его в Ла Сторте, укрепило его уверенность в том, что “ему дано место рядом с Сыном” и что он будет сражаться за Бога под знаменем Креста, служа единственному истинному Господу и Его Наместнику на земле, Папе Римскому. Ибо битва Христа для людей еще не завершилась. Всегда можно сделать еще больше, совершить еще какое-то служение. Святой Дух дал Игнатию и его собратьям чувство того, что Христа-Жениха и Церковь-Невесту связывает один и тот же дух, который ведет и направляет нас на благо нашим душам. Будучи реалистом, Игнатий видел истинное лицо Воинствующей Церкви 16 века, которое было небезупречно; он видел, как медленно она продвигается по пути реформ, он страдал от ее изъянов, однако чувствовал, что она остается достаточно великодушной, чтобы распространять Евангелие в отдаленных землях. Служение, которое он пообещал Христу, обрело конкретное выражение в желании группы людей полностью отдать себя в распоряжение Наместника Христа. Если Дух говорил с Игнатием через его сердце, то также Он говорил с ним и через иерархию Своей Церкви, Где Иисус ежедневно совершает Свою искупительную тайну; и именно властью видимой Церкви были признаны харизмы Игнатия. “Помогать душам” Даже желая “жить с одним лишь Богом” в мире, Игнатий проявлял свою потребность в общении с другими людьми: потребность отдавать и получать. Бог хотел, чтобы он шел именно этим путем, но он знал, что не сможет быть настоящим апостолом для других, если не будет в то же время “добродетельным и ученым”, как будет позже написано в “Конституциях” (“Уставе”) иезуитов. Когда Игнатий учился, ему пришлось встретиться со многими представителями церковных властей; исповедниками, экзаменаторами, инквизиторами, монахами и епископами, а также с мирянами – мужчинами и женщинами; все они помогали ему конкретизировать желание “помогать душам”. Его молитва, апостольство и учеба постепенно слились в единое целое. Его забота о личном совершенстве стала неотделима от его заботы о совершенстве каждого человека, которого он встречал. Будучи студентом, в Алкале, Саламанке и Париже, он едва ли подозревал, что станет основателем монашеского ордена. Ему нужно было обрести зрелось, стать совершеннее, извлечь пользу из встреч, которые даровал ему Господь на жизненном пути, прежде чем он смог собрать вокруг себя “сотоварищей Господа” и они решили никогда не расставаться и образовать религиозную организацию, основанную на послушании. Общество Иисуса, которое сначала было основано неформально, позднее стало частью церковных структур, чтобы осуществлять в жизни все связанное с его особой харизмой. Кроме того, юридический статус Общества был духовной движущей силой, заставлявшей его членов устремляться все дальше на пути служения нашему Господу. Закон любви и милосердия Святого Духа, который при определенных обстоятельствах может действовать и без правил, тем не менее, является тем пульсом, оживляющим письменные уставы. Игнатий не придавал “Конституциям” (“Уставу”) вида замкнутой системы: рожденные из “распознавания”, они не только определяют идеал Ордена, но и отражают его жизнь. Они – продукт опыта иезуитов, но в то же время они побуждают иезуитов к распознаванию, индивидуальному и общинному. Действие и послушание Игнатий основал орден священников, которым помогают другие монашествующие. Апостольская цель общества была воплощена в священстве, которое считалось в то время лучшим источником помощи душам. Игнатий хотел, чтобы в его ордене состояли священники, которые отличались бы чистотой своей христианской жизни и ученостью. Для него, поборника частого причащения, литургия была священной жертвой, которую он просил Бога принять за его благодетелей; также, как показывает его “Духовный дневник”, она была для него событием, посредством которого его настойчивая молитва восходила через размышление об Иисусе Христе к Отцу Света, помогая ему обрести те милости, в которых он нуждался, чтобы хорошо исполнять свою работу. Общество – группа людей, разделяющих одно и то же призвание, прочно объединенных друг с другом милосердием, единым духом и связанных с Богом послушанием – послушанием, проистекающим из их миссии. Это послушание Папе Римскому, основанное на обетах на Монмартре; это также послушание настоятелю, родившееся из собеседований первых иезуитов. Это, прежде всего, послушание Христу, посланному в послушании Отцом. Вот почему Игнатий хотел, чтобы это послушание было сильным, услужливым, радостным, незамедлительным, иногда слепым и растворяющимся в вечном Божественном свете, и в то же время разумным из почтения к Святому Духу, живущему в каждом христианине. “Любить Творца в каждом творении” Близкие друзья Игнатия говорили, что у него была прекрасная способность во всем находить Бога и что он верно почитал Пресвятую Троицу. Этот человек, который под водительством Святого Духа молился Отцу, следуя примеру Сына, хотел, чтобы члены Общества находили Бога во всех обстоятельствах своего бытия и в мелочах своей жизни, любя своего Создателя во всем и все творения в Нем, строя свою жизнь в соответствии с Его святой волей. Разве Бог не присутствует повсюду и во всем? Игнатий жил по принципу двустороннего движения и хотел, чтобы также жили его преемники: апостол на время уходит от мира, который, как он знает, суетен и терзаем врагом человеческим, чтобы позже быть посланным в любую часть света, к любому представителю человечества, которого он своим очищенным видением увидит “в Боге”. Это мир со своими великими и смиренными, богатыми и нищими, грешниками и праведниками, мужчинами и женщинами, язычниками и христианами; мир, который нужно завоевать и привести к Иисусу Христу всеми сверхъестественными и естественными средствами – милосердием, молитвой, евангельской бедностью, - а также культурой, влиянием, деньгами, человеческими отношениями. Все это может помочь апостолу стать действенным орудием Царствия Божия по произволению Бога, Который хочет, чтобы Его славили во всем, что Он дает как Творец и Податель благодати. Автопортрет святого Человек, все время стремящийся к большему, чтобы прославить нашего Господа и послужить Ему, человек надежды, которую он терпеливо воплощает в жизнь. Мистик, которому знаком дар слез, который не пренебрегает смиренным рвением аскета. Человек, который хочет посвятить свою жизнь Богу в служении высшим интересам человечества. Монах, для которого послушание не исключает инициативы или выступлений от своего имени. Правитель, которому доступен вселенский взгляд, но который заботится и о малом. Все это можно сказать об Игнатии Лойоле. Но о нем можно сказать и многое другое. Он был близок Богу в молитве и во всех своих делах; он был поглощен любовью к ближнему и к Обществу; он был приятен Богу и людям благодаря своему смирению; он был неподвластен страстям, которые он приручал и смирял, чтобы помочь другим перестроиться; он воспитывал в себе строгость и аскетизм, но сочетал их с мягкостью по отношению к своим сынам; он великодушно помогал слабым; упорно стремился к цели, не падая духом; он управлял событиями без излишних восторгов или уныния; он был готов даже умереть; он всегда был бдителен и готов к новым свершениям; он был одарен энергией, позволявшей ему доводить свои дела до конца, пользуясь властью, основанной на уважении и добром имени. Когда Игнатий перечислял те качества, которыми должен обладать генеральный настоятель Общества, знал ли он, что рисует собственный портрет? Он вложил свою душу в “Упражнения” и в “Конституции”, как вкладывал ее во все, что делал. Именно таким мы и должны его увидеть и содействовать тому, чтобы его наследие принесло добрые плоды. В литургическом календаре Католической Церкви день памяти св. Игнатия приходится на 31 июля. Источник: Jesuit.ru

Гиллуин: И еще, из "Портретов святых" Антонио Сикари В 1555 году все профессора Барселонского университета написали Игнатию Лойоле, уже знаменитому основателю "Общества Иисуса", следующее письмо: "Достопочтенный Отец, когда мы изучаем твои произведения и сравниваем их с произведениями древности, ты предстаешь перед нами поистине благословенным, ибо Христос избрал тебя (...), чтобы ты послужил прочной опорой старым церковным зданиям, грозящим рухнуть из-за своей ветхости и по нерадивости архитекторов, и возвел новые здания. Именно таковы были в прежние времена деяния Антония и Василия, Бенедикта, Бернарда, Франциска, и Доминика, и многих других прославленных мужей, коих мы почитаем как святых и чьи имена упоминаем с почестями. Наступит время - мы надеемся и желаем этого,- когда и твое имя будет так же почитаться за твои великие дела, и память о тебе будет священна во всем мире". В это время Игнатию было шестьдесят четыре года, и он умер год спустя. Именно здесь, в Барселонском университете, в возрасте тридцати трех лет он снова сел на школьную скамью, которую покинул подростком. Самым трудным для него, снова взявшегося за учебник латинской грамматики, был даже не возраст, слишком уже зрелый для подобного рода учения, но то обстоятельство, что ум его был полностью поглощен мыслью о Боге. Принимая столь трудное и непреклонное решение, Игнатий руководствовался лишь одним побуждением, о котором очень просто говорит в своей "Автобиографии": "Паломник размышлял, что ему делать. И в конце концов принял решение некоторое время посвятить учебе, чтобы помочь душам". "Паломник" - так называл он себя с того дня, когда Господь привлек его к Себе. От этого мужественного решения - в 33 года снова взяться, как мальчик, за учебу - зависело (такова тайна христианской истории) само будущее католицизма: вся та огромная "миссионерская" сеть коллегий, школ и университетов, та гуманитарная, научная и богословская работа, благодаря которой иезуиты сумели добиться подъема в Церкви после протестантского кризиса и проповедовать Евангелие "до крайних пределов земных", которые тогда впервые предстали во всей своей немыслимой отдаленности. Жизнь Игнатия до тридцати лет - это жизнь обычного испанского дворянина. Он родился в Лойоле, в стране басков, в 1491 году. В шестнадцать лет его отправили к знатному родственнику, жившему в окрестностях Авилы и занимавшему видное положение при дворе католических королей. Так он стал "блестящим и изысканным юношей, любящим роскошные наряды". Сам Игнатий, вспоминая некоторые эпизоды своей жизни, начинает так: "До двадцати шести лет он был человеком, предавшимся тщеславию света. Наибольшее наслаждение доставляло ему владение оружием, сопровождавшееся великим и суетным желанием снискать себе славу" ("Автобиография", 1). В двадцать пять лет он перешел на службу к вице-королю Наварры, это произошло именно тогда, когда французский король Франциск I, собирался напасть на это королевство. Войска осадили Памплону. Мнения защитников города разделись: многие готовы были сдаться, так что посланное подкрепление отказалось войти в крепость, которую должно было защищать. Но Иниго (таково имя, данное ему при крещении) отказался отступить, сочтя это позором. Встав во главе небольшого отряда, он сумел проникнуть в крепость и забаррикадировался там. Французы заняли город, затем пошли на приступ замка. Все хотели сдаться, но Иниго настоял на том, чтобы оказать сопротивление, и всех "увлекли его мужество и бесстрашие". Французы бомбардировали крепость шесть часов, затем перешли к рукопашному штурму. Снаряд попал в Иниго и раздробил ему ноги; как только герой упал, сопротивление было сломлено. Но Иниго были оказаны военные почести, и он был препровожден в свой замок. Рана была столь тяжела и лечение поначалу столь неудачным, что герой оказался при смерти, и над ним даже было совершено таинство Елеосвящения. Игнатий рассказывал, что его кости "потому ли, что их плохо вправили в первый раз, или потому, что они сместились в пути, не давали ране зарубцеваться. И тогда мучения начались сначала. Но больной, как во время предыдущих мучений, так и во время всех, что ему еще предстояло перенести, не сказал ни слова и никак не выказал своих страданий, разве что с силой сжимая кулаки" ("Автобиография", 2). Вопреки всем ожиданиям, он выздоровел; но кость была искривлена, и осталась сильная хромота. Игнатий хотел ездить верхом, хотел опять носить свои "весьма изящные и элегантные сапоги". Хотя у него уже срослись кости, он решил сделать новую операцию. Обратимся еще раз к его собственному рассказу: "Он никак не мог успокоиться, потому что хотел продолжать вести светскую жизнь, считал себя изуродованным. Он спросил у врачей, можно ли все разрезать заново. Те ответили, что, конечно, разрезать можно, но что боли будут ужаснее уже перенесенных, так как кость выздоровела и операция продлится долго. Несмотря на это, он решил подвергнуть себя этому мучению, из-за собственной прихоти. Старший брат сильно беспокоился и говорил, что ему не вынести такой боли. Раненый однако перенес ее с присущей ему силой духа. Ему разрезали плоть и распилили кривую кость, затем применили различные средства, чтобы нога не была такой короткой: были использованы мази и приборы, которые держали ногу в вытянутом положении. Настоящее мучение. Но Господь Наш постепенно вернул ему здоровье". ("Автобиография", 4-5) Мы так подробно - как это сделал и сам Игнатий - остановились на этом рассказе, потому что в нем как нельзя лучше проявляется его характер: невероятная сила духа - и поставлена на службу столь непрочным ценностям! В действительности, за этим стояло не одно только тщеславие: в душе Иниго крылась все объяснявшая тайна, и по сей день раскрытая не до конца. Он сам рассказывал, что в период выздоровления его посетила мысль, которая "так овладела его сердцем, что он погрузился в мечты на три или четыре часа подряд и даже не заметил этого. Он воображал себе героические дела, которые хотел бы совершить в честь одной синьоры, способ, которым приедет в страну, где она живет, слова, которые скажет, военные подвиги, которые совершит в ее честь. Он был настолько погружен в подобные планы, что даже не замечал, насколько неосуществимы они были, потому что эта дама была не из обычного дворянского рода: она не была ни графиней, ни герцогиней, но значительно более высокого ранга" ("Автобиография", 6). Можно предположить, что речь идет о несчастной принцессе Каталине, сестре Карла V, ставшей впоследствии супругой Жуана III, короля Португалии. Как раз тогда, когда выздоровление вынуждало Игнатия к неподвижности, Господь наш Иисус решил овладеть его сердцем и направить во благо Своей Церкви всю его энергию и силу самозабвения. С юных лет Иниго страстно любил рыцарские романы. Он попросил принести несколько подобных книг, чтобы скоротать время, но в замке Лойола их не нашлось: ему принесли "Жизнь Христа" Лудольфа Саксонского и чудесную "Золотую легенду" (Flos Sanctorum) Якопо Ворагинского Первое открытие, которое сделал для себя больной, заключалось в том, что существует иной мир - мир св. Франциска, св. Доминика и многих других святых, в котором также любят, сражаются, страдают и обретают славу, но во имя иного Господина и иной Любви. И этот "новый мир" заявлял о себе все настойчивее и серьезнее, и его мучил вопрос: "А мог бы я совершить то, что совершили св. Франциск, и св. Доминик?" В Автобиографии отмечено: "Все его рассуждения сводились к следующему: св. Доминик совершил это, значит, и я должен совершить; св. Франциск совершил то, значит, и я должен совершить". Но затем мысли и чувства прежних лет вновь овладевали им. Тем не менее Игнатий, умевший, к счастью, наблюдать за своей внутренней жизнью, подметил некое подобие "закона", который управляет жизнью духа. Он заметил, что размышления о Боге и святых сначала бывают утомительными, но затем исполняют его радостью. И наоборот, размышления о светских героических подвигах и о рыцарских страстях, сначала возбуждают в нем радость и удовольствие, но в конце концов оставляют на душе лишь грусть и беспокойство. Сам того не ведая, Иниго погрузился во внутренний мир души, начал то рискованное путешествие в ее глубины, в котором он так преуспел впоследствии. И он решил осуществить свое новое призвание: как только он выздоровел, он стал "паломником", решившим дойти до колыбели христианства - Святой Земли. Первым этапом было аббатство в Монсеррате, где он написал текст своей общей исповеди: на это ушло три дня. Вечером 24 марта 1533 года, в канун Благовещения, "в совершенной тайне он отправился к одному бедняку, и, сняв с себя одежды, подарил их ему, и надел тунику из очень грубой мешковины"; потом он начал перед алтарем Мадонны свою "ночную стражу": целую ночь он провел в молитве, все время стоя или опустившись на колени, чтобы стать рыцарем Господа и Святой Девы. Затем Игнатий отправился в Манрезу - город, который он впоследствии называл "своей первой церковью". Здесь ему было ниспослано пять видений, сформировавших его как христианина. Это важный момент. До обращения Иниго казался себе в общем добрым христианином, несмотря на все свои слабости, и был даже горд своей верой. Но только после обращения он действительно становится христианином: свет Откровения охватывает его и воцаряется в его сердце и уме; притязания и новизна христианского будущего увлекают его и подчиняют себе все его помыслы. Мы говорим о "видениях", но Игнатий будет всегда настаивать на том, что речь идет не об образах или четко очерченных формах (даже когда он видит Христа или Марию), но скорее о внутренних озарениях. Его формулировка такова: "увидел внутренним взором". Первое "видение" касалось Троицы: живая, жгучая тайна трех Божественных Лиц проникла в него с такой силой и так сокрушила его сердце, что он долго плакал, и впоследствии это часто будет с ним случаться. Второе "видение" касалось сотворения мира: "его уму предстало то, каким образом Бог создал мир". Третье "видение" касалось "Господа нашего, учреждавшего Таинство алтаря". Четвертое "видение" касалось "человечества Христа и Лика Марии". Пятое "видение" касалось значения всего существования и было столь значительным, что, как пишет Игнатий, "если сложить все, что он с Божьей помощью выучил за свои полные шестьдесят лет, то и тогда получится, что в тот единственный раз ему открылось больше". Это видение явилось ему на берегу реки Кардонер. Обратимся все к той же "Автобиографии": "И так он шел, погруженный в свои молитвы, и присел на минуту, обратив лицо к воде, протекающей внизу, и так он сидел, и начали открываться его умственные очи. Не то чтобы имел он видение, но он понял и познал многие вещи из жизни духовной, касающиеся веры и Писания с такой ясностью, что они предстали ему в совершенно новом свете". Человеку, пользовавшемуся его доверием, Игнатий сказал, что тогда ему показалось, "будто он иной человек и его ум отличен от того, каким был раньше". Троица, сотворение мира, Евхаристия, человеческая природа Христа и Марии, совокупное значение всего этого (сегодня мы бы сказали "новая культура") - вот догматические и духовные основания, на которых Игнатий смог начать свое строительство. Наметим попутно тему, заслуживающую более развернутого и углубленного изложения: это как раз те основные положения, в которых запуталась теологическая мысль Лютера. Протестантский реформатор был так озабочен проблемой "собственного спасения" (индивидуального спасения верующего), что свел все христианство исключительно к встрече лицом к лицу человека и Бога - встрече, которая происходит, можно так сказать, во Христе (и поэтому Лютер говорил об "одной только вере"), но Лютера так тревожила забота "о себе", что от ускользнула "полнота" Божественного дара. Он возлюбил Христа, но не "все, что от Христа": живой мир, горячий, полный любви к Богу (троическая жизнь Отца, Сына и Святого Духа) почти что ускользнул от него; живой мир, полный любви к Христу (Его Церковь, полная благодати и даров, несмотря на все ее слабости) также ускользнул от него. Игнатий же даст "миру Божьему" поглотить себя и станет святым Троицы (в своем "Дневнике" он даже отметил, что из-за обилия слез, сопровождавших каждый день его молитву, его беседы с тремя Божественными Лицами, он стал опасаться потерять зрение). Точно так же Игнатий даст поглотить себя миру Иисуса, так что станет "святым Церкви" - святой, прекрасной, хорошо организованной и активной - той , в которой каждый должен уметь пролить живую кровь своей готовности к служению. Но вернемся к первым шагам. Первоначальным его планом было отправиться в Святую Землю и остаться там навсегда. И он действительно туда отправился, но решение остаться там оказалось неосуществимым (ему пришлось вернуться под угрозой отлучения от Церкви); но из своего паломничества Игнатий вынес самое главное. Он отправился туда, чтобы вдохнуть того же воздуха, которым дышал когда-то Христос, увидеть те же места, те же города, пройти по тем же тропам. Он размышлял, восстанавливая в глубине своей души картину природы, звуки, запахи - все необходимое для того, чтобы ни на минуту не померкла реальность Воплощения. По возвращении он даже научился говорить так, как по его мнению, говорил Христос (например, обращался к людям на "вы"!). На этом опыте "погружения" в живую атмосферу воплощенного Христа он основал свою педагогику: к тайне Христа следует подходить, "как если бы мы сами присутствовали и участвовали во всей без исключения его тайне". Итальянский автор Папини был прав, когда писал: "Благодаря Игнатию христиане вновь смогли вблизи увидеть, услышать, почти что потрогать и почувствовать дыхание Христа, Сына Бога Истинного; его метод переносит нас назад сквозь все прошедшие века и делает всех послушных христиан современниками Пилата и св. Иоанна Крестителя". Поскольку он не мог больше задерживаться на земле Христовой, у него оставался единственный выход: быть послушным Слову, которым Христос послал учеников своих в мир. Игнатий захотел навсегда остаться с Христом, именно "согласившись на выполнение миссии", в соответствии с евангельским обетованием: "Идите по всему миру... Я пребуду с вами". Поэтому он вернулся назад и решил подготовиться к "миссии", сделав все, что только может для этого потребоваться. Несмотря на свой возраст, он поступил в университет в Алькала, затем в Саламанке и в Париже, и повсюду объединял вокруг себя товарищей и учил их по своему методу "упражняться": сначала полностью погрузиться в глубины собственного духа, затем целиком отдавать себя Христу и приобретать полную готовность к любого рода миссии. Он носил с собой составленную им самим книжицу, которую дополнял и систематизировал по мере того, как шли годы и возрастал его опыт: "Духовные упражнения" - упражнения, которые направляют человека, дабы он смог победить самого себя и упорядочить свою жизнь... Месяц размышлений и внутренней работы: четыре недели на то, чтобы под руководством наставника суметь поставить перед собой достойную цель, чтобы принять решение о своей "вербовке" в качестве солдат Христа, великого и живого Царя (Игнатий никогда не забывает Его происхождения и назначения!), чтобы подчинить себя Господу нашему Иисусу, тайнам Его жизни, Его чувствам. Игнатий сам направлял своих друзей, одного за другим, в этой трудной и увлекательной работе "Упражнений", обновлявшей их, делавшей совершенно иными людьми. Он несколько раз представал перед судом Инквизиции, так как осмеливался учить духовным вещам, не имея образования и не будучи священником. Но его ни в чем не смогли упрекнуть. В Саламанке, когда он оказался в застенках Инквизиции и некая синьора пожалела его, он ответил со смиренной уверенностью и гордостью: "Во всей Саламанке не найдется такого количества оков и цепей, которого я пожелал бы из любви к Господу". Но при этом Игнатий настаивал на своей правоте: "Мы не проповедуем, но лишь доверительно разговариваем с людьми о божественных вещах, как мы это делаем после трапезы с теми, кто нас приглашает". В Париже ему удалось собрать небольшую постоянную группу "друзей Господа", состоявшую из особенно достойных молодых людей. Самым трудным было завоевать Франциска Ксаверия, которого Игнатий "преследовал" очень долго, повторяя ему слова из Евангелия: "Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?" В университетских кругах ему предъявили обвинение в совращении студентов. В 1537 году Игнатий и его первые последователи были наконец рукоположены и вскоре приняли имя "членов Общества Иисуса". Окончательное значение этого имени стало ясным, однако, только из видения, которое было ниспослано Игнатию позже, во время его путешествия в Рим. Он решил, что в течение целого года после рукоположения не будет служить мессу, чтобы достойно подготовиться к ее служению, и эта подготовка состояла в непрестанной молитве, в которой он просил у Святой Девы "соблаговолить поручить его Своему Сыну". И вот, достигнув часовни в местечке, именуемом "Ла Сторта", неподалеку от Изола Фарнезе, "во время молитвы он почувствовал такую перемену в своей душе и так ясно увидел, что Господь Отец поручил его Сыну Своему Христу, что он не посмел сомневаться в том, что Бог Отец поручил его Своему Сыну". Мы должны понять эту особую "мистику Игнатия". В другом пересказе этого же эпизода Игнатий уточнил, что Бог Отец "поручил его Христу" и затем сказал: "Хочу, чтобы ты служил Нам". "Служить" было для Игнатия великим словом: Христос - это Царь, пришедший в наш презренный мир, чтобы завоевать и обогатить его, чтобы вернуть его Богу и Творцу; но его дело еще не завершено: Ему нужны верные друзья и благородные помощники. И Игнатий открыл новый способ посвящать себя Богу: членов своего Общества он освободил от длительных совместных молитв, покаяния и монастырских обычаев, хотя и относился к ним с уважением - оставил лишь одно: безоговорочное послушание как готовность отправиться в любое место и действовать так, как того требует Слава Христова. Perinde ac cadaver - как труп в руках того, кто для тебя представляет Христа и указывает тебе Его волю. Жесткая и коробящая формула, если не понимать, что она означает полностью отдаться "как бездыханное тело" самой горячей, благородной, деятельной любви. В Риме новые члены "Общества Иисуса" начали с того, что выступили против некоего знаменитого августинца, в дни Великого поста проповедовавшего с кафедры лютеранское учение. За это их тотчас же обвинили в ереси и отдали под суд: из суда они вышли со славой святых. Только по окончании этого процесса они предстали перед Папой, отдав себя в полное его распоряжение, в соответствии с данным ими обетом. И этот выбор тоже был совершен с железной последовательностью: если Игнатий не мог находиться там, где Христос жил на земле, он должен был находиться там, где был его Наместник, с той же преданностью, с тем же послушанием, с той же готовностью к служению, с той же любовью. Первую мессу Игнатий отслужил в Рождественскую ночь 1538 года в Санта-Мария-Мадджоре, в часовне, посвященной Рождеству Христову: так он воссоединялся, мистически и вместе с тем реально, с тем "истоком", подле которого хотел остаться навеки. С тех пор история Игнатия становится историей "Общества Иисуса". Он больше никогда не покинет Рима, и оттуда - из самого сердца христианства, где физически и духовно ощущается близость к Наместнику Христа,- его сыновья отправятся на завоевание мира, в то время как святой будет направлять их своей сильной и нежной властью. Игнатий был прирожденным организатором: апостольское служение осуществлялась с помощью системы "дел" и "братств", в зависимости от различных надобностей, на которые он решал употребить своих сыновей и братьев. Отбор их был суров: на основе принципа, согласно которому, "кто не хорош для мира, не хорош и для Общества", а "для Общества хорош лишь тот, кто умеет жить и заставить ценить себя и в миру". Они должны были быть на передовой, должны были отвоевать потерянные (в протестантской Европе) позиции и завоевать еще не завоеванные на огромных миссионерских просторах: в Индии, Конго, Эфиопии, Японии. И здесь со всею силой заявляет о себе имя св. Франциске Ксаверия, который в Игнатии нашел "своего истинного и единственного отца в сердце Христовом". В 1540 году Игнатий, больной, не покидающий постели, призвав к себе Франциска, сказал ему, что король Португалии просил четырех членов Общества для своих владений в Индии. Игнатий обещал послать двух братьев, но один из назначенных не смог поехать из-за болезни. "Прекрасно, я готов!" - ответил Франциск. Так началось его легендарное путешествие в миссионерские земли, продлившееся 11 лет. Мы рассказываем здесь не просто о его удивительной судьбе (говорят, что когда восточный флот прибывал в Лиссабонский порт, королю так давали отчет о положении в дальних странах: "В Индии царит мир, потому что там находится отец Франциск"), но о том, как в ней отразилась существенная сторона созданного Игнатием ордена. Речь идет о страсти, с которой Франциск Ксаверий переживал свою принадлежность к Обществу. Будучи совершенно одиноким в самых дальних пределах, он чувствовал себя связанным со своими братьями больше, чем с кровной семьей: "То что мы творим здесь,- писал он в своих письмах,- это наше с вами общее деяние". Он хотел знать об Обществе все и просил, чтобы ему посылали из Европы "такие длинные письма, чтобы на их чтение уходило по неделе", и сам писал не переставая. "Когда я начинаю говорить об Обществе, я не могу остановиться, не знаю, как закончить мое письмо.., но надо завершать, вопреки моему желанию, потому что корабли отплывают. И я не нахожу способа закончить лучше, чем поклявшись всем членам Общества, что никогда не забуду его, а если забуду, то пусть у меня отсохнет правая рука!". "Общество Иисуса - Общество Любви" - такое прекрасное определение давал он ордену, и не боялся показаться сентиментальным, рассказывая: "Сообщаю вам, возлюбленные братья, что из писем, которые вы мне написали, я вырезал ваши имена, написанные собственною рукой вашей, и вместе с моим исповеданием веры всегда ношу их с собой, ибо они приносят мне утешение". И действительно, все это он носил в ладанке на груди. Так же, с невыразимой верой и страстью, он воспринимал и "общество" самого Игнатия. Вот как он завершает письмо к Игнатию: "Заканчивая, молю ваше святое милосердие, достопочтенный отец души моей, пока пишу вам, стоя на коленях, как если бы вы сейчас были передо мной, поручить меня заботам Господа Бога нашего.., чтобы он даровал мне в этой жизни благодать познания Его Священнейшей Воли и силы верно выполнить ее. Аминь. Ту же молитву обращаю и ко всем членам Общества. Ваш ничтожный и бесполезный сын, Франциск" . Нежность "отца" была не меньшей; "Целиком твой, никогда не могущий забыть тебя Игнатий," - так писал он ему. И Франциск : "Со слезами на глазах читал я эти слова и со слезами на глазах переписываю их, вспоминая о прошлых временах и о великой любви, которую вы всегда питали и питаете ко мне... Вы пишете мне о великом вашем желании видеть меня до окончания этой жизни. Бог свидетель, какое волнение вызвали в душе моей эти слова..." Это не красивые и пустые слова охваченного ностальгией сентиментального человека -- это сильная и непобедимая привязанность верующего, который во имя Христа достиг таких мест, где до него никто еще не бывал и где над ним постоянно висела угроза мучений и смерти. Быть может, лучше всего единение учителя и ученика в их общей страсти к общему послушанию выражено в таких словах Франциска: "Страшнее смерти жить, оставив Христа, если уже познал его, жить, следуя своим собственным мнениям и склонностям... Нет в мире муки, подобной этой". Но вернемся к Игнатию, которого канонизируют в тот же день, что и его возлюбленного сына. Страсть к миссионерству соединялась в нем с необычайно сильной страстью к воспитанию. Поэтому он пожелал, чтобы его сыновья стали воспитателями новых поколений христиан и не только при дворах королей и знати, при самых знаменитых университетах, но и в самых малых деревнях. Один из самых известных воспитателей братства, Хуан Бонифаций, будучи еще совсем молодым человеком, в середине XVI века преподавал гуманитарные науки в Медина дель Кампо. Он обычно говорил, что "учить детей значит обновлять мир" и не ведал, насколько он был прав: среди детей в его школе был маленький Хуан де Иепес, будущий великий мистик св. Иоанн Креста. Первые иезуитские коллегии в Италии были основаны в Падуе в 1542, в Болонье в 1546 и в Мессине в 1548 году. Вспомним, в частности, весьма престижную и влиятельную "Римскую коллегию", открытую в 1551 году: "Бесплатная школа грамматики, гуманитарных наук и христианской доктрины",-- такую сразу располагающую к Обществу надпись можно было прочитать на табличке, установленной на первом здании, арендованном для этого учебного заведения. Всего пять лет спустя эта коллегия будет признана Университетом (современный "Григорианский"). До смерти Игнатия, то есть меньше чем за десять лет, помимо обычных домов, где жили и обучались члены ордена, Общество откроет 21 коллегию в Италии, 18 в Испании, 4 в Португалии, 2 во Франции, 5 в Германии, 5 в Индии, 3 в Бразилии, 1 в Японии. И весь орден будет насчитывать уже 11 религиозных провинций, объединяющих около тысячи членов. Когда же заботы - прежде всего финансовые - слишком докучали, Игнатий говорил: "По сравнению с сокровищем надежд, которое находится в наших руках, все незначительно. Бог дарует их нам, и Он не обманет". Между тем основатель жил в Риме, в центре христианского мира, и желал, чтобы этот город стал "примером, а не позором мира". Он направлял жизнь своего "Общества" одним единственным девизом, в котором кратко выразились все его духовные устремления: "К вящей Славе Божией", то есть стремиться всегда и всеми способами увеличивать Славу Божию. Служить Богу, служить Церкви и достигать в этой абсолютной преданности вершин созерцания. Быть подобным величайшим мистикам, но послушно предавать себя Христу, и в частности его церкви. Для него была отчеканена новая формула: "in actione contemplativus" - созерцательный в действии. Его знаменитые "Правила" о чувствах в Церкви вызывают возмущение у всех благонамеренных, потому что понять их может только тот, кто находится во власти великих страстей и великой веры. Игнатий писал: "Чтобы не ошибиться, мы всегда должны помнить, что то что мы видим белым, является черным, если так говорит Церковь. Потому что мы полагаем, что тот дух, который руководит нами и поддерживает нас ради спасения душ наших, является одним и тем же во Христе, Господе нашем, являющемся Супругом, и в Церкви - Его Супруге. Действительно, наша Святая Матерь Церковь направляема и руководима тем же Духом и Господином Нашим, который продиктовал десять Заповедей" (Об истинном критерии воинствующей церкви, XIII правило). "Восхвалять, а не критиковать. Строить, а не разрушать" - это был его девиз, особенно в отношении Церкви. На заре 31 июля 1556 года по Риму быстро пронесся слух: "Святой умер!" Случилось то, чего Игнатий ожидал вот уже пять лет с тех пор, как тяжело заболел. "Тогда, записал он в Автобиографии, думая о смерти, он испытывал такую радость и такое великое духовное утешение оттого, что вот-вот умрет, что разражался слезами. Это состояние стало для него непрерывным, так что он даже много раз пытался не думать о смерти, чтобы не испытывать такого чувства утешения". Вот один из самых удачных его портретов, он принадлежит перу некоего падуанца, описавшего его следующим образом: "Испанец, небольшого роста, прихрамывающий, с веселыми глазами". Святые - даже величайшие из них - проходят через наш мир просто и непринужденно. Но, следуя за ними, мы встречаемся с Богом.

Гиллуин: Еще из вышеупомянутого флэшмоба: О заслугах иезуитов в научной сфере уже много написали другие блоггеры, но как историк я хотел бы рассказать немножко о конгрегации болландистов. Трудам болландистов (и бенедиктинской конгрегации мавристов) по критическому изданию мартирологиев, житий святых и вообще всех источников для установления биографий святых, начатому в XVII в., мы в очень большой степени обязаны технической стороной современного исторического метода, собственно "ремеслом историка". Не вдаваясь в вопрос о пользе от самой агиографии (Честертон где-то хорошо сказал, что удивительно, насколько современному обществу интереснее криминалистика, наука о плохих людях, чем агиография, наука о хороших), задача критического изучения источников о жизни святых требовала создания новых для того времени научных дисциплин: от палеографии до исследований в запутаннейшей области средневековой хронологии. Первую попытку создать иезуитское общество, занятое критическим исследованием житийной литературы, предпринял фламандский иезуит о. Хериберт Розвейде (1569-1629), но основателями ныне существующей конгрегации и начинателями ее главного труда, Acta Sanctorum quotquot toto orbe coluntur, vel a Catholicis scriptoribus celebrantur, стали о. Жан Боллан, Иоанн Болланд в латинизированном произношении (1596-1665), и его главный сотрудник, о. Годфруа Хенскенс (1601-1681). Первый том вышел в Антверпене в 1643 г., и если конгрегация мавристов давно прекратила свое существование, труд болландистов продолжается и по сей день, с сорокалетним перерывом вызванным французской революцией (даже роспуск ордена иезуитов несколько ранее не остановил работы). Болланд решил издавать Acta Sanctorum в порядке церковного календаря, единственно возможное решение в условиях, когда хронология была в полном беспорядке и еще подлежала установлению. К сему моменту изданы святые, память которых отмечается с января по ноябрь. Последний опубликованный том на сей день содержит введение к текстам декабря. Это единственный из научных проектов семнадцатого века, работа над которым до сих пор не оставлена, факт сам по себе выдающийся. В своем роде болландисты всегда представлялись мне идеальным исследовательским институтом. Их немного, научный уровень всех членов общества высочайший, все они равны между собой, все проблемы всегда обсуждаются вместе, вся их жизнь проходит сообща и подчинена общей цели в степени по очевидным причинам редкой для светских ученых и при том давно уже не подвергается давлению извне (в начале их существования было, конечно, много попыток - критический метод зачастую приводил к столкновению с народным благочестием или интересами влиятельного епископа). О нынешней деятельности болландистов можно почитать на их сайте: http://www.kbr.be/~socboll/. Источник http://kantor.livejournal.com/62902.html

Гиллуин: Изображения св. Игнатия, взяты отсюда.

Гиллуин: Мне тут посоветовали книгу Мишеля Леруа "Миф о иезуитах: От Беранже до Мишле". Пока мне не удалось ее достать, но хотелось бы, потому что написана она как раз на французском материале. Пока что привожу кое-что из рецензии на нее Сергея Зенкина: "Миф о злокозненных иезуитах — тайном международном ордене заговорщиков, которые собирают баснословно богатую информацию о жизни людей (особенно женщин, раскрывающих им свои тайны на исповеди), манипулируют ими для достижения власти, обманом завладевают их богатствами, оболванивают в коллежах их детей, цинично извращают христианскую веру, приспосабливая ее к своим темным делам, злодейски убивают тех, кто осмеливается сопротивляться, — не был во Франции ХIХ века чисто “левым” мифом. Хотя иезуитов связывали с Конгрегацией (религиозно-политическим обществом консервативной направленности), хотя в период Реставрации их основным обличителем выступала либеральная газета “Конститюсьонель”, а в 1840-е годы — либеральные профессора-историки Эдгар Кине и Жюль Мишле, но в числе их союзников были и такие далекие от оппозиционности силы, как, например, соперники иезуитов по борьбе за господство в церковной иерархии или в системе образования. Если для антиклерикалов нападки на последователей Игнатия Лойолы служили тактическим маневром для критики церкви вообще (по словам Сент-Бева, “иезуиты расплатились за всех”, за злоупотребления всех монахов и церковников), то, скажем, приверженцы национальной галликанской церкви враждовали с иезуитами всего лишь как с проводниками влияния Рима. Миф, не отсылающий, вообще говоря, ни к какой конкретной реальности вне себя самого, подходил самым разным политическим силам именно потому, что позволял применять себя как кому удобно, подставляя под фигуру “иезуита” (как в годы Революции под наименование “аристократ”) любого реального противника. ... Вражда к иезуитам приносила славу адвокатам, парламентским ораторам, университетским профессорам; в антииезуитской кампании участвовали многие писатели и поэты — совсем юный Жерар де Нерваль в своей ранней сатирической поэзии и маститый Эжен Сю в романе “Вечный жид”, знаменитый поэт-песенник Беранже, корреспондент английской прессы Стендаль (читатели его статей, пишет автор монографии, “по всей вероятности, были уверены, что во Франции в этот период полновластно хозяйничали иезуиты” и ведущий романист своего времени Бальзак". Возникает вопрос: насколько правдиво то, что мы знаем об иезуитах? Весьма вероятно, что привычный нам образ является результатом вышеописанной пиар-компании если не целиком, то по большей части. Именно поэтому хочется почитать саму книгу, чтобы разобраться.

stella: Вот как Дюма в "Олимпии Клевской" описывает послушничество иезуитов: Уместно напомнить, что послушничество у иезуитов оказывалось временем тяжелых испытаний. Требовалось сломить, порушить, уничтожить то создание природы, которое именовалось человеком, дабы воспитать из него такого раба ордена, который именовался иезуитом. Ради подобного преображения не брезгали никакими средствами, от самого пьянящего искушения до мучительнейших пыток. Так поступают с укрощаемыми дикими зверями, лишая их трех самых необходимых для всякого живого существа условий: дневного света, пищи и сна. Всякое сопротивление здесь изнуряется сумраком, бдениями и голодом. Стоит послушнику забыться добрым сном, таким сладостным в юности, как его, не ведая жалости, извлекают из кельи и, без какой-либо причины или надобности, а просто желая довести тело и душу до безвольного послушания, приказывают ему сотню раз обежать вокруг сада или прочитать акафист в честь Богоматери. Умирай он с голоду, готовый вкусить славный обед, в тот самый миг, когда он подносит ко рту первый кусок, ему приказывают отсидеть на какой-нибудь лекции два, три, четыре, пять часов подряд. Возжелай он слишком страстно еще робких лучей майского солнца и напоенных ароматом только-только распускающихся цветов первых весенних ветерков, что несут на своих крыльях бодрость и здоровье, его запирают на день, на два, иногда на неделю, а случается, и на месяц в какой-нибудь мрачный склеп, дышащий разве что кладбищенским холодом и вместо вольного ветра пронизываемый зябким дуновением подземных сквозняков, что так жалобно вздыхают, дробясь о выступы колонн, поддерживающих гробовые своды. Наконец, когда и душа и мысль доведены подобными средствами до такой податливости, что они не способны ни на что, кроме покорности высшей воле, царящей в той великой и чудесной организации, что именуется Обществом Иисуса, послушника принимают в лоно ордена, и уже там в соответствии со своими способностями, умом, талантами он становится либо простым булыжником в стене, либо краеугольным камнем, а то и замком свода того величественного здания, что возведено под покровом тьмы незримыми тружениками, возжелавшими господствовать над миром.



полная версия страницы