Форум » На самом деле было так » Дюма про Дюма » Ответить

Дюма про Дюма

stella: Не знаю, как лучше сформулировать тему. Дело в том, что я взялась за перевод пьес Дюма. Кажется, буду первой, кто взялся за это дело на Дюмановских форумах и намерена это дело довести до победы. Переводить буду только те три пьесы, которые Дюма сделал по трилогии "Мушкетеров" Прошу не судить слишком строго: я не профессиональный переводчик и мое знание языка далеко от совершенства. Но очень хочется, чтобы все Дюманы смогли прочитать эти три пьесы на русском. Ленчик, Каллантэ, если можно это сделать отдельной темой вообще, было бы не плохо. И название тоже можно придумать другое - я не против, если у кого-то найдется фраза выразительнее. Начинаем с " Юности мушкетеров". Премьера пьесы была 17 февраля 1849 года в " Историческом театре" Написана в содружестве с Огюстом Маке. от переводчика. первые сцены, почти до появления Атоса, переведены на Дюмании участником LS . Поскольку я выкладываю перевод на Дюмасфере и Дюмании одновременно, считаю себя обзанной поблагодарить ее отличный перевод и сокращение моей работы. Начали и дай бог, чтоб сил и времени хватило дойти до финиша.

Ответов - 300, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 All

stella: ПРОЛОГ.  Дом священника.  Низкая зала, дверь в глубине, дверь слева; окно справа, большой камин, лестница, ведущая на первый этаж.  СЦЕНА I.  Гримо, ждет стоя. Шарлотта, спускается по лестнице в глубине, затем Клодетта.  Шарлотта (Клодетте): Хорошо, все-таки приготовьте скарб и белье, чтобы возчик увез все за одну поездку. Не вы ли говорили мне, что сегодня дом должен быть свободным?  Клодетта, (с порога своей комнаты): Да, мадемуазель.  Шарлотта, (замечая Гримо): А, это вы, господин Гримо.  Гримо: Я принес письмо господина виконта, дверь была открыта, я не хотел звонить из страха обеспокоить мадемуазель; я вошел и ждал…  Шарлотта: Господин виконт имеет привычку проезжать мимо дома священника, когда едет на охоту… и когда возвращается… Не буду ли я иметь честь видеть его сегодня утром?  Гримо: Благоразумие, вероятно, не позволит господину виконту прийти.  Шарлотта: Благоразумие?  Гримо: Господин виконт в ссоре со своим отцом.  Шарлотта: Со своим отцом?… Виконт в ссоре со своим отцом, которого он так почитает?.. Но из-за чего?  Гримо: Старый господин хочет представить господина виконта мадемуазель де Ла Люсе…  Шарлотта: А! Этой красавице-сиротке, про которую говорят, что она самая богатая наследница провинции…  Гримо: Верно!  Шарлотта: И что же?..  Гримо: Господин виконт отказался от этого знакомства… Под тем предлогом, что он не чувствует никакой охоты к женитьбе. Так что он не поехал к Ла Люссе… И вернулся сюда… Вы понимаете?  Шарлотта: Хорошо, хорошо, спасибо, Гримо. Посмотрим, что пишет виконт…(Гримо отходит. Шарлотта читает): «Мадемуазель, длительное отсутствие вашего брата выглядит как отказ от должности. Сегодня прибывает новый кюре, господин Витрэ, который готов занять пустующее место.» Сегодня!  Гримо: Беда! Мадемуазель, шесть месяцев, как ваш брат уехал… Это долго для крестьян… Шесть месяцев без мессы!  Шарлотта (продолжает). «Дом, в котором вы жили вместе с братом, с сегодняшнего дня – ваш. И я уведомил об этом нового кюре, так же как и том, что он может расположиться в павильоне замка. Живите у себя без тревоги и беспокойства. Верьте в мое нежное расположение, мадемуазель. Ваш преданный слуга, виконт де Ла Фер.»  Гримо: Мадемуазель передаст мне ответ?  Шарлотта: Еще дня не проходило, чтобы я не увиделась с господином виконтом.  Гримо: О, конечно.  Шарлотта: Я подожду его, чтобы выразить свою благодарность лично.  Гримо уходит.  СЦЕНА II.  Шарлотта (одна). Если я буду вынуждена покинуть этот дом, то придется платить за новое жилье, и расходы увеличатся. Еще месяц - и мои средства иссякнут. А для меня этот жалкий домишко не что иное, как преддверие замка… Замок! Графство и баронство, которым триста лет. Жестоко жить лачуге с видом на такое великолепие! Однако пословица гласит: «Видит око да зуб неймет!» Пословица лжет! Клодетта, оставьте все вещи, мы не уезжаем!  Клодетта, (на лестничной площадке, с вещами): Мы не уезжаем!  Шарлотта: Нет… Возможно, что возвращаясь с охоты, граф проедет здесь. Принесите вина и каких-нибудь фруктов на стол. Ах! Мне кажется, что сквозь деревья я вижу всадника. О! Как он спешит… Как он стремителен… Он галопом приближается к этой лачуге… К лачуге деревенского священника… Хорошо же! Клодетта, я не нуждаюсь больше в вас, идите!  СЦЕНА III.  Шарлотта, виконт.  Виконт: Я увидел издалека вас, Шарлотта. Почему вы вышли при моем приближении?  Шарлотта: Я вышла к вам навстречу.  Виконт: Правда? Благодарю… (Целует ее руку).  Шарлотта: Вы сегодня позже обычного…  Виконт: Я писал вам… Гримо передал мое письмо?  Шарлотта: Да… Вы добры ко мне, господин виконт, слишком добры.  Виконт: Слишком добр?.. Отдавая вам лачугу… Вы достойны того, чтобы жить в во дворце.  Шарлотта: О! Я говорю, что думаю, и повторяю, вы слишком добры, господин виконт. Я признательна вам за ваше предложение. Но, простите меня, я не могу согласиться…  Виконт: Вы не можете согласиться? Почему вы всегда смущаетесь, принимая что-нибудь от меня!  Шарлотта: О! От вас, когда вы были моим господином, я приняла бы все, но… я покидаю этот край, господин де Ла Фер. Так надо. Я должна.  Виконт: Вы отказываетесь от этого дома? Вы должны покинуть этот край? Что вы говорите, Шарлотта?.. Объясните… Почему вы бежите? Вы бежите от меня?  Шарлотта: Потому что появление молодой безвестной девушки, бедной, без будущего, стало помехой для дворянина вашего звания и достоинства.  Виконт: Что вы имеете в виду, Шарлотта?  Шарлотта: Господин виконт не хочет брать в жены мадемуазель де Ла Люсе, которая молода, красива, знатна… И чье состояние удвоило бы ваш доход.  Виконт: Так вы знаете это, Шарлотта? Вы знаете также, что я отказался, не так ли?  Шарлотта: Да, и вот почему я больше не страдаю; уехав отсюда я избавлю вас от непослушания отцу и себя от угрызений совести, ведь я больше не буду мешать вашему благополучию…  Виконт: Послушайте меня, мадемуазель!  Шарлотта: Виконт!  Виконт (приближаясь к Шарлотте): Выслушайте меня, прошу вас! Вот уже больше года прошло с тех пор, как вы появились здесь. Вы приехали с Вашим братом в 1620 году, когда я и многие дворяне провинции, отправились на помощь армии короля, осаждавшего тогда Анже. Людовик XIII воевал с королевой-матерью. Через три месяца, когда епископ Люсонский заключил перемирие, я вернулся в замок. Все здесь говорили о брате с сестрой, которые очень нежно любят друг друга (Шарлотта вздрогнула). Ваша преданность брату была похожа на жертву, ибо угрюмый и нелюдимый нрав Жоржа Баксона лишил вас возможности бывать в свете, где ваш ум, ваша молодость и ваша красота создали бы вам положение… Признайтесь, эта жертва не сделала вас счастливой.  Шарлотта: Это неправда!  Виконт: Я вас увидел… Я вас полюбил…  Шарлотта, (поднимаясь и делая шаг к нему): Виконт!  Виконт: Позвольте мне продолжить! Вы – такая целомудренная, такая юная, чистая! Позвольте мне сказать все, что я должен сказать! Целых пять месяцев вы с братом непреклонно и строго отказывались помощи, которую я предлагал вам. Аббат перестал посещать замок, куда мой отец и я напрасно приглашали его, он избегал нас… Когда вы случайно дарили мне взгляд, мне казалось, что он укоряет меня, как будто за какое-то преступление… Между тем вам не за что было ненавидеть меня… Ведь я ни разу не сказал вам, что люблю вас!..  Шарлотта: Сударь!  Виконт: И вдруг неожиданное событие изменило вашу жизнь... Однажды ночью, когда все исполнено покоя и тишины, около вашего дома раздался непривычный шум. Жители деревни слышали конский топот. На следующее утро стало известно, что ваш брат исчез.  Шарлотта: О! Господин виконт, поверьте…  Виконт: Я ни о чем не допытываюсь, Шарлотта. Я приехал к вам только затем, чтобы сказать вам то, что я говорю. После исчезновения брата вы живете - одна, вы покинуты всеми… Я люблю вас еще сильнее, с тех пор как узнал о вашем несчастии. Прошло уже полгода, с тех пор как вы соблаговолили принимать меня… За эти шесть месяцев вы стали относится ко мне благосклонней, и я признателен вам за это. Скажите, Шарлотта, разве хоть раз я пожал вашу руку, не поблагодарив вас за это, как за милость? Разве я хоть раз заговаривал с вами о любви, не получив прощения в ваших глазах? Наконец, разве я хоть раз спросил вас о том, кто вы, откуда вы пришли, и почему исчез ваш брат…  Шарлотта: Нет, сударь. Вы были со мной таким же, какой вы со всеми, кого знаете. То есть самым честным и самым великодушным дворянином королевства.  Виконт: Благодарю… Теперь вы видите, Шарлотта, что то, о чем я вас спрашиваю - это вовсе не досужее любопытство. Шарлотта Баксон, расскажите мне сегодня обо всем с чистым сердцем… Вы можете это сделать?  Шарлотта: Вы хотите знать, откуда я родом?  Виконт: Да, несколько слов о вас, о вашем брате, о вашей семье. Все что ваша дружеская откровенность поведает мне, сохранится в глубине моего сердца, как личная тайна. Желаете вы этого? И я повторюсь: можете ли?  Шарлотта (отходит к левой стене, к шкафу и берет пергамент): Здесь все обо мне и моей семье… Вот документы, которые ответят на ваши вопросы. Читайте, господин виконт, и вы убедитесь, что Шарлотта Баксон благородного происхождения, хоть и не самого знатного. Что касается моего брата, то его тайны - не мои.  Виконт: Хорошо, Шарлотта, не будем больше говорить о вашем брате. А если мы к этому вернемся…  Шарлотта: Мы не вернемся никогда, сударь…  Виконт, (читая): Вильям Баксон, дворянин из Уэльса…  Шарлотта: Это мой отец!..  Виконт, (читая): Анна де Бейль…  Шарлотта: Моя мать… У моего старшего брата, от первого брака матери, было небольшое состояние, которым владела наша семья. Мой, брат, которого вы знаете, посвятил себя служению церкви и взял меня к себе, когда погибли мои отец и мать.  Виконт: Да… Ваш отец в 1612… Ваша мать в 1615… Бедное дитя…  Шарлотта: Теперь вы знаете все, сударь.  Виконт: Так значит, вы одиноки, Шарлотта?  Шарлотта: Одна на всем белом свете.  Виконт: И никого, кто имел бы права над вами?  Шарлотта: Никого!  Виконт: И ваше сердце свободно?  Шарлотта: Я надеялась сказать вам, что люблю вас!  Виконт: Повторите еще раз это - смело, прямо и честно!  Шарлотта: Господин виконт, я вас люблю!  Виконт: Шарлотта Баксон, хотите вы стать моей женой?  Шарлотта: Что вы такое говорите?..  Виконт: Это просто и естественно, Шарлотта… Я люблю вас и вы любите меня.  Шарлотта: Но ваш отец?  Виконт: Послушайте, Шарлотта! Я прошу вас довериться мне и прошу вас о жертве. Если мы объявим о нашем браке, который не отвечает желаниям моего отца, это омрачит его последние дни. Вы не потребуете этого от меня, не так ли? Вы согласны на тайный брак?  Шарлотта: Я к вашим услугам, господин виконт.  Виконт: В тот же день, когда я приму имя графа де Ла Фер, вы станете всеми уважаемой графиней де Ла Фер! Вы знаете, что мой отец стар, он болен и страдает… Вам не придется долго ждать, Шарлотта!..  Шарлотта: О!  Виконт: Вы согласны?.. А до этого момента наше счастье будет скрыто ото всех в тишине и безвестности. Послушайте! Новый кюре прибыл сегодня утром в замок; он – товарищ моего детства и знает все о моей любви к вам. Он согласен благословить наш союз. Через час приходите в церковь. В часовне будет гореть свет. Я протяну вам руку, вы дадите мне свою. Мы поклянемся друг другу в вечной любви. У меня есть предчувствие, что в этой простой деревенской церкви Господь примет наши клятвы более благосклонно, быть может, чем он принял бы клятвы королей в сверкании соборов! (Протягивает ей руку.)  Шарлотта: Мой господин! Мой супруг! (Она дает ему свою руку).  Виконт: Вот подарок вашего жениха, Шарлотта. Эти бриллианты принадлежали моей матери. Я уверен, что она благословила бы мой выбор, столь же чистый и благородный, как и она сама. Не отказывайте мне, Шарлотта! Этот сапфир - камень грусти, это кольцо она передала мне, говоря последнее «прощай»…  Шарлотта: (беря футляр): Ваша жена благодарит вас… Оливье!..  Виконт: Через час я буду ждать вас в часовне. Удар колокола будет сигналом вам. Приходите туда одна… Приходите туда как - есть, в обычной одежде и без украшений. После того, как я схожу к отцу, чтобы выразить почтение, - это в обычае у меня каждый вечер, - я вернусь на порог этого дома, который стал для меня настоящим дворцом. Возлюбленный вернется умолять вас впустить супруга. До свидания, Шарлотта, до свидания!.. (Он целует ее руку и уходит). 

stella: Шарлотта (одна, открывает шкатулку с драгоценностями): Графиня де Ла Фер! - через час! (Встает), возможно ли это? Шарлотта! Шарлотта в самых смелых надеждах могла ли ты рассчитывать на такое? А я хотела остаться здесь… О, как я и говорила раньше, - этот дом был только преддверием замка. (Клодетта вносит лампу), Сюда идут… По правде говоря, если бы передо мной не было этих бриллиантов, если б я не чувствовала, как кольцо с сапфиром сжимает мой палец, я не поверила бы тому, что только что произошло здесь. (Она разглядывает диадему) О! Она мерцает как созвездие! Эти звезды земли достойны сверкать на челе королев! Камни, вобравшие весь блеск мира – теперь мои. Моя рука, так долго тянувшаяся к ним, теперь касается их. (В дверях появляется человек), Кто - там? И что Вы хотите от меня?  (Входит Неизвестный)  Шарлотта: Кто вы, сударь? Чего вы хотите?  Неизвестный: Вы мадемуазель Шарлотта Баксон?  Шарлотта: Да, это я.  Неизвестный: Вы одни?  Шарлотта: Как видите.  Неизвестный: Вам хочет сообщить нечто важное один человек. Он мог бы переговорить с вами четверть часа без помех? Шарлотта: Конечно.  Неизвестный: (Указывает на дверь слева от зрителя) Куда ведет эта закрытая дверь? В комнату того, кого вы зовете вашим братом?  Шарлотта: Да, сударь.  Неизвестный: (Идет влево и открывает дверь) Входи, не бойся ничего Жорж, я буду посторожу снаружи.  (Выходит через заднюю дверь. Входит Жорж)  Жорж (сбрасывая шляпу и плащ): Шарлотта, мое сокровище, моя любовь, моя жизнь!  Шарлотта (в сторону): Никогда не думала, что увижу его снова!  Жорж: Шарлотта, это – я. Шарлотта, ответьте мне, разве Вы не узнаете меня?  Шарлотта: Вы здесь! (Садится)  Жорж: Да. (На коленях) Это странно, не так ли? Это невероятно, неожиданно для Вас?  Вернувшись я нахожу вас еще более красивой, чем тогда, когда я оставил Вас.  Шарлотта: Почему Вы вернулись?  Жорж: (Поднимаясь) О, не спрашивайте меня. Я не ничего знаю. Я все забыл. Я снова вижу вас, я снова говорю с вами. Я снова обрел вас, после того как потерял на шесть месяцев. О, эти шесть месяцев - шесть месяцев пытки… Но вы поможете мне забыть их, не так ли?  Шарлотта: Бедный Жорж!  Жорж: О! Не жалейте меня, ведь если вы все еще любите меня, нет более счастливого человека, чем я, в целом мире.  Шарлотта: Бедный Жорж!  Жорж: Что вы говорите?  Шарлотта: Я говорю, что вам нельзя оставаться здесь. Вы пропадете, если вас увидят.  Жорж: О, меня долго не было здесь, и я снова уеду.  Шарлотта (Радостно): Вы уезжаете снова?  Жорж: Да. Я привез счастливую весть. Как видите, я на свободе. У меня есть немного денег - пятьсот пистолей. Мы отправимся к морю, сядем на корабль и через пять недель, которыми мы будем в Квебеке. Там никто не станет требовать, чтобы мы объяснили наше прошлое. Мы не будем больше скрывать, мы ничего не будем больше бояться. Начнется новая жизнь. Жизнь для радости и счастья. Вы сильны, вы храбры. Собирайтесь, мы уезжаем. Поедем, моя любовь! Поедем!  Шарлотта: Это невозможно, Жорж.  Жорж: Почему невозможно?  Шарлотта: Пятьсот пистолей – это нищета. Квебек - изгнание.  Жорж: Пятьсот пистолей – это больше чем нам нужно для безбедной жизни. Что касается изгнания, изгнания не существует, когда мы любим.  Шарлотта: Да, когда мы любим.  Жорж: Боже мой! Шарлотта, разве Вы не любите меня больше? А как же клятвы, которыми мы обменялись?  Шарлотта: Эти клятвы принесли много несчастий, Жорж. Это доказывает их нечестивость.  Жорж: Но, вспомните, Шарлотта, как тесно мы связаны нашей любовью, нашими бедами, нашим преступлением.  Шарлотта: Жорж, вы обманываете себя. Все это, наоборот, разделяет нас. Нам надо раскаяться. Мы больше никогда не должны видеть друг друга.  Жорж: Шарлотта, во имя нашей любви…  Шарлотта (Подходит к столу, где находятся бриллианты, садится): Бессмысленной любви двух одиноких детей, оставленных Богом и отверженных людьми. Само небо заставляет нас забыть об этой любви.  Жорж: Шарлотта! Шарлотта! (Указывает на шкатулку с драгоценностями) Что это? Алмазы?  Шарлотта: Оставьте, Жорж. Вы свободны и я счастлива видеть вас на свободе. Не спрашивайте меня больше ни о чем .  Жорж: Вы любите другого, Шарлотта?  Шарлотта: Через полчаса я выхожу замуж.  Жорж: И эти алмазы?  Шарлотта: Это подарок моего жениха.  Жорж: Значит, тот, за кого вы выходите замуж богат?  Шарлотта: Богат и знатен.  Жорж: О, горе мне! Но и ему горе! Назовите его, Шарлотта.  Шарлотта: (Поднимается, указывает на замок). Его имя граф де Ла Фер, это его замок. Теперь вы можете пойти, разыскать его и рассказать все. Но вы поступите, как трус.  Жорж: И это, действительно, говорит Шарлотта? С таким ужасающим хладнокровием, лед которого проникает к глубинам моего сердца? Это, действительно, та юная девушка, которую я любил?  Шарлотта: Нет, это говорит женщина, которая много страдала.  Жорж (Обнимает Шарлотту): Шарлотта, умоляю, поедем со мной в тот уголок мира, где я смогу свободно называть вас своею женой, поедем отсюда, где я вынужден называть вас сестрой.  Шарлотта: Если вы снова повысите голос, как сейчас, вас услышат, Жорж, и это будет равносильно тому, что вы предадите меня.  Жорж (Берет ее за руку и прижимает к сердцу): О, как холодна ее рука. Ее сердце не бьется. Вы не женщина, Шарлотта. Вы – мрамор, и Вы правы, и это безумство любить статую.  Шарлотта: Итак, что вы решили?  Жорж: Час настает, не так ли?  Шарлотта: Что вы решили относительно меня?  Жорж: О, для меня все решено, я уже принял решение о своем будущем. Не беспокойтесь обо мне, Шарлотта! О! (падает к ее ногам) Мой бог! Если в вашем сердце остался хоть один едва тлеющий уголек вашей старой любви, я еще мог бы разжечь его своим дыханием. Мы молоды, мы могли бы быть счастливы.  Шарлотта: Да, счастливы по-вашему, но не по-моему, а значит, оба несчастны.  (Бьют часы)  Жорж: Что это?  Шарлотта: Это время, когда решится моя судьба. Жорж, я нахожусь в ваших руках.  Жорж: Шарлотта! Вы свободны.  Шарлотта: Благодарю.  Жорж: Когда вы вернетесь, меня здесь уже не будет. (В изнеможении падает на стул)  Шарлотта: Благодарю и прощайте! (Она протягивает ее руку, он отдергивает свою)  Жорж: Прощайте, госпожа графиня де Ла Фер (Шарлотта выходит)  Жорж: Боже мой! Боже мой!  (Из глубины сцены выходит Неизвестный)  Неизвестный: Ну, что, брат?  Жорж: Ты прав! Все так, как ты и говорил.  Неизвестный: Теперь ты видишь, что у этой женщины нет души, не так ли?  Жорж: Да, теперь я вижу это.  Неизвестный: Ты презираешь ее как самое мерзкое из существ?  Жорж: Я презираю ее.  Неизвестный: Вот и хорошо! Возьми свой плащ – нам придется ехать всю ночь. Завтра ты освободишься от всего этого.  Жорж: Я освобожусь от этого еще до завтра, брат.  Неизвестный: Что ты хочешь этим сказать?  Жорж: Я презираю ее, но я все еще люблю ее.  Неизвестный: Жорж!  Жорж: Я презираю ее, но я не могу жить без нее.  Неизвестный: Боже мой!  Жорж: Я презираю ее, но я умру.  Неизвестный: Умрешь?! Это очень серьезно. Ты хорошо подумал?  Жорж: О! Я думал об этом, пока был разлучён с ней. Пока я был в тюрьме, я думал, что если смогу избежать наказания, то сразу же вернусь к ней. Благодаря тебе, брат, я свободен. Я говорил тебе, что жизнь без нее - ничто для меня. Здесь, на пороге ее дома, прежде чем войти, я говорил, что если она не любит меня больше, я умру.  Неизвестный: Любовь к женщине не много значит в жизни, Жорж.  Жорж: Любовь к женщине не много значит для того, у кого кроме любви есть радость, богатство и будущее. Но для того, у кого есть только любовь, эта любовь – всё! Брат, ты знаешь, как я устал от жизни, (Садится к столу) жизни, которая тяготит меня и других. Теперь, когда я услышал, назначенный мне приговор, я возьму один из твоих пистолетов. Я не сделал этого раньше, я сделаю это теперь.  Неизвестный: Ты решил это твердо?  Жорж: Твердо!  Неизвестный: (Протягивает ему пистолет): Возьми, брат, и обними меня!  Жорж: (Оба брата бросаются в объятия друг другу. После судорожных рыданий Жорж выбегает из комнаты в левую дверь): Прощай, брат! Прощай, брат!  Неизвестный: Ну, что ж, хорошо. Но теперь, Жорж, та бессердечная женщина умрет, как ты, или понесет ту кару, что и ты. (Он кладет железо в огонь и гасит лампу потом идет к противоположной стене и, когда Шарлотта входит, он закрывает дверь за нею дверь.)  Шарлотта: (Выходит в центр сцены): Он ушел?  Неизвестный: Да, но я - здесь.  Шарлотта: Кто вы такой?  Неизвестный: Я был здесь только что.  Шарлотта: Не подходите ко мне, или я буду кричать. Жорж, Жорж, на помощь!  Неизвестный: Ага! Теперь вы зовете его?  Шарлотта: Где он?  Неизвестный: Я скажу вам, но сначала вы узнаете, что с ним стало  Шарлотта: Мой Бог!  Неизвестный: У Жоржа было доброе и благородное сердце, он дал обет и стал священником, чтобы посвятить себя церкви и благу людей. Но в его жизни появился демон, притворившийся молодой женщиной, чтобы соблазнить его.  Шарлотта: А…  Неизвестный: Последствия были неминуемы, как и в первородном грехе. Их связь не могла длиться долго, не обнаружив себя. Девушка заставила Жоржа обещать, что они оба оставят тот край, где жили. Но чтобы убежать на другой конец Франции, где они смогут жить спокойно, нужны были деньги. А их не было у обоих. Тогда священник украл священные сосуды и продал их.  Шарлотта: Господи!  Неизвестный: Добыв денег, они сбежали, и, приехав в Витри, спрятались в этой деревне  Но Божье правосудие настигло их, точнее того, кто был менее всего виноват. Жоржа нашли, схватили и отправили в тюрьму в Бетюне. Он взял всю вину на себя и не назвал свою сообщницу. Он был осужден и осужден один – его клеймили и заточили.  Шарлотта: Черт возьми!  Неизвестный: Но было еще нечто ужасное – то чего вы не знаете, то, о чем Жорж никогда не говорил вам. Палачом города Бетюна был его брат. То есть там, куда привезли Жоржа, чтобы осудить и покарать, его должен был заклеймить родной брат. Вы не знали об этом обстоятельстве, не так ли? Палач передал пистолеты Жоржу, чтоб он не сошел с ума, но бедный глупец предпочел жить; он любил и он жил. Его заклеймили и сослали на галеры  Шарлотта: Ужас!  Неизвестный: С тех пор, брат бедного Жоржа, думал только об одном, как освободить осужденного. Вместо того, чтобы бежать он отправился к той, которую любил и которая совратила его. Он пришел к ней, чтоб отдать ей свою жизнь, потому что свою честь он уже отдал ей. Она отказалась от него. И тогда его дал клятву.  Шарлотта: Клятву в чем?  Неизвестный: Он поклялся, что зло должно быть наказано, что истинный виновник преступления, сообщник Жоржа, женщина, разбившая его сердце, будет заклеймена, как и он.  Шарлотта: Но ведь он жив.  (Слышится пистолетный выстрел)  Неизвестный: Вы поняли, что это? (Достает кинжал)  Шарлотта: (падает на колени) О, пожалуйста, я хочу жить.  Неизвестный: Вы выбираете жизнь? Пусть будет так!  (Он быстро достает железо из огня и клеймит ее плечо.)  Шарлотта: А!  Неизвестный: Теперь я скажу Вам, кто я такой. Я - брат Жоржа - палач из Бетюна.  (В дверь стучат, Он выпрыгивает в окно).  Шарлотта: (Прислонившись к стене) Ах!  Виконт: (из-за двери) Откройте! Это - я.  Шарлотта: Ах!  Виконт: Откройте это – я, ваш супруг.  Шарлотта: (Идет к двери, по дороге берет со стула плащ, который положила туда, войдя в комнату): Входите, господин виконт. Ваша жена ждет Вас.  (Занавес) 

stella: Действие I. Сцена I  Ночь, прихожая. Слева - кабинет господина де Тревиля. Дверь в правой части прихожей ведет к Кардиналу. Мушкетер стоит на страже у дверей господина де Тревиля, гвардеец кардинала у дверей Кардинала. Приближается утро.  ЖЮССАК (гвардейцу у дверей Кардинала): Бикара, вот пароль. Запомните, что его Высокопреосвященство любит мир.  БИКАРА: Да, господин лейтенант.  ЖЮССАК: (глядя на Арамиса): Это означает, что гвардейцы кардинала должны жить в мире даже с мушкетерами короля. БИКАРА: Да, господин лейтенант.  ЖЮССАК: Стойте на посту. Господин де Рошфор сменит Вас. (уходит)  АРАМИС: Вы не лейтенант, господин де Бикара, и можно говорить с вами на посту.  БИКАРА: Говорите, господин Арамис, говорите.  АРАМИС: Я считаю оскорбительной фразу "даже мушкетеры короля" – а вы, господин Бикара?  БИКАРА: Я, господин Арамис, – я гвардеец Кардинала и эти слова меня не шокируют.  АРАМИС: Не могли бы вы разъяснить мне это после смены караула, господин де Бикара?  БИКАРА: Могу, господин Арамис.  АРАМИС: Это все, что я хотел сказать Вам, господин гвардеец.  БИКАРА: К вашим услугам, господин мушкетер. (Возвращаются на свои места)  (Госпожа Бонасье, появляется из кабинета господина де Тревиля, открывает дверь  и касается плеча Арамиса.)  ГОСПОЖА БОНАСЬЕ: Тс-с! Aunis(?) и Анжу. Не двигайтесь, заслоняйте меня, чтобы гвардеец не мог меня видеть.  АРАМИС: Так?  ГОСПОЖА БОНАСЬЕ: Да. Возьмите этот платок, обратите внимание на монограмму, и если кто-нибудь покажет Вам такой же, будьте уверены в этом человеке.  АРАМИС: Но где и как мне покажут этот платок?  ГОСПОЖА БОНАСЬЕ: В вашем доме, на улице Вожирар. Они постучат в ставень. Предупредите особу, которая прячется в вашем доме.  АРАМИС: Как вы узнали?  ГОСПОЖА БОНАСЬЕ: Достаточно, что я знаю – пока это всё – остальное узнаете позже – займите ваш пост – прощайте! (Возвращается в кабинет и исчезает.)  (Миледи и де Рошфор выходят из кабинета Кардинала.)  РОШФОР: Нет ничего проще, Миледи – Вы возьмете этот платок — обратите внимание на монограмму.  МИЛЕДИ: Я вижу — "К" и "Б".  РОШФОР: Вы скоро отправитесь на улицу Вожирар – напротив остановки карет, постучите в ставень дома, увитого плющом, покажете этот платок человеку, который откроет дверь, затем вы спросите адрес, а поскольку этот платок – знак, по которому вы узнаете друг друга, он скажет вам этот адрес.  МИЛЕДИ: Ничего, кроме адреса?  РОШФОР: А вы его запомните и тот час сообщите мне.  МИЛЕДИ: И последнее, - если меня спросят, кто владелец этого дома.  РОШФОР: Это мушкетер по имени Арамис.  МИЛЕДИ: Арамис! Отлично!  РОШФОР: Теперь я отпущу гвардейцев с поста.  МИЛЕДИ: Я еду домой. (Идут в разные стороны.)  РОШФОР: Господа, – бьет семь часов. Вы свободны.  (Бьет семь часов -- Миледи уходит, надев маску. Арамиса отпускают с поста. Звук трубы. Мушкетеры заходят в прихожую – двери открываются.)  ПОРТОС: Господа, я простудился той ночью, а поскольку я боюсь лихорадки, я взял плащ, даю слово!  БУА-ТРАСИ: О, Портос, на вашей груди не перевязь, а настоящее солнце!  (Все восклицают в восхищении.)  ПОРТОС: (небрежно): Да, не так ли?  АРАМИС: Привет, Портос.  ПОРТОС: Привет, Арамис.  АРАМИС: Честное слово, вы сверкаете. Давайте отойдем в строну – как здоровье вашего друга? ПОРТОС: Он страдает, он ранен. Шпага прошла через плечо в грудь.  АРАМИС: Бедный Атос – он в постели?  ПОРТОС: (очень громко) С лошадиной лихорадкой – хорошо что никто не знает – а я не стану говорить господину де Тревилю. (Д’Артаньян появляется позади группы мушкетеров.)  АРАМИС: Тс-с! Портос, ваш голос как ваша перевязь, слишком привлекает внимание.  ПОРТОС: Верно – здесь есть чужаки.  (Д’Артаньян, со шляпой в руке, подходит к группе мушкетеров.)  АРАМИС: Кто это там? Посмотрите, Буа-Траси.  БУА-ТРАСИ: Должно быть, недавно приехавший гасконец – подождите (подходит к д’Артаньяну) Сударь!  Д’АРТАНЬЯН: Сударь!  БУА-ТРАСИ: Смогу ли я быть вам чем-то полезен?  Д’АРТАНЬЯН: Будьте добры, я ищу господина де Тревиля, капитана мушкетеров.  БУА-ТРАСИ: Сударь, его слуга находится вот там.  Д’АРТАНЬЯН: Сударь, покорнейше благодарю вас. (Слуге) Будьте добры, сообщите пожалуйста господину де Тревилю, что шевалье д’Артаньян просит его о краткой аудиенции.  СЛУГА: Позже. Господин де Тревиль еще не прибыл.  МУШКЕТЕР: Господа! Господа! Капитан Мушкетеров.  ВСЕ: Ах!  МУШКЕТЕР: Он в ужасном настроении.  БУА-ТРАСИ: Он уже знает о нашей вчерашней проделке?  (Входит господин де Тревиль. Все мушкетеры салютуют ему.)  ТРЕВИЛЬ: Добрый день, Господа, добрый день. Какие новости?  БУА-ТРАСИ: Никаких, господин Капитан.  ТРЕВИЛЬ: Дежурные, отчитайтесь (заходит в кабинет).  Д’АРТАНЬЯН: Его взгляд как пистолетный выстрел.  ПОРТОС: Плохо дело.  АРАМИС Плохо!  (Портос отходит поговорить с группой мушкетеров; Арамис остается с одним из мушкетеров на авансцене.)  Д’АРТАНЬЯН: Как замечательно, мушкетеры, мне нравятся лица всех людей здесь. Я чувствую к ним симпатию. Один из них потерял свой платок. (Арамису, который заметил это и наступил на него.) Сударь, вы обронили платок.  АРАМИС (сурово) Благодарю!  Д’АРТАНЬЯН: Он не слишком дружелюбен!  БУА-ТРАСИ: (берет платок) Так-так. Мой скрытный Арамис, вы и теперь будете утверждать, что в дурных отношениях с моей кузиной, мадемуазель де Буа-Траси? Она была с вами так любезна, что одолжила свой платок. Взгляните, господа: инициалы К. Б.  Д’АРТАНЬЯН: Прекрасно. Отличное начало.  АРАМИС: (наградив д’Артаньяна свирепым взглядом) Сударь, вы ошибаетесь. Это не мой платок, и я не знаю, почему этому господину взбрело в голову подать его именно мне, а не вам. Лучшее подтверждение моих слов - то, что мой платок у меня в кармане.  БУА-ТРАСИ: Так вы отказываетесь от него! Это хорошо, потому что в противном случае, ради чести моей кузины, я должен был бы…  ТРЕВИЛЬ: (стучит кулаком по столу) Это оскорбление, смерть Христова!  БУА-ТРАСИ: Капитан в ярости.  Д’АРТАНЬЯН: (Арамису) Сударь, я в отчаянии.  АРАМИС: Сударь, мы с вами рассчитаемся.  Д’АРТАНЬЯН: Э, раз вы так, то идите к черту!  ТРЕВИЛЬ: Прелестный рапорт! Прелестный шум он поднимет, смерть Христова!  ПОРТОС: Он распаляется…  ТРЕВИЛЬ: Разберемся прямо сейчас… Но сначала избавимся от посторонних, чтобы мы могли обсудить это дело в семейном кругу. (слуге) Кто там?  СЛУГА: Интенданты.  ТРЕВИЛЬ: Позже.  СЛУГА: Секретарь от господина де ла Тремуля.  ТРЕВИЛЬ: Завтра.  СЛУГА: И подписи.  ТРЕВИЛЬ: Давайте их сюда, быстро (подписывает несколько бумаг).  БУА-ТРАСИ: Слава Богу, капитан успокоился. Распахните ваш плащ, Портос, чтобы мы могли любоваться вашей перевязью – даже у короля нет ничего подобного.  АРАМИС: Бьюсь об заклад, эта вышивка стоила десять пистолей за локоть.  ПОРТОС: Двенадцать. А всего в ней три четверти.  БУА-ТРАСИ: Роскошно. А сзади она так же хороша?  ПОРТОС: (закутывается в плащ, его окружают любопытные) Еще лучше.  ТРЕВИЛЬ: Итак, это все?  СЛУГА: Ох, сударь, я забыл, дворянин из Гаскони… господин д’Артаньян.  ТРЕВИЛЬ: Д’Артаньян… отец? Мой старый друг д’Артаньян?  СЛУГА: Нет, сударь, молодой человек.  ТРЕВИЛЬ: Значит, это сын… Зовите его, зовите.  СЛУГА: Господин д’Артаньян!  Д’АРТАНЬЯН: Здесь!  (Срывается с места и сталкивается с Портосом, некоторое время они оба пытаются сохранить равновесие. Д’Артаньян запутывается в плаще Портоса, плащ соскальзывает – все видят, что перевязь расшита золотом только спереди).  ПОРТОС: Идиот!  БУА-ТРАСИ: Ха-ха! У перевязи лишь одна сторона!  Д’АРТАНЬЯН: Отлично. Еще один промах.  (Взрывы смеха. Д’Артаньян пытается пройти, Портос удерживает его).  ПОРТОС: Вы мне заплатите за это, господин гасконец!  Д’АРТАНЬЯН: Как вам будет угодно, но дайте мне пройти.  ПОРТОС: О, я буду ждать вас здесь.  ТРЕВИЛЬ: Где же этот господин д’Артаньян?  Д’АРТАНЬЯН: Здесь, здесь!  (Проходит, над Портосом продолжают смеяться).  Д’АРТАНЬЯН: Простите меня, господин капитан. Я явился невовремя, и все же я чувствую радость - только от того, что вижу вас.  ТРЕВИЛЬ: Благодарю вас… одну минуту, молодой человек (говорит что-то слуге вполголоса).  ПОРТОС: (мушкетерам, смеющимся над ним) Это была шутка, пари.  АРАМИС: Приятный сегодня день.  Тревиль:( продолжая читать бумаги) Я не в силах далее сдерживаться. Атос! Портос! Арамис! ДАртаньян: Что это за имена? Портос: Ай! Все: Ай! Тревиль: Атос! Портос! Арамис! Портос и Арамис( входя к де Тревилю) Мы здесь, капитан! Остальные мушкетеры: Послушаем! Тревиль: Знаете ли вы, господа, что сказал мне король вчера вечером? Портос: Нет, сударь. Арамис: Но я надеюсь, что вы нам окажите честь сказать это. Тревиль: Что он будет набирать отныне своих мушкетеров среди гвардейцев кардинала. Все: О! О! Портос: С чего бы это, сударь? Тревиль: Потому что его слабенькому винцу нужно взбодриться хорошим вином.О, Его Величество прав! Его мушкетеры имеют бледный вид при дворе и господин кардинал! Великий кардинал! Рассказал вчера в моем присутствии, что эти проклятые мушкетеры, эти рубаки, эти головорезы, задержавшись в трактире на улице Феру в кругу гвардейцев, вынудили его, Ришелье, арестовать этих нарушителей порядка. Дьявол! Арестовать мушкетеров! Не возражайте! Вы там были! Вас опознали! Вас назвали! Арамис, Портос: Сударь! Тревиль: О, это моя ошибка! Это научит меня лучше отбирать своих людей! Посмотрим! Вы, гогсподин Арамис, почему вы испросили у меня казакин мушкетера, когда вы так отлично выглядите в сутане? А вы, господин Портос, к чему вам золотая перевязь? Чтобы повесить на нее соломенную шпагу? Проклятие! А Атос? Я не вижу Атоса! Где он? Арамис: Атос болен. Тревиль:Болен... А чем он болен? Портос: Опасаются, что у него ветрянка. Тревиль: Что за сказку вы мне тут рассказываете! Он не болен, он, наверное был ранен, возможно убит! Если бы я мог знать!.. Святое чрево! Мушкетеры( снаружи) Дьявол! Дьявольщина! ( они переговариваются между собой, потом двое из них выходят) Тревиль: Кровь господня!... Господа мушкетеры. Я не желаю слышать, что посещаются подозрительные места, что поигрывают шпагой на перекрестках; я не желаю, чтобы поднимали на смех гвардейцев кардинала, которые храбрые ребята,( шепот) законопослушны( шепот), люди, которые не дадут повода к аресту, а в случае чего, я уверен, не дадут себя арестовать.Они предпочтут смерть на месте, но не бегство. Спасаться, бежать — это в духе мушкетеров. ( топот, шум снаружи. Арамис и Портос сжимают кулаки) А! Шесть гвардейцев Его Высокопреосвященства арестовывают шесть мушкетеров короля! Дьявольщина! Я принял решение: я отправляюсь прямо сейчас в Лувр и подаю в отставку с места капитана мушкетеров, чтобы принять должность лейтенанта гвардейцев кардинала! И если мне откажут, я сделаюсь аббатом; лучше уж так! Вы, Потос, будете у меня привратником, а вы, Арамис, причетником. ( врыв ропота снаружи. ДАртаньян прячется за столом.) Портос: Ну, так вот, мой капитан: это правда, что мы были шестеро против шестерых, но на нас предательски напали прежде, чем мы успели выхватить шпаги. Двое из нас были убиты, а Атос опасно ранен. Тревиль: А, ранен! Портос: Вы знаете же Атоса: он дважды пытался подняться и дважды падал. Мы не могли вернуться- нас уволокли. Арамис: А я имею честь вам доложить, что я убил одного гардой, так как мою украли вместе с ножнами. Убил или заколол — как вам больше нравится. Тревиль: Мне об этом не сказали... А Атос? Арамис: Прошу вас, капитан, не говорите никому, что Атос был ранен; Он будет в отчаянии, если это достигнет ушей короля. А так как рана очень опасна и он вынужден находится в постели... я опасаюсь...( видно Атоса, который входит, поддерживаемый двумя мушкетерами. Он бледен, как смерть. Приподнимает портьеру и показывается). Атос! Тревиль: Атос! Неосторожный! Атос: Вы меня вызывали и я поспешил явиться по вшему распоряжению. Что от меня требуется? Тревиль: Я уже говорил этим господам, что я запрещаю моим мушкетерам рисковать их жизнью без необходимости. Храбрецы дороги королю, а мушкетеры одни из самых храбрых людей на свете. Вашу руку, Атос! ( крики Браво, апплодисменты) Атос: (изнемогая), Простите, сударь! Тревиль: Что с вами? Арамис: Извините, сударь.. Тревиль: Да что с вами? Арамис: Он потерял сознание. От боли: вы сжали ему руку. Тревиль: Хирурга! Моего или королевского! Хирурга ! Боже правый! Мой храбрый Атос умирает!( Все мечутся, бегают и кричат: Хирурга!) Перенесите его в эту комнату! Осторожнее! Арамис! Ничего, он сильный! Буа- Траси: К черту Преосвященство! Портос: Ну, гвардейцы Его Высокопреосвященства не так-то уж и хорошо держались. Тревиль: Ну же, господа, у меня не так уж и много места. (Все выходят и образуют группу в передней)


stella: Сцена 7. Тревиль, дАртаньян. Тревиль: Ну, и на чем мы остановились? ДАртаньян ( робко выходя из своего угла) Сударь! Тревиль:А! Вы, верно, господин дАртаньян? Ну-с, и что вы желаете от меня? Я был бы счастлив сделать что-нибудь для вас в память о вашем отце. ДАртаньян: Сударь, когда я пришел к вам я думал просить у вас мундир мушкетера. Но после того, что я увидел здесь, я понял, что это огромная честь и я ее не заслужил. Тревиль: Это прекрасно — быть скромным, особенно если ты гасконец. Нет, я не смогу вам дать мундир; чтобы вступить в мушкетеры надо два года участия в компании или особые заслуги: но есть и другие способы для начала. Наши младшие гасконские сыновья не богаты и вы, без сомнения, не катаетесь в золоте... ДАртаньян: Сударь! Тревиль: Да-да, мне знаком этот вид! Я из тех же краев... Когда я прибыл в Париж, у меня было четыре экю в кармане и я дважды дрался с людьми, которые мне заявили, что я не в состоянии купить Лувр. ДАртаньян: Четыре экю! У меня — восемь. Тревиль: Подумайте... Я дам вам письмо к директору Академии: вас туда примут без жалования... Дворян там обучают верховой езде, фехтованию и танцам. ДАртаньян: О, сударь!.. Я умею ездить верхом, я умею держать шпагу в руках, а что до танцев... Тревиль: Ну хорошо, вы состоявшийся парень, вы ни в чем не нуждаетесь. Время от времени приходите повидаться со мной, чтобы поведать о своих делах. ДАртаньян ( тихо): Он меня выпроваживает. ( громко) Ах, месье! Я и не знаю, что вам сказать! Вы меня привели в смущение... я потерял голову... почему у меня нет с собой рекомендательного письма от отца! Оно помогло бы мне избежать сегодня ошибки. Тревиль: В самом деле, как могло случиться, что вы явились сюда не имея рекомендации? ДАртаньян: У меня она было и превосходная! Но у меня ее вероломно выкрали. Тревиль: Выкрали? ДАртаньян: Да, месье, в Менге, в гостинице. Я ехал на желтом коне.. Тревиль: Вы были на лошади? ДАртаньян: Цвета лютика... Дворянин, находившийся там же, утверждал, что этот оттенок принадлежит скорее растительному миру, чем миру животных. Мы вытащили шпаги... Но трактирщик не дремал и его слуги подло напали на меня с палками. Они меня ранили, сударь! Они меня ранили, не взирая на угрозы, которые я раздавал им вашим именем. Тревиль: Моим именем? Вы громко меня называли? ДАрнтаньян: Что вы хотите! Такое имя, как ваше, мне служило щитом: на всем протяжении своего пути я представлялся, как протеже господина де Тревиля; но, в конечном итоге. Это обернулось против меня: мой противник оставил меня в награду челяди. Тревиль: Дворянин? .. Это плохо. ДАртаньян: У него было оправдание: он ждал женщину... очень красивую женщину... Которая явилась, наконец и с которой у него была длительная встреча. Но это не оправдывает его расспросов хозяина на мой счет, то, что он шарил в моих карманах после того, как меня раздели, видимо для перевязки, но, на самом деле, чтобы у меня украсть письмо отца. Без сомнения, это тот, кто меня обокрал. Тревиль: Но мотив? ДАртаньян: А, в конце-концов: ревность. Возвращаются Портос и Арамис. Тревиль: Вы говорите, это произошло в Менге? ДАртаньян: Да, сударь. Тревиль: Когда? ДАртаньян: Неделю назад. Тревиль: И этот дворянин ждал женщину? ДАртаньян: Очень красивую женщину. Тревиль: Это был человек высокого роста? ДАртаньян: Да. Тревиль: Смуглый, волосы и борода черные? ДАртаньян: Да, именно так? Тревиль: На лбу шрам? ДАртаньян: Точно. Но как это все делает его узнаваемым для вас? А, если я его когда-нибудь найду! О сударь, прошу вас, найдите мне его! Тревиль: Вы не знаете, что говорила ему та женщина? ДАртаньян: Она ему сказала: «Спешите передать туда, что он прибудет через неделю». Тревиль: И он ответил? ДАртаньян: Он ответил: « Хорошо, миледи!» Тревиль: Этот так! Это так! Это были они.. А! .. господин кардинал!.. Посмотрим, молодой человек... Подумаем о вас. ДАртаньян: Сударь, вы только что сказали, что знаете, кто он. Я готов расстаться со всеми вашими обещаниями, со всей вашей благосклонностью, скажите мне только его имя... его имя! Я хочу отомстить.. Я весь горю... Тревиль: Упаси вас Бог от этого. Если вы только увидите его, идущего по вашей стороне улицы- перейдите на другую сторону. Не бейтесь об эту скалу, вы разобьетесь, как стекло. Успокойтесь, хоть вы и гасконец, пока я буду писать директору Академии. ДАртаньян: Хорошо, отлично! Если я его найду! (Тревиль пишет) Скала или шип, если он попадет мне в руки... ( он смотрит на дверь) Ах! Тревиль: Ну, что еще? ДАртаньян: А! Но это он! Тревиль: Кто « он»? (Рошфор, выйдя от кардинала, пересекает театр) ДАртаньян: Мой предатель, мой вор! Тревиль: Остановитесь! Честное слово, это дьявол. ДАртаньян: ( исчезая) Остановитесь! Остановитесь!

stella: Сцена 8. Те же и Атос. ДАртаньян выходит от Тревиля и сталкивается с Атосом. Атос: Кровь Господня! (Хватается рукой за плечо) ДАртаньян: Простите... Я спешу. Атос: Вы спешите! ( останавливая его) И это для вас достаточный повод? ДАртаньян: Мушкетер, которого ранили!.. Еще глупость... Простите меня, сударь... Я... Атос: Минутку... Вы не господин де Тревиль, чтобы вести себя бесцеремонно с мушкетерами. ДАртаньян: Честное слово, сударь, я не специально толкнул вас и я сказал « Извините»; я нахожу, что этого достаточно... отпустите меня ; я спешу, слово чести! Атос: Я вижу, что вы спешите, но при чем тут я? ДАртаньян: А это мне сегодня не поможет: я гонюсь за кое-кем. Атос: Ну-с, господин Торопыга, меня вы найдете, не гоняясь за мной, слышите вы?! ДАртаньян: Не угодно ли сказать : где? Атос: У Карм Дешо. ДАртаньян: В котором часу? Атос: В полдень. В четверть первого именно я вам уши на ходу отрежу. ДАртаньян: Буду без десяти двенадцать. Атос отпускает его и он убегает. Портос, в группе Портос: Господин Гасконец! ДАртаньян: Человек с перевязью! Дьявол побери! Портос: Вам знаком Люксембург? ДАртаньян: Я с ним ознакомлюсь. Портос: В полдень! ДАртаньян: Нет!... В час, если вам будет угодно! Портос: Согласен! ДАртаньян: Два! Если хорошо бежать, у меня еще будет время догнать моего вора. Он собирается бежать. Арамис ( в дверях) Сударь! ДАртаньян: А, хорошо! Человек с платочком! Арамис: К вашему сведению, я буду ждать вас в полдень на улице Шасс- Миди. ДАртаньян: Нет, сударь, в два часа, если вас это устроит. Арамис: Согласен, в два... ДАртаньян: Ну, вот теперь я могу быть уверен в себе. Тройной шанс быть убитым сегодня; да, но я буду убит мушкетером!.. И будет прекрасно, если я буду убит моим вором еще до полудня!.. Ну-с, постараемся! ( Он скрывается в прежнем направлении). Привратник( у Тревиля) Король! Король ( вдодя к Тревилю): Добрый день, Тревиль! Вы помирились с кардиналом? Я иду к нему. Тревиль: Помирился? Я с Его Высокопреосвященством? Король: Конечно вы должны это сделать. Его гвардейцы победили наших мушкетеров. Тревиль: О! Часовые выстраиваются с оружием. Остальные строятся в две линии. Король выходит.

stella: Картина 2. Вход в Карм дешо. Засохший луг; Старые здания без окон. В стороне — пространство, свободное от домов. Сцена 1. Атос, дАртаньян Атос: ( сидит на межевом камне) Никого! Мой гасконец не придет? Подождем... ДАртаньян( подходит совсем запыхавшись): А, месье! Вы первым явились на свидание. Извините меня : я совсем забегался и ничего не нашел! Уфф! Атос: Еще нет двенадцати, так что вы не опоздали. ДАртаньян: А вот и полдень звонят. Атос: Сударь, я велел предупредить двух своих друзей, которые будут моими секундантами, но эти двое еще не явились. В конце-концов, я не вижу и ваших секундантов. ДАртаньян: У меня их нет, сударь. Я только вчера прибыл в Париж и не знаю никого, кроме господина де Тревиля... и еще... Атос: Вы ни с кем не знакомы? Но, если , к несчастью, я вас убью, я буду иметь вид пожирателя детей... ДАртаньян: Не слишком. Вы в невыгодном положении, поскольку оказываете мне честь скрестить вашу шпагу с моей будучи раненым и рана причиняет вам неудобство. Атос: Очень большое неудобство, даю вам слово! Вы причинили мне чертовскую боль!.. Но, если у меня правая рука очень устала, я беру шпагу в левую. Так я обычно делаю в подобных ситуациях... О, вас это не пощадит: я одинаково действую обеими руками и это очень удобно для меня. Левша - это очень затруднительно для тех, кто к такому не привык. ДАртаньян: О, месье! Не занимайтесь мною, прошу вас!... Я не стою того... Поговорим о вас. Атос: Вы меня смущаете... Но эти господа все не идут!.. А! Кровь Господня! Как же больно вы мне сделали! Плечо так и горит!.. ДАртаньян: Если бы вы мне позволили, сударь... У меня есть чудодейственная мазь для ран... мазь, которую я получил от матери. Я вам уделю часть и по прошествии трех дней, я уверен, мазь вас исцелит. Атос: И?... ДАртаньян: И по прошествии трех дней, когда вы выздоровеете, я буду готов к вашим услугам. Атос: Черт возьми! Вот предложение, которое мне по душе. Оно выдает сердечного человека. Благодарю! Но спустя три дня кардинал и его люди прознают, что мы должны драться и помешают нашему поединку... А, эти бездельники все не идут! ДАртаньян: Если вы спешите, сударь, и если вам угодно отправить меня на тот свет немедленно, прошу вас, не стесняйте себя. Атос: Мне нравится сказанное вами... Сказано хорошо и сказано неглупым человеком. Сударь, я люблю людей подобной закалки; и если сегодня мы не убьем друг друга, сдается мне, что впоследствии для меня беседа с вами будет истинным удовольствием. А, вот и один из моих людей! ДАртаньян: Что! Господин Портос? Атос: Вы против? ДАртаньян: Ни в коей мере!

Диана: Еще динамичнее, чем книга! Ну у миледи тут поистине дьявольское самообладание: сразу после клеймения вести себя как ни в чем ни бывало.

stella: Сцена 2. Те же, Портос, Арамис Портос: А! Что я вижу! Атос: Ты видишь человека, с которым я дерусь. Портос: И я тоже? Атос: И вы тоже? ДАртаньян: Только в час дня. Арамис:( приближаясь) И я тоже! Я дерусь с этим господином! ДАртаньян: Только в два часа дня! Арамис: Но почему деретесь вы, Атос? Атос: Честное слово, я не знаю! Он причинил мне боль в плече. А вы, Портос? Почему вы деретесь с этим молодым человеком? Портос: Я дерусь... потому что...потому что я дерусь. ДАртаньян: Мы поспорили об одежде. Атос: А вы Арамис? Что у вас с ним? Арамис: Позиция в ученом споре. Сударь? ДАртаньян: Кстати, о святом Августине. Атос: ( в сторону) Решительно, этот парень умен! Портос: Итак, займемся нашим делом? ДАртаньян: Минуту, господа! Раз мы все уже здесь собрались, разрешите мне принестои вам свои извинения... Все: О! О! ДАртаньян: Вы меня не поняли; я приношу вам свои извенения только в том, что я не смогу уплатить свой долг всем троим: в конце-концов господин Атос имеет право убить меня первым. Это во многом снижает ваши возможности, господин Портос, а ваши, господин Арамис, сводит почти к нулю. Я сделаю одного из вас банкротом, возможно и двоих. Вот за это я и прошу прощения, но только за это! А теперь, господа, если вы желаете! Атос: В добрый час! ДАртаньян: Здесь я буду заколот. Но, соберись здесь вместе даже сотня мушкетеров, я не отступлю ни на шаг. ( Они обнажают шпаги) Атос: Вы избрали плохое место: солнце светит вам прямо в глаза. ДАртаньян: Ба! Я это знаю! Я с Юга! ( Они скрещивают оружие)

stella: Диана , я все время себя контролирую, потому что , того и гляди, сваливаюсь в цитаты.

stella: Сцена 3. Те же и Жюссак, Бикара, де Винтер, Каюзак , гвардейцы. Жюссак: О! О!...Мушкетеры! Здесь дерутся? А как же эдикты? Атос: Жюссак! Портос: Люди кардинала! Арамис: Шпаги в ножны! Жюссак: Слишком поздно! Атос: Э! Господа, к чему вам вмешиваться! Если мы бы увидели, что вы деретесь, убиваете, уверяю вас, что мы бы не стали вам препятствовать... Бикара: Любезны, как всегда! Сдается, урок не пошел вам впрок? Арамис: Господин Бикара, вы напоминаете, что партию следует продлить? Жюссак: Опять провокации! Мы на службе, господа; сдавайтесь, тысяча чертей! И следуйте за нами! Арамис: Невозможно для нас подчиниться столь любезному приглашению... Господин де Тревиль нам запретил... Жюссак: Как это? Атос: Ну да! Это именно так! Жюссак: Ах, так! Если вы не подчинитесь... Атос: То? Жюссак: Вы сейчас увидите... Внимание, вы все! Господин де Винтер, вы не из людей кардинала, вы... вы англичанин. Если вы желаете воздержаться... Винтер: Нет, господа, я не из людей кардинала, но моя сестра принадлежит к числу его друзей. Я англичанини, это так, но есть смысл в том, чтобы я показал, что в Англии сражаются так же хорошо, как во Франции и раз уж моя прогулка привела меня сюда, я буду делать то же, что и вы, господа. Атос: ( друзьям) Нас трое. Их пятеро. И нам придется здесь сражаться и умереть. Потому что, заявляю вам, что побежденным я не появлюсь перед капитаном. Портос: Ни я! Арамис: И ни я! ДАртаньян ( в углу). Вот момент сыграть свою роль. Если не ошибаюсь, это одно из тех событий, что решают жизнь человека... речь о выборе между королем и кардиналом... печальный друг король и беспощадный враг кардинал... А! Ба!.. У меня сердце мушкетера! Тем хуже! Прошу прощения, господа! Атос: Что? ДАртсньян: Вы только что ошиблись, говоря, что вас только трое... Арамис: Но! Портос: Нас трое... Жюссак: Черт возьми! Они что, ждут подкрепления? Эй, все вы! Шпагу в руки и в линию. А вы, красавчик гасконец, убирайтесь!.. Мы даем вам такую возможность... Спасайте свою шкуру! Бикара: Вы поступите благоразумно, потому что удары посыпятся дождем... ДАртаньян: Пусть этот дождь падет на всех... Я остаюсь! Атос: Вы хотите быть на нашей стороне против них... Вы, наш враг?.. Это прекрасно, но... ДАртаньян: Я вижу, вы спрашиваете себя, чего я стою, как мужчина... так испытайте меня! И я сделаю все, чтобы убить умело. Атос: Я вижу, что вы чудный юноша! Как ваше имя? ДАртаньян: ДАртаньян. Атос: Итак, Атос, Портос, Арамис и дАртаньян — вперед! Все: Вперед! ( общая драка) ДАртаньян: (После того, как он скрестил шпагу с Жюссаком, Винтеру ) Если желаете, тут найдется место для всех. Винтер: Нет, я заменю первого, кто будет ранен. Портос: (Каюзаку) Почему я не слышу, чтобы звонили половину первого? Каюзак: Фанфарон! Портос: У вас сейчас прекрасный клинок, мой дорогой. Арамис: ( Бикара) Я вынужден сделать это ( Убивает его). Первый из них. Жюссак: Вы устроили здесь провинциальную игру. ДАртаньян: Гасконскую игру, да, сударь. ( ранит его) Атос ( Арамису): А у дАртаньяна идет хорошо! Арамис: А у вас, Атос? Атос: У меня, у меня... я терплю... но я распалился... ДАртаньян: Немножко подождите... Жюссак: Он очарователен... ДАртаньян: Не правда ли? ( он опрокидывает Жюссака) Это сапог господина дАртаньяна-отца. Господин де Винтер, я к вашим услугам. Атос: Оставьте мне этого, это он вчера меня ранил.( Обезоруживает одного из гвардейцев). Портос ( трогая своего): Трое из четверых. Атос: ( тому, кого разоружил) Вернитесь! ДАртаньян:( Винтеру) Я вас убью! Винтер: Убейте! ДАртаньян: Честное слово, нет! Вы произвели на меня впечатление храброго англичанина, живите! Винтер: Благодарю вас! Ваше имя, ваш адрес? ДАртаньян: Если это для того, чтобы возобновить, я здесь, начнем немедленно! Винтер: Нет, сударь, это чтобы отблагодарить вас. Чтобы представить вас моей сестре как галантного человека, которому я обязан жизнью; итак: ваше имя, ваш адрес? ДАртаньян: Шевалье дАртаньян, ул. Могильщиков. Винтер: Господа, примите мои комплименты. До свидания... Портос: О! О! Вот это реванш! ДАртаньян ( видя, что мушкетеры уходят без него) А я?! Атос: Вы... ты... Поцелуй меня, только не делай больно плечу... ( Арамис и Портос целуются с дАртаньяном) ДАртаньян: Так мы друзья? Атос: И в жизни и до самой смерти! Все: И в жизни! И в смерти! Атос: Вот только ты теперь в ссоре с кардиналом. ДАртаньян: А! Ба! Зато я получил место ученика мушкетера! А господин кардинал — не мой дядя!

Диана: Вот уж действительно, само-фик! Откуда Винтер в ряду гвардейцев, даже не объясняется толком.

stella: Картина 3 (у миледи) Сцена 1. Кэтти, Рошфор( входит первым) Кэтти: Нет, господин, вы не войдете: мадам не принимает. Рошфор:( появляясь на сцене) Хорошо, мое прелестное дитя! Вы, которая может войти, объявите господина Рошфора. Идите живо! Кэтти: Я? Я не могу зайти к мадам также, как и вы, когда она одевается. Рошфор: Ах, да, англичанка!... И тем не менее их приводят в пример, когда спешат. Кэтти: Я позвоню мадам.( звонит). Рошфор: Так не принято во Франции. Кэтти: И тем не менее здесь так. Рошфор: Ах, вот как! Кэтти: Господин спешит? Рошфор: Очень спешу! Кэтти:( звонит еще раз и скрывается в глубине сцены) Сцена 2. ( те же и миледи) Миледи: А, это вы, господин Рошфор! Вы принесли мне новости о лорде Винтере? Рошфор: О лорде Винтере? Нет... А почему бы? Миледи: Кажется, было сражение между гвардейцами кардинала и мушкетерами? Рошфор: А что вы видите тут необычного? Такое случается каждый день. Миледи: Безусловно! Но не каждый день мой брат лорд Винтер оказывается замешан в эти сражения. Рошфор: Так он дрался сегодня? Миледи: Вот что произошло: лорд Винтер прогуливался с этими гвардейцами; именно они встретили мушкетеров де Тревиля и тут же полилась кровь... возможно, мой брат убит! Рошфор: О, мой Бог! Но откуда вы все это узнали, миледи? Миледи: [/b ]Лакей моего брата издали видел все сражение. Он примчался сюда в ужасе, бедный парень! Рошфор: Вы отправили его предупредить кардинала? Миледи: Нет!.. Я потеряла голову, я не знала, что делать! Рошфор: О, ваше отчаяние сверх меры: барон не ваш брат. Миледи: Это всего лишь брат покойного лорда Винтера... Но тем не менее, я его очень люблю. Рошфор: Ах, бедный барон! Я не знаю почему, но что-то подсказывает мне, что с ним случилось несчастье. Миледи: Вы думаете? Рошфор: У этих чертовых мушкетеров рука такая счастливая... или несчастливая, что после этого остается только одно утешение... Миледи: Какое? Рошфор: Если барон убит, его состояние не пропадет. Миледи: Как это? Рошфор:У него сто тысяч экю ренты, не так ли? Миледи: Что-то около того... Рошфор: Ну, а разве его племянник, ваш сын, не наследует ему? Миледи: О, граф, это совсем не то, что вы должны были мне сказать, я полагаю. Рошфор: Простите, вы знаете, что я человек положительный. Но оставим в стороне наследство лорда Винтера. Нет, не за этим я пришел к вам поговорить... Миледи: Тогда говорите! Рошфор: Я пришел объяснить вам весь наш план по похищению лорда Бэкингэма. Миледи: Посмотрим! Рошфор: Раз показанный носовой платок по данному вам адресу по улице Вожирар, не так ли? Миледи: Далее... Рошфор: Однажды открыв адрес, вы побеспокоитесь о свидании с герцогом Бэкингэмом. Миледи: Прекрасно! Где же? Рошфор: У этой крошки Бонасье, наперсницы королевы. Герцог туда явится без подозрений. Миледи: Конечно! Рошфор: А так как мы собираемся устроить мышеловку у этой крошки Бонасье... Миледи: Мышеловку? Рошфор: В Париже мы это называем мышеловкой: место, куда мышка входит, но никогда не может выйти. Миледи: Я поняла. Рошфор: Вы видите, как герцог принят и принят у Бонасье, наперсницы королевы. Что и требовалось доказать, как говорится в геометрии. Миледи: Это обговорено. А эти вечером... Оставьте мне разузнать... Рошфор: Ах да, успех... простите, ситуацию с лордом Винтером. Кэтти ( входя): Лорд Винтер, миледи! Миледи: Ранен? Рошфор: Смертельно?

stella: Диана , у меня подозрение, что он туда явился, затеяв дуэль с гвардейцами в каком-то кабаке. Теперь я понимаю, что фильм 59 года с Бельмондо и с Декриером - это экранизация пьесы. Но я в восторге от ехидства Рошфора. А еще мне очень нравится. какие хулиганистые мушкетеры.

Диана: stella пишет: восторге от ехидства Рошфора Я тоже!

stella: Сцена 3а (Те же и Винтер) Винтер: День добрый, миледи, день добрый, сестра! Миледи: О, сударь, я так беспокоилась! Рошфор: Я тому свидетель, дорогой граф. Мадам сочла вас мертвым. Винтер: Если бы не благородство моего противника, подарившего мне жизнь, я бвл бы мертв. Рошфор: Прекрасный поступок! Прекрасный поступок, не так ли, мадам? Миледи: О! Великолепный.. Винтер: Настолько прекрасный, что я осмелился пригласить сюда этого кавалера, чтобы представить его вам, сестрица. Миледи: И он пришел? Винтер: Он внизу. Разрешите мне пригласить его подняться? Миледи: Безусловно! Мне будет очень приятно... Как имя этого кавалера? Винтер: Это беарнский дворянин, шевалье дАртаньян. Миледи: Мой гасконец! Рошфор: Мой гасконец! Нельзя, чтобы он меня здесь видел! Миледи! Миледи!... Простите, граф!.. Миледи, у вас тут не найдется какой-нибудь потайной двери? Миледи: ( показывая ему боковую дверь): Сюда! Рошфор: Очень хорошо! Разрешите исчезнуть! ( в сторону) Я был уверен, что здесь имеется потайная дверь. Миледи: И что теперь?.. Ну, что же, я жду вашего победителя, брат мой! Винтер: Шевалье! Шевалье, входите, прошу вас!

stella: Сцена 4. ( Те же и дАртаньян) Он входит с подозрительным видом и все время оглядывается. ДАртаньян: ( в сторону) Я только что видел человека, пересекавшего двор... человека... Это странно, но я учуял моего вора... ( еще раз взглянув в окно, он сворачивает в коридор.) Винтер: Вы видите, мадам, дворянина, который сохранил вам брата. Поблагодарите его, если вы хоть сколько -нибудь дружны со мной. Миледи: ( в сторону) Проклятый гасконец!( громко) Добро пожаловать, сударь! Вы сегодня заслужили вечные права на мою признательность. Но что это с вами? ДАртаньян: Простите, мадам, но это то, на что я всегда надеялся... А! Миледи... Винтер: Ну, и что? Миледи: Странный способ представиться! ДАртаньян: Простите мою рассеянность, мадам.. и вы, милорд... Но мадам так прекрасна! Миледи: Человеку столь храброму и столь благородному, как вы, господин дАртаньян, прощается все, даже комплименты. Я очень люблю воинственную храбрость и если вы хотите, чтобы я была полностью удовлетворена, расскажите мне о вашей стычке. ДАртаньян: А! Мадам... А скромность? Винтер: Тогда я расскажу, поскольку вы скромны. Но прежде: вот кипрское вино и бокалы, вы дадите мне право... Не так ли, миледи? Миледи: Ну конечно же!... Винтер: ( наливает бокалы) ДАртаньян: Это странно, но я был уверен, что эта нежная сестра мне бросится на шею, осыплет ласками, а вместо этого, беседуя, она смотрит так, словно видит меня насквозь. О, какие глаза! Винтер: Ваше здоровье, господин шевалье! Сестрица!.. ДАртаньян: Как жаль, что такие глаза могут быть так злы.. ( пьет) Винтер: Садитесь, шевалье! Садитесь, прошу вас! Теперь, сестра, я преступлю к своему рассказу. Это была жестокая битва! Девять прекрасно отточенных клинков переплелись, как ужи, блистая на солнце! Кэтти: Милорд, маленький лакей ждет под вестибюлем. Он говорит, что его хозяйка очень беспокоится за Вашу Честь. Винтер: А! Это правда! Бедная женщина! Разрешите, сестра, разрешите, господин дАртаньян! Я вас оставляю в прекрасной компании друг друга. Шевалье, я не прощаюсь. Идем, Кэтти.

Диана: У Винтера зазноба? Ничего удивительного, что миледи переживает

Grand-mere: Стелла, не могу найти слов, чтобы выразить Вам свою благодарность; вот уж подарок - так подарок! А сколько "вкусных" нюансов, вроде того, что гасконец солнца в глаза не боится; особенно про сапоги отца понравилось.

stella: Я думаю, развлекуха на полгода будет: я намерена все перевести. Оказывается, это еще никто всерьез ( по крайней мере, у меня такая информация) не делал, так что я открываю форточку в Европу.))))

stella: Сцена 5. Миледи, дАртаньян. ДАртаньян: Чертов англичанин! Оставил меня наедине с этой дамой! Вот и оказывай после этого услуги людям. Миледи: Ну, вы больше не говорите? ДАртаньян: Но, по правде говоря, мадам, я испытываю страх быть нескромным... Миледи: Но отчего же, господин дАртаньян? Вы смущены? ДАртаньян: Право мадам, я не просто в смущении, я поставлен в затруднительное положение. Миледи: И вы в этом признаетесь? ДАртаньян: О, если я в этом не признаюсь, вы это все равно заметите... лучше уж я в этом признаюсь... это меня заставит говорить... и это мало-помалу придаст мне смелости. Миледи: Господин дАртаньян, вы слишком застенчивы, это очень вам вредит. ДАртаньян: В чем, мадам? Миледи: Доблестный, молодой, храбрый вы очень быстро заработаете репутацию. Вместе с репутацией придет успех. ДАртаньян: Вы думаете? Миледи: Это неизбежно. Плохо, что вы не обладаете нравом влюбленного. ДАртаньян: О, мадам, совсем напротив! Миледи: А! Вы... ДАртаньян: О! Миледи... да... И если я нахожу... Миледи: Что? ДАртаньян: ( пытаясь взять ее за руку) Если я нахожу немного снисходительности... Миледи: Простите, господин дАртаньян, не вы ли искали, где бы можно было служить в Париже? ДАртаньян: (В сторону) Она сменила тему беседы. Жаль... Была моя очередь метать... ( громко) Службу в Париже? Миледи: Безусловно! У вас же есть друзья? ДАртаньян: У меня из трое... три мушкетера. Миледи: Но вам не место среди мушкетеров... Это очень трудно... Неужто у вас нет хоть немного амбиций? ДАртаньян: Это возможно... Миледи: Есть служба, которая возвысит... Очень возвысит... Служба Его Высокопреосвященству, например?.. ДАртаньян: А! Я не могу, мадам: трое моих друзей в ссоре с кардиналом и я сам... после того сражения... Миледи: О да! Его Преосвященство не из тех, кто прощает... Но я не предлагаю вам службу у кардинала, господин дАртаньян... Я просто задала вопрос официально. ДАртаньян: О, мадам! Но я вовсе не считаю недостойной службу у Его Высокопресвященства, я слишком восхищаюсь господином кардиналом. Но это меня возвращает к тому, что кабинет в Лувре и Пале-Кардиналь подчас могут что-то не поделить и в положении и моем и моих друзей, которые могут предвидеть, если, однажды, Его Величество, или сам господин де Тревиль... Ну вот, я лезу в политику... Я предпочитаю прежнюю беседу, миледи! Миледи: Господин дАртаньян! ДАртаньян: Миледи, я все время пытаюсь сказать, что если я нахожу снисходительную душу, я нахожу в себе силы быть не только слишком нескромным, но и не слишком застенчивым. Миледи: ( в сторону) На этот раз это он сменил тему беседы. На самом деле это не плохо... Я поговорню об этом забавнике с кардиналом. ДАртаньян: Вы не отвечаете, мадам? Миледи: По правде, сударь, что мне вам ответить? Вы мне внезапно делаете заявление… Да здравствует наступление! ДАртаньян: Заявление?.. Ну, так защищайтесь, мадам! Миледи: Вы слишком опасны, шевалье.( в сторону) Из-за него я потеряла сто тысяч экю ренты, и он еще ухаживает за мной!.. Я с него глаз не спущу.( громко) Господин дАртаньян, гарнизон настоятельно требует сдачи, так как у него осталась только одна возможность... ДАртаньян: Какая? Миледи: Уйти. ДАртаньян: О, мадам! Вы меня покидаете? Вы этого желаете? Миледи: Я этого не хочу, но я замыкаюсь в себе. Прощайте, господин шевалье. Сцена 6. ДАртаньян ( один) ДАртаньян : Ну вот, наконец-то этот приезд в Париж что-то обещает. Там — победа со шпагой в руке; здесь, мне кажется, для первого свидания я взялся за дело достаточно напористо: я прекрасно видел по глазам миледи, что был момент, когда она начала сдаваться...Она замкнулась в себе... не вашу дверь мне мешают открыть, мадам... Но лорд Винтер может вернуться... Мои друзья ждут меня в « Еловой шишке», чтобы отпраздновать нашу победу. Я не должен, я не хочу заставлять их ждать.

Диана: stella пишет: Из-за него я потеряла сто тысяч экю ренты, и он еще ухаживает за мной! stella пишет: не вашу дверь мне мешают открыть, мадам... Ну каков нахал

stella: Надо сказать, что дАртаньян в пьесе куда нахрапистее, чем в книге. " пушок невинности" с него сдули не за пару месяцев, а за пару часов. И у меня есть сильное подозрение, что и Хилькевич и Жигунов ( или сценаристы) , были в курсе всех трех пьес. Есть масса нюансов, указывающих на это. Вы все сами заметите, когда будете читать. А уж о Бордери и говорить нечего: Декриер и Сорано играли в телеэкранизации "Юности мушкетеров"

stella: Сцена 7. ДАртаньян, Кэтти ( Тихо входит с последними словами дАртаньяна) Испускает вздох) Кэтти: Ох! ДАртаньян: Кто здесь? ( оборачивается) Кэтти: Ах, какая жалость! ДАртаньян: Как? Отчего жалость? Кэтти: Какой прелестный юноша! ДАртаньян: Ну и?... Кэтти: Какое прекрасное лицо! ДАртаньян: Так это ты обо мне сожалеешь, прелестное дитя? Кэтти: Да!.. Дартаньян:А почему ты обо мне сожалеешь? Кэтти: Я хочу сказать, что вы достойны... ДАртаньян: Ну говори же! Говори дальше! Кэтти: Нет! Нет, оставьте меня! ДАртаньян: Я хочу, чтобы ты объяснила, почему ты обо мне сожалеешь и чего я достоин... Кэтти: Если миледи услышит меня, Боже мой! Ах!.. Пустите меня! ДАртаньян: Ты боишься миледи? Кэтти: О! ДАртаньян: Она злюка, не так ли? Кэтти: Молчите! Молчите! ДАртаньян: Я не оставлю тебя, пока ты мне не скажешь.. Кэтти: Никогда! ДАртаньян: Это плохо... Кэтти: Да, это будет плохо оставить вас так пропасть... ДАртаньян: Пропасть мне? Кэтти: Довольно! Довольно! Я и так сказала слишком много... Прощайте, господин шевалье! ДАртаньян: Постой! Еще одно слово! Кэтти: Хорошо, ну хорошо же... Постарайтесь никогда не влюбиться в мою хозяйку. ДАртаньян( удерживая ее): Но почему? ( звонок) Кэтти: Потому что она вас никогда не полюбит. ДАртаньян: Она меня никогда не полюбит? Кэтти: Она любит другого. Погодите ... (Она показывает ему письмо) ДАртаньян:( читая) « Господину барону де Варду» Соперник! (он забирает письмо) Кэтти: А! Мой бог! Верните мне это письмо! Верните мне его! ДАртаньян: Прощай, Кэтти! Кэтти: Мое письмо! ДАртаньян: Если ты хочешь его, приходи искать его ко мне! Кэтти: Куда? ДАртаньян: Улица Могильщиков, у галантерейщика Бонасье.

stella: Второе действие. Картина 4. У дАртаньяна Сцена 1. ДАртаньян, затем Планше. ДАртаньян( шаря по шкафам) Пустые бутылки и чистые тарелки: вот что оказывается хозяйством, которое содержится в порядке! Планше! Планше ( входя): Господин? ДАртаньян: Я желаю завтракать! Планше: Господин желает завтракать? ДАртаньян: Да! Чем ты меня попотчуешь? Планше: Я? Ничем? ДАртаньян: Как « ничем»? Бездельник! Планше: Ничем абсолютно... ДАртаньян: А, вот как!... Вы забываете, господин Планше, что я очень плохо вчера пообедал. Планше: Это правда, господин шевалье очень плохо пообедал. ДАртаньян: И что меня огорчил завтрак. Планше: Господина завтрак огорчил, это правда. ДАртаньян: И вы считаете, что такой порядок мне понравится? Планше: Действительно, печально, что некоторое время дела таковы. ДАртаньян: Ну-с, дайте мне мою шпагу. Планше: ( в сторону) Его шпагу? К чему это? ДАртаньян: Я иду завтракать к Арамису. Я уверен, что его слуга старательнее вас, господин Планше. А!.. Если я возьму Базена к себе на службу вместо того, чтобы держать вас... ( Видит Планше, протягивающего ему письмо) Ну вот! Это еще что? Планше: Письмо от господина Арамиса. ДАртаньян: А! А! Что он говорит? ( читает) « Мой дорогой шевалье! Мой плут книготорговец не принес мне вчера, как он мне обещал, гонорар за мою поэму, а этот недостойный Базен не сумел создать кредит в квартале и поэтому я закажу завтрак на это утро у вас. Вы знаете, насколько я воздержан: чашка шоколада, варенье и несколько пирожков мне достаточно. Арамис» Планше: Действительно, невозможно быть менее требовательным. ДАртаньян: Ты скажешь Арамису, что я вышел до того, как пришло письмо. Я иду завтракать к Портосу... Ну, что там еще? Планше: Письмо от господина Портоса. ДАртаньян: Давай. ( читает) « Мой дорогой дАртаньян! Сегодня ночью я проиграл в этом проклятом притоне четверть годового дохода.( в сторону) Какого черта он пошел туда? ( читает) Весь вчерашний день я прожил на черствых корках. ( в сторону) Тем лучше! ( читает) Сегодня утром я приду разделить с вами завтрак. Постарайтесь, чтобы он был обильным, так как я очень голоден...» ДАртаньян: Точно также, как и я... А, у меня осталась последняя возможность... Планше: Какая, сударь? ДАртаньян: Мою шляпу. Мне нельзя терять время. Планше: Чтобы сделать что?.. ДАртаньян: Чтобы успеть спастись...Ты скажешь Портосу, что письмо пришло тогда, когда я уже завтракал у Атоса. Планше: (показывает ему третье письмо) Сударь! Письмо от господина Атоса. ДАртаньян: Наверное, это приглашение. ( читает). « Дорогой мой шевалье, я вчера допил последнюю бутылку испанского вина»... ( говорит) Воистину, господин Планше, ваш образ действий в отношении меня не подлежит определению... Наконец, господин Бонасье, наш домовладелец, обладает множеством полезных вещей в своем магазине... ликеры, варенья, всяческие соленья... Планше: Да, сударь, но мы ему обещали аванс в течении двух недель.. ДАртаньян: И? Планше: Мы об этом забыли... ДАртаньян( читает): « Впрочем, я не очень нуждаюсь в том, чтобы поесть ( говорит) Он действительно счастливчик,( читает)... но выпить мне необходимо. Вытащите из вашего погреба лучшее, что найдете из мадеры, портвейна или хереса. ( говорит) А как та маленькая зеленщица, за которой я вам приказывал поухаживать? Планше: Сударь, позавчера она мне дала отставку, а вчера она меня заменила лакеем господина де Ла Тремуйля. ДАртаньян: Вы дали себя оттеснить? Это трусость! ( продолжает читать письмо) « Если вдруг окажется, что ваш погреб пуст, пошлите в « Еловую шишку» . Только там можно найти лучшее вино.» Планше: Если бы речь не шла о трактирщике! Но трактирщик объявил, что поставлять он будет теперь не иначе, как только за пистоли! ДАртаньян ( глядя на Планше): Господин Планше, я заметил, что в моменты нужды, а эти моменты были не раз в течении месяца, господин Планше! Я заметил, что ваш нрав не пострадал от сильной жажды. Планше: Это правда, сударь. У меня очаровательный характер. ДАртаньян: Господин Планше, я заметил, кроме того, что, когда вы страдаете от голода, ваш физический облик не страдает от жажды. Планше: Это оттого, что у меня отличный желудок... ДАртаньян: Господин Планше, у вас имеются неизвестные возможности. Планше: У меня, сударь? ДАртаньян: Погодите, я с вами говорю целый час, а вы не испытываете голода? Планше: О, сударь, разве так можно говорить! Вот, посмотрите на мои зубы! ДАртаньян ( с сомнением) Хм! Планше ( быстро): Господин уходит? ДАртаньян: Да. Планше: Что, если придут друзья господина? ДАртаньян: Пусть подождут. Планше: У господина не будет других приказаний на мой счет? ДАртаньян ( наступая на Планше): А хорошо ли вы исполнили те поручения, которые вам давали? Тупица, бездельник, мародер!

Диана:

stella: Сцена 2. Планше ( один) Планше: Он голоден! Это что-то неслыханное, эти мушкетеры! Вместо того, чтобы соблюдать порядок, экономить, думать о голодных временах в дни изобилия, они играют, пьют, пируют, а когда деньги потрачены остается втянуть живот. Я не голоден!.. Как это несправедливо, господа! К слову, я умираю от голода и только жду, когда он уйдет, чтобы я мог позавтракать.( он достает из одного кармана куриную ножку, завернутую в бумагу, а из другого — бутылку вина) А, вот один из лучших моментов, которые у меня были за день. Сцена 3. Планше, дАртаньян ДАртаньян, который притворился, что уходил и который видит все приготовления Планше. ДАртаньян: Пстт! ( Планше в растерянности оборачивается). Ваше здоровье, господин Планше: Уфф! ( прячет бутылку и куриную ножку под куртку). ДАртаньян: Ну-с, и чем это вы тут занимаетесь? Планше: Сударь, я выпил стакан воды чтобы заморить червячка. ДАртаньян: Стакан воды? (Он берет стакан из рук Планше, рассматривает его, потом капает себе на ноготь каплю вина) Планше: Это красная вода, сударь... ДАртаньян: Господин Планше, от вас пахнет домашней птицей. Планше: Это правда: Я разочек укусил от индюшиной ножки. ДАртаньян: (оттаскивая в сторону Планше и тем самым открывая все его приготовления на столе) А! А! Господин Планше, у нас свадьба и крестины, как я посмотрю! Ну, и как могло случиться, что лакей ест домашнюю птицу и пьет вино, тогда как хозяин затягивает пояс на животе? ( Планше отходит и хватается за дверь) Стоять! И отвечайте мне! Планше: Ну, хорошо! Господин шевалье правильно догадался: у меня есть скрытые ресурсы. ДАртаньян: А! А! Планше: Особое производство! ДАртаньян: Посмотрим, что это у вас за производство, господин Планше. Я не прочь с ним ознакомиться. Планше: Господину известно, что эта комната расположена точно над бакалейной лавкой господина Бонасье? ДАртаньян: Мне это известно. И что с того? Планше: Я раскрыл потайное окошко. ДАртаньян: Какое потайное окошко? Планше: Кажется, эта комната принадлежала господину Бонасье и, чтобы видеть отсюда, что происходит в его магазине, он использовал люк. ДАртаньян: Несчастный! Я надеюсь, что вы не спускались в этот люк, чтобы пополнить ваши запасы? Планше: Фи, сударь! Я? Спускаться? Это было бы воровством! Я заставлял припасы подниматься ко мне. Дартаньян:А! Они поднимались? Планше: Да, сударь. ДАртаньян: А как они поднимались? Объясни мне это... Планше: Вы хотите это знать? ДАртаньян: Да! Планше: (открывая люк) Господин хочет оказать мне честь нагнуться и посмотреть? ДАртаньян: Но... Если в магазине кто-то есть? Планше: О нет, мой господин! В это время дня там никто не бывает. ДАртаньян: Да, я вижу... Планше: И что видит мой господин? ДАртаньян: Я вижу ларь с хлебом, ликеры и копченую ветчину. Планше: Господин хорошо видит все это? ДАртаньян: Да! Да! Планше: Ну, вот, сударь... Подождите немного (берет из угла алебарду) Я буду иметь честь предложить господину нежнейший хлеб и копченую ветчину. ( просовывает алебарду в люк). ДАртаньян: Вот это да! И как это никто до этого времени не догадался об истинном предназначении алебард! Планше ( который наколол на алебарду хлеб и ветчину) Вы видели, сударь, единственный в своем роде способ обслуживания. ДАртаньян: Хорошо! Вот хлеб и ветчина: ну а вино, господин Планше, а вино? Планше: Господин, я случайно познакомился с одним испанцем, который путешествовал в Новом свете. ДАртаньян: Какое отношение, господин Планше, имеет Новый свет к тому вину, которое вы пили за свое здоровье, когда я вошел? Планше: В Мексике коренные жители страны охотятся на тигра или тура с помощью простой веревочной петли, которую они набрасывают на шею этих ужасных животных. ДАртаньян: Господин Планше, я до сего момента так и не понял... Планше: Господин сейчас увидит... Поначалу я очень сомневался в его способности бросить эту веревочную петлю на двадцать-тридцать шагов именно туда, куда он хочет, но когда мой друг поставил бутылку и каждый раз с расстояния в тридцать шагов набрасывал на ее горлышко веревочную петлю, я тоже стал проделывать это упражнение и сейчас я бросаю лассо почти так же хорошо, как и житель Нового света. Господин хочет убедиться? ( он достает из кармана веревку) ДАртаньян: Да, мне любопытно поприсутствовать при этом... Планше:Ну вот ( бросает веревку) держите... ( бутылка поднимается за горлышко) ДАртаньян: Но это ликер, а не вино... Планше: Господин шевалье, за одну бутылку ликера, которую я продам за два ливра, я могу купить четыре бутылки бургундского по десять су за штуку. Теперь сударь, позвольте мне вам предложить жаркое. ( он поднимает удочку) ДАртаньян: Ты хочешь сказать: мясо, жаренное на масле? Планше: Нет, именно жаркое. ДАртаньян: Зажаренное? Планше: Если бы окна господина шевалье выходили на пруд или на озеро, или на речку, я бы удил щук, карпов, форель; но окно выходит в курятник и я ужу кур. Господин сможет увидеть, как это клюет. ( он забрасывает удочку и вытаскивает курицу) нужно только время, чтобы забросить леску. Вот! ДАртаньян: Господин Планше, вы большой плут! Планше: Сударь... ДАртаньян: Но, в связи с сложившейся ситуацией я вас прощаю. Ощипайте эту курицу и приготовьте из нее жаркое. Погодите!...Стучат... Это, возможно, мои друзья. Планше: Это они, возможно... ДАртаньян: Пройдоха исполнен изобретательности: как лакей он - сокровище. Планше( вваливаясь совсем запыхавшись): Сударь! Сударь! ДАртаньян: Ну, что с тобой? Планше: Господин Бонасье, наш домовладелец. ДАртаньян: О! О! Возможно, он видел как вы кидали лассо или забрасывали удочку, господин Планше? Планше: Я не знаю, сударь, но, на всякий случай, втисните мне эту курицу в карман. Бонасье( в прихожей) Хм! Хм! ДАртаньян: Честное слово, тем хуже... Входите, господин Бонасье, входите! (Бонасье входит. Планше украдкой выходит)

Диана: Чудесно! Вторая комедийная глава!

stella: Сцена 4. ДАртаньян, Бонасье Бонасье: Господин мушкетер... Ваш покорный слуга ДАртаньян: Это я ваш, сударь. Планше, кресло! Ну, и где он? Прошу прощения, сударь, но у меня в слугах плут, достойный галер. ( подставляет кресло) Бонасье: Вы не наказываете его. Я слышал, что о вас говорили, как об очень достойном, а главное - как об очень храбром шевалье. ДАртаньян: Сударь... Бонасье: Это последнее качество побудило меня обратиться к вам. ДАртаньян: Чтобы сделать что? Бонасье: Чтобы доверить вам мой секрет. ДАртаньян: Секрет...Говорите, сударь, говорите! Бонасье: Речь идет о моей жене. ДАртаньян: У господина есть жена? Бонасье: Которая служит кастеляншей у королевы и которая не испытывает недостатка ни в молодости, ни в красоте. Я женился на ней около трех лет назад потому что у нее хотя и было очень маленькое приданое, господин де Ла Порт, камердинер королевы - ее крестный и протежирует ей. ДАртаньян: Ну и что, сударь? Бонасье: А то, что моя жена была похищена вчера, когда она выходила из своей рабочей комнаты. ДАртаньян: А, так ваша жена была похищена? И кем? Бонасье: Я не могу это утверждать, сударь, но, во всяком случае я уверен, что в этом похищении больше политики, чем любви. ДАртаньян: Меньше любви, чем политики? Но что вы подозреваете? Бонасье: Я не знаю, должен ли я вам говорить, что я подозреваю. ДАртаньян: Сударь, позвольте заметить, что я у вас абсолютно ничего не спрашивал; это вы - тот, кто пришел, это вы — тот, кто сказал, что у него есть секрет, чтобы доверить мне. Поступайте как вам угодно. ( он встает) У вас еще есть время уйти. Бонасье: Нет, сударь, я доверюсь вам. Я считаю, что не любовь была причиной ареста моей жены. ДАртаньян: Тем лучше для вас. ]Бонасье: Но любовь дамы куда более знатной, чем моя жена. ДАртаньян: Так речь о любовных связях мадам де Комбале? Бонасье: Выше, сударь, много выше! ДАртаньян: Мадам де Шеврез? Бонасье: Выше, сударь, много выше... ДАртаньян: Там?.. Бонасье: Да, сударь... ДАртаньян: И с кем? Бонасье: С кем же еще, как не с герцогом де... ДАртаньян: С герцогом де?.. Бонасье: Совершенно верно... ДАртаньян: Но откуда вы узнали? Бонасье: Как я уже говорил...Вот... ДАртаньян: Никакой полуоткровенности ( встает) или, вы понимаете... Бонасье: Я узнал это, сударь, от моей жены, моей собственной жены. ДАртаньян: Каким образом? Бонасье: Моя жена приходила четыре дня назад. Она мне доверила, что у королевы на данный момент есть большие опасения, потому что она думает... ДАртаньян: Что она думает? Бонасье: Она думает, что Бэкингэму написали от ее имени. ДАртаньян: Ба! Бонасье: Да, для того, чтобы заставить его приехать в Париж и, раз он уже будет там, заманить в какую-нибудь западню. ДАртаньян: Но ваша жена, какое она имеет отношение ко всему этому? Бонасье: Ее преданность королеве известна и ее хотят либо удалить от ее госпожи, чтобы узнать секреты Ее величества, либо подкупить, чтобы использовать ее на службе королеве как шпиона. ДАртаньян: Вполне вероятно. Но вам известен человек, который ее похитил? Бонасье: Я не знаю его имени, но однажды жена мне его показала: это господин высокого роста, белозубый, со шрамом на виске. ДАртаньян: Но это мой человек! Бонасье: Ваш человек? ДАртаньян: Без сомнения: если это тот самый человек, я сумею одним ударом отомстить дважды! Где я смогу встретиться с ним? Бонасье: Об этом мне ничего не известно... ДАртаньян: У вас нет никаких сведений? Бонасье: Только это письмо. ДАртаньян: Дайте! ( читает) « Не ищите вашу жену; она будет вам возвращена, когда отпадет надобность в ней; если вы предпримете хоть что-то , чтобы ее отыскать — вы пропали.» Вот хоть что-то положительное: это, кроме прочего, это всего лишь угроза. Бонасье: Да, сударь, но эта угроза меня приводит в ужас: я штатский человек во всем и я боюсь Бастилии. ДАртаньян: Гм, не могу сказать, что меня совсем не волнует Бастилия, но если речь идет всего лишь об одном ударе шпагой, продолжайте... Бонасье: Тем не менее, я очень рассчитываю на вас в этом случае. ДАртаньян: Правда? Бонасье: Без сомнения!.. Видя вас в окружении столь блестящих мушкетеров и признав в них мушкетеров де Тревиля и, следовательно, врагов кардинала, я подумал, что вы и ваши друзья, всецело отдаваясь службе нашей бедной королеве, сочтете очаровательным сыграть злую шутку с кардиналом. ДАртаньян: Я знаю, это очень соблазнительно. Бонасье: И потом,.. я еще и подумал, что находясь у меня, вы настолько были заняты своими важными обстоятельствами, что забыли мне оплатить свое проживание... ДАртаньян: А, это!.. Бонасье: Опоздание, о котором я вам ни разу не напомнил; вот я и подумал, что вы уважите мою деликатность. ДАртаньян: Как же! Дорогой господин, будьте уверены, что я полон признательности за подобный поступок. Бонасье: Более того: считая, что вы мне оказываете честь, проживая в моем доме, я в будущем никогда не заговорю об оплате. (дАртаньян делает жест). И в счет этого, если, против всех вероятностей, вы находитесь в стесненных обстоятельствах, я предлагаю вам пятьдесят пистолей. ДАртаньян: О, никогда, сударь, я не соглашусь ( Бонасье сует ему деньги в карман). Но, что бы сделать мне такое предложение, вы должны быть богаты? Бонасье: Не будучи богатым, я человек состоятельный. Я скопил около двух-трех тысяч экю ренты. ДАртаньян: Господин Бонасье, я всецело к вашим услугам. Бонасье: Мне кажется, что к вам стучатся, господин шевалье. ДАртаньян: А, черт! Вы попали в самый раз! Мои друзья пришли попроситься на завтрак: ваше дело будет непринужденным советом. Бонасье: ( входящему Планше) Мой дорогой господин Планше, поддерживайте вашего хозяина в его лучших намерениях к моим знакам внимания и мы с вами сойдемся, господин Планше. Я не говорю: как. Господа, ваш покорный слуга. ( входит Портос) ДАртаньян: Мой дорогой Портос, я вам предоставляю жемчужину среди домовладельцев... Портос — один из моих лучших друзей! Портос: ( тихо) Он скверно одет, ваш владелец. ДАртаньян: ( также) Как для галантерейщика-бакалейщика, не нахожу. Бонасье: Господин, я не считаю излишним сказать, что весь мой дом полностью к вашим услугам. ( он уходит) Портос: Мушкетон, возьми мой плащ. ДАртаньян: ( возвратившись после того, как он проводил Бонасье.) Портос, у вас прошел насморк? Портос: А где вы были вчера вечером, что вас везде искали: здесь, в кабачке и у господина де Тревиля, нигде вас так и не найдя? Арамис: ( входя и услышав вопрос Портоса) Портос, мой друг, вы поразительно нескромны.Где он был? Безусловно, по своим делам; когда вы отправляетесь на Медвежью улицу, понравится ли вам, если спросят, куда вы идете? Портос: Медвежья улица? Когда я иду на Медвежью улицу... Вы идете или вы хотите идти: это никого не касается. (входящему Атосу) Не так ли, Атос? Атос: Самое плохое открытие в этом направлении: какой-нибудь хорошо набитый погреб; в таком случае будет преступлением не привести туда друзей. Планше, у нас есть вино? Планше: Есть, сударь и достойное вас, я надеюсь. Атос: Ну, тогда все хорошо. Портос: Вы так любите вино, Атос? Атос: Я не вино люблю, а опьянение. Портос: Я не понимаю. К столу!.. Атос: Гримо, я вас отпускаю. Портос: Идите, Мушкетон. Арамис: Идите, Базен. ДАртаньян: А теперь поговорим. Атос: Вы хотите сказать: выпьем? ДАртаньян: Планше, спуститесь к моему владельцу, господину Бонасье и попросите его прислать нам пять-шесть бутылок иностранного вина и само-собой, разумеется, испанское вино. Портос: Ах, вот как! У вас открытый кредит у вашего владельца? ДАртаньян: Да, с сегодняшнего дня. И, будьте покойны: если вино окажется плохим, мы отошлем его заменить другим. Арамис: Нужно потреблять, но не злоупотреблять, дАртаньян. Атос: Я всегда говорил, что из нас четверых самая лучшая голова у дАртаньяна. Портос: В конце-концов, что происходит? ДАртаньян: А вот что: Бэкингэм прибывает в Париж по подложному письму королевы: господин кардинал исполнен решимости сыграть скверную партию с Ее величеством и жену нашего домовладельца, крестницу господина де Ла Порт и наперсницу королевы, похищают. Атос: Ну и?... ДАртаньян: Ну, и господин Бонасье желает вернуть свою жену. Атос: Болван!.. Арамис: Мне кажется это дело недурственным и с этого храбреца можно будет вытащить с сотню пистолей. Портос: Сотня пистолей! Черт! Отличные деньги! Атос: Речь идет о том, чтобы подумать, стоит ли из-за ста пистолей рисковать четырьмя головами. ДАртаньян: Ш-ш-ш! Портос: Что? Арамис: Молчание... Бонасье: (на лестнице) Господа! Господа! ДАртаньян: Это мой достойный домовладелец!

stella: Сцена 5. Те же и Бонасье Бонасье: ( открывая дверь) Господа! Ко мне! На помощь! Спасите! (Все, за исключением Атоса, вскакивают) Портос: Что происходит? Бонасье: То, господа, что меня хотят арестовать. Там, внизу, четыре человека... Спасите меня!..Спасите меня!.. Портос: Черт возьми! Арестовать владельца такого хорошего вина! ДАртаньян: Минуту, господа! Здесь нам нужна не храбрость, а осмотрительность. Портос: Тем не менее мы не дадим арестовать этого человека. Атос: Предоставьте действовать дАртаньяну, Портос. ДАртаньян дает войти гвардейцам, которые пришли арестовать Бонасье. Входите, господа, входите!.. Вы здесь у меня, как говорится: у верного слуги Его величества и господина кардинала.

stella: Сцена 6. Те же, жандарм, гвардейцы. Жандарм: Итак, господа, я надеюсь, что вы не будете мешать исполнению приказа, который мы получили? ДАртаньян: Напротив, господа! Мы окажем вам помощь, если это потребуется. Портос: Да что это он говорит?! Атос: Ты простофиля, Портос. Бонасье:( тихо дАртаньяну) Но вы же мне обещали... ДАртаньян: Молчите! Мы можем спасти вас только оставаясь на свободе, а если мы окажем сопротивление вашему аресту нас арестуют вместе с вами. Бонасье: Но мне кажется, после того, как... ДАртаньян: Господа, у меня нет никаких причин защищать человека, о котором вы говорите; Я его сегодня увидел в первый раз, да еще по какому поводу... он вам скажет сам: это касательно оплаты моего жилья... Не правда ли, господин Бонасье? Отвечайте! ( тихо) Отвечайте же! Бонасье: Да, господа, это чистая правда! Но господин не говорит вам... ДАртаньян: Молчите! Молчите ради меня и моих друзей! Молчите особенно ради королевы! Или вы погубите всех без того, чтобы спасли вас! ( громко) Эй! Что вы там бормочете? Говорите громко! Вы предлагали мне деньги? Вы хотите меня подкупить? Я буду вас зашищать? Я буду сопротивляться исполнению приказов Его высокопреосвященства? Вы еще и грабитель со странностями! Попытка подкупа в присутствии гвардейцев Его величества! О! Уведите его, господа! Уведите его! Воистину, этот человек лишился ума! Жандарм: Идем! Пойдем, дружище и не пытайтесь сопротивляться! ДАртаньян: Господин жандарм, не выпить ли мне за ваше здоровье , а вам за мое? ( наполняет два стакана) Жандарм: Это большая честь для меня, господин гвардеец! Дартаньян: Итак, ваше здоровье, сударь! Жандарм: За вас и ваших друзей! ДАртаньян: И сверх того, особенно: за короля и кардинала! Бонасье: Как подумать, что это мое вино... Жандарм: Пошли! В путь...( оборачивается) Господа, ваш покорный слуга!( Гвардейцы уходят, уводя Бонасье).

stella: Сцена 7. ДАртаньян, Атос, Портос, Арамис. Портос: За каким чертом вы сотворили эту мерзость, дАртаньян? Четверо мушкетеров позволяют арестовать находящегося среди них несчастного, который взывает о помощи?.. Дворянин чокается с полицейским?.. Честное слово, я в растерянности.! Как! Вы согласны с тем, что он только что сделал? Атос: Я считаю это чертовски удачным. Я не только тебя поддерживаю дАртаньян, я тебя поздравляю. ДАртаньян: А теперь, господа, когда мы бросились в авантюру, которая может быть нашим проигрышем или нашей судьбой более, чем когда-либо,.. поклянемся в верности нашим девизом: «Все за одного, один за всех.» Портос: Но все же, я хотел бы знать.. Атос: Это бесполезно... Арамис: Протяните руку и клянитесь! ДАртаньян: Все за одного!.. Все вместе: Один за всех!.. ДАртаньян: А теперь, господа, зная это, вы полность свободны. Портос: У меня свидание с некой знатной дамой... Планше,подай мне мой колет...Плащ. Арамис: У меня дела с известным теологом. Портос: А вы, Атос? Атос: Поскольку я не занят ни любовью, ни теологией... я остаюсь. Арамис и Портос к ДАртаньяну и Атосу: Ну, так до свидания! ДАртаньян и Атос: До свидания! Дальше, до конца сцены идет перевод Lys, который она когда-то выкладывала в этом разделе. Д’Артаньян, Атос.  Д’Артаньян.  Браво! Оставайтесь, Атос. Впрочем, в этих бутылках еще есть вино и будет неблагодарностью, если Вы уйдете.  Атос  Давайте, Д’Артаньян! Садитесь-ка напротив меня… если только у Вас нет диссертации для защиты, как у Арамиса или парочки важных дам, для прогулок как у Портоса.  Д’Артаньян, грустно  Ах, мой дорогой Атос…  Атос  Вздохи! Выпейте, Д’Артаньян, и остерегайтесь этих вздохов.  Д’Артаньян  Почему?  Атос  Д’Артаньян, остерегайтесь (Пьет)  Д’Артаньян  Вы говорите…  Атос  Я говорю что ты влюбился.  Д’Артаньян  Атос, вообразите себе женщину…  Атос  Ангела, не так ли?  Д’Артаньян  Нет, демона.  Атос  Не так страшно.  Д’Артаньян  А, но это не важно.  Атос  Что не важно?  Д’Артаньян  Я хотел спросить у Вас совета.  Атос  Хорошо!  Д’Артаньян  Для этого уже поздно  Атос  Потому что ты думаешь, что я пьян, Д’Артаньян; имей в виду, самые умные мысли я всегда нахожу в вине, так что говори, я весь твой.  Д’Артаньян  Нет, причина не в том, что Вы пьяны, дорогой Атос, а в том, что Вы никогда не любили…  Атос  Ах, это! Да, верно, я никогда не любил. (Пьет).  Д’Артаньян  Вот видите, каменное сердце!  Атос  Нежное сердце – разбитое сердце.  Д’Артаньян  Что Вы говорите?  Атос  Я говорю, что любовь это лотерея, в которой тот, кто выиграл – выиграл смерть… Вы выиграли или проиграли, Д’Артаньян?  Д’Артаньян  Думаю, что проиграл.  Атос  Тогда Вы счастливчик, поверьте мне, Д’Артаньян, проигрывайте всегда.  Д’Артаньян  На мгновение я подумал, что она могла бы меня любить.  Атос  А она любит другого, так? Хорошенько запомните, нет такого мужчины, который бы не верил, что его любят и который бы не был обманут своей любовницей.  Д’Артаньян  Она не была моей любовницей.  Атос  Она не была твоей любовницей, и ты жалуешься, она не была твоей женой и ты стенаешь? Выпей!  Д’Артаньян  Но тогда Вы, философ, просветите меня, поддержите меня, я хочу знать, мне нужен совет.  Атос  Совет в чем?  Д’Артаньян  В моем несчастье, черт побери! Я люблю, а меня не любят.  Атос  Ваше несчастье просто смешно, Д’Артаньян, и интересно было бы знать, что Вы скажете, если я расскажу Вам одну любовную историю.(Пьет).  Д’Артаньян  Случившуюся с Вами?  Атос  Или с моим другом, какая разница?  Д’Артаньян  Говорите, Атос, говорите.  Атос  Лучше выпьем  Д’Артаньян  Пейте и рассказывайте.  Атос  Это можно, эти вещи вполне совместимы… Один из моих друзей… один из моих друзей, имейте в виду, не я, но граф из моей провинции, граф дю Берри, знатный как Роан или Монморанси, когда ему было 25 лет влюбился в прелестную 16-летнюю девушку, прекрасную как сама любовь, она не просто нравилась, она опьяняла.  Д’Артаньян  Так же как моя.  Атос  О, пусть, если Вы прерываете меня.  Д’Артаньян  Нет, нет, продолжайте, Атос!  Д’Артаньян  Она жила в домике на отшибе, между деревней и замком, вместе с братом который был священником: оба были пришельцами, никто не знал откуда они, но видя ее красоту и набожность брата никто не осмеливался расспрашивать откуда они. Впрочем, по слухам, они были хорошего происхождения. Однажды брат исчез или сделал вид, что исчез. Мой друг был господином тех земель, он мог бы соблазнить ее или взять силой… Кто стал бы помогать молодой неизвестной девице, незнакомой? К несчастью он был честный человек и он на ней женился. Олух, глупец, болван!  Д’Артаньян  Почему, если он любил ее? Мне кажется…  Атос  Подождите! После смерти отца, через полгода, он привез ее в свой замок, он сделал ее первой дамой провинции и надо отдать ей должное, она прекрасно справлялась… Выпьем!  Д’Артаньян  Давайте!  Атос  Хорошо! Однажды, когда она была на охоте вместе с мужем, она упала с лошади и потеряла сознание. Муж соскочил с коня и так как одежда стесняла ее, он разрезал платье кинжалом и обнажил плечо. (Смеется). Угадайте, что было у нее на плече, Д’Артаньян?  Д’Артаньян  Черт! Могу я узнать?  Атос  Цветок лилии! Ангел был демоном, бедная девушка украла священные сосуды в церкви.  Д’Артаньян  Ужас! Что сделал Ваш друг?  Атос  Граф был сеньором, обладавшим на тех землях правом высшего суда, он окончательно разорвал одежду на графине, связал ей руки за спиной и повесил на дереве.  Д’Артаньян  О, небо! Это убийство!  Атос  Не имеет значения! Но мне кажется, у нас не осталось вина?  Д’Артаньян  Нет, вот еще полная бутылка.  Атос, пьет  Отлично! Это отвратило меня от женщин, красивых, поэтичных и влюбленных… Дай Вам Бог того же!  Д’Артаньян  Так же как Вам?  Атос  Разве я сказал, что это был я?... Ладно, к черту тайны!  Д’Артаньян  И она умерла?  Атос  Черт побери!  Д’Артаньян  А ее брат?  Атос  Ее брат! я хотел распорядиться, чтоб и его повесили тоже, но так и не смог его найти; без сомнения, это был первый любовник и сообщник красотки, достойный человек! который прикинулся священником… чтоб выдать замуж свою любовницу и так обеспечить ее судьбу… надеюсь, что его колесовали.  Д’Артаньян, падает на стол  Боже мой, боже мой!  Атос, глядя на Д’Артаньяна  Вина… Планше! А, мужчины больше не умеют пить, а этот еще из лучших.  Планше вносит две бутылки. Занавес. 

stella: Картина 5. Внутренность лавки Бонасье. Четыре человека в черном и жандарм составляют протокол.Чувствуется, что в доме все перевернуто вверх дном. Сцена 1. Жандарм, четверо людей в черном. Жандарм:( читает). « И обыск, проведенный во всем доме, показал, что мы не нашли никаких бумаг кроме тех, которые были присоединены к связке С. Под чем и подписываемся.» ( он подписывается) Один из черных людей: Это все? Жандарм: Относительно подписей... да. Теперь речь о том, чтобы взяться за истинный объект нашей миссии. Один из черных людей: ( вставая перед столом) Какова она? Жандарм: Вот она. Так как вышеназванный Бонасье мог и должен был иметь сообщников... и прошло уже девять часов, как он увезен... и сейчас глухая ночь, а именно ночью объединяются сообщники,.. наше задание состоит в том, чтобы постоянно находиться в доме вышеназванного Бонасье, чтобы впускать всех, кто постучится в эту дверь, не выпуская никого, чтобы затем допросить их и сделать им очную ставку. Черный человек: Женщин тоже, если они будут? Жандарм: Женщин в особенности, потому что основной виновный тут не муж, а жена. Человек в черном: Мне кажется, кто-то стучится в дверь. Жандарм: Погасите свет везде... и каждый на свой пост. ( лампу тушат. полная темнота)

Диана: Братец сбегает раньше, чем сестра становится женой графа. Миледи осталась одна, после чего получила предолжение графа. Священнник ее бросил, узнав, что брат в тюрьме? Здесь вообще получается, что у нее не было другого выхода. Если не считать варианта сознаться и надеяться на место служанки в доме. "Это убийство!" - "Это не имеет значения" вместо "Всего-навсегод убийство"... Перенос времени и места исповеди Атоса - уже мелочи.

stella: Тут многие акценты вообще расставлены иначе. Есть и переадресация реплик. Но и сами ребятушки выглядят несколько иначе: я бы сказала, они как-то приземленнее: не такие уж и рыцари моментами. А уж как они друг друга подкалывают! У меня создалось ощущение, что Дюма тут как-то отыгрывается на действительности. Мушкетеры несколько циничнее в пьесе, чем в книге. Зато у Винтера больше действий, ему отведена роль значительно большая, чем в книге. И мне еще кажется, что все, что в книге описано, здесь превращено в живую речь.

Диана: При всей моей любви к книге - давайте дальше! stella пишет: все, что в книге описано, здесь превращено в живую речь. Это я уже оценила. Хочу еще!

stella: Будут вам все три пьесы. Я же пообещала.

stella: Сцена 2. Те же и мадам Бонасье. Мадам Бонасье: ( после того, как она постучала снаружи, тихонько толкает дверь) Кстати, это странно: дверь открыта, в доме никого... Жандарм: Пст! Один из людей проскальзывает позади мадам Бонасье и закрывает дверь. Мадам Бонасье: Эй! Мне кажется, я что-то слышу. Господин Бонасье! Господин Бонасье! ( она оборачивается и жандарм прячется в углу) Он выйдет. Зажжем что-нибудь. К счастью, есть огонь. ( она зажигает подсвечник на камине и замечает жандарма.) Кто вы? Что вам от меня нужно? Жандарм: Замолчите! Мадам Бонасье: Что вы здесь делаете? На помощь! Помогите! Жандарм: Ко мне, друзья мои. Я думаю, что мы держим то, что ищут все. Мадам Бонасье: Что вы от меня хотите? Я хозяйка этого дома. Жандарм: Вне всякого сомнения. Мадам Бонасье: Я мадам Бонасье! Жандарм: Замечательно! Мадам Бонасье: Простите, господа... на помощь! Помогите! А! ( в этот момент люк в потолке поднимается и видно спускающегося дАртаньяна: сначало показываются ноги, потом туловище, а потом и голова.) ДАртаньян: Держитесь! Вот и я! Планше: ( появляясь в комнате) Но вас убьют! ДАртаньян: Молчи, болван!

stella: У меня вопрос к оставшимся на форуме: вам интересно то, что я выкладываю? Или не стоит и время тратить? Поскольку реакция идет только от однойДиана , я начала сомневаться в нужности этого перевода на Дюмасфере.

stella: Сцена 3 Те же и дАртаньян, скачущий посередине комнаты. Жандарм: Что это такое? ДАртаньян: Что это такое? Я вам сейчас отвечу: это дворянин, который не даст в обиду женщину, которая перед ним! А ну ка, отпустите эту женщину! Жандарм: Именем короля! ДАртаньян: Отпустите эту женщину! Жандарм: ( своим людям) Уведите ее! Уберите ее! ( он выхватывает шпагу) ДАртаньян: А, шпаги! Тем лучше! Я не так хорошо владею палкой, как шпагой! Воронье, берегите свои перья! ( Сражение, суматоха, пять человек вынуждены бежать: один — через окно, остальные — в дверь. ДАртаньян запирает за ними дверь и возвращается к мадам Бонасье.) Ну-ну, мадам, успокойтесь. Мой Бог, она лишилась чувств? Уже ничего не будет...... Они ушли, мадам... Черт меня побери, она очаровательна! Мадам Бонасье: Ах! ДАртаньян: Смотрите -ка, она приходит в себя... Мадам Бонасье: А, сударь, это вы меня спасли? Разрешите вас поблагодарить. ДАртаньян: Мадам, я сделал то, что на моем месте сделал бы любой дворянин: вы не обязаны меня благодарить. Мадам Бонасье: О, простите меня, я пыталась вам доказать, что я не являюсь неблагодарной. Но скажите мне чего от меня хотели эти люди, которых я поначалу приняла за воров и почему до сих пор нет господина Бонасье? ДАртаньян: Эти люди были агенты кардинала. Что до господина Бонасье, то он в Бастилии. Мадам Бонасье: Мой муж в Бастилии? О мой бог! Мой добрый муж, это - воплощенная невинность. Что он мог совершить? ДАртаньян: Его самое большое преступление, мадам, состоит, я думаю, в том, что он имеет в одно и то же время счастье и несчастье быть вашим мужем. Мадам Бонасье: Но, сударь, что вам в конце-концов известно? ДАртагьян: Я знаю, что вы были похищены, мадам. Мадам Бонасье: И кем? Вам это известно? ДАртаньян: Неким человеком лет сорока-сорока пяти, черноволосым, смуглым, со шрамом на левом виске. Мадам Бонасье:Ш-ш-ш! Не произносите его имени. ДАртаньян: Я не опасаюсь произносить его имя: мне оно не известно. Вы его случайно не знаете? Мадам Бонасье: Молчите! ДАртаньян: Но почему, наконец? Мадам Бонасье: Во имя неба — молчите! Но скажите мне; господин Бонасье догадался о причине моего похищения? ДАртаньян: Он объяснил это политическим мотивом. Мадам Бонасье: Значит, он не подозревал меня ни одной минуты. ДАртаньян: О, он далек от этого, мадам! Он был очень горд вашим благоразумием и, особенно, вашей любовью. Но как вам, узнице, удалось убежать? Мадам Бонасье: Я воспользовалась моментом, когда меня оставили одну и спустилась из окна при помощи простыней. ДАртаньян: Но вы рисковали жизнью! Мадам Бонасье: Будь у меня десять жизней, я бы рискнула ими. ДАртаньян: Как вы решились явиться сюда только освободившись? Мадам Бонасье: Вполне вероятно, что мое бегство не заметят до завтра. ДАртаньян: А, это верно! Мадам Бонасье: И очень важно, чтобы я увиделась с моим мужем этим вечером. ДАртаньян: Вы расчитываете, что он вас защитит? Мадам Бонасье: О! Бедный человек! Вы видели, что он не может служить мне защитой. Нет, он мне может сослужить службу в другом. ДАртаньян: В чем? Мадам Бонасье: О, это не мой секрет и я не могу вам его сказать. ДАртаньян: Но что должен был сделать ваш муж? Мадам Бонасье: ( собираясь уходить) Я это сделаю сама. ДАртаньян: Вы меня покидаете? Мадам Бонасье: Так нужно.. ДАртаньян: И вы так пойдете одна по улицам? А воры? Мадам Бонасье: При мне нет ни денье. ДАртаньян: Вы забываете о прекрасном вышитом платочке, украшенном гербами, который упал к вашим ногам и который я вернул в ваш карман. Мадам Бонасье: Молчите! Молчите вы, несчастный! Вы хотите меня погубить? ДАртаньян: Вы хорошо видите, что для вас еще остается опасность, потому что одно - единственное слово заставляет вас дрожать... Послушайте, избавьтесь от всякого сомнения, отдохните рядом со мной, прочтите в моих глазах всю мою симпатию к вам. Мадам Бонасье: О, я была бы неблагодарной, если бы сомневалась в вас после оказанной вами услуги, спросите у меня о моих секретах: я их вам расскажу... но секреты других- никогда! ДАртаньян: Пусть будет так! Я оставляю вам свободу их скрывать, но вы оставляете мне свободу их раскрывать. Мадам Бонасье: О, ради признательности, которую я к вам испытываю: берегитесь, сударь! Не вмешивайтесь ни во что, что касается меня, не ищите, как мне помочь в том, что я исполняю, прошу вас во имя интереса, на который я вас вдохновляю, именем дела, которое вы мне вернули и которое я не забуду никогда в жизни. Нет, нет, подумайте над тем, что я вам говорю, не занимайтесь больше мной, я для вас не существую более, как если бы вы никогда меня и не видели. ДАртаньян: Но вам на самом деле угрожает опасность! Мадам Бонасье: Да, опасность тюрьмы, опасность жизни, если меня узнают. ДАртаньян: Ну, тогда я больше вас не покину! Мадам Бонасье: Во имя неба, во имя чести военного, во имя вежливости дворянина : оставьте меня! Уже звонят пол одиннадцатого... меня уже ждут в это время... я уже опаздываю на полчаса. ДАртаньян: Я не могу сопротивляться, когда меня так просят... Вы свободны... Я удаляюсь. Мадам Бонасье: Нет, дайте мне уйти. Вы выйдете попозже... Дайте мне слово... ДАртаньян: Какое? Мадам Бонасье: Что вы не станете выслеживать меня, не последуете за мной. ДАртаньян: Слово дворянина, мадам! Мадам Бонасье: О, я знаю, что у вас храброе сердце.( нежно пожимает ему руку) ДАртаньян: ( целуя ей руку) Когда я вас увижу? Мадам Бонасье: А вам очень хочется меня увидеть? ДАртаньян: О, очень! Мадам Бонасье: Тогда положитесь на меня. ДАртаньян: Я рассчитываю на ваше слово! Мадам Бонасье: Рассчитывайте. ( она уходит).

stella: Сцена 4. ДАртаньян, потом Планше. ДАртаньян: Я заявляю, что это все станет так ясно, словно я смогу это увидеть своими глазами. Арамис, госпожа де Буа-Траси, королева, герцог Бэкингэм, кардинал, госпожа де Бонасье. Какого дьявола все эти люди оказались связаны между собой? Как она очаровательна, эта малышка мадам Бонасье: вид принцессы!.. сердце!..храбрость!.. ум!.. И это жена этого ужасного галантерейщика... И в правду, нужно приехать в Париж, чтобы увидеть такое, что никогда не могло произойти в Тарбе. Планше:( сквозь потолок) Сударь, сударь, вы еще здесь? ДАртаньян: Да! Планше: Стучат в дверь. ДАртаньян: Кто? Планше: Я думаю, стража. ДАртаньян: Ба! Планше: Я слышу мушкетные приклады. Надо открыть? ДАртаньян: Конечно, потому что меня здесь уже нет. Планше: Хорошо, не двигайтесь. ( люк снова закрывается). ДАртаньян: А, брось мне мой плащ и шляпу! Чума! Что опасного в том, если я шевелюсь? Только, мне кажется, не лишней предосторожностью будет закрыть дверь.( Задув свечу он приближается к двери в глубине, но, прежде чем он успевает закрыть дверь, появляется Миледи, одетая точно так же, как мадам Бонасье).О! О! Что я вижу!

Диана: Стеллочка, так ведь еще люди придут! Лето, всем некогда! Миледи в мышеловке и одежде, как у Констанции Вот это поворот!

Эжени д'Англарец: А мне просто нечего сказать... кроме того, что это очень интересно) Буду понемногу избавляться от стиля Атоса, так и быть)))

stella: Сцена 5. ДАртаньян, Миледи, Рошфор Миледи: Неужто это не здесь и я ошиблась? И, тем не менее это действительно лавка, она в глубине. Я действительно у господина Бонасье, галантерейщика-бакалейщика, я вижу имя над дверью. Приближаясь к окну: Граф!..Граф!..( показывается Рошфор) Рошфор: Ну, что? Миледи: Ну, я думала, что дом занят нашими людьми, но я никого не вижу. ( ДАртаньян в лавке ударяется о бочку) Миледи: ( отстраняясь от окна) Я ошиблась, здесь кто-то есть. ДАртаньян: Уже вернулись? Миледи: Вернулась? Откуда? ДАртаньян: Это не ее голос! Миледи: Кто вы? ДАртаньян: Но я вам могу задать тот же вопрос, мадам. Только, если вы откажетесь здесь отвечать ( он идет к камину и зажигает свечу)... Рошфор: ( в окне) Я нужен вам? Миледи: Не знаю, но держитесь поблизости ( узнает дАртаньяна) Мой гасконец! (Рошфору) Не о чем не беспокойтесь! ДАртаньян: Миледи! Миледи: Вы не ошибаетесь? ДАртаньян: Не узнать вас, мадам? Ну как вы такое можете говорить, мадам! Миледи: Что-то мне подсказывает, что некий господин дАртаньян, который ухаживал за миледи Винтер , в то же самое время был влюблен в маленькую галантерейщицу по имени мадам Бонасье. ДАртаньян: Влюблен я, Миледи? Я ее увидел сегодня вечером в первый раз. Миледи: Вы ее видели этим вечером? ДАртаньян: О!. Дьявол! Что я сказал? Миледи: Я, тем не менее, считала, что она за милю от безопасности. ДАртаньян: ( в сторону) Она знала о ее аресте! ( Громко) Как бы это сказать... Нет, мадам... Я желаю быть откровенным... Я ее знаю достаточно давно, она из моих краев и сегодня вечером, видя, что она, вот уже три дня как отсутствует, я спустился, чтобы узнать новости о господине Бонасье и увидел, что дом пуст. Я был здесь, я ждал, я был в одиночестве... Наконец, пришли вы и я счастлив! Миледи: вы нашли дом пустым? ДАртаньян: Черт, посмотрите сами... Миледи: Что вы хотели этим сказать? ДАртаньян: И как я уже вам сказал, мадам, я счастлив, очень счастлив! Миледи: Это хорошо, шевалье! Я узнала то, что желала знать. ДАртаньян: А что вы желали знать? Миледи: Я желала знать, насколько глубоки клятвы в любви шевалье дАртаньяна. ДАртаньян: Мадам, во имя неба! Миледи: Я думала, что вы мне окажете любезность думать, что миледи Винтер достаточно уважаема, чтобы не ставить ее на одну арену с мадам Бонасье. Подождите ее возвращения, шевалье...А! Я не считаю вам нужным говорить, что впредь бесполезно появляться безоружным в отеле на Королевской площади. ДАртаньян: Мадам, помилосердствуйте, выслушайте меня!( он преграждает ей путь) Миледи: А я надеялась, что войдя свободно, я свободно и выйду! Рошфор: ( открывая окно) Миледи! Миледи! ДАртаньян: ( оборачиваясь) Мой человек из Менга! А, в этот раз, надеюсь, ты от меня не сбежишь!( он выпрыгивает из окна, слышен его голос, который удаляется) А! Подлец! А! Негодяй! А! Фальшивый дворянин! Рошфор: ( поднимаясь и запрыгивая в окно) Он узнал вас? Миледи: Да!. Но я объяснила ему свое присутствие. Рошфор: Так что можно не опасаться, что он сомневается в мотиве, который нас сюда привел? Миледи: Нисколько! А вы как? Рошфор: Разве вы не видите? Он выскочил едва ли не на голову мне и вынужден был бежать до самой реки, не глядя по сторонам. Странный он! Миледи: Но! Рошфор: Но, пойдем... Похоже, что удар не попал в цель. Миледи: Это еще этот проклятый гасконец, который явился под нашу крышу. Рошфор: Будьте покойны, он ответит за все разом! ( В ту минуту, что в глубине они покидают лавку, можно видеть спускающиеся ноги Планше).

stella: Сцена 6. Планше, ДАртаньян. Планше: ( полностью показываясь сквозь потолок) Господин дАртаньян! Господин дАртаньян! Ну же, где вы, господин дАртаньян? Ах, Боже мой! Боже мой! Уж не обзавелся ли он крыльями, чтобы не выдать себя? ДАртаньян( возвращаясь) Ты не видел его, Планше? Планше: Кого, сударь? ДАртаньян: Его, это воплощение дьявола, который мне все время показывается и с которым я никак не могу встретиться. Планше: Выслушайте меня. Стража вернулась. Они нашли господина Атоса, который был в вашей комнате и увели его с собой. ДАртаньян: Дьявольщина! И он дал это сделать? Планше: Они его приняли за вас. ДАртаньян: Они не узнали его? Планше: Совсем напротив: как только я начал говорить, он приложил палец ко рту; я его понял. ДАртаньян: О, храбрый Атос! Узнаю его. Дверь в глубине открывается

Grand-mere: Стелла пишет: У меня вопрос к оставшимся на форуме: вам интересно то, что я выкладываю? Или не стоит и время тратить? Поскольку реакция идет только от однойДиана , я начала сомневаться в нужности этого перевода на Дюмасфере А про меня забыли?.. Жду и читаю с большим интересом. Очень благодарна переводчице-энтузиастке! Разумеется, выкладывайте дальше, если не трудно! Констанция какая предприимчивая - по простыне спустилась! А про мужа - "дорогой мой человек" - это она всерьез?

stella: Сцена 7. Те же и мадам Бонасье. Мадам Бонасье: Шевалье, Шевалье! Вы еще здесь? ДАртаньян: Мадам Бонасье! Мадам Бонасье: Да! ДАртаньян: Мой Бог, что с вами? Планше! Планше! Мадам Бонасье: Нет-нет, не занимайтесь мной! ДАртаньян: Что произошло? Мадам Бонасье: Я опоздала на полчаса. ДАртаньян: Ну и ?.. Мадам Бонасье: Я пришла слишком поздно; женщина, одетая точно также, как и я, точно с таким платочком, как и этот, предъявила его в доме на улице Вожирар и благодаря этому она получила адрес. ДАртаньян: Женщина, одетая как и вы? Она сюда заходила. Мадам Бонасье: Вы ее видели? Вы говорили с ней? ДАртаньян: Да. Мадам Бонасье: Что с ней стало? ДАртаньян: Демон, которого я преследую вот уже три недели и которого я буду преследовать , если потребуется, всю мою жизнь, скрылся через это окно; я побежал за ним; Я не знаю, что с ней произошло за это время... Но погодите!.. Этот мужчина... Это тот самый, что вас похитил. Мадам Бонасье: О, Боже мой! ДАртаньян: И, сверх того, меня приходили арестовать. Мадам Бонасье: Где это? ДАртаньян: Наверху, у меня. Мадам Бонасье: Вас не нашли? ДАртаньян: Нет, но нашли одного из моих друзей, которого увели вместо меня. Мадам Бонасье: Уходя, они думали, что поймали вас? ДАртаньян: Совершенно верно. Мадам Бонасье: Господин ДАртаньян, нельзя терять ни минуты! ДАртаньян: Приказывайте! Мадам Бонасье: Скажите вашему лакею , чтобы он осмотрел окрестности. ДАртаньян: Планше, ты слышишь? Планше: Бегу, сударь! Мадам Бонасье: Вы пойдете со мной! ДАртаньян: Куда? Мадам Бонасье: Туда, где он прячется... Мой Бог! Мой Бог!Только бы мы успели вовремя! ДАртаньян: Поторопимся. Планше: ( у двери в глубине) Не входите... Когда вам говорят, чтобы вы не входили...

Эжени д'Англарец: Это даже интереснее, чем в романе! Интрига закручивается такая, что дальше некуда!

stella: Это короче, чем в романе! Дюма здорово чувствовал не только, как удержать читателя, но и как заставить смотреть зрителя, замирая от интереса. Я прочла пьесу на одном дыхании, а когда стала переводить, полезли такие нюансы, такие вкусности! Если захотите, я потом могу и фотографии с телефильма выложить.

Диана: Миледи здесь - агент во всей красе. И Констанция тоже Причем, весьма решительный агент, а не бедная жертва. Комментарии Планше

Орхидея: stella, конечно и фотографии выкладывайте. Констанция выглядит ярче книжной. Мне, право, уже начинает казаться, что я её раньше не дооценивала.) Я походу как читаю воображает, как оно всё на сцене выглядит. Действительно, не оторвёшься.))

stella: Я сначала думала, что переведу, а потом все сразу выставлю, но не утерпела: такое только для себя держать- себе дороже.

stella: Сцена 8. Те же и человек, закутанный в плащ. Человек: Да, но Я войду. ( он отстраняет Планше и входит) Планше: Господин! Господин! На помощь! ДАртаньян: Вот тот, кто заплатит за все! Человек: Ты осмелишься, плут? ДАртаньян:( вытаскивая свою шпагу) Сударь, вам сказали, чтобы вы не входили? Человек: А я говорю, что я войду! ДАртаньян: Кто вы? Человек: А вы сами кто? ДАртаньян: Дьявол! Вы пришли это узнать? Человек: Вы этого желаете, наконец?( он сбрасывает свой плащ) Мадам Бонасье: ( узнав его) Отлично!( она бросается между ними и разъединяет шпаги) Милорд! Милорд! ДАртаньян: (делая три шага назад) Сударь, вы?.. Мадам Бонасье: Милорд, герцог Бэкингэм. ( К дАртаньяну) А теперь вы можете всех нас погубить. ДАртаньян: Вы, милорд, здесь? ( к мадам Бонасье) Как такое возможно? Мадам Бонасье: О, я ничего не знаю и не нам милорд станет объяснять это. Бэкингэм: Но все очень просто. На названной мне улице Арфы мне показали носовой платок и сказали, чтобы я ожидал на улице Могильщиков у Люксембурга, у галантерейщика по имени Бонасье.Так как это имя было мне известно, я не возражал и вот я здесь! ДАртаньян: Это так, этот дом и сейчас считают занятым жандармом и его людьми и желают заманить милорда в западню. Милорд, простите меня, что я скрестил свою шпагу с вашей и скажите мне, каким образом я могу услужить Вашей светлости? Бэкингэм: Спасибо! Вы храбрец, вы предлагаете мне свои услуги и я их принимаю. Идите позади нас на двадцать шагов; сопровождайте нас до самого Лувра и, поскольку вы знаете, чьи интересы затронуты здесь, если кто-то будет следить за нами — убейте его. ДАртаньян: Хорошо! Милорд, проходите вперед, я следую за вами.. Бэкингэм: Пойдемте, мадам. ДАртаньян: Планше, предупреди Портоса и Арамиса, чтобы они не ложились спать этой ночью. Планше выходит через окно.

Диана: Да, Бэкингема в мышеловку засунуть в книге не додумались. Какой демократичный лорд: этот дом ему знаком! Получается, он бывал там, при том, что жена там бывала редко, а муж почти всегда. Нескладеха ради краткости?

stella: Диана, у Мэтра хватает ляпов, но есть еще вариант: что-то и я не допоняла при переводе. Хотя, конечно, есть моменты, которые уловить не просто. Бэкингему было известно имя Бонасье( его, по идее, могла ему сообщить Шевретта, или Анна ( якобы) в подложном письме , написанном от имени королевы. А Констанс говорит о муже, как о дорогом человеке, потому что, на тот момент она говорит о муже с незнакомцем. Так что - обычная речь женщины, говорящей о муже.

stella: Картина 6. Комната королевы в Лувре. Сцена 1. Анна Австрийская, Ла Порт. Анна: Что герцог? Ла Порт: Герцог? Анна: От него до сих пор нет известий? Ла Порт: Мы можем их получить только от мадам Бонасье, а с момента, что кардинал велел ее похитить, мы находимся в неизвестности. Анна: Ла Порт! Ла Порт: Мадам! Анна: Мне кажется, что я слышу шаги в потайном коридоре; взгляните, кто это может быть. Сцена 2. Те же и мадам Бонасье. Мадам Бонасье: ( открывая дверь в коридор) Молчание! Анна: А, это ты, Констанс! Мадам Бонасье: Да, мадам... Да... Ваше величество, это я. Анна: Тебя освободили? Мадам Бонасье: Я убежала. Анна: И ты примчалась сюда? Мадам Бонасье: Я там, где мое присутствие необходимо. Анна: Ты видела его? Мадам Бонасье: Ваше величество! Анна: Отвечай быстро... Ты видела его?.. С ним не случилось ничего плохого? Мадам Бонасье: Он здесь. Анна: Здесь... Кто? Мадам Бонасье: Герцог... Анна: Герцог Бэкингэм? Мадам Бонасье: Собственной персоной. Анна: В Лувре!.. У короля... Рядом с кардиналом! Мадам Бонасье: Мадам, он говорит, что раз уж он здесь, он не вернется в Лондон, не повидав вас: что он знает, что письмо было написано не вами; он знает, что его хотели заманить в западню и что он благодарен своим врагам за то, что они дали ему возможность увидеть вас. Анна: Какое безумие! Вернись туда, где он находится...проси, умоляй, прикажи моим именем... ( показывается герцог) скажи ему, что нужно, чтобы он уехал... что я не увижу его, что я не хочу его видеть. Если понадобиться, я расскажу все королю! Сцена 3 Те же и Бэкингем. Бэкингем: О, вы не осмелитесь, мадам! Анна: Герцог!... Ла Порт... с этой стороны!...Констанс - в коридор! (Бэкингему) О, сударь, сударь! Что же вы творите! ( двое слуг удаляются, королева и Бэкингем остаются одни) Сцена 4. Королева, Бэкингем. Бэкингэм: ( становясь на колени) Я преклоняю перед вами колени и говорю вам: Джордж де Вилльерс, герцог де Бэкингем всегда самый послушный и самый почтительный из ваших обожателей. Анна: Герцог, вам известно, что это не я писала вам письмо, не так ли? Бэкингем: Я знаю, что был безумен, когда думал, что снег может растаять, что мрамор способен ожить! Но, чего же вы хотите! Когда любят, считают, что для любви все легко; К тому же, я ничего не потерял от этого путешествия, поскольку я увидел вас! Анна: Вы забываете, милорд, что видя меня вы рискуете жизнью и заставляете меня рисковать своим счастьем; вы увидели меня, чтобы я могла сказать вам, что нас разделяет глубина морей, враждебность наших королевств, святость принесенных клятв: святотатство бороться против всего этого, милорд; вы меня увидели для того, чтобы я могла сказать вам: мы не должны больше видеться... Бэкингем: Мадам, говорите!.. Говорите, королева! Нежность вашего голоса скрадывает суровость ваших слов. Вы говорите о святотатстве: но святотатство разъединять сердца, которые Господь предназначил друг для друга. Анна: Милорд, я никогда не говорила,что я вас люблю. Бэкингем:: Но, в то же время, вы никогда не говорили, что не любите меня. Анна: Милорд! Бэкингем: Это было бы жестокостью, которую вы не совершите... в таком случае, скажите мне, королева, найдете ли вы еще такую любовь, как моя: такую, которую ни время, ни отсутствие, ни отчаяние не смогли погасить. Любовь, которой достаточно ленты... оживающей от случайного взгляда, вырвавшегося слова... Вот уже три года, как я увидел вас в первый раз, мадам и все эти три года я люблю вас все так же. Анна: Герцог! Бэкингем: Хотите, я вам расскажу, как вы были одеты в тот первый раз, когда я вас увидел? Хотите, я вам опишу каждую деталь вашего туалета? Я все еще вижу вас в этом платье из шелка, расшитого золотом, рукава которого, скрепленные алмазными подвесками, падали на ваши прекрасные руки. О! Погодите! Я закрываю глаза и вижу вас такой прекрасной, какой вы были тогда... Я открываю глаза и вижу вас такой, как теперь... то есть, в сто раз прекрасней! Анна: Что за безумие возрождать бесполезную страсть такими воспоминаниями... Бэкингем: А для чего вы хотите чтобы я жил? У меня есть только эти воспоминания... Это мое счастье, мое сокровище, моя надежда. Каждый раз, когда я вас вижу это добавляет еще один алмаз в ларец моего сердца. Это уже четвертый, которому вы дали упасть и который я подобрал; за три года, мадам, я видел вас всего четыре раза; первый: когда я явился для беседы с вами, второй: у герцогини де Шеврез, третий в садах Амьена... Анна: Не говорите мне об этом вечере, милорд! Бэкингем: Это был счатливый и лучезарный вечер в моей жизни... Помните ли вы, как прекрасна была та ночь? Как нежен и ароматен был воздух? Каким синим и разукрашенным звездами было небо? О! В тот раз, как и сейчас, я был с вами наедине; в тот раз вы были готовы рассказать мне все... о вашем одиночестве в жизни, печалях вашего сердца... вдовстве вашей души... Вы опирались на мою руку... взгляните,.. на эту самую... Я чувствовал, склоняясь к вам, как ваши прекрасные волосы касаются моего лица и каждый раз, когда они задевали его я вздрагивал с ног до головы. О! Королева!.. Королева... Вы не знаете, сколько радости заключено в подобных мгновениях. Смотрите! Все мое положение, мое состояние, моя слава... те дни, что мне осталось жить... за подобную ночь, потому что той ночью... О! Мадам!.. Той ночью мадам, вы любили меня! Анна: ( вставая) Но клевета охватила все, что было той ночью. Король, подстрекаемый кардиналом, пришел в ужасную ярость; мадам де Верне была изгнана, Пютанж сослан, мадам де Шеврез впала в немилость, а когда вы захотели вернуться во Францию в качестве посла сам король воспротивился вашему возвращению. Бэкингем: Да, и Франция заплатит войной за отказ своего короля. Анна: Как так? Бэкингем: Я не питаю надежды проникнуть до самого Парижа вооруженной рукой, конечно же, нет! Но эта война может привести к миру... для мира нужен будет посредник... этим посредником буду я... и я вернусь в Париж, я вас увижу. Анна: Но, милорд, подумайте: все эти заверения в любви, которые вы мне дали, преступны. Бэкингем: А! Это потому, что вы меня не любите! Мадам де Шеврез, о которой вы только что говорили, была не так жестока: Холланд любил ее и она ответила на его любовь. Анна: Госпожа де Шеврез не была королевой. Бэкингем: Вы бы любили меня, мадам, если бы не были ею? О! Благодарю вас за эти нежные слова, Мое прекрасное величество, сотни раз благодарю! Анна: О! Вы неправильно поняли! Бэкингем: Я счастлив заблуждаться... посмотрим! Я не имею права заблуждаться насчет жестокости того, кто похитил бы меня. Письмо, которое я получил, не от вас: вы мне сами сказали об этом, оно заманило меня в ловушку и там я должен был расстаться с жизнью. Хотя, погодите... некоторое время назад у меня было предчувствие, что я скоро умру. Анна: О, мой Бог! Бэкингем: Я не говорил этого ранее, мадам, чтобы вас не пугать: не думайте, что меня занимают подобные мечты. Но это слово, которое вы только что произнесли... эта надежда, которую вы мне почти подали... она все оплатит,.. и мою жизнь тоже. Анна: Ну, хорошо... и у меня, герцог, тоже были подобные предчувствия. Я тоже... у меня тоже было видение... и в этом видении я видела вас лежащим,.. окровавленным... раненым. Бэкингем: В левый бок... не так ли? ..ножом. Анна: О, милорд, это так! О! Мой Бог! Но кто вам мог рассказать, что у меня было подобное видение? Я говорила о подобном только с Богом, да и то в своих молитвах!( она встает) Бэкингем: Я больше не могу... ( на коленях) Вы любите меня, мадам, это ясно. Анна: Я вас люблю? Я... Бэкингем: Да, вы! Как Бог может нам посылать одни и те же видения, если вы не любите меня? Могут ли быть у нас одни и те же предчувствия, если две наши сущности не соприкасаются сердцами? Вы меня любите, королева, и вы будете оплакивать меня! Анна: Мой Бог! Боже мой! Вы видите, что это больше, чем я могу вынести... Прошу, герцог, во имя неба, уходите, бегите! Я не знаю, люблю я вас или я вас не люблю... но что я знаю, так это то, что если на вас будет покушение во Франции, если вы умрете во Франции... если я смогу предположить, что ваша любовь ко мне стала причиной вашей смерти... я никогда не утешусь... я знаю, что я сойду с ума. Уходите! Уходите, умоляю вас! Бэкингем: О! Как вы прекрасны сейчас! Как я вас люблю! Как я вас люблю! Анна: Уходите! Уходите и возвращайтесь позднее как посол, возвращайтесь как министр, окруженный гвардейцами, которые вас защитят, слугами, которые преданы вам. И тогда... Тогда, когда я не буду опасаться за ваши дни, я буду счастлива вас увидеть. Бэкингем: Тогда, в знак вашего расположения, дайте мне какую-нибудь вашу вещь, какой-нибудь предмет, который бы мне напоминал о вас,.. о том, что все это не было видением! Что-то, что носили вы и что, в свою очередь, мог бы носить и я: кольцо, колье, цепочку... Анна: А вы уйдете, вы уйдете... если я вам дам то, что вы просите? Бэкингем: Да! Анна: В ту же минуту? Бэкингем: Да. Анна: Вы покинете Францию? Вы вернетесь в Англию? Бэкингем: Да! Клянусь вам!..Клянусь вам! Анна: Подождите, милорд, подождите!( Она выбегает из аппартаментов, Бэкингем ждет ее, неподвижный, с протянутыми руками. Анна появляется, держа в руках шкатулку розового дерева.) Возьмите, милорд, и храните это в память обо мне: Это алмазные подвески, которые были на мне в тот день, когда вы впервые увидели меня и которые даны были мне королем. Бэкингем:( падая на колени) Это все правда, мадам? Анна: Вы мне обещали уйти. Бэкингем: И я сдержу слово! Вашу руку, мадам! Вашу руку и я ухожу! (Анна протягивает ему руку, которую он целует с восторгом). Через три месяца, мадам, я или умру или увижу вас вновь, даже если для этого мне придется перевернуть весь мир. Сцена 5. Те же, ротом мадам Бонасье, потом дАртаньян. Мадам Бонасье: Мадам! Мадам! Анна: Что еще случилось? Мадам Бонасье: За герцогом следили, есть описание его примет, пароль изменен. Анна: Вы слышите, герцог? Бэкингем: Мой бог! Что же делать? ДАртаньян: (поспешно входя) Возьмите этот плащ и эту шляпу, монсеньер и оставьте здесь ваши. Бэкингем: Новый пароль? ДАртаньян: Рошфор и Ла Рошель. Теперь не забудьте, что вы из компании де Тревиля. Бэкингем: Мадам! Анна: Уходите, герцог, уходите!.. Во имя неба, уходите! Мадам Бонасье: Уходите! ДАртаньян: Уходите! ( герцог уходит) Анна:( прислушивается) Молчание! Голос: Кто идет? Бэкингем: ( снаружи) Компании де Тревиля. Рошфор и Ла Рошель. Голос: Проходите! Анна: ( падая в кресло) Он спасен!

Орхидея: У меня возникают подозрения, что Дюма в пьесе ограничится одними подвесками, как поступают в некоторых фильмах.

stella: Картина 7. Кабинет кардинала. Сцена 1. Секретарь, ( кардинал за портьерой) Секретарь: Менсеньор может подождать? Голос за портьерой: Да. Секретарь: Введите заключенного. Сцена 2. Те же и Бонасье между двух гвардейцев. Секретарь: Ваша фамилия, имя, возраст и место проживания. Бонасье: Жак-Мишель Бонасье, сорок один год, галантерейщик-бакалейщик, улица Могильщиков. Секретарь: Вам известно, без сомнения, почему вы в Бастилии? Бонасье: Потому что меня сюда сопроводили, сударь; кроме того, уверяю вас, что я сам никогда... Секретарь: Вы не ответили на мой вопрос или вы сделали вид, что не поняли его. Я у вас спросил, готовы ли вы признаться в преступлении, из-за которого вас препроводили в Бастилию? Бонасье: Преступление, месье? Я совершил преступление? Секретарь: Вы обвиняетесь в самом опасном из всех: государственной измене. Бонасье: Государственной измене? Но как, месье, хотите вы, чтобы бедный галантерейщик, которому противны гугеноты, который опасается испанцев, мог быть обвинен в государственной измене? Секретарь: Господин Бонасье, у вас есть жена? Бонасье: Ай! Да, месье... Дело в том, что у меня была жена... Секретарь: Как это: была? Что вы сделали, если ее больше нет? Бонасье: У меня ее похитили, сударь! Секретарь: А вы знаете, кто осуществил это похищение? Бонасье: Гм! Я подозреваю одного вельможу высокого роста, черноглазого, черноволосого со шрамом на виске. Секретарь: ( обернувшись к портьере) А!...А!.. и его имя? Бонасье: О, что до его имени, то оно мне не известно; но, если я его встречу, я вам обещаю, что его я узнаю среди тысячи лиц. Секретарь: Вы его узнаете среди тысячи, говорите вы? Бонасье: Простите, это сказано... Секретарь: Вы ответили, что вы его узнаете...Это хорошо. Бонасье: Сударь, я не сказал, что я в этом уверен, я сказал, что я так надеюсь.( В это время входит человек и что-то говорит на ухо секретарю) Секретарь: А!.А!. Бонасье: Поглядим, что там еще?... Секретарь: Ваше дело усложнилось. Бонасье: Мое дело? Секретарь: Что вы делали у господина дАртаньяна, вашего соседа, с которым вы долго совещались в течении дня? Бонасье: А да, если это!.. Это правда! Я был у господина дАртаньяна. Секретарь: Какой повод был для этого визита? Бонасье: Я его умолял помочь мне найти мою жену: Я считал, что имею право заявить об этом. Я ошибся, сударь. Секретарь: А что ответил вам господин дАртаньян? Бонасье: Поначалу господин дАртаньян пообещал мне помощь; но очень скоро я увидел, что он меня предал. Секретарь: Вы лжете, сударь! Господин дАртаньян заключил договор с вами. Он прогнал людей из полиции, которые пришли арестовать вашу жену и он ее поддержал во всех ее поисках. Бонасье: ДАртаньян поддержал мою жену? Что вы такое говорите!? Секретарь: К счастью, господин ДАртаньян в наших руках и мы вам устроим очную ставку. Бонасье: А! Честное слово, я этого желаю! Я не буду сердиться, если увижу знакомое лицо. Секретарь: Введите господина дАртаньяна! Бонасье: А! Наконец. Сцена 3 Те же, два гвардейца вводят Атоса. Секретарь: ( Атосу) Господин дАртаньян, заявите, что произошло между вами и этим господином. Бонасье: Но вы мне показываете не господина дАртаньяна! Секретарь: Как, это не господин дАртаньян? Бонасье: Ни в коем случае! Секретарь: Вы его покрываете? Бонасье: Ну, например как? Секретарь: Как зовут этого господина, если не дАртаньян? Бонасье: Я не знаю, как его зовут; спросите его сами.. Секретарь: Как ваше имя? Атос: Атос. Секретарь: Но это не человеческое имя: это название горы. Атос: Это мое имя. Секретарь: И тем ни менее, вы назвались этим именем. Атос: Я? Секретарь: Да, вы! Атос: Это мне сказали: « Это вы господин дАртаньян?» Я ответил: « Вы так считаете?» Мои стражники закричали, что они в этом уверены. Я не стал им возражать: к тому же я мог и ошибиться; я был пьян. Сударь, Вы оскорбляете достоинство правосудия! Атос: Нисколько... Секретарь: Вы — господин дАртаньян! Атос: Вот видите, вы опять это говорите. Бонасье: Но я вам говорю, господин комиссар, что нет оснований сомневаться в этом: господин дАртаньян мой жилец, он мне не платит и именно поэтому я должен его знать. Секретарь: В этом есть смысл. ( посыльный передает ему письмо) Что? Посыльный: Читайте! Секретарь: О! Несчастная! Бонасье: Как! Что вы говорите? Что вы сказали? Я надеюсь, это не о моей жене? Секретарь: Именно о ней! Ваше дело ясное! Идите! Бонасье: ( в отчаянии) А, так! Сударь, будьте любезны мне объяснить, чем ухудшилось мое дело, и что такого совершила моя жена, пока я был в тюрьме? Секретарь: То, что она сделала, было продолжением плана, заключенного между вами, адского плана. Бонасье: Я вас уверяю, господин комиссар, что вы глубоко заблуждаетесь, что я абсолютно ничего не знаю о том, что должна была сделать моя жена, что я никак не причастен к тому, что она делала и, если она натворила каких-то глупостей, я ее отвергаю, я отказываюсь от нее, я ее проклинаю! Атос: А! Если я вам больше не нужен, отправьте меня куда-нибудь; он невыносим, ваш Бонасье! Секретарь: Препроводите заключенных в их камеры! Атос: Тем не менее, если вам нужно посадить под ключ господина дАртаньяна, я не вижу причины, почему нужно меня отправить в тюрьму. Секретарь:( стражникам) Делайте то, что я сказал.

stella: Сцена 4. Те же и кардинал. Кардинал: ( появляясь) Погодите! Все: Монсеньер! Атос: ( кланяясь) Монсеньер... Кардинал: Вы свободны, господин Атос. ( Бонасье) Вы останьтесь. (стражникам). Оставьте нас. ( Атос кланяется. Все выходят со знаками самого глубокого почтения) Бонасье: Что это еще за господин тут? Сцена 5. Кардинал, Бонасье. Кардинал: Вы устроили заговор. Бонасье: Это то, в чем меня уже обвинили, монсеньер; но я вам клянусь, что мне ничего не известно. Кардинал: Вы сговорились с вашей женой, с мадам де Шеврез и с милордом герцогом Бэкингемом. Бонасье: А, действительно, да, монсеньер, да, я слышал, как произносили эти имена. Кардинал: Кому? Бонасье: Мадам Бонасье. Кардинал: По какому случаю? Бонасье: Она говорила, что кардинал Ришелье заманил герцога в Париж, чтобы его погубить и погубить вместе в ним королеву. Кардинал: Она говорила это? Бонасье: Да, монсеньер, но я говорил ей, что это слишком: говорить на такие темы и что его Высокопреосвященство был невиновен... Кардинал: Замолчите! Вы болван! Бонасье: Это справедливо! То же самое мне ответила моя жена, монсеньер. Кардинал: Вам известно, кто похитил вашу жену? Бонасье: Нет, монсеньер. Кардинал: Но, тем не менее, у вас есть подозрения? Бонасье: Да, монсеньер. Но против этих подозрений был господин комиссар и я их больше не имею. Кардинал: Когда вы встречали свою жену в Лувре, она сразу возвращалась прямо к вам в дом? Бонасье: Последнее время нет: у нее почти всегда были дела с торговцами полотном. Кардинал: И где жили эти торговцы полотном? Бонасье:Один — на улице Вожирар, другой — на улице Арфы. Кардинал: Вы заходили вместе с ней? Бонасье: Никогда, монсеньер: я ждал у дверей. Кардинал: А какой предлог она использовала, чтобы зайти одной? Бонасье: Никакой: она говорила мне ждать и я ждал. Кардинал: Вы очень покладистый муж, мой дорогой господин Бонасье. Бонасье: Он назвал меня своим дорогим господином! Все не так плохо! Кардинал: Вы бы узнали двери этих домов? Бонасье: Да! Кардинал: Это хорошо! Кто-нибудь! ( подходит офицер) Отыщите мне Рошфора и если он пришел, пусть тут же явится. Офицер: Граф здесь и он настоятельно просит поговорить с Вашим высокопреосвященством. Бонасье: ( в сторону, ошеломленно) Высокопреосвященство! Ваше высокопреосвященство! Его высокопреосвященство! Кардинал: Пусть он войдет! Бонасье: О, мой Бог! Вы кардинал собственной персоной, монсеньер, великий кардинал!( падает на колени) И я! Милосердия!( он ударяется лбом о паркет) Кардинал: Входите, Рошфор!

Эжени д'Англарец: stella пишет: Рошфор и Ла Рошель. Интересно, это сам граф предложил такой пароль, чтоб никто не догадался? Да, господин Рошфор, от скромности вы не умрете!

stella: Наверное, миледи!

Диана: Бэкингем своим красноречием сбивал с ног и в книге, а уж в пьесе! Атос, как всегда, чудо! Ну и диалог Бонасье и кардинала еще колоритнее, чем в ТМ.

stella: Бэк так красиво и с таким темпераментом объясняется, что прямо завидно Анне!

Орхидея: А она ещё фардыбачит, королева понимаешь ли.

stella: Сцена 6. Те же и Рошфор. Рошфор: Монсеньер! Бонасье: Это он! Кардинал: Кто «он»? Бонасье: Тот, кто похитил мою жену. Кардинал: ( офицеру) Передайте этого человека в руки стражи. Бонасье: Нет, монсеньер, нет, это не он!.. Я ошибся: господин совсем не похож на него!.. Господин достойный человек!.. Кардинал: уведите этого болвана! Бонасье делает жесты отчаяния, пока его уводят.

stella: Сцена 7. Кардинал, Рошфор. Рошфор: Они виделись... Кардинал: Королева и герцог? Рошфор: Да. Кардинал: Где? Рошфор: В Лувре. Кардинал: Кто вам сказал? Рошфор: Мадам де Ланнуа. Кардинал: На нее можно рассчитывать? Рошфор: Она всецело предана Вашему преосвященству. Кардинал: Это хорошо. Мы сражаемся... Постараемся взять реванш. Рошфор: Я на вашей стороне всей душой, монсеньер. Кардинал: Как это произошло? Рошфор: В одиннадцать часов королева была со своими дамами. Она зашла в свой будуар со словами: « Подождите меня». Кардинал: Они виделись именно в будуаре? Рошфор: Да. Кардинал: Кто ее сопровождал? Рошфор: Мадам Бонасье. Кардинал: Сколько времени они оставались вдвоем? Рошфор: Полчаса или около того. Кардинал: После этого королева вернулась? Рошфор: Чтобы взять ларец розового дерева и тут же вышла. Кардинал: А, когда она вернулась позднее, ларец был при ней? Рошфор: Нет. Кардинал: Мадам де Ланнуа знает, что было в этом ларце? Рошфор: Алмазные подвески, подаренные королеве королем. Кардинал: И она отдала их герцогу? Рошфор: Она их ему отдала. Кардинал: Вы уверены в этом, Рошфор? Рошфор: Абсолютно уверен. Кардинал: Хорошо! Хорошо. Еще возможно не все потеряно и возможно все складывается к лучшему. Теперь вы знаете, где укрываются госпожа де Шеврез и герцог Бэкингем? Рошфор: Одна на улице Вожирар, другой — на улице Арфы. Кардинал: Это так. Рошфор: Ваше высокопреосвященство желает, чтобы я велел их арестовать? Кардинал: О, они уже уехали. Рошфор: Не важно! Можно подстраховаться... Кардинал: Я послал Витре во главе десяти человек. Выждите, пока он вернется и держите меня в курсе, что он будет делать. Рошфор: Будьте покойны, монсеньер! Он выходит.

Grand-mere: Не открою Америки, сказав, что Дюма - мастер диалога, но здесь, в пьесе, где диалоги становятся основным средством и характеристики персонажей, и движения сюжета, они просто блистательны. И детали - не просто подвески, а ТЕ САМЫЕ, которые... Стелла, пожалуйста, не подумайте, что я придираюсь, - просто пытаюсь понять, что меня смущает и почему. В этой реплике о "дорогом моем человеке" случайно не" homme" у автора? Тогда бы это могло быть формальным "мой дорогой муж" ("мужчина"), действительно уместным в разговоре с незнакомцем; "дорогой мой человек", да еще с инверсией, усиливающей смысл, мне кажется выражением сердечности, даже интимностью -поэтому сразу захотелось уточнить отношение Констанции к супругу. (Или это срабатывает ассоциация с романом Ю. Германа?..) (В пространство) А еще фотографии обещали...

stella: Grand-mere , умница! Именно муж! Я ведь спешу сильно, у меня нет времени думать особенно долго, к сожалению. Ловлю момент, пока могу этим заниматься. Так что блох ловите: я запросто могу не найти нужного слова. Да и грешна: не умею корпеть над текстом: он сразу у меня становится сухим и скучным. Фотографии я выложу в конце. И линк, где можно посмотреть на французском. ( говорят, есть и с переводом).

stella: Сцена 8. Кардинал, Бонасье. Кардинал: Введите узника. ( входит Бонасье) Вы мне лгали. Бонасье: Я, монсеньер, лгал Вашему высокопреосвященству? Кардинал: Ваша жена, бывая на улице Вожирар и улице Арфы, ходила не к торговцам полотном. Бонасье: Куда же она ходила, Боже мой? Кардинал: Она ходила к герцогине де Шеврез и к герцогу Бэкингему: двум смертельным врагам короля! Бонасье: Да-да, это так. Ваше Высокопреосвященство правы: я неоднократно говорил моей жене, что это странно, что торговцы полотном живут в домах, которые не имеют вывески... и каждый раз моя жена принималась смеяться. А! Монсеньер! Вы действительно кардинал, великий кардинал! Гений, которым восхищается Европа и который...( он бросается к его ногам) Кардинал: ( поразмыслив) Поднимитесь, мой друг! Вы храбрый человек. ( поднимает его) Бонасье: Кардинал коснулся меня рукой... Меня коснулся рукой великий человек! Великий человек назвал меня своим другом! Кардинал: И так как вас несправедливо подозревали, вам полагается компенсация. Вот, примите эту сотню пистолей и простите меня. Бонасье: Чтобы я вас простил, монсеньер? Но вы вольны велеть меня арестовать, вы более чем вольны велеть пытать меня, вы вольны приказать повесить меня! Вы просите прощения у меня, монсеньор? На самом деле вы так не думаете! Кардинал: А теперь прощайте, вернее:до свидания, так как я надеюсь, что мы еще увидимся. Бонасье: О! Как будет угодно монсеньору! (он выходит) Кардинал: До свидания, господин Бонасье, до свидания! Вот безоружный человек, который даст себя убить за меня. А, это вы, Рошфор! Ну, что?

stella: Сцена 9. Кардинал, Рошфор. Рошфор: Ну-с, никого! Они скрылись. Кардинал: Да, одна по дороге в Тур, другой — в Булонь. Мы встретим герцога Бэкингема в Лондоне. Рошфор: Каковы будут приказания Вашего Высокопреосвященства? Кардинал: Ни слова о том, что здесь произошло! Пусть королева остается в совершенной безопасности; пусть она думает, что мы ищем политический заговор. Рошфор: Это все? Кардинал: Вы направитесь к Миледи, вы назначите ей свидание на послезавтра на одиннадцать вечера в кабачке « Красная голубятня», где мы с ней уже дважды встречались. Она будет ждать меня в той же комнате и там она должна приготовиться к путешествию. Запряженный экипаж будет ждать ее у дверей. Рошфор: Да, монсеньер: Кстати, об этом человеке... Кардинал: О каком человеке? Рошфор: Этот болван по имени Бонасье, который только что был у Вашего высокопреосвященства. Я видел, как он выходит сияя и с кошельком в руках, в котором было золото. Кардинал:Я из него сделал то, что из него можно было сделать: шпиона за своей собственной женой. Рошфор: А если мадам де Шеврез возвращается в Париж?

stella: Сцена 10. Те же и король. Король: Как госпожа де Шеврез возвращается в Париж? Она что, уже вернулась? Кардинал: Ваше величество слышали? ( Рошфору): Оставьте нас, но держитесь поблизости. Король: Да, господин кардинал, я слышал... А, мадам де Шеврез покинула Тур невзирая на мои указы? Кардинал: Пять дней назад, сир. Я обязан признать это. Король: Господин кардинал, это то, отчего я бы не хотел страдать впоследствии. Кардинал: Сир, я не находил в этом путешествии ничего предосудительного до той минуты, пока не узнал... Король: Что вы узнали, господин кардинал? Кардинал: Что мадам де Шеврез видела королеву... Король: Они виделись? Кардинал: Да, сир! Король: А! Господин кардинал, это заговор! Кардинал: Да сир! И с этого момента я держу все нити этого заговора; но... Король: Что: но? Кардинал: Но как, если во Франции нет почтения к судьям, поскольку шпага отсекает все вопросы, как, если служба Вашего величества под предлогом, который скрывает любое насилие, любой преступный заговор... Король: Господин кардинал, а в чем моя служба связывает исполнение правосудия? Что случилось? Кардинал: Случилось, сир, поскольку вы вынуждаете меня сказать это; я приказал арестовать на месте содеянного, очевидного правонарушения, обеспеченного всеми доказательствами, посланца герцогини де Шеврез и королевы. И в это время мушкетер или гвардеец, одним словом - военный, явился и помог насильственно прервать действия правосудия, напав со шпагой в руке на достойных людей суда, занятых беспристрастной проверкой дела, которое я намерен был представить Вашему величеству. Король: Так среди моих слуг имеются заговорщики? Кардинал: Спокойствие, сир! Король: Я буду спокоен, когда я буду знать все! А, использовать моих мушкетеров! Использовать моих собственных защитников против меня самого, против моей чести! Посмотрим! ( направляется к аппартаментам королевы) Кардинал: Простите, но куда идет Ваше величество? Король: Куда я иду, черт побери? К королеве. Кардинал: У меня еще есть несколько слов к Вашему величеству. Король: Говорите живее. Кардинал: В то же время, что и герцогиня де Шеврез, в Париже был герцог. Король: Какой герцог? Кардинал: Герцог Бэкингем. Король: Герцог Бэкингем? И что он там делал? Кардинал: Без сомнения, он прибыл, чтобы устроить заговор вместе с испанцами и гугенотами и подготовить эту неподражаемую экспедицию в Ла Рошель. Король: Нет, чтобы устроить заговор против моей чести. Кардинал: Ваше величество говорит мне это после донесений мадам де Ланнуа? Король: Каких донесений? Кардинал: Мадам де Ланнуа должна была сообщить Вашему величеству, что королева уснула очень поздно, а сегодня утром много плакала, когда в одиночестве писала у себя письмо. Король: Она плакала? .. Она писала?.. Но эти письма... эти письма, что она писала... они, должно быть, уже отосланы? Кардинал: Не думаю, сир. Мадам де Ланнуа мне бы об этом сказала. Король: Эти письма... их нужно добыть! Кардинал: О! Сир! Король: А что до этого англичанина, до этого проклятого герцога Бэкингема: почему его не арестовали? Кардинал: Арестовать герцога, арестовать первого министра короля Карла 1? Что подумаюот, сир? Король: Ну, хорошо, вместо того, чтобы его арестовать, поскольку он представляется шпионом, надо было... Кардинал: Надо было? Король: Ничего... Но что он делает? Кардинал: Он скрылся, сир. Он покинул Париж этой ночью. Король: Вы действительно уверены, что они не виделись? Кардинал: О, я считаю, что королева слишком предана Вашему величеству. Король: Ожидая, они переписывались... Она писала, писала и плакала... Господин герцог, повторяю вам, что мне нужны эти письма. Я хочу их! Кардинал: Подобная миссия, сир, затруднительна для любого подданного Вашего величества. Поскольку, когда король говорит: « Я хочу!» королева может сказать: « Я не хочу!» Король: Вот сейчас мы и увидим, подчиниться ли она мне... ( Звонит. Входит привратник.) Объявите королеве, что я прошу ее прийти сюда. Кардинал: Я удаляюсь. Король: Я вас не задерживаю. А, мой канцлер работает в моем большом кабинете... Пригласите его ко мне. ( кардинал на выходе приветствует королеву)

Диана: Да, Ришелье политик. Якобы у него все вытянули и король сам принял решение. А этикет иногда выглядит издевательством. Это тот самый случай.

Grand-mere: Стелла, блохи не беда, будут донимать - повыведем. Я и то подумывала: вот пойдет внук в школу - у Вас вдруг времени не будет хватать?... Не оставляйте перевод, пожалуйста! Так интересно взглянуть на знакомые события и любимых героев чуть-чуть под другим углом зрения.

stella: Grand-mere , переводы не оставлю- обещала же. Меня теперь только паралич или смерть остановят Что до внуков, то пойдет внук в школу или нет - меня это не коснется. Я все равно плохо понимаю его иврит и дочь живет в двух часах езды от меня. Педагог из меня нулевой: меня хватает только на внучку и то - с трудом. И - пока! А выдерживать израильского школьника - так пусть мне 10 тысяч в месяц платят , я не стану. Это стадо маленьких и больших монстров, которых выпустили на свободу.

stella: Сцена 11. Король, Анна Австрийская. Анна: ( в сторону) Бог мой, кардинал... (громко) Ваше величество оказал мне честь, позвав меня. Король: Да , мадам. Анна: Я жду ваших приказаний. Король: Поменьше почтения, мадам и побольше искренности. Почему мадам де Шеврез в Париже? Анна: Небо! Мадам де Шеврез? Я не знаю, сир. Король: Почему вы бодрствовали этой ночью? Анна: ( в сторону) Я чувствую, что умираю. Король: Почему вы плакали? Почему вы писали? Анна: Я вас заверяю... Король: Вы писали! Кому... мадам? Анна: Сир... Король: Это письмо... вы его еще не отослали по адресу... Где оно? Я хочу его. Анна: Ваше величество женились на принцессе моего имени не для того, чтобы сделать из нее рабыню. Король: О, предательница! Я предпочитаю это вашему двуличному почтению. Ваше письмо! Анна: То, что я писала, у меня. Король: То что вы писали находится у вашего короля, у вашего властелина. Вы не желаете мне отдать это письмо? Анна: Поразмыслите, сир!

stella: Сцена 12. Те же и канцлер. Король: А! Входите, господин канцлер. ( к королеве) Мадам, вы отказываетесь? Анна: Да. Король: В последний раз! Это письмо! Анна: Никогда! Король: Господин канцлер, вы первое должностное лицо в моем королевстве, вы разбираетесь в таких преступлениях, как предательство и оскорбление величества... вы зайдете в покои мадам... королевы и сделаете тщательный обыск всех бумаг, которые вы принесете сюда. Анна: Это низость. Король: Ваши ключи, мадам. Анна: Господин канцлер прикажет и донья Эстефания, моя камеристка, даст ключи от моих столов и моих секретеров. Король: Идите. Сударь. Канцлер выходит.

Диана: Мне всегда нравилось, как Анна бунтует. Хотя и жаль ее всегда - толку от короны в этом случае?

stella: Диана , ее бунт не был так уж бесполезен: своего в жизни она добилась: и правила и матерью была настоящей. В отличии от многих своих предшественниц на троне.

stella: Сцена 13. Король, Анна австрийская. Король: О, вы слишком горды, слишком высокомерны, вы знаете, что канцлер ничего не найдет; в конце-концов, ни одному мебельному ящику нельзя доверить письма такого рода. Что вы написали? Анна: Что вы хотите сказать, сударь? Король: Когда я покарал смертью этого предателя, этого мятежника, которого называли маршал дАнкр, доказательства его преступлений искали у его жены, но ни в ее ящиках, ни в ее столах ничего не оказалось. Но, обыскав ее... Анна: Маршальша дАнкр была не более чем маршальша дАнкр: флорентийская авантюристка: вот и все! Но супругу Вашего величества зовут Анна Австрийская и она дочь короля... Самая высокопоставленная принцесса в мире. Король: И в качестве таковой она особенно виновна... С виновными не обращаются бережно...( делает шаг) Это письмо! Анна: Я обращусь к моему брату. Король: У меня есть вооруженные армии, чтобы ему ответить... Письмо! Анна: Я обращусь к чести французских дворян! Король: Подумайте прежде о своей! Это письмо, говорю вам! Вы его храните, вы его прячете здесь, на себе! Дайте его мне! Анна: Сир! Король: Дайте! Или я его возьму! Анна: Я сохраню вам эту честь, я сохраню в себе эту обиду! Хорошо! Да, я писала некое письмо. Король: А, вы признаетесь... Анна: Это письмо ваш канцлер не найдет: как вы и говорили, оно при мне: вы его желаете? Король: Я хочу его! Анна: Вот оно.( падает в кресло) Король: ( с осторожностью вскрывая письмо.) « Мой брат...» ( говорит) Она пишет королю Испании.( пробегает глазами) Планы против кардинала, план войны, союз Испании и Австрии с целью опрокинуть моего министра...

stella: Сцена 14. Те же, и кардинал. Кардинал: Политика, не так ли, сир? Король: Да, герцог, ничего, кроме политики... Ни слова о том, чего я опасался, храни меня Бог! Смотрите! Кардинал: Я был в этом уверен, я уже говорил об этом Вашему величеству. Король: Не важно! Против вас заговор и королева не избежит моего гнева... Кардинал: О! Сир! Королева мне враг, это правда: но не она ли покорная, безупречная супруга? Позвольте мне заступиться за нее... Анна: Что он говорит? Король: Ну, только если она пойдет навстречу первая... Кардинал: Напротив, сир, подайте пример... Вы должны сделать первый шаг, поскольку это вы подозревали королеву, поскольку это вы спровоцировали скандал. Король: Хорошо... И что мне сделать? Кардинал: Что-нибудь, что будет приятно Ее величеству королеве, что нибудь, что будет развлечением и возмещением в то же время. Дайте бал, а точнее: старейшины Парижа в скором времени устраивают праздник и для них будет великой честью принимать Ваши величества. Король: Когда же? Кардинал: Я думаю, через четыре дня, сир. Это будет, мне думается, большой день для города и это будет случай для Ее величества надеть те прекрасные алмазные подвески, что ей подарил король. Анна: ( в сторону) О! Мой Бог! Король: Вы правы, господин герцог, вы правы! Вы согласны, мадам, не так ли? Кардинал: ( тихо, королю) Ваше величество должно настоять, чтобы королева украсила себя подвесками. ( он выходит)

stella: Сцена 15. Король, Анна австрийская. Король: Что он хотел сказать? Не готовит ли он один из тех ужасных сюрпризов, которые он так умеет устраивать?( королеве) Вы не сказали мне, что вы согласны, мадам: вы слышали? Анна: Да, сир, я слышала. Король: Вы появитесь на этом балу, который состоится через четыре дня? Анна: Да. Король: С вашими подвесками? Анна: Да. Король: Я на это рассчитываю, я на это рассчитываю! Прощайте, мадам! ( он уходит) Анна: ( в сторону) Я погибла!

stella: Сцена 16. Анна Австрийская, мадам Бонасье. Мадам Бонасье: Не могу ли я быть полезна моей королеве? Анна: Ты! Ты? Мадам Бонасье: Я вам предана душой и телом и как ни далеко я отстою от вас, я нашла способ спасти вас. Анна: Меня, преданную со всех сторон, меня проданную, меня погубленную? Мадам Бонасье: Эти подвески, о которых король спрашивал... Анна: Ты знаешь? Мадам Бонасье: Я все слышала. Эти подвески, они заключены в ларце из розового дерева? Анна: Да... Мадам Бонасье: Этот ларец, не его ли увез вчера герцог Бэкингем? Анна: Молчи! Молчи! Молчи! Мадам Бронасье: Надо его вернуть! Анна: Но каким образом? Мадам Бонасье: Нужно кого-то послать к герцогу. Анна: Кого, Мой Бог! Кого? Мадам Бонасье: Вы доверяете мне, мадам? Если вы мне окажете эту честь, моя королева... Я найду гонца. Анна: Сделай это! И ты спасешь мою жизнь, ты спасешь мою честь. Мадам Бонасье: Но герцог не отдаст эти подвески без слова, написанного вашей рукой! Анна: Слово, написанное моей рукой? Это меня застало врасплох... Для меня это развод, монастырь, ссылка! Мадам Бонасье: А для меня это смерть! ( Анна подходит к столу и пока она пишет, мадам Бонасье наблюдает за дверями) Анна: Держи! Мадам Бонасье: Отлично, мадам! Анна: Но твой гонец... Если его арестуют, нападут на него.. Он тогда никогда не приедет вовремя! Мадам Бонасье: Тот, кого я пошлю, мадам, если его остановят - он пройдет, если его атакуют — он убьет. О, вы увидите! Прощайте, мадам, прощайте!

stella: Действие 3. Картина 8. Комната дАртаньяна. Сцена 1. ( Планше, лежа на животе, достает из люка бутылку. Входит Атос) Атос: ( забирая бутылку, которую Планше поставил рядом с собой) Планше, благодарю! Стакан... Планше: А! Господин Атос... Это действительно вы? Бог мой, как я рад вас видеть!. Стакан? Два, если вы пожелаете!.. Вы, наконец, вышли из Бастилии? Атос: Ты это отлично видишь, раз я здесь. Планше: Я, тем ни менее считал, что дверь заперта на ключ. Атос: Ты знаешь, что у каждого из нас есть ключ от обоюдного жилья. Планше: А, это правда. Атос: А твой господин, где он? Планше: А, сударь, я не волнуюсь... Атос: А, ты не волнуешься... Планше: У господина шевалье добрая удача: он ее подправляет. Атос: Он ее подправляет? С кем? Планше: Вы знаете... С это недоброй дамой. Атос: Какой? Планше: Той, которую называют миледи, женщиной с Королевской площади. Атос: Он тебе что-то говорил? Планше: Он сказал мне, что если он не вернется завтра к девяти утра, чтобы я вас предупредил, так же, как господ Портоса и Арамиса и что вы догадаетесь. Атос: А! Черт! Планше: Тише... Слушайте... Атос: Что? Планше: Мне кажется, что я слышу шум на лестнице. Атос: Посмотрим. ДАртаньян ( снаружи и тряся дверь) Планше! Дьявольщина!.. Открой, бездельник! Планше: Иду! Это он... Это господин шевалье! Атос: Что это с ним? ДАртаньян: Тысяча демонов! Планше: За господином кто-то гонится?

stella: Сцена 2. Те же и дАртаньян ДАртаньян: (входит, весь взволнованный) Я ничего не знаю, но закрой все двери. Атос: Ну же, дАртаньян! ДАртаньян: Атос! Вы, мой друг! Наконец вы вырвались из их когтей. Атос: Да, и вы первый, кому я нанес визит. ДАртаньян: Вас привел Господь! Я хотел бежать к вам. Атос: Все же, что произошло? ДАртаньян: Что же все-таки произошло... Планше, посторожи на лестнице и не впускай сюда ни одной живой души. Планше: За исключением женщин... ДАртаньян: Женщин скорее чем кого-либо, дьявол! Атос: А! Кажется наши ухаживания приняли плохой оборот! ДАртаньян: Атос, не смейтесь! О, нет... Во имя небес, не смейтесь! Потому что, клянусь вам моей душой, тут не до смеха! Атос: Действительно, вы так бледны! Вы не ранены? ДАртаньян: Нет, спасибо Господу. Атос: Но что с вами, в конце-концов? ДАртаньян: Я... Я боюсь... Атос: Вы, дАртаньян?.. Вы боитесь? Но что, наконец, произошло? ДАртаньян: Ужасное событие, Атос! Атос: Объяснитесь... Что случилось? ДАртаньян: Случилось то, что миледи заклеймлена цветком лилии . Атос: А!.. Миледи заклймлена... Что вы говорите?.. ДАртаньян: Посмотрим. Ответьте мне... Уверены ли вы, что та, другая, действительно умерла? Атос: Другая? ДАртаньян: Та, о которой вы мне рассказывали позавчера... здесь. Тут, на этом самом месте... Женщина из Берри? ( Атос проводит рукой по лбу) Как она выглядит, миледи? Ее возраст...ее рост, ее приметы? ДАртаньян: Двадцать пять, двадцать шесть лет, скорее маленького роста, нежели высокая, волосы светлые, темные брови, взгляд мрачный, полный молний... Атос: Бледная? ДАртаньян: Бледная. Великолепные плечи и на левом плече рыжеватая лилия... как бы полустертая с помощью притираний. Атос: Вы называли ее англичанкой? ДАртаньян: А ваша, кто она была? Атос: Это правда. Шарлотта Баксон. Как вы узнали? ДАртаньян: Эта женщина заметила, что она мне нравится. Она кокетничала, делала мне авансы. Я был готов принять их, как вдруг, внезапно, ее камеристка воспылала любовью к моей персоне и дала мне понять, что ее госпожа смеется надо мной. Я южанин, гнев ударил мне в голову, я потребовал объяснений и она мне призналась, что миледи назначила свидание у себя некоему господину де Варду. « Я ей отомщу ужасным способом» воскликнул я. Камеристка не в чем не могла мне отказать: я приказал ей провести меня в покои ее хозяйки. Это было не трудно: миледи ждала своего любовника и в комнате не было света. Атос: Не было света? ДАртаньян: Естественно: из-за цветка лилии, черт возьми! Ну... я вошел и мои дела шли чудесно, как вдруг, камеристка, ревнуя и опасаясь, без сомнения, как бы моя месть не стала более нежной, чем я говорил, притворно закричала и внесла свет. Миледи меня узнала, она велела мне уйти, я желал остаться и в борьбе разорвался ее пеньюар. Атос: А, вы увидели плечо? ДАртаньян: Мой друг, заприте меня с разъяренной пантерой, с бешеной львицей, с шипящей змеей; я согласен. Но с этой женщиной, которая меня преследовала с кинжалом в руке... Атос, я могу вам все выразить в двух словах... Даже здесь, рядом с вами, когда я думаю об этом... я боюсь. Атос: Погодите... Что это у вас на пальце? ДАртаньян: Кольцо, которое она мне дала, считая, что я де Вард. Атос: Это кольцо... ДАртаньян: Я его даже не разглядел... Атос: Я его узнаю. Это то самое, что я ей подарил... в вечер нашего бракосочетания. ДАртаньян, это она! ДАртаньян: В таком случае, дорогой Атос, я боюсь, что навлек ужасную месть на нас обоих. Атос: Для меня это не важно! ДАртаньян: Как это : для вас не важно? Атос: Клянусь душой, ДАртаньян, я не дам за свою жизнь и волоса. Но вы очень сильно встревожили меня. Я считал ее мертвой, как и она меня. ДАртаньян: Атос, во всем этом кроется какая-то ужасная тайна... Она готовится к путешествию... Смотрите, я не знаю почему, но у меня есть уверенность, что эта женщина — шпион кардинала. Атос: ( беря свой плащ) Это хорошо. ДАртаньян: Вы меня покидаете? Атос: Она живет на Королевской площади, не так ли? ДАртаньян: Угловой дом слева. Атос: Великолепно! ДАртаньян: Последнее слово: Идя туда, вызовите ко мне Портоса и Арамиса со слугами. Нам надо собрать все наши силы, чтобы встретить врага лицом к лицу. Атос: Хорошо. ДАртаньян: Идите.

Диана: Констанс столь решительна, что убеждает королеву, настаивает на своем - пусть даже для ее блага - и делает ставку на Дарта, как Ришелье - на галантерейщика. В книге дольше завязваются отношения, влюбленная расчитывает на кавалера, тут - агент на уже свою агентуру. Ключи от жилья обоюдного вроде в книге не упоминались? Реплики Планше про "исправление удачи" - какая вольность! И Атос эти суждения слушает и учитывает! Дарт явно не доверяет возможностям Атоса и распоряжается, как сражаться с совершенно, по сути, незнакомым ему врагом! Даже учитывая его предоположение, что миледи - агент кардинала, у него нет инфомации. Слова Атоса, что "тем лучше", подтверждают мои предположения о причинах позднейшего дарования Дарту патента лейтенанта. Атос понял, что это козырь против кардинала, а не в помощь миледи.

stella: Вот и меня поражает, насколько Дюма чувствует законы театрального жанра: такие перестановки, такая игра последовательностями, такое нагнетание действа и при том герои те же и немного другие. Как того требует театр, они решительнее, они меньше думают, все их решения моментальны и точны. Мне было лет 15, когда мне приснился сон: книга о Трех мушкетерах, на обложке были по периметру различные эпизоды из трилогии. Стоило прикоснуться к какому-нибудь из этих рисунков, как он оживал, углублялся, превращался в подобие экрана, на котором разыгрывался фильм. И в то же время я читала саму книгу. И стоило мне дойти до эпизода, о котором мне бы хотелось узнать побольше, как текст сам дополнялся, словно я читала фанфик.( но я о таком и не подозревала в те времена). Просыпаться не хотелось, а проснувшись я долго была как во сне. Нечто подобное со мной происходит и при чтении пьес. . А еще мне очень понравился рассказ дАртаньяна о приключении у миледи. Так Дюма щадит стыдливость публики и учитывает мнение цензуры)))))))) Ну, прямо рассказ Атоса у Шевретты.

Орхидея: Очень выразительно и экспрессивно Людовик 13 и Анна Австрийская объяснялись, если не сказать скандалили. Констанция, ей богу, даже нравиться начала, решительная такая. А вот в эпизоде с д'Артаньяном и миледи мне почему-то упорно не хватает розового в цветочек платьица. Но тут история немного по-другому сложилась. От динамичности действий и диалогов балдею.

stella: Орхидея , платьице, которое было в Жигуновском опусе?

Grand-mere: ( Планше, лежа на животе, достает из трапа бутылку. Входит Атос) Атос: ( забирая бутылку, которую Планше поставил рядом с собой) Планше, благодарю! Стакан... Планше: А! Господин Атос... Это действительно вы? Бог мой, как я рад вас видеть!. Стакан? Два, если вы пожелаете!.. заприте меня с разъяренной пантерой, с бешеной львицей, с шипящей змеей; я согласен. Бесподобно! Стелла, только, наверное, не из трапа, а из люка?.. А мне разговор Констанции с королевой очень напомнил эпизод из фильма Хилькевича.

stella: Grand-mere , а знаете, я теперь вижу во многих экранизациях уши из пьесы. В характерах, в ходе событий, построении эпизодов.

stella: Сцена 3. ДАртаньян, потом мадам Бонасье. ДАртаньян: Уф! Вот это приключения. Без сомнения, это еще не конец! Голос: ( снизу) Господин дАртаньян!.. Господин дАртаньян! ДАртаньян: Не свое ли имя я слышу? ( Снова стук под ногами у дАртаньяна) Голос: Господин дАртаньян! ДАртаньян: ( открывает люк) Кто меня зовет? Голос: Я, мадам Бонасье. Вы один? ДАртаньян: Да. Хотите, чтобы я спустился? Голос: Нет, я поднимусь к вам. В можете меня принять? ДАртаньян: Черт возьми! Голос: Прежде закройте люк. ДАртаньян: ( закрывает люк) Не могу ли я ее принять!.. Я охотно верю, восхитительное создание! Что она не идет, черт побери? (он идет к двери) Планше, дай пройти! Сцена 4. ДАртаньян, мадам Бонасье. Мадам Бонасье: О! Мой Бог, я умираю! Планше: Сударь, еще нужно стоять на страже? ДАртаньян: Более, чем когда-либо, Планше. Мадам Бонасье: Господин дАртаньян... Ах, какое счастье, что я вас встретила... ДАртаньян: Я здесь, мадам. Мадам Бонасье: Вы мне предлагали свои услуги... ДАртаньян: И я их вам предлагаю вновь. Мадам Бонасье: Тем лучше... Потому что я поручилась за вас. ДАртаньян: Перед кем? Мадам Бонасье: Перед королевой. ДАртаньян: И вы хорошо сделали. Я в ее распоряжении, а в особенности в вашем. Мадам Бонасье: Сударь, я вас едва знаю, но я полностью доверяю вам... почему? Я этого не знаю. ДАртаньян: Я это знаю. Это потому что я вас люблю. Мадам Бонасье: Вы мне это говорите... Выслушайте меня: я поклялась перед Богом, что если вы меня предадите, а мои враги меня пощадят, я не буду колебаться, я поклялась... я поклялась, что я убью себя и вы будете виновны в моей смерти. ДАртаньян: Я тоже клянусь перед Богом, я тоже клянусь, мадам, что, если я возьмусь за исполнение распоряжений, которые вы мне дадите, я умру прежде, чем скажу или сделаю что-то, что скомпрометирует того, кого я почитаю или люблю. Мадам Бонасье: Речь идет о том, чтобы уехать немедленно, не теряя ни секунды. ДАртаньян: В какие края? Мадам Бонасье: В Лондон и передать это письмо... ДАртаньян: Кому? Мадам Бонасье: Герцогу де Бэкингему. ДАртаньян: Но мне необходим отпуск от де Тревиля. Мадам Бонасье: Я немедленно иду к нему. Через четверть часа отпуск будет здесь. ДАртаньян: Я еду. Но... по моему возвращению... Мадам Бонасье: По вашему возвращению?.. ДАртаньян: Что сделает госпожа Бонасье для человека, который рисковал для нее жизнью? Госпожа Бонасье: Молчите! ДАртаньян: Как? Мадам Бонасье: Голос моего мужа! ДАртаньян: Будьте покойны, Планше защищает дверь. Что она сделает? Говорите. Мадам Бонасье: Я не могу этого знать, но приходите встретиться с ней туда, где она будет находиться и мы посмотрим. ДАртаньян: Но где она будет? Мадам Бонасье: Вы это спросите у королевы и королева вам скажет: Это будет вашей наградой. Бонасье: ( по другую сторону двери) Но я вам говорю, что я не с господином дАртаньяном желаю говорить, а со своей женой. Мадам Бонасье: Спасайтесь! Я остаюсь. ДАртаньян: ( открывая люк) Сюда! Мадам Бонасье: У вас есть деньги? ДАртаньян: Я знаю, чем их заменить!( целует мадам Бонасье) Мадам Бонасье: Что вы теперь будете делать? ДАртаньян: Я возьму задатки по дороге! Мадам Бонасье: Но вы еще не уехали! (ДАртаньян спускается через люк.) Планше: Как, с вашей женой? Бонасье:( самому себе) Да: знаю, что моя жена у господина дАртаньяна и я желаю с ней говорить; какого черта! Я имею право говорить со своей женой. А, господин Планше, господин Планше! Я вас предупреждаю, что если вы не откроете, я пойду искать ночной караул. Мадам Бонасье: ( открывая дверь). Откройте, наконец, господин Планше:; раз мой муж желает со мной говорить, он поговорит со мной. Сцена 5. Бонасье, мадам Бонасье. Бонасье: Какое счастье! Что вы делаете здесь, мадам? Мадам Бонасье: Жду господина дАртаньяна. Бонасье: ДАртаньяна? Вы ждете господина дАртаньяна? Гм... ГМ... ( оглядывается вокруг себя) Мадам Бонасье: Без сомнения. Вы видите, что его здесь нет. Бонасье: А, его нет здесь. Мадам Бонасье: Черт, но мне так кажется! Бонасье: Это правда: но почему вы ждете господина дАртаньяна? Мадам Бонасье: Господин Бонасье, но вас это не касается. Бонасье: Как это - меня не касается? А кого это должно касаться, спрашиваю я вас? Мадам Бонасье: Это касается людей, которых вы не знаете и с которыми у вас нет дел. Бонасье: ( сжимая руки) Да, не так ли? Это касается герцогини де Шеврез, это касается герцога Бэкингема? Мадам Бонасье: Бог мой, что вы такое говорите? Бонасье: А, мадам, вы не знаете, что я посвящен в ваш заговор? Мадам Бонасье: Чьи имена вы сейчас произнесли... и кто вас просветил? Бонасье: Интриги, не так ли? Всегда интриги... Но теперь я им не поддамся, вашим интригам; господин кардинал для меня все прояснил на этот счет. Мадам Бонасье: Кардинал! Вы видели кардинала? Бонасье: Он призвал меня, мадам! Мадам Бонасье: И вы откликнулись на его приглашение!? Как же вы неосторожны! Бонасье: Я должен сказать, что у меня не было выбора идти или не идти на это приглашение, поскольку я находился между двух стражников. Мадам Бонасье: Так значит, с вами грубо обращались, вам угрожали? Бонасье: Он коснулся меня рукой, он назвал меня своим другом. Слышите, мадам : я друг великого кардинала! Мадам Бонасье: Великий кардинал! Он сделал его своим сторонником! Бонасье: Я очень огорчен, мадам. Но я не знаю никого, кто бы мог сравниться с великим человеком, которому я имею честь служить. Мадам Бонасье: Вы служите кардиналу? Вы не могли сделать более неудачный выбор, как служить партии тех, кто угрожал вашей жене, кто преследует вашу королеву? ( При заключительных строках этой сцены Портос и Арамис в сопровождении своих лакеев осторожно входят и их впускает Планше.) Бонасье: Мадам, королева — коварная испанка и то, что делает кардинал, это хорошо. Мадам Бонасье: А, сударь, я знала вас подлецом, скупцом, болваном... но я не знала, что вы негодяй.. Бонасье: Эй! Что вы говорите! Мадам Бонасье: Я говорю, что вам не удастся, сопровождая меня, шпионить за мной. Бонасье: Это действительно то, что я делал, Мадам Бонасье: Доносить на меня... Бонасье: Это то, что я собираюсь делать. Мадам Бонасье: Как, вы пойдете докладывать кардиналу? Бонасье: Что я вас нашел у дАртаньяна и что вы не пожелали мне объяснить причину, по которой вы пришли к нему... Я более не сомневаюсь, что у вас с ним заговор. Мадам Бонасье: Вы пойдете это сделать? О нет! Невозможно! Бонасье: Именно так, мадам, я иду туда. Мадам Бонасье: О, есть справедливость и Бог не допустит... Бонасье: А, хорошо! Кардинал на короткой ноге с ней и он сделает то, что нужно.

stella: Сцена 6. Те же, Портос, Арамис, лакеи. Портос: Простите, вы храбрый человек, но здесь не пройти. Бонасье: Как, не пройти? Арамис: Это запрет. А вы знаете, что мушкетеры — рабы своих запретов. Бонасье: И кто вам дал этот запрет? Портос: Наш друг дАртаньян. Бонасье: Но его здесь нет, вашего друга дАртаньяна. ДАртаньян: ( просовываясь через люк) Простите, мой милый Бонасье, но вы заблуждаетесь... Я здесь. Бонасье: ДАртаньян... Наполовину у меня, наполовину у себя! Портос: ( со шляпой в руке) Что нужно делать, бригадир? ДАртаньян: Не спускайте глаз с господина Бонасье; он ничем не побрезгует. Заприте его в его собственном погребе и пусть он не выходит до моего возвращения. Планше, Мушкетон и Базен посторожат его. Таков приказ. Бонасье: До вашего возвращения? А когда вы вернетесь? ДАртаньян: ( исчезая) Я и сам толком не знаю! Прощайте! Мадам Бонасье: Это вас научит, сударь, как быть шпионом кардинала.

stella: Картина 9. Таверна « Красная голубятня». Первый и второй этаж. Сцена 1. Миледи пишет на первом этаже. Атос , на первом этаже, хозяин. Атос: ( одетый простым всадником) Но мне кажется, что нет ничего необычного в том, что я вам здесь говорю. Я жду двух моих друзей: мы желаем напиться в компании; мы боимся, что кто-нибудь может нам помешать во время этого почтенного занятия и мы хотим снять у вас эту комнату. Хозяин: Но я вас понял так, что вы имели в виду весь дом, вы слышите? А так как второй этаж уже занят... Атос: Да, женщиной, вы мне уже это говорили; какого черта! Мы достаточно галантны, чтобы не беспокоить даму! Пусть эта дама остается там, где она есть... а мы можем расположиться и в этой комнате. Хозяин: Очень хорошо! Таким образом все уладится, мой Бог! И посредством пистоля... Атос: Вот он. Принесите нам вина. Хозяин: Сколько бутылок? Атос: Столько, сколько пожелаете. Хозяин: ( в сторону) Известное дело. ( он выходит) Атос: Она здесь, я видел, как она входила. Я слышу над собой шаги. Миледи: ( подойдя к окну) Кардинал сказал « в половину одиннадцатого» ( звонят десять) Подождем, он не из тех, кто опаздывает; это я прихожу заранее. Портос: ( подходя снаружи к Атосу )Ш-ш! Атос: Ну? Портос: Арамис подаст сигнал. Атос: Так они подъезжают? Портос: Да! Атос: Отлично! Портос: Теперь вы можете мне сказать... Атос: Ни к чему... Я хочу знать только одну вещь... Портос: Какую? Атос: Каким образом я смогу услышать то, о чем будут говорить на втором этаже. Хозяин: ( входя) Вот вино. Атос: Благодарю. Мы у себя и никто нас не потревожит? Хозяин: Нет: Только одно пожелание. Атос: Какое? Хозяин: Не разжигать огонь в печи. Атос: Это почему? Хозяин: Вы поймете. Я неглупый человек: я использую камень в два приема; печкой я отапливаю первый этаж, трубой — второй этаж. Но вчера труба упала в сумятице, в споре, в драке и, как результат, если вы раззожжете огонь, вы ее удушите дымом. Атос: Кого? Хозяин: Маленькую даму на втором этаже, которая сняла комнату для себя одной. Атос: Для одной себя? Хозяин: И для кавалера, который должен приехать ее навестить. Атос: Ш-ш! Это нас не касается. Хозяин: Браво! Вот ваше вино; если вам не хватит, закажете еще. ( он выходит и в дверях встречает Рошфора)

Диана: Констанс все решительнее. Прям-таки достойный, хотя и честный, противник миледи. Отпуск Дарту обеспечивает она, вернее, королева через нее. В сцене 5 небольшая ошибка stella пишет: А, сударь, я знала вас подлецом, скупцом, болваном... но я не знала, что вы подлец. Запереть Бонасье на все время отсутствия Дарта - это жестоко. Хорошо, что ему есть, что есть Гасконец едет один, а друзья остаются в Париже. Им есть, чем заняться, но его некому подменить, если что. Один гонец.

stella: Диана , исправила. Одиноким дАртаньяном Дюма убивает несколько зайцев Дальше увидите.

Диана: Мб, но Атоса в погребе не будет. В погребе - Бонасье. Вряд ли он там на что-то выдающееся способен

stella: Сцена 2. Те же и Рошфор у двери в глубине. Потом кардинал с двумя гвардейцами. Рошфор: Здесь, друг! Хозяин: Кто там? Рошфор: Эта таверна называется « Красная голубятня»? Хозяин: Вы сами видите... Рошфор: Нет ли у вас на втором этаже дамы, которая ждет кое-кого? Хозяин: Вас? Рошфор: Нет. Хозяин: Ну, и что дальше? Рошфор: Молчите! (он идет вглубь сцены и обращается к кардиналу, который ждет, закутавшись в плащ и в сопрвождении двух гвардейцев). Входите, монсеньер! Кардинал: Она прибыла? Рошфор: Она ждет Ваше высокопреосвященство. Кардинал: Укажите мне дорогу. Хозяин: О! Тут невозможно ошибиться: следуйте по лестнице на внешний балкон, первая дверь слева. Кардинал: Благодарю. ( он поднимается) Рошфор: ( хозяину) В теперь, мой друг, займитесь своими делами. Хозяин: Моими делами? Рошфор: Да. Они должны быть у вас. Идите! Миледи: ( у окна) Входите, монсеньер, сюда! (Атос подслушивает у двери. Арамис стучит в окно слева) Атос: Взгляните, кто стучит в окно, Портос. Арамис: ( снаружи) Я... Арамис. Атос: Откройте, Портос. ( Арамис входит через окно) Портос: Почему вы входите через окно? Арамис: Потому что входить через дверь опасно. Атос: Вы видели главного в группе? Арамис: Да, при свете луны. Он приоткрыл плащ на мгновение, но этого было достаточно. Атос: Это кардинал, не так ли? Арамис: Это кардинал! Портос: О! Атос: А остальные? Арамис: Граф Рошфор и два гвардейца. И так как они уже здесь, я вернулся через окно, а не через дверь, чтобы не быть замеченным ими. Портос: Я понял! И как это не пришло мне в голову самому? Атос: ( прислушиваясь) Портос, поднимите печку и поставьте ее куда пожелаете. Портос: Печку? Атос: Делайте, прошу вас! ( Портос поднимает печь) Миледи: Мы действительно одни, монсеньер, не опасайтесь ничего. Кардинал: Не важно! Не следует предпринимать слишком много предосторожностей! Атос( подслушивая у трубы.) Настоящая органная труба. Арамис: Вы слышите все, о чем они говорят? Атос: Я не пропустил ни слова. Портос: А, понимаю... Вот почему вы мне сказали... Атос: Портос, выпейте это вино или выбросьте бутылки в окно. Портос: Вылить бутылки? Атос: Нужно создать видимость, что мы пьем. Портос: Да, да, да! Кардинал: Присядем, миледи и побеседуем. Атос: Тс-ссс! Миледи: Я слушаю Ваше высокопросвященство. Атос: Этот голос! Кардинал: Вы знаете, насколько важную миссию я вам доверил? Миледи: Да. Но удостойте меня чести дать мне ваши инструкции яснее, монсеньер. Я хочу иметь доказательства вашей доверительности, монсеньер. Атос: Арамис, закройте дверь на задвижку. Кардинал: Вы поедете в Лондон. Миледи: Если вы меня посылаете быть подле герцога Бэкингема : остерегитесь, монсеньер! Это я была той, кто на улице Арфы показал ему платок, который должна была представить ему малышка Бонасье. Он вполне может меня узнать... Кардинал: Не имеет значения. Он ничего не сможет вам сделать, потому что будет знать, что вы посланы от меня. Миледи: А, это поручение, как я поняла - разведка и я могу представиться ему открыто и честно. Кардинал: Честно и открыто... как сейчас. Миледи: Говорите, монсеньер: я следую за списком ваших распоряжений. Арамис: ( Портосу, который откупоривает бутылки) Потише, Портос! Портос: Но Атос мне сказал опустошить бутылки. Вот я их и опустошаю. Кардинал: Вы явитесь к Бэкингему, как мой сторонник. Вы скажете ему, что мне известно обо всех приготовлениях, которые он ведет, но меня война не беспокоит, потому что при первом же его движении я погублю королеву. Миледи: Не считает ли Ваше Высокопреосвященство, что неосмотрительно использовать эту угрозу? Кардинал: Вы скажете ему, что у меня есть доказательства и если он будет знать, что эта война, которую он затевает, будет стоить чести и свободы даме его мечтаний, я вам отвечаю, что он подумает дважды. Миледи: А если он будет упорствовать? Кардинал: Это маловероятно. Миледи: Но это возможно. Кардинал: Если он будет упорствовать? Что ж, тогда я буду уповать на одно из тех событий, которые меняют лицо государства. Миледи: Ваше Высокопреосвященство хочет сказать об ударе ножом Равальяка? Кардинал: Совершенно верно. Миледи: Но не опасается ли Ваше Высокопреосвященство, что казнь Равальяка ужаснула тех, кто настоятельно пытается ему подражать. Кардинал: Всегда, во все времена и во всех странах, в особенности в странах, разделенных религией: таких, как Англия, например, имеются, говорю я, фанатики, которые только и думают о том, как стать жертвой. Миледи: А, Вы думаете, что можно найти подобного человека? Кардинал: Взгляните, действительно, судно, которое вы возьмете в Булони, чтобы добраться до Лондона, торговый шлюп под командой человека такого сорта. Миледи: Вы его знаете как врага милорда? Кардинал: О! У него длинная рука. Миледи: Как его имя? Кардинал: Фельтон. Миледи: А! Кардинал: Этот Фельтон под маской пуританина прячет пламенную душу. Нужно всего лишь найти молодую, красивую, ловкую женщину, чтобы вскружить голову подобному человеку. Миледи: Да... такая женщина найдется? Кардинал: Да, такая женщина, если она вложит кинжал в Жака Клемана или Равальяка в руку подобному фанатику... такая женщина спасет Францию. Миледи: Да, но она окажется сообщницей убийцы. Кардинал: Что нужно, чтобы ее успокоить? Миледи: Я думаю, что ей необходим ордер, который бы ей заранее прощал все, что она посчитает нужным сделать для блага Франции. Кардинал: Теперь главное: найти такую женщину. Миледи: Я нашла ее. Кардинал: Все идет прекрасно: мужчину нашел я, женщину — вы. Миледи: Остается только ордер. Кардинал: Ордер не в таком ли духе? ( пишет ордер). Миледи: Да, а теперь, когда я получила распоряжения монсеньера по поводу его врагов: я хочу сказать врагов Франции, не разрешит ли мне Его высокопреосвященство поговорить о моих собственных? Кардинал: Так у вас есть враги? Миледи: Да, монсеньер, и враги такие, против которых вы можете стать мне опорой и которых я приобрела на службе Вашему Высокопреосвященству. Кардинал: Назовите мне их. Миледи: Прежде всего: эта маленькая интриганка Бонасье. Кардинал: А, королева в чем-то сомневается на ее счет: этой ночью она велела отправить ее в монастырь кармелиток в Бетюне. Миледи: Кармелиток в Бетюне? Кардинал: Вы знаете эти места? Миледи: Я там жила. Другой враг... Кардинал: Так у вас их два? Миледи: Другой хорошо знаком Вашему высокопреосвященству... Это злой гений нас двоих; Это тот, кто при встрече с гвардейцами Вашего высокопреосвященства так опасно ранил де Жюссака... Это то, кто, когда все было готово, чтобы взять герцога Бэкингема в этом доме на улице Могильщиков, вмешался и разогнал агентов Вашего высокопреосвященства, заставив нас потерпеть поражение. Кардинал: А, я знаю, о ком вы изволите говорить. Миледи: Я хочу говорить об этом негодяе дАртаньяне. Кардинал: Он храбрец! Миледи: Ни этого надо в нем опасаться. Кардинал: Но мне необходимы доказательства его связей с Бэкингемом. Миледи: Доказательства? Я найду с десяток. Кардинал: О, тогда не может быть ничего проще: дайте мне эти доказательства и я отправлю его в Бастилию. Миледи: А после? Кардинал: Для тех, кто попадает в Бастилию, нет никаких « после»... Миледи: Монсеньер, давайте меняться: жизнь за жизнь, человек за человека; дайте мне дАртаньяна, а я вам дам Бэкингема. Кардинал: Я не знаю, что вы мне хотите сказать, миледи, но, так как я желаю вам сделать приятное, то вот бумага, о которой вы просили. Миледи: Спасибо, монсеньер. Портос: Вы слышали? Арамис, О, ужасное создание! Атос: Хорошо! Не двигайтесь! Портос: Что? Атос: Оставьте мне посмотреть! Арамис: Вы уходите? Атос: Да, но оставайтесь здесь. Портос: Что вы сможете изменить? Атос: Я изменю все! Арамис: Мы должны продолжать слушать? Атос: Да, если это может вас интересовать. ( он выходит через окно) Кардинал( забирает свой плащ) Мы обо всем договорились, мадам? Миледи: Договорились, монсеньер. Кардинал: У вас почтовая карета? Миледи: Да, в ста шагах отсюда. Кардинал: Подставы готовы на всем протяжении дороги, шлюп капитана Фельтона ждет вас. Если ветер будет попутный, вы прибудете в Лондон завтра вечером. Миледи: Я буду там. Кардинал: Немедленно по прибытии вы меня известите о всех новостях и о том, что вы делали в пути. Миледи: Через кого? Кардинал: Это вас не должно беспокоить: в тот момент, как вам понадобиться гонец, он вам будет предоставлен. Миледи: Как я его узнаю? Кардинал: Он вам скажет: « Ла Рошель» Миледи: И я отвчу? Кардинал: « Портсмут». Миледи: Хорошо. Прощайте, монсеньер! Кардинал: До свидания, мадам. Миледи: ( в свою очередь готовится к отъезду и читает записку.) « По моему распоряжению и на благо государства предъявитель сего сделал то, что сделал. Ришелье» ( говорит). Без даты... Чудесно! С этим можно быть уверенной в мести и никакой опасности. (В это время Ришелье спускается и встречается со своими людьми, которые его сопровождают. Арамис и Портос остаются на первом этаже).

Диана: Фельтона предлагает кардинал. В отличие от книги, здесь кардинал изначально предполагает, что Бэка убьют. Миледи не послана в никуда без надзора: она обязана докладом гонцу, который уже на месте. Здесь сеть Ришелье показана, а не одна миледи и Рошфор. Арамис через окно входил, я думала, только ДЛС. И в фиках. Мэтр порадовал!

stella: Сцена 3. Атос, Миледи, Арамис, Портос. Атос поднимается на второй этаж и закрывает за собой дверь. Миледи: Кто вы такой и что вам нужно? Атос: Мы наедине. ( он отбрасывает плащ, поднимает шляпу. Миледи делает шаг назад) А, я вижу, что вы меня узнали. Миледи: Граф де Ла Фер! Атос: Да, миледи, граф де Ла Фер собственной персоной специально явился с того света, чтобы иметь удовольствие вас видеть. Присядем же и побеседуем, как говорит господин кардинал. Миледи: ( падает в кресло) О, мой Бог! Атос: Вы демон, посланный на землю? К счастью, люди иногда с Божьей помощью побеждают демона. Вы уже попались мне на моем пути и я думал, что уничтожил вас; но или я ошибся, или Ад воскресил вас... Миледи: Ах... ( она закутывается в свою накидку) Атос: Да, Ад воскресил вас, Ад сделал вас богатой, Ад дал вам другое имя, Ад дал вам другое лицо. Но он не смыл ни грязи с вашей души ни клейма в вашего тела. Миледи: Сударь! ( она встает, Атос продолжает сидеть) Атос: Вы считали меня мертвым, не так ли? Миледи: Так что же что вас привело ко мне? Что вы хотите? Атос: Я хочу сказать, что оставаясь невидимым для ваших глаз, я не терял вас из виду. Миледи: Вы знаете, что я делала? Атос: Не только то, что вы делали, но и то, что вы хотите сделать. Миледи: О! Атос: Вы сомневаетесь? Хорошо, тогда слушайте... Вы перебрались в Англию; покидая Францию, вы вышли замуж за лорда Винтера, барона Кларика. Через два года он скончался... от странной болезни, от которой по всему телу идут синие пятна. После этой смерти вы стали опекуншей вашего сына и наследницей лорда Винтера. После этого вы возвращаетесь во Францию и поступаете на службу к кардиналу. Вы были той, кто привез в Лондон известное письмо королевы, которое должно было заставить милорда Бэкингема приехать в Париж. Вы были той, кто принес на улицу Арфы носовой платок, который должен был заманить герцога в западню; это вы, надеясь принять у себя в комнате графа де Варда, приняли вместо него шевалье дАртаньяна, который еще не знал ваш ужасный секрет, чтобы он убил лорда Винтера, вашего шурина и которому бы наследовал ваш сын; наконец, это вы, та, кто придя в эту комнату и сидя в этом же кресле, в котором вы сидите сейчас, это вы только что дали обещание кардиналу убить герцога Бэкингема взамен на обещание, что кардинал вам позволит убить дАртаньяна. Миледи: Вы сам Сатана. Атос: Может быть, но слушайте хорошенько: убьете вы или не убьете милорда Бэкингема: мне все равно! Я его не знаю и потом он англичанин. Но не троньте пальцем ни единого волоса дАртаньяна, который мой верный друг, которого я люблю и защищаю, не трогайте никого из его близких, или, клянусь памятью моего отца, преступление, которое вы попробуете совершить или вы поручите совершить, будет последним. Миледи: ДАртаньян меня смертельно оскорбил, дАртаньян умрет. Атос: Не повторяйте эту угрозу, мадам! Миледи: Он умрет! Сначала он, потом она! Атос: О, берегитесь! У меня начинается головокружение.( он выхватывает пистолет из-за пояса и хладнокровно) Мадам, вы немедленно отдадите мне бумагу, подписанную кардиналом, или, клянусь душой, я размозжу вам голову. Миледи: Нет! Атос: ( поднимая свой пистолет) У вас есть секунда, чтобы решить. ( Миледи достает бумагу с груди и бросает ее, скрежеща зубами.) Атос: ( разворачивает ее и читает) « По моему распоряжению и на благо государства предъявитель сего сделал то, что сделал. Ришелье» ( он берет свой плащ и шляпу) А теперь, когда я вырвал у тебя зубы, гадюка, кусайся, если сможешь Миледи: (извиваясь от бешенства) А! ( Атос быстро покидает комнату) Арамис: Какого дьявола эта женщина имеет отношение к Атосу? Портос: Я думаю, это его тетя.

stella: Портос в пьесе дуралей. Зато, Атос знает таки подробности о Винтерах, словно пил с бароном не один раз. И когда он все успел разузнать?

Орхидея: И откуда, однако, у кардинала знакомые протестанты? В пьесе понятно откуда берётся имя Кларик. Но как же тогда баронство Шеффилд? Или оно принадлежит лорду Винтеру, а Кларик второму мужу миледи? Прямо борьба двух агентурных структур. Одни на стороне королевы, другие на стороне кардинала. Диана, окна, как способ входа и выхода, автору явно очень нравятся.) Интеллект Портоса прям жалко, а в книге и прокурорша, и бытовые хитрости. И Портосу, как всегда, ничего толком не объясняют. Стелла пишет: Орхидея , платьице, которое было в Жигуновском опусе? Не помню точно, что было в "Жигуновском опусе". Я имела ввиду вот этот момент ТМ: "Кетти понимала это как нельзя лучше; она мгновенно напялила на него какое-то женское платье в цветочках, широкий капор и накидку..." А потом д'Артаньян в таком прикиде к Атосу явился. Но да, недочёт. Розовый цвет упрямо засел в моём воображении.)

stella: Ну, в пьесе до платья не дошло. В своем прибежал)))) А вот момент, когда миледи в ярости катается по-полу есть у Бордери.

Диана: Да, Портоса Дюма здесь обделил. Жаль А насчет названия темы (запоздало): мб, назвать его "Пьесы А.Дюма"? Убрать интригу заглавия, оставив суть? Или добавить интриги, переименовав в "Фики А.Дюма"?

stella: Диана , я не против. Может, администратор с модератором тоже что-то придумают. Давайте, вносите предложения.

Nika: stella, Я читаю просто запоем, но у меня не всегда есть время на реакцию, вы же знаете. У меня остался только один вопрос: когда он успел все это написать?!!!

stella: Как не странно, он написал это через несколько лет после того, как написал и поставил " Мушкетеров" ( по ДЛС). А у него 67 пьес по его романам написано и список не окончательный. Он был фантастически плодовит.

stella: Действие 4. Картина 10. Портсмутский порт. С одной стороны палатка Бэкиегема; с другой стороны пространство строения, которое может использоваться как таверна для матросов. Между этим строением и палаткой свободное пространство. Миледи пишет в таверне. Общая сцена. Миледи, лорд Винтер, капитан, мужчина, Бэкингем, Патрик, Фельтон, дАртаньян. Винтер: ( выйдя из палатки и уходя от нее) Да, милорд, се будет сделано, как желает Ваша светлость. ( зовет) Господин капитан порта! Капитан: ( спускаясь с барки с гребцами) Ваша честь? Винтер: Его светлость, герцог Бэкингем, с утра принимает офицеров флота. Потом, после полудня, он проследует на адмиральский корабль. Этим вечером мы снимаемся с якоря. Капитан: Есть, Ваша честь. Винтер: Что нового? Капитан: Этой ночью прибыл шлюп. Винтер: Под каким флагом? Капитан: Английским. Винтер: Военный или торговый. Капитан: Торговый. Винтер: Капитан? Капитан: Фельтон. Винтер: Погодите... Не тот ли это Фельтон, что один из старейших офицеров королевского флота? Капитан: Да, Ваша честь. Отчисленный Его светлостью герцогом Бэкингемом за отсутствие дисциплины. Винтер: С ним были пассажиры? Капитан: Женщина. Если пожелаете, я буду иметь честь положить перед глазами милорда бортовой журнал капитана Фельтона, который он должен забрать и подписаться под списком пассажиров. Винтер: Покажите мне это список. Капитан: Принести его Вашей чести или Ваша честь пожелает проследовать на мой катер? Винтер: Я иду с вами. ( они выходят) Миледи: ( читая написанное) « Господин кардинал, все произошло, как вы и предвидели. Капитан шлюпа, который меня доставил в Англию, не только отважный моряк, который пересек море за девять часов, но и экзальтированный пуританин, который молится Богу каждый вечер, прося его не дать совершить преступление, встретившись с герцогом лицом к лицу. Фельтон, за время путешествия, проникся сочувствием к моим несчастьям. Я ему рассказала, не называя имен, что некий английский вельможа меня соблазнил и подло бросил и что жажда ужасной мести меня привела в Англию. Фельтон плакал вместе со мной, мы вместе пели псалмы...Мы названные брат и сестра... Сесиль и Фельтон. Сегодня, 23 августа 1624 года, герцог, который раскинул свою палатку в порту, надеется поднять паруса и отплыть во Францию. Я прибыла вовремя, чтобы сообщить Вашему высокопреосвященству, что я надеюсь, что он не отчалит... Служа Вашему высокопреосвященству, я спешно отправляю это письмо, используя наш обычный шифр... Наконец, я жду Фельтона, который в девять утра должен явиться на борт катера капитана порта, чтобы забрать свой список. Уже без четверти четыре, а я все еще не вижу гонца, которого вы, Ваше высокопреосвященство, мне обещали.» Мужчина: ( приближаясь к ней) Ла Рошель. Миледи: Портсмут. Мужчина: Я жду. Миледи: Вы направляетесь во Францию? Мужчина: Я отправлюсь туда, куда вы пожелаете. Миледи: У вас самый лучший транспорт? Мужчина: Барк здесь, подставы там. Миледи: Мне необходимо, чтобы как и вас, по первому же приказу барк меня вывез из порта на первое же рыболовецкое судно, на котором я буду дожидаться... Вот депеша. Идите... Что вы делаете? Мужчина: ( указывает на другого представителя, который его сопровождает) Этот человек прибыл на мое место. Миледи: Вы доверяете ему? Мужчина: Как самому себе. Миледи: Это хорошо. Мужчина: Я остаюсь в распоряжении миледи. Миледи: Осмотрите вдвоем окрестности палатки герцога и постарайтесь понять, как повиноваться по одному знаку, по одному слову.

stella: Винтер: ( стучится во вторую половину и Бэкингем, который появляется) У Вашей светлости было заперто. Бэкингем: ( со смехом) Я творил свою молитву. Винтер: Я не считал милорда настолько благочестивым. Бэкингем: О, я не говорю о каком-то святом.. Винтер: Или о какой-то святой. Бэкингем: Ш-шш! Ни слова о наших юношеских проказах. О, как великолепно море! О, как прекрасно небо! О, мой дорогой милорд! Миледи: Вот! Бэкингем: Вы не можете представить, насколько я счастлив. Я рад отплытию как дитя! ( с появлением герцога трубят трубы и бьют барабаны). Винтер: Милорд, вы слышите? Часовые, которые сторожат вашу палатку по первому знаку свернут ее. Бэкингем: Но ведь это королевская почесть, де Винтер? Винтер: А! Не вы ли истинный король? Миледи: Он, случайно, не ушел? (она идет к дверям) А Фельтон все не идет. Винтер: Не будет ли вам приятно подойти к перилам и обозреть свой флот? Бэкингем: Да, дайте мне вашу руку, милорд. Крики : Да здравствует Бэкингем! Винтер: Видите этот лес мачт, монсеньер! Видите этот морской муравейник? Крики: Да здравствует Бэкингем! Да здравствует герцог! Винтер: Вы слышите! Слышите вы? Бэкингем: Благодарю, друзья мои, благодарю! Винтер: Милорд еще нуждается во мне? Бэкингем: Нет, мой дорогой Винтер. Распорядись насчет приема офицеров и отплытия этим вечером и... потом возвращайся. Винтер: Я вернусь через полчаса. Бэкингем: ( стражникам) Пропускать всех! Эти бедные люди хотят меня видеть. Разве это преступление? Этим вечером я отправляюсь во Францию. Знают ли они, за кого молются и кто возможно умрет за них? Крики: Да здравствует Бэкингем! Да здравствует Жорж де Вильерс! Да здравствует милорд герцог! Бэкингем: Благодарю, дети!.. Благодарю! Давид, подготовьте мне подписи! Патрик! ( Патрик подходит, герцог что-то тихо говорит ему на ухо.) Патрик: Хорошо, монсеньер! Миледи: ( глядя через дверь) А! Что я там вижу? Черный костюм... Эта сдержанная и неторопливая поступь... Это он! Он не слишком спешил прийти, но он здесь!..( тихо) Фельтон! Фельтон!... Фельтон: Меня зовут? Миледи: Да! Здесь. Заходите! Фельтон: Вы, Сесиль? Миледи: Собственной персоной. Фельтон: Что вы здесь делаете одна?.. Откуда эта бледность, этот сверкающий взор, этот обнаженный нож. Миледи: ( увлекая его к окну). Идите сюда. Фельтон: Я здесь. Миледи: Смотрите... Фельтон: Эта палатка... Я вижу ее. Миледи: Узнаете ли вы гербы, поднятые над ней? Фельтон: Они принадлежат Жоржу Вильерсу, герцогу де Бэкингему. Миледи: Я вам говорила, что прибыла в Англию, чтобы отыскать моего врага? Фельтон: Да. Миледи: Это человек, который похитил у меня все: счастье, будущее, состояние... Фельтон: Этот человек был? Миледи: Вы не догадываетесь? Фельтон: О! Тот самый, что и у меня украл все: карьеру, будущее, счастье. Миледи: И я еще должна говорить вам, почему я здесь и почему здесь этот нож? Фельтон: Нет, я понимаю. Я понимаю! ( берет нож) Миледи: Что вы делаете? Фельтон: А вы, в свою очередь, не догадываетесь? Миледи: Фельтон, Фельтон, этот человек меня обесчестил! Фельтон: Вы ошибаетесь: он меня оскорбил еще до нашего знакомства. Миледи: Он мой! Фельтон: Он наш. Еще слово... Бог привел меня сюда за руку. У меня рука мужчины... оскорбленного мужчины... и место кинжалу лучше в моей руке, чем в вашей... поспешите на пристань и поднимитесь на борт... И первая морская птица, что полетит в направлении Франции, принесет вам весть о смерти Биэкингема. Миледи: О! У каждого свое пятно... Если я вам дам отомстить за меня, Фельтон, я не покину вас в опасности... Я не покину Англию без моего друга... без моего брата... без моего героя. Ваш шлюп под парусом и ждет вас. Он нас сюда принес... нас и унесет. Фельтон: Но если Бог направит меня в Палестину? Миледи: Ваша сестра с вами и в Вечности. Фельтон: Благодарю. Я призову Господа...Сестра моя, оставьте меня одного перед его грозным присутствием. Миледи: До свидания, брат мой. ( она останавливается в глубине)

Орхидея: Очередное имя миледи. Тут она ещё и Сесиль.

Диана: Сеть Ришелье хороша. За миледи надзор. Но сколько чествования Бэку! И сколько лести от Винтера!

stella: Крупный подхалимаж. А намек, что они с винтером неплохо погуляли в молодости.

Nika: stella пишет: А намек, что они с винтером неплохо погуляли в молодости. Вот вам идейка для фика.

stella: Фельтон: ( коленопреклоненный) Господи, ты судишь судей, ты приговариваешь тиранов... Число их дней сочтено... Дай мне силы исполнить приговор. Бэкингем: ( преклонив колени) Мой Бог, вы пожелали, чтобы на всем свете я возлюбил единственно ту, чей портрет здесь. Мой Бог, дай мне жить, если она меня любит так, как люблю ее я. Дай мне умереть, если я должен буду держать свою любовь в себе. (Шум за палаткой. Миледи быстро возвращается.) Фельтон: Ну, что там? Миледи: Лошадь прискакала... с человеком, который прибыл оттуда. Я не знаю, но... Но сходство! Я боюсь быть узнанной... Фельтон: Узнанной? Миледи: Нет, замеченной. ( шум усиливается) Стражник: Я вам говорю, что никто не пройдет. ДАртаньян: А я вам говорю, что я пройду, черт побери! Я хочу говорить с герцогом Бэкингемом... Дайте мне пройти, а не то... Фельтон: Вы слышите? Миледи: Да, мне кажется, что я узнаю этот голос. Бэкингем: ( на пороге) Что такое? ДАртаньян: Скажите ему, что это французский дворянин, который загнал трех лошадей от Дувра до Портсмута, скажите ему мое имя, если потребуется: ДАртаньян. Миледи: ДАртаньян! Бэкингем: Французский дворянин! .. дАртаньян! Я здесь! ДАртаньян: Милорд! Милорд, ко мне! Бэкингем: Дайте пройти! Дайте пройти! Не я ли говорил, что сегодня каждый может пройти ко мне свободно. Вы здесь, сударь? Надеюсь, с королевой не произошло ничего дурного? ДАртаньян: Не думаю, милорд. Но, только я знаю, ей угрожает большая опасность и только Ваша светлость один можете ее спасти. Бэкингем: Я?.. Находясь по другую сторону моря от нее, я буду счастлив сделать для нее что-то хорошее. ДАртаньян: Примите это письмо. Бэкингем: Это письмо? От кого оно? ДАртаньян: От нее. Бэкингем: От королевы? Мой Бог! ( шатается) ДАртаньян: Что с вами, милорд? Бэкингем: (садясь, как упав) А, я не ждал такого счастья! Я здесь не вижу! ( читает) «Эти подвески, или я погибла! Эти подвески, ради любви ко мне, которая так много страдала из-за вас! Анна » ( говорит) Посмотрим, мой храбрый дворянин, что знаешь ты еще? ДАртаньян: Абсолютно ничего. Бэкингем: Ее преследуют. ДАртаньян: Я предполагаю. Бэкингем: Но, в конце-концов, что ты заметил? ДАртаньян: Я заметил, что отсюда до Парижа сто двадцать лье и у меня осталось двадцать четыре часа, чтобы их проделать. Бэкингем: Ты выедешь через час. ДАртаньян: Милорд! Бэкингем: О, вы мне оставили достаточно времени, чтобы присоединить повязку к этому ларцу. Давид, предупреди адмирала, что я предоставляю лучший парусник эскадры « Британия», в распоряжение этого дворянина. Отдохните час, дАртаньян,.. ради любви вашей королевы... час. ДАртаньян: Останется двадцать три, милорд... Примите предосторожности. Бэкингем: Патрик, пусть этому дворянину прислуживат, как мне самому. Патрик: Да, милорд. Бэкингем: ( сопровождаемый дАртаньяном, в глубине, достает из алтаря ларец.) Взгляните, вот они, эти знаменитые подвески, которые должны были сопровождать меня в могиле в вечность и которыми я не смогу вскоре обладать. Она мне их дала, она у меня их и отбирает. Ее желание, как и желание Господа, способно осуществить все. Патрик: Для Его чести все готово. Бэкингем: Идите, мой дорогой шевалье. Пока вы выпьете бокал французского вина, я напишу ей. ДАртаньян: Милорд, у меня нет необходимости вам говорить, что, чем раньше вы меня отпустите, тем раньше... Бэкингем: Мы с вами договорились на один час. ДАртаньян: Согласен. ( Патрику) Сюда? Патрик: Да. ( они выходят)

Grand-mere: Представила, как эффектно могла смотреться на сцене одновременная молитва Бэкингема и Фельтона. (Образ последнего вообще заиграл новыми красками.) Теперь понятно, откуда у Жигунова стремление спрессовать события.

stella: Да до Жигунова оно было уже у Бордери. Я на днях рассчитываю закончить первую, тогда дам фото и разбор попробую сделать.

stella: Бэкингем: О! Мое прекрасное величество... Мы вдвоем!.. Миледи: Наконец он один! Он пишет... Фельтон: Этот час отмечен! Миледи: Иди, Фельтон! Иди... спаси Англию. ( Фельтон спускается и входит в палатку.) Бэкингем: Кто вы, что вам нужно? Фельтон: Вы узнаете меня, милорд? Бэкингем: А, вы тот молодой моряк, которого я прогнал из королевского флота! Фельтон: Ошибиться было легко, а кара была строгой, милорд! Бэкингем: Это справедливо,.. вы явились за компенсацией. Вы удачно попали, Фельтон. У меня сегодня счастливый день. Ваше имя будет восстановлено в армейских кадрах... Помощник капитана на « Нептуне» сломал вчера ногу, вы замените его, если вы пришли за этим. Идите! Фельтон: Я пришел сюда не за этим. Бэкингем: Тогда за чем вы пришли? Фельтон: Чтобы сказать вам, что вы затеваете кощунственную войну. Бэкингем: Что с вами? Фельтон: Чтобы сказать вам, что ни король, ни Англия, которую вы защищаете в этот час, это не причина, но настоящая причина: только ваша преступная любовь, которой вы служите. Бэкингем: Несчастный. Фельтон: Чтобы вам сказать, что Господь желает, чтобы вы в тот же миг отказались от этой фатальной войны, которая разрушит Англию и тогда... тогда я прощу вам ваши прошлые ошибки и свое имя, поруганное для моих сограждан. Бэкингем: Этот человек сумасшедший. Фельтон: Не более сумасшедший и не более недостойный, чем тот, кто не желает меня слушать. Бэкингем: Убирайтесь, сударь, или я позову и вас поместят к сумасшедшим. Фельтон: Вы никого не позовете! Бэкингем: Эй! Патрик! Стража! ( Фельтон разит его) А! Предатель! Ты убил меня! Патрик: Милорд звал меня? Бэкингем: Ко мне! Ко мне! Патрик: Убийство! Фельтон: ( убегая) Дорогу мстителю за Англию! Дорогу! Миледи: Спасен! Он спасен! Крики: Убийство! Убийца! Бегите! Бегите! Это он! Он! Он! Миледи: Пушка! Пушка! Пушечное предупреждение. ДАртаньян: Милорд, милорд! Бэкингем: Подойдите!.. Подойдите... ДАртаньян: На помощь! Врача! Бэкингем: Бесполезно... Я буду мертв до прихода врача. Оставьте нас... Оставьте нас... Держи,.. держи... это ларец, вот он... это все, что у меня есть от нее... с письмом. Письмо.... где оно? Я поцелую его еще раз, прежде чем мои губы скует льдом, я перечитаю его перед тем, как мои глаза закроются. ДАртаньян, ты вернешь ей этот ларец. ДАртаньян: Милорд! Мой Бог, если этот убийца был врагом королевы, если он меня убьет... Я опасаюсь не за себя. Но брать это письмо, этот ларец! Бэкингем: Да, да … ты прав. Давид, пишите! Приказ о закрытии порта … не выпускать никаких судов не исключая и лодок, в течении трех дней... за исключением « Британии» , которая предоставлена господину дАртаньяну. Дайте... дайте я подпишу. ( он подписывает) Этот приказ — лорду Винтеру. Давид! Идите... Идите! ДАртаньян: Мой дорогой господин! Бэкингем: А сейчас... Скорее... скорее ларец... мое письмо написано наполовину... хорошо... Ты вернешь этот ларец Ее величеству и как память...( он показывает ему нож) Держи. ( он падает) Нет, нет, оставьте меня там, где я есть... Иди, или же, дАртаньян, и скажи ей, что последним произнесенным мной словом было ее имя... что мой последний вздох... А! Ее портрет... ( Давиду, который вошел) Ну, что с приказом? Давид: Я вручил его самому лорду Винтеру. Бэкингем: Ее портрет... Благодарю...благодарю. Езжай, дАртаньян. Слуги: Мертв! Стража : ( уводя Фельтона) Иди, негодяй! Иди! Фельтон: Мертв! Миледи: Мертв! Теперь во Францию! ( пушечный залп) Что это? Капитан барка: Миледи, порт закрыт. Барк занят морской стражей. Бежать невозможно! ДАртаньян: Дорогу, дорогу! Миледи: ДАртаньян! ДАртаньян: Я не сомневался, что это чудовище где-то недалеко. Миледи: Во всяком случае он тоже останется в Англии. Капитан: Господин дАртаньян, « Британия» подняла паруса и ждет только вас. Миледи: Ты уезжаешь, дАртаньян? До свидания. ДАртаньян: О! Миледи... подлая убийца! Да, будь спокойна! До свидания! До свидания!

stella: Картина 11 Зал в Парижской ратуше. В глубине, галерея, отделенная от зала широкой портьерой. Старейшины, дамы, придворные в галерее. Сцена 1 Тревиль, Жюссак. Тревиль: Одного мушкетера на эту дверь.( мушкетер занимает свое место). Французского гвардейца сюда.( Гвардеец занимает пост) Жюссак: А теперь, гвардеец Его Высокопреосвященства — под эту дверь! Тревиль: Простите, сударь, но что вы делаете? Жюссак: Сударь, я ставлю одного из моих гвардейцев сюда. Тревиль: Простите, сударь, но где мы находимся, не угодно ли ответить? Жюссак: В городской Ратуше, сударь. Тревиль: А для чего? Жюссак: Мы прибыли сюда на бал, роскошный бал, который старейшины дают для короля. Тревиль: Так вот, сударь, везде, куда прибывает король — он у себя, а у короля нет другой стражи, кроме его гвардии: иначе говоря мушкетеров, французских гвардейцев и швейцарских гвардейцев. Один швейцарец к третьей двери. ( Швейцарец занимает свой пост). Жюссак: Сударь, я пожалуюсь Его высокопреосвященству. Тревиль: Как вам будет угодно, господин де Жюссак. Сцена 2. Те же и Рошфор. Рошфор: ( Жюссаку) И Его высокопреосвященство скажет вам, что вы неправы, сударь, поскольку прав господин де Тревиль. ( Тревилю) Сударь, я ваш покорный слуга. Тревиль: А я — ваш, господин Рошфор. Рошфор: Красивый праздник, господин капитан! Красивое собрание! Сколько цветов, золота и стоек с закусками! Правду говорят: « добрый город Париж». Ах, это город кондитеров! Тревиль: Кто эта красивая дама, которую встречают по-королевски? Рошфор: Супруга первого президента, сударь, хозяйка ложи, которая будет иметь честь принять Ее величество королеву. Тревиль: Господин кардинал придет, я полагаю? Рошфор: Его высокопреосвященство приглашен, сударь. ( шум вдалеке) Атос: ( Тревилю) Простите сударь, каков приказ? Тревиль: Никого не впускать в этот зал кроме короля и королевы, господина кардинала и старших офицеров ( указывая на боковую дверь) и в этот кабинет, где будет одеваться королева никого, кроме королевы и ее дам. Атос: Будет исполнено! Тревиль: Господа гвардейцы! Господа мушкетеры. Вот идет король! ( бьют барабаны, музыка, приветственные крики)

stella: Сцена 3. Те же, король, появляющийся в глубине, кардинал входит с другой стороны вместе с Рошфором. Рошфор: ( кардиналу) Пройдите сюда, монсеньер. Кардинал: Сколько у нас времени до открытия балета? Рошфор: Столько, сколько необходимо королю и королеве, чтобы переодеться в костюмы танцоров. Кардинал: Они будут переодеваться здесь? Рошфор: Король в своем кабинете в конце галереи, королева — в комнате, что прямо перед Вашим высокопреосвященством. Привратник: Король! Король:( в глубине) Господа старейшины моего доброго города Парижа, я немного запоздал; простите меня, это ошибка господина кардинала, который меня задержал. Кардинал: ( Рошфору) Как всегда, ошибка моя. Рошфор: Но не в этот раз, я думаю... Король: ( с беспокойством) Разве господин кардинал еще не прибыл? Ришелье: Я только ждал момента, тобы принести свое почтение Вашему величеству. Король: А, господин герцог, я вас обвинил, чтобы меня простили. На самом деле Его высокопреосвященство больше любит работу, чем балы. В котором часу начнется балет, господа? Старейшина: Как только прибудет Ее величество и как только Ваше величество отдаст свои распоряжения. Король: Мои распоряжения? О, вы здесь у себя, господа. Королева должна быть уже в пути. Кардинал: Ее величеству лучше? Король: Королева всегда больна, когда считают, что она в добром здравии и всегда в добром здравии, когда ее считают больной. Кардинал: Но Ее величество явится на бал? Король: Я очень рассчитываю на это. Кардинал: Она не придет. ( шум, приветствия) Король: Это должна быть королева. Привратник: Королева! ( движение)

stella: Сцена 4. Те же и Анна Австрийская. Анна: Добрый день, господа.( смотрит вокруг себя) Ничего. Ничего... Никого... Никакой надежды... Кардинал! Король: Мадам, я извинился, объяснив это работой, но вы, какое извинение найдете вы тому, что замешкались? Кардинал: Мадам. ( кланяется. В сторону) На ней нет подвесок! ( громко) Извинение мадам может иметь естественную причину: ее красота, хлопоты с туалетом, время, которое необходимо, чтобы скрепить рукава этими подвесками. Анна: Неумолим, словно Ад! Король: Но нет... Их нет... Мадам, будьте любезны, скажите наконец, почему вы не надели ваши алмазные подвески, когда вы знаете, что мне было бы приятно видеть их на вас? Королева: Сир... Король: Я вам сделал этот подарок, мадам; я рассчитывал, что увижу на вас это украшение. Вы поступили неправильно. Кардинал: Может стоит послать отыскать их? Где они? Анна: В Лувре. ( в сторону) Как мало времени, как мало времени, Боже мой! ( громко) Ваше величество желает этого? Король: Да, я этого желаю! Так как балет начнется только тогда, когда танцоры будут одеты, то есть, когда готовы будете вы лично. Кардинал: ( в сторону) Начиная с этого момента, она найдет предлог в недомогании, в потере сознания. Король: Вы пошлете в Лувр? Анна: Да, сир. Я немедленно пошлю. Кардинал: Я тоже.( он кланяется и выходит).

stella: Сцена 5. Те же, кардинал снаружи. Анна: Бог мой, у вас нет ко мне сострадания! Я погибла! Тревиль: Могу ли я чем-то услужить Вашему величеству? Анна: Вы не можете, сударь, мне помочь ничем... ничем... Тревиль: Ах! Мадам! Анна: Погодите! Не знаете ли вы гвардейца, молодого человека? Тревиль: Молодого человека? Анна: Его зовут дАртаньян. Тревиль: Который испросил у меня отпуск? Анна: Вы не видели его? Он не вернулся? Тревиль: Нет, мадам. Атос, вы не видали господина дАртаньяна? Атос: Господина дАртаньяна? Нет... Анна: Это конец...Это конец... Камеристка: Служба Вашего величества. ( королева направляется направо, ее сопровождают дамы. )

Диана: Как спрессованы события с ларцом и убийством Бэкингема! Два диалога в один! Да, молитвы герцога и Фельтона на сцене надобны было бы показать одновременно. stella пишет: Бэкингем: Но, в конце-концов, что ты заметил? ДАртаньян: Я заметил, что отсюда до Парижа сто двадцать лье и у меня осталось двадцать четыре часа, чтобы их проделать. гасконское остроумие с придворной лестью не сочетается никак. stella пишет: Король:( в глубине) Господа старейшины моего доброго города Парижа, я немного запоздал; простите меня, это ошибка господина кардинала, который меня задержал. Кардинал: ( Рошфору) Как всегда, ошибка моя. Рошфор: Но не в этот раз, я думаю... Король: ( с беспокойством) Разве господин кардинал еще не прибыл?

stella: Сцена 6. Те же и Рошфор. Рошфор: ( в глубине) Господа, господа! По малой лестнице только что поднялся человек, он преодолел пост, раскидал часовых... Ему кричали, чтобы он остановился, но он продолжил свой путь. Тревога! Тревога! Тревиль: Человек! Атос: Человек? Мы видим его! Сцена 7. Те же, дАртаньян, покрытый потом и пылью. ДАртаньян: ( входя, тихо к гвардейцу) Товарищ... товарищ, ваш мушкет. Атос: ДАртаньян! Тревиль: ДАртаньян! Королева: ( останавливаясь на пороге кабинета) ДАртаньян! Боже мой, Боже мой! Рошфор: Мой гасконец! Так это вы раскидали все посты? ДАртаньян: Мой вор! Я? Какие посты? Я никого не раскидывал. Рошфор: Ладно, что вы здесь делаете? ДАртаньян: Сейчас моя очередь заступать на пост, моя очередь! Рошфор: В таком состоянии? В пыли, покрытым потом? Мы еще посмотрим, подходит ли это для бала. Королева: ( тихо, де Тревилю) О, господин де Тревиль! Тревиль: (Рошфору) Сударь, с какой стати вы вмешиваетесь? ДАртаньян из ваших? Рошфор: Нет, но... Тревиль: А мне нравится, когда гвардеец Его величества, покрытый пылью и потом, охраняет короля. Я полагаю, что это я командую здесь! Рошфор: Хорошо, сударь, хорошо! ( в сторону) Проклятый гасконец! ( он смотрит на дАртаньяна) Атос: ( Рошфору) Ну, что еще? ДАртаньян: Оставьте его, Атос: у меня с этим господином открытый счет) Тревиль: Ваш пост здесь, дАртаньян. ДАртаньян: ( тихо Тревилю) Он пойдет все рассказать кардиналу. Тревиль: Я с вами за компанию, господин Рошфор. ( уводит его)

Диана: stella пишет: ДАртаньян: Сейчас моя очередь заступать на пост, моя очередь! И все подыграли! Кроме Рошфора, что понятно.

stella: Сцена 8. Те же, Тревиль и Рошфор снаружи Анна: Ну? ДАртаньян: Вот ларец, мадам. Анна: А! Я спасена!... Мои подвески!.. Благодарю! Благодарю! Кинжал! Небо! На этом кинжале кровь! ДАртаньян: Кровь Джорджа Вильерса, герцога де Бэкингема, который умирая избрал меня сказать вам... Анна: Он умер? ДАртаньян: Произнося ваше имя. Анна: Джордж! Как дорого обходится любовь королевы. Привратник: ( в кулисах) Король! Анна: Подвески!.. Скорее! Эстефания, сохрани ларец. Сцена 9. Те же, король, кардинал, Тревиль, Рошфор. Король: Ну-с, мадам, вернулись из Лувра? Кардинал: Там никто и не был. Король: Вы готовы, мадам? Анна: Я в распоряжении Вашего величества. Кардинал( в изумлении) Подвески! Король: А, подвески на вас! Благодарю. Так что вы мне скажете, господин кардинал, по поводу этих подвесок? Кардинал: Ничего, сир, ничего...( в сторону) Когда же они появились? Рошфор: Посмотрите на пыль, которая покрывает этого гвардейца... позади меня, монсеньер. Кардинал: А...Хорошо. Идем. Король: ( Тревилю) Кардинал так побледнел. Вы не знаете: отчего? Тревиль: Я думаю, что знаю, сир: это шалость королевы. Ваше величество хочет ее знать? Король: А! Расскажите. Анна: ( дАртаньяну) Как отблагодарить моего спасителя,.. моего героя... моего друга? ДАртаньян: Одним словом, мадам. Констанс исчезла; где Констанс? Анна: Чтобы избавить ее от мести кардинала, я отослала ее к кармелиткам в Бетюне. ДАртаньян: Благодарю! Мы в расчете. Анна: А!..Еще нет. Король:( Тревилю) Так кардинал дал себя провести и теперь он в бешенстве? Это чрезвычайно весело! ( королеве) Я надеюсь, вы мне простите шутку с подвесками, не так ли? Анна: ( в сторону) Шутку! ( громко) Да, сир! Король: Вы идете, мадам? Балет уже начинается, выразите радость. Анна: ( прижимая руку к сердцу) Большую радость. Да, сир. ( она подавляет рыдание и протягивает руку королю). ДАртаньян: Смерть выглядит и то жизнерадостней.

stella: Картина 12. Комната в монастыре кармелиток в Бетюне. Сцена 1. Рошфор, настоятельница. Настоятельница: Вы спрашивали настоятельницу монастыря кармелиток в Бетюне? Она перед вами. Рошфор: Мне, мадам, хотелось бы получить у вас некоторые сведения. Настоятельница: Спрашивайте, сударь. Рошфор: Не остановилась ли у вас женщина лет двадцати четырех, двадцати пяти, приехавшая по Булонской дороге? Настоятельница: Но, сударь, я не знаю, должна ли я отвечать на подобный вопрос. Рошфор: ( доставая бумагу из кармана ) Приказ кардинала. Настоятельница: Я повинуюсь. Спрашивайте, сударь. Рошфор: Не приняли ли вы, мадам, в свой монастырь женщину лет двадцати четырех, двадцати пяти, прибывшую по Булонской дороге? Настоятельница: Да, сударь. Рошфор: Когда? Настоятельница: Вчера. Рошфор: Велите ее предупредить, что гонец от Его высокопреосвященства желает говорить с ней. Настоятельница: Через некоторое время она будет рядом с вами, сударь. Рошфор: Благодарю.

Nika: stella пишет: ДАртаньян: ( входя, тихо к гвардейцу) Товарищ... товарищ, ваш мушкет. Атос: ДАртаньян! Тревиль: ДАртаньян! Королева: ( останавливаясь на пороге кабинета) ДАртаньян! Боже мой, Боже мой! Рошфор: Мой гасконец! Так это вы раскидали все посты? ДАртаньян: Мой вор! Я? Какие посты? Я никого не раскидывал. Рошфор: Ладно, что вы здесь делаете? ДАртаньян: Сейчас моя очередь заступать на пост, моя очередь! Рошфор: В таком состоянии? В пыли, покрытым потом? Мы еще посмотрим, подходит ли это для бала. Королева: ( тихо, де Тревилю) О, господин де Тревиль! Тревиль: (Рошфору) Сударь, с какой стати вы вмешиваетесь? ДАртаньян из ваших? Рошфор: Нет, но... Тревиль: А мне нравится, когда гвардеец Его величества, покрытый пылью и потом, охраняет короля. Я полагаю, что это я командую здесь! Рошфор: Хорошо, сударь, хорошо! ( в сторону) Проклятый гасконец! ( он смотрит на дАртаньяна) Атос: ( Рошфору) Ну, что еще? ДАртаньян: Оставьте его, Атос: у меня с этим господином открытый счет) Тревиль: Ваш пост здесь, дАртаньян. ДАртаньян: ( тихо Тревилю) Он пойдет все рассказать кардиналу. Тревиль: Я с вами за компанию, господин Рошфор. ( уводит его) Это просто песня!

stella: Все герои немножко и( даже множко)))) хулиганят.

Диана: Из-за гибели Бэкингема при передаче подвесок драматизм и романтизм просто зашкаливают Анне бы понадобилось на балу поистине королевское самообладание.

stella: Диана, я вот подумала, что Дюма, как тот инопланетный разум у Спилберга, играет мирами своих романов. И взялась за перевод.

stella: Сцена 2. Рошфор, потом Миледи. Рошфор: Кой черт надоумил ее запереться в монастыре в Бетюне? Без сомнения, чтобы быть поближе к границе; осмотрительная женщина эта миледи де Винтер. Миледи: Это вы, граф? Ну, что говорит кардинал по-поводу смерти Бэкингема? Рошфор: Как христианин он безутешен; правда, как политик, он не может спешить говорить, что это было великим счастьем. Миледи: А как он распорядился насчет меня? Рошфор: Он одобрил ваш план и послал меня к вам, думая, что вы мне должны сказать нечто, что вы не захотите доверить бумаге. Миледи: Он прав. Рошфор: Итак, говорите... Миледи: Первое, что меня ожидало здесь в монастыре — это малышка Бонасье. Рошфор: Я надеюсь, вы подумали о том, чтобы не попадаться ей на глаза? Миледи: Она меня не знает. Рошфор: В таком случае, вы должны стать ее лучшим другом. Миледи: Совершенно верно. Рошфор: А как вы представились здесь? Миледи: Я представилась здесь жертвой кардинала. Рошфор: И, в соответствии с ситуацией... Миледи: Вы понимаете. Рошфор: Я думаю, что понимаю отлично! Миледи: В конце-концов: ваш визит мне на руку. Рошфор: В чем? Миледи: Вы скажете, что вы раскрыли мое отступление и что меня станут разыскивать завтра- послезавтра. У меня есть основания не задерживаться в Бетюне. Рошфор: Но где я разыщу вас, если вы мне понадобитесь? Миледи: Погодите... В Армантьере. Рошфор: Хорошо. Вы что-то еще хотели бы сказать кардиналу? Миледи: Скажите ему, что наша с ним беседа в таверне «Красная голубятня» была подслушана тремя мушкетерами; что, после его отъезда, один из этих мушкетеров, по имени Атос, поднялся ко мне и силой вырвал у меня охранное свидетельство, которое кардинал дал мне; что этих мушкетеров следует опасаться, поскольку они знают наш секрет и от них необходимо избавиться. Рошфор: Не друзья ли это нашего гасконца? Миледи: Неразлучные. Рошфор: В таком случае, я их встретил в десяти лье отсюда. Они сделали остановку в трактире. Миледи: Что им здесь понадобилось? Рошфор: Не вы ли говорили, что один из них любовник малышки Бонасье? Миледи: Это дАртаньян. Рошфор: Тогда, вне сомнения, они ищут ее. Миледи: Ищут ее? Рошфор: Безусловно, что после услуги, оказанной королеве дАртаньяном, она ни в чем не сможет ему отказать. Миледи: Вы правы, Рошфор: не в Париж вам следует возвращаться, а ждать меня в Лилле. Рошфор: Ждать вас? Миледи: Думаете, господин кардинал не сочтет хорошей помощью иметь под рукой малышку Бонасье? Рошфор: Да, но кармелитки Бетюна под покровительством королевы. Миледи: А если я переведу эту крошку в Лилль? Рошфор: Тогда другое дело! Миледи: Значит, не завтра, не послезавтра, а именно сегодня мне необходимо уехать. Рошфор: Наконец, наши люди могут прибыть с минуты на минуту. Миледи: При вас почтовая карета и слуга? Рошфор: Да. Миледи: Оставьте их в моем распоряжении. Рошфор: А я? Миледи: Вы поедете верхом, чтобы встретить меня в гостинице « Черный медведь». Рошфор: Это там мне надо будет ждать вас? Миледи: Да. Рошфор: Лилль, гостиница « Черный медведь»? Миледи: Лилль. Гостиница « Черный медведь».

stella: Сцена 3. Миледи, потом мадам Бонасье. Миледи: Это за нее или это против меня, что эта четверка оказалась здесь? Мне ничего не известно, но, во всяком случае, они здесь не найдут ни ее, ни меня. Посмотрим, а пока пройдем к ней и постараемся как следует разыграть роль преследуемой женщины. А, а вот и она! Мадам Бонасье: Ну вот, то чего вы опасались, мадам, может произойти. Кардинал послал людей вас взять этим вечером, а возможно и ранее. Миледи: Кто вам такое сказал, мое милое, дорогое дитя? Мадам Бонасье: Но я слышала это от самого гонца. Миледи: Сядьте здесь, рядом со мной. Мадам Бонасье: Я здесь. Миледи: Подождите, пока я не удостоверюсь, что нас никто не слышит. Мадам Бонасье: К чему все эти предосторожности? Миледи: Вы узнаете. ( возвращается и садится) Что, хорошо он сыграл свою роль? Мадам Бонасье: Кто он? Миледи: Тот, кто представился настоятельнице от имени кардинала. Мадам Бонасье: Как, этот человек не... Миледи: Этот человек — мой брат. Мадам Бонасье: Ваш брат? Миледи: Ш-шш! Только вы посвящены в эту тайну, дитя мое; не делитесь ею ни с кем, или я погибла и вы, возможно, тоже. Мадам Бонасье: О, Боже! Миледи: Слушайте, что произошло: мой брат, зная, что я была мишенью для мести кардинала, ехал сюда, чтобы быть мне защитником, когда по дороге он встретил посланца кардинала, который меня разыскивал. Мой брат последовал за ним и со шпагой в руке потребовал отдать бумаги, которые были у гонца. Гонец пожелал сопротивляться и мой брат убил его. Мадам Бонасье: О! Миледи: Итак, мой брат забрал бумаги, представился здесь, как посланец кардинала и через час должен прибыть экипаж, который и доставит меня в распоряжение Его Высокопреосвященства. Мадам Бонасье: Итак, вы нас оставляете. Миледи: Погодите! Мне остается сообщить вам новость, которая ответит на ваш вопрос. Мадам Бонасье: Какую? Миледи: Мой брат, кроме всего, открыл заговор против вас. Мадам Бонасье: Против меня? Миледи: Да. Кардинал хочет взять и вас! Мадам Бонасье: О! В монастыре, находясь под непосредственным покровительством королевы, невозможно подвергнуться насилию. Миледи: Да, но хитрости? Мадам Бонасье: Что вы говорите? Миледи: Переодевшись в мушкетеров. Мадам Борнасье: В мушкетеров? Миледи: Когда вы были на службе у королевы, не были ли вы знакомы с молодым то ли гвардейцем, то ли мушкетером, дАртаньяном? Мадам Бонасье: Да, конечно. Ну и что? Миледи: Они должны были вызвать вас к дверям монастыря именем дАртаньяна и, когда бы вы появились перед ними на пороге, похитить вас. Мадам Бонасье: О!.. Что же вы мне посоветуете делать? Миледи: Есть самый простой и самый лучший вариант. Мадам Бонасье: Какой? Миледи: Спрятать вас в окрестностях и убедиться, что это те самые люди, что разыскивают вас. Мадам Бонасье: Но я доставлена сюда по приказу королевы и мне не дадут уйти. Миледи: О! Большое затруднение! Мадам Бонасье: Как? Миледи: Экипаж у дверей, вы мне говорите « прощай!», поднимаетесь на ступеньку, чтобы в последний раз заключить меня в объятия, слуга моего брата, который прибыл за мной, предупрежден; необходим только знак почтальону и мы уносимся галопом. Мадам Бонасье: Да! Да, вы правы: до сих пор все было хорошо, может, и это к лучшему. Но, если мы не будем здесь находиться... Миледи: Да, понимаю. Мадам Бонасье: А вдруг ... это могли бы быть дАртаньян и его друзья? Миледи: Бедная малютка! ( приближается к сервированному столу) Вы простите? Мадам Бонасье: О, прошу вас! Миледи: Вы понимаете, экипаж может прибыть с минуты на минуту. Мадам Бонасье: О! Как я дрожу! Миледи: ( опуская бисквит в стакан испанского вина). Безумие...О! Вы слышите? Мадам Бонасье: Что? Миледи: Экипаж, который мне послал мой брат. Мадам Бонасье: Звонят у двери монастыря. Миледи: Поднимитесь в свою комнату. У вас есть какие-то драгоценности, которые вы бы хотели забрать с собой? Мадам Бонасье: У меня есть два письма от него. Миледи: Хорошо, отыщите их и приходите на встречу со мной. Мадам Бонасье: Я задыхаюсь, я не могу идти. Миледи: Вы любите дАртаньяна? Мадам Бонасье: О! Всей душой! Миледи: Ну, так подумайте о том, что, ускользнув, вы сохраните себя для него. Мадам Бонасье: А, вы мне возвращаете мужество! ( дверь открывается и появляется слуга). О, кто здесь? Миледи: Не опасайтесь ничего: это камердинер моего брата. Идите! Госпожа Бонасье: Иду.

stella: Сцена 4. Миледи, слуга. Слуга: Что прикажете, миледи? Миледи: Как только эта молодая женщина, которая только что вышла отсюда, окажется рядом со мной в экипаже, вы галопом направитесь в сторону Лилля. Слуга: Это все? Миледи: Погодите... Если во время наших приготовлений к отъезду вы заметите трех или четырех всадников, погоняющих лошадей, заверните экипаж вокруг монастыря и поджидайте нас у ворот в сад. Это все... Идите! ( слуга выходит)

stella: Сцена 5. Миледи ( у окна), потом мадам Бонасье. Миледи: Мне показалось... Нет, ничего... Мадам Бонасье: А вот и я. Миледи: Итак, все готово, дорогое дитя: настоятельница ничего не подозревает... Этот человек отдает последние распоряжения. Не хотите ли по моему примеру съесть бисквит и выпить стакан вина? Мадам Бонасье: Нет, спасибо, мне ничего не надо. Миледи: Ну, тогда не будем терять время! Поехали! Мадам Бонасье: ( нерешительно) Да, поехали! Миледи: Смотрите, нам все помогает: вот уже и ночь на пороге. Мадам Бонасье: О! Что это за шум? Миледи: В самом деле? Мадам Бонасье: Похоже на галоп множества лошадей. Миледи: Это наши друзья или наши враги: оставайтесь на своем месте; я вам скажу. Мадам Бонасье: ( шатаясь) О! Боже мой! Боже мой! Миледи: Это форма гвардейцев кардинала... Еще мгновение и все потеряно!... бежим, бежим! Мадам Бонасье: Да! Да! Миледи: Бежим! Ну, бежим же! ( слышен звук удаляющегося экипажа) Мадам Бонасье: Слишком поздно! ( слышно крики « Стоять» « Стоять!» потом два или три выстрела) Миледи: Нет, мы не можем скрыться через садовую дверь. Идем! Идем же! ( мадам Бонасье падает на колени) О! Она меня погубит... Идем!.. Это она меня вынуждает... ( она идет к столу, опустошает оправу своего кольца в стакан, берет его и возвращается к мадам Бонасье) Пейте, это придаст вам сил. Пейте!..( Мадам Бонасье машинально пьет. Миледи, в сторону) Ах, не так мне хотелось отомстить! Но сделано то, что можно было сделать! ( она скрывается в аппартаментах) Мадам Бонасье: ( приподнявшись) Подождите, я с вами!... ДАртаньян:( на улице) Приказ королевы!.. Мадам Бонасье: ( Оживленно) Его голос! Его голос! ( бежит к дверям) ДАртаньян, дАртаньян, сюда! Мой Бог, это вы? ДАртаньян: Констанс! Констанс! Где вы?

Диана: stella пишет: Рошфор: Как христианин он безнадежен; правда, как политик, он не может спешить говорить, что это было великим счастьем. мб, не безнадежен, а безутешен, как христианин? Тогда как политик...

stella: Диана , по логике - вы правы, но словарь дал такой перевод. А я усмотрела в этом цинизм Рошфора, высказанный перед дамой, которой нечего стесняться. Впрочем, для гладкости мысли можно и по -вашему.

stella: Сцена 6. Мадам Бонасье, дАртаньян, Атос, Портос, Арамис, потом настоятельница. Мадам Бонасье: А!.. дАртаньян! Я не надеялась... это действительно вы! ДАртаньян: Да, да, это я! Мадам Бонасье: Как я хорошо сделала, что не скрылась с ней! ДАртаньян: С ней? Атос: Кто, она? Мадам Бонасье: Но эта женщина, которая из интереса ко мне хотела меня увезти, та, которая приняла вас за гвардейцев кардинала и которая только что скрылась. ДАртаньян: Которая только что скрылась? Что вы говорите? Бог мой, женщина, которая только что скрылась? Мадам Бонасье: Откуда я могу знать? О, у меня кружится голова, я больше ничего не вижу! ДАртаньян: Ко мне! У нее холодеют руки, ей дурно! Мой Бог! Она потеряла сознание! Атос: ( рассматривает стакан, в который Миледи высыпала содержимое перстня) О, нет, это невозможно! Бог не допустит подобного преступления! Мадам Бонасье: Воды! ДАртаньян: Воды! Воды! Портос, Арамис: Воды... Врача! Атос: А!.. Бедная женщина! Бедная женщина! ДАртаньян: Вот, она приходит в себя! Атос: Мадам, во имя Неба, кто пил из этого стакана? Мадам Бонасье: Я... Атос: Но кто вам налил вино, которое было в нем? Мадам Бонасье: Она. Атос: Графиня де Винтер, не так ли? Все: О! ДАртаньян: ( сжимая руку Атоса) Как, ты считаешь?... Атос: Она узнала от кардинала, где прячут эту женщину и явилась. Мадам Бонасье: ДАртаньян, дАртаньян, не оставляйте меня, вы же ясно видите, что я умираю! ДАртаньян: Во имя Неба! Бегите, зовите, просите помощи! Атос: Бесполезно! От яда, который она подсыпает, нет противоядия! Мадам Бонасье: На помощь! ( напрягаясь)А! ( бросаясь на шею к дАртаньяну) Я люблю тебя! ( Она умирает. У Портоса прорывается рыдание) ДАртаньян: Мертва! Мертва! Арамис: Месть! Атос: Мой Бог, имей к нам сострадание! ДАртаньян: ( падая рядом с ней) Мертва, мертва!

Диана: stella пишет: ( Она умирает. У Портоса прорывается рыдание) ДАртаньян: Мертва! Мертва! Арамис: Месть! Атос: Мой Бог, имей к нам сострадание! О мести говорит Арамис. Характерец у будущего аббата

Grand-mere: Диана пишет: Из-за гибели Бэкингема при передаче подвесок драматизм и романтизм просто зашкаливают Анне бы понадобилось на балу поистине королевское самообладание. ППКС. Динамизм действия имеет, увы, и свою изнанку: я как-то не успела заметить, когда Констанция смогла "всем сердцем" полюбить своего посланца. Дело явно идет к концу, а мне все мало собственно мушкетеров (если Мэтр в инсценировке обделил их вниманием, то уж в будущем сценаристы, особенно западные, пойдут еще дальше в этом направлении). Зато Миледи - "невиноватая я!" Это она меня вынуждает...

stella: Сцена 7. Те же, и Винтер Де Винтер: Я не ошибся: вот господин дАртаньян и трое его друзей. Все: ( кроме дАртаньяна) Кто этот человек? Винтер: Господа, вы, как и я, гонитесь за некоей женщиной, не так ли? Атос: Да. Винтер: За женщиной, которая побывала здесь, потому что вот труп? Атос: Кто вы? Винтер: Я лорд де Винтер, шурин этой женщины. Атос: А, правда... Теперь я вас узнал. Добро пожаловать, милорд! Так вы с нами! Но каким образом... Винтер: Я выехал из Портсмута через пять часов после нее; я прибыл через три часа после нее в Булонь; мне не хватило сорок пять минут в Сент-Омере; наконец, в Лилле я потерял ее след: я вернулся назад, опрашивая всех вокруг, пока не увидел вас, несущихся галопом. Я хотел следовать за вами, но моя лошадь слишком устала, чтобы идти таким же аллюром, что и ваши, тем не менее, несмотря на ваши старания, вы прибыли слишком поздно. Атос:( настоятельнице) Мадам, мы оставляем на ваше почтительное попечение тело этой несчастной женщины; она была ангелом на земле до того, как стала ангелом на небе. Позаботьтесь о ней, как об одной из своих сестер: однажды мы вернемся, чтобы оплакать ее могилу. ДАртаньян: ( целуя мадам Бонасье в лоб) Констанс! Констанс! Атос: Плачь!.. Плачь, сердце твое полно любви, молодости и жизни. Плачь! Я бы хотел плакать, как ты! ДАртаньян: Но сейчас, посмотрите же, почему мы не преследуем эту женщину? Атос: На все свое время! Я должен сделать кое-какие приготовления. ДАртаньян: О, она от нас скроется, Атос и это будет твоя ошибка! Атос: Я отвечаю за нее! Винтер: Но мне кажется, господа, что если нужно что-то предпринять против графини де Винтер, это касается меня. Атос: Почему? Винтер: Она моя золовка. Атос: И меня, господа: это моя жена. Все:( за исключением дАртаньяна) Твоя жена? ДАртаньян: В ту минуту, как ты признал, что она твоя жена, это значит, что ты уверен, что она умрет. Благодарю! Атос: Будьте готовы следовать за мной. Я буду здесь через десять минут. ДАртаньян: И мы отправимся? Атос: Да, но нам недостает еще одного спутника в дорогу и я иду его искать.

stella: Зато Атос явно выходит на первый план.)))

Диана: Зато миледи явно ненормальная, что ее так тянуло в Лилль Или амнезия?

stella: Сцена 8. Те же, человек в маске( показываясь в дверях) Человек: Покойница? Она была здесь? Атос: Что вам нужно? Человек: Я ищу женщину, которая должна была прибыть вчера и которую я узнал, когда она прошла мимо моего дома. Атос: Эта женщина уехала. Человек: ( делает движение, словно он решил следовать за ней) Это хорошо. Арамис и Портос становятся перед дверью. Атос: Что вы хотите делать? Человек: Это касается только меня. Атос: Простите, сударь, но поскольку эта женщина только что совершила преступление, было бы не плохо, если бы мы согласовали все, что знаем о ней и кто с ней знаком. Вы знаете ее? Человек: Да. Атос: Тогда скажите мне, кто вы? Человек: Вы желаете этого? Атос: Непременно. Человек: Согласен, тогда приблизьтесь.(он говорит ему что-то тихо на ухо) Атос: А, в таком случае: добро пожаловать! Человек: Как это? Атос: Вы будете нас сопровождать. Человек: Невозможно! Атос: И почему? Человек: Я могу покинуть город только по отпускному свидетельству или по приказу. Атос: Тогда: вот приказ! Человек: Подписано: Ришелье. Атос: Да, Человек: Командуйте; я подчиняюсь. Атос: ( дАртаньяну) Друг, будь мужчиной! Женщины оплакивают умерших, мужчины мстят за них. Идем! ДАртаньян: А спутник, которого нам не хватало? Атос: Я нашел его. ДАртаньян: Итак, больше ничего не мешает нам преследовать эту женщину? Атос: Ничего! ДАртаньян: ( в последний раз целует госпожу Бонасье) Едем!

Диана: Еще и палач сам прибыл, потому что миледи прошла мимо его дома. Решительно, она не в себе.

stella: Эпилог Долина у реки Лис. Справа хижина. Ночь. Сцена 1. Те же и миледи. Миледи: ( сидя в одиночестве в хижине. Смотрит на часы) Вот-вот полночь. Отсюда до Армантьера лье; еще и сорока пяти минут не прошло, как ушел хозяин этой хижины.Лошади, запряженные в большой дилижанс, не могут быть здесь раньше, чем через двадцать минут. Планше: ( до того прятавшийся под дверью, встает) Пстт! Мушкетон: ( показываясь из-за дома) Что? Планше: Я слышу шум. Мушкетон: Нет, она ждет. Планше: Тогда по местам! (Они вновь занимают свои места) Миледи: Мне кажется, что я слышу голос в завываниях ветра, угрозы в раскатах грома. (Гримо поднимается во весь рост в глубине и машет платком) Сцена 2. Появляется Атос в сопровождении Портоса, Арамиса, Де Винтера и человека в маске. Атос: Наконец, вы ее выследили? Гримо: Да. Атос: Где она? Гримо: Там! Атос: Но она может выйти из этого дома. А если ей вдруг вздумается скрыться? Гримо: Тут всего лишь одна дверь и одно окно. Планше сторожит дверь, а Мушкетон — окно. Атос: ( обернувшись к остальным) Идем! Миледи: Мне кажется, я слышу шаги. Атос: А где хозяева этого дома? Планше: Это дом дровосека. Сломленная усталостью, она не смогла продолжить путь и послала дровосека в Армантьер отыскать почтовых лошадей. Атос: И где этот человек? Планше: Мы его задержали; Базен караулит его в пятистах шагах отсюда. Атос: Портос, к этой двери. Я — под окном. Остальные, оставайтесь на своих местах. Портос: Я здесь! Миледи: ( вздрагивает) Ах! В этот раз я слышу шаги с этой стороны.( она смотрит в окно и замечает Атоса) О, я надеюсь, мне это только кажется! ( Она хочет скрыться через дверь) Портос: ( поднимая пистолет) Стойте! ( В это время Атос высаживает окно ударом кулака и заходит в хижину) Атос: Опустите ваш пистолет, Портос! Эту женщину следует судить, а не убивать. Подойдите, господа! Миледи: ( падает на стул.) Кто вам нужен, господа? Атос: Нам нужна Шарлотта Баксон, которая звалась графиней де Ла Фер, а затем графиней де Винтер, баронессой Кларик. Миледи: Вы хорошо знаете, что все это - я. Атос: Пусть так! Я желаю услышать это признание из ваших уст. Миледи: Что вам от меня нужно? Атос: Мы хотим вас судить согласно вашим преступлениям; вы вольны в своей защите, оправдывайтесь, если сумеете. Господин дАртаньян, вам обвинять первому. ДАртаньян: ( появляясь на пороге двери) Перед Богом и людьми я обвиняю эту женщину в отравлении Констанции Бонасье, умершей на моих руках два часа назад в монастыре кармелиток в Бетюне. Атос: Милорд де Винтер, ваша очередь. Винтер: ( на пороге двери) Перед Богом и людьми я обвиняю эту женщину в подкупе морского офицера по имени Фельтон, которого она заставила убить герцога Бэкингема и за смерть которого, на этот момент, Фельтон заплатил своей головой. Убийца Бэкингема, убийца Фельтона, убийца моего брата... я прошу правосудия для вас и заявляю, что если я его здесь не найду, то осуществлю его сам. Атос: Моя очередь! Я женился на этой женщине, когда ей было семнадцать лет, я женился на ней против воли моего отца, я ей дал свое состояние, я ей дал свое имя. Однажды я обнаружил, что она заклеймена. У этой женщины клеймо в виде лилии на левом плече. Человек в маске: ( в дверях) Я свидетельствую это! Миледи: Кто произнес «Я свидетельствую»? Человек: Я. Миледи: Я вас призываю найти тот трибунал, который вынес это подлое решение! Я вас призываю найти того человека, который его осуществил! Человек: ( сбрасывая свою маску) Он здесь! Миледи: ( падая на колени) Кто этот человек! Кто этот человек? Человек: О, вы меня хорошо узнали! Миледи: А! Все: Вы? Человек: Я брат человека, которого вы любили, которого вы погубили и который лишил себя жизни из-за вас. Я брат Жоржа. Атос: Шевалье дАртаньян, какую меру наказания предлагаете вы для этой женщины? ДАртаньян: Мера — смерть! Атос: Милорд де Винтер, какую меру наказания предлагаете вы для этой женщины? Винтер: Смертную казнь! Миледи: О! Господа! Господа! Атос: Шарлотта Баксон, графиня де Ла Фер, миледи де Винтер, баронесса Кларик, ваши преступления утомили людей на земле и Бога на небе: если вы знаете какие-нибудь молитвы, прочитайте их, потому что вы осуждены и должны умереть... Палач, эта женщина ваша. Миледи: Вы все подлецы, вы убийцы! Вы здесь собрались вшестером, чтобы убить одну женщину; берегитесь! Атос: Вы не женщина, в вас не осталось ничего человеческого! Вы демон, вырвавшийся из Ада и мы заставим вас туда вернуться. Миледи: Убийцы! Убийцы! Убийцы! Человек: Палач может убивать, не будучи убийцей, мадам. Это последний судья, вот и все! Миледи: Но, для того чтобы не быть убийцей, ему нужен приказ! Человек: Этот приказ, вот он: « По моему распоряжению и на благо государства предъявитель сего сделал то, что сделал. Ришелье» Миледи: А! Я погибла! Атос: Палач, исполняй свой долг! Миледи: ( влекомая палачом) Ко мне! Ко мне! ДАртаньян: А, я не могу видеть это ужасное зрелище, я более не согласен с тем, чтобы эта женщина умерла таким образом! Миледи: О! ДАртаньян, спаси меня! Атос: (между дАртаньяном и миледи) Если вы сделаете еще шаг, мы скрестим оружие! ДАртаньян: О! Атос: Все, о чем вы имеете право просить, мадам, это право умереть с нашим прощением. Я прощаю вам все то зло, которое вы мне причинили. Я прощаю вам мое разбитое будущее, мое утраченное счастье, мою честь, навсегда опороченную отчаянием, в которое вы его бросили. Умрите с миром! Винтер: Я вам прощаю отравление моего брата, убийство Бэкингема, смерть Фельтона. Умрите с миром! ДАртаньян: А я, мадам, прошу у вас прощения за то, что, поступком, недостойным дворянина, вызвал ваш гнев и, в свою очередь, прощаю вам смерть моей бедной подруги. Я прощаю вас и я оплакиваю вас. Умрите с миром! Миледи: О! Последняя надежда... ( палачу) Идем! ( мушкетерам) Берегитесь! Раз мне не спастись, я отомщу! ( палач уводит ее) Атос: На колени, господа и помолимся, поскольку это создание, виновное, но прощенное, идет на смерть. Палач: Идите! ДАртаньян: Атос! Атос! Атос! ( Слышен крик, прерванный на середине. Палач появляется в глубине, с обнаженным мечом в руке) Палач: Да свершится правосудие Божье! ДАртаньян: ( поднимаясь) Все кончено! Прости нас, Господи!

stella: Послесловие. Пьеса была представлена впервые 17 февраля 1849г. на сцене Исторического театра, приобретенного А. Дюма двумя годами ранее. Она оставалась в репертуаре до 30 июня, т.е . выдержала 89 представлений. Она очень верно показывает основные интриги романа«Три Мушкетера». Можно упомянуть, что если пьеса несколько странно называется«Юность мушкетеров», то это потому, что другая пьеса на основе «Двадцать лет спустя«», называлась просто « Мушкетеры» и была поставлена четырьмя годами ранее. Дело было в том, чтобы названием упорядочить хронологию пьес. Третий роман Трилогии «Виконт де Бражелон» тоже был адаптирован для театра под названием« Узник Бастилии или конец мушкетеров». Персонажи очень хорошо описаны и многочисленные приключения, происходящие в романе, в пьесе ими рассказаны (как, например, прибытие дАртаньяна и его шумная встреча с Рошфором и Миледи в Менге). Ритм убыстрен, разнообразие картин и многочисленных сцен придают пьесе некоторое эпическое звучание. Читатель унесен потоком событий. Темы романа остаются без изменений. Миледи точно так же, вкусно коварна под ангельской маской, она замышляет наихудшие преступления без тени сожаления и мало заботится о членах своей семьи, своих любовниках, о величии Франции, которой она служит за деньги. ДАртаньян остается отважным и иногда безрассудным юношей, для которого «честь» самое главное слово. Вопреки тому, что можно было бы подумать, он не выступает против интересов Франции, отправляясь в Лондон на поиски бриллиантовых подвесок. Он защищает честь Анны Австрийской и тем самым и честь короля, мешая Ришелье нанести бесчестье королеве Франции, обвинив ее в супружеской измене, преступлении, в котором она невиновна.( ну, разве только мысленно). Атос топит свою печаль и попранную честь в алкоголе. Конечно, он вешает свою жену, когда выясняется, что она заклеймена, но можно задать себе вопрос: не повесил ли он ее умышленно так, чтобы она могла выжить после казни? Самый старший из мушкетеров, он является немного учителем Д Артаньяна, которого он направляет своими советами. Портос, все тот же добрый гигант, хотя и простак. Арамис - влюбленный семинарист и большой лицемер. Основная разница с романом состоит в подаче истории, которая начинается с точки зрения Атоса и его разрушительного брака с Миледи. Пролог рассказывает об идиллической любви между виконтом де Ла Фер и Шарлоттой Баксон. Потом - отчаяние молодого семинариста, которого она соблазнила по расчету, также как ненависть и жажда мести бетюнского палача, который был вынужден заклеймить своего брата-священника как вора церковных сосудов. Палач клеймит молодую женщину именно до ее свадьбы с Ла Фером, чтобы отомстить за своего брата, от отчаяния наложившего на себя руки. Автор:Дельфин Дюбуа. Перевод: Констанс1

stella: Я на несколько дней беру перерыв. Выложила все, кроме имен актеров, игравших на то время. Если желаете- добавлю потом. Вот линк на фильм на французском. http://uakino.net/video/33307-film-tri-mushketera-1959-smotret-onlajn.html Фото - на днях. Если надо. Потому что все они - здесь. https://www.google.co.il/search?q=Georges+Descrieres&hl=ru&tbo=d&tbm=isch&source=lnms&sa=X&ei=X_bSUO-LHMPT0QXW84CgAQ&ved=0CAcQ_AUoADgo&biw=1034&bih=875#imgrc=G3jsGSnUrt5xaM%3A

Эжени д'Англарец: stella Спасибо огромное за ваш нелегкий, но такой важный труд!!!

Диана: Эжени д'Англарец, ППКС! stella, отдохайте и продолжайте!

stella: Драма в пяти актах и трех картинах с прологом. Это — инсценировка романа «Двадцать лет спустя». Написана Александром Дюма в соавторстве с Огюстом Маке, впервые была поставлена на сцене театра Амбигю Комик 27 октября 1845 года. Роль д’Артаньяна иполнял актер Этьенн Мелинг. Первая половина пьесы " Мушкетеры" была переведена на Дюмании участником Antoinette еще в 2007 году. Перевод отличный и менять что-то в нем не стоит. Поэтому только буду продолжать, поблагодарив ее за ту помощь, которую она мне поневоле оказала. Итак, вторая серия пьеса трилогии.

stella: "Мушкетеры" ПРОЛОГ Постоялый двор в Перне, вблизи Бетюна. На первом плане справа — дверь; в глубине сцены — лестница. Слева на втором плане — окно; с той же стороны — дверь в гостиницу. СЦЕНА ПЕРВАЯ Неизвестный за столом; трактирщик, хозяйка; также бригадир и Мордаунт. Трактирщик: Чего желаете? Неизвестный: Хлеба и вина сначала, пожалуйста, я с утра ничего не ел. Трактирщик: Вам сейчас подадут. (Поднимает дверь погреба) Хозяйка (появляется за балюстрадой лестницы): Эй, человек! Трактирщик: Что? Хозяйка: Мул монаха. Трактирщик (спускается): Хорошо! Хозяйка: Сейчас же. Трактирщик (из глубины погреба): Ах, да, сейчас же... С тем, что он хорошо заплатит, этот твой нищий монах! Хозяйка: Этот заплатит... и даже золотом! Трактирщик (появляется с бутылкой в руке): Ба!.. Тогда это другое дело! (Ставит бутылку на стол, открывает окно во двор.) Эй, Пато! Голос: Что? Трактирщик: Мула его преподобия... сейчас же. Неизвестный: У вас монах? Трактирщик: Да. Неизвестный: Какого ордена? Трактирщик: Существует ли орден, который называется орденом вопрошающих? Неизвестный: Не думаю. Трактирщик: Жаль... Этот был бы наверняка. Неизвестный: Он задавал вам вопросы? Трактирщик: Господи Боже! Он только это и делал с тех пор, как приехал. "Сколько отсюда до Бетюна?.. Сколько от Бетюна до Армантьера?.. Вы никогда не бывали в монастыре августинцев?.." Я бы сказал, что один из его родственников потерял что-то в этих краях лет десять назад, и он ищет то, что тот потерял.

stella: Стучат в окно, выходящее на дорогу. Голос: Эй, приятель! Хозяйка: Смотри-ка, стучат... Открывай же. Трактирщик: Всадники... Если это испанцы! Хозяйка: О нет, так как они говорят по-французски. Голос (снаружи): Приятель!.. приятель! Трактирщик (открывая): Чего желаете, господин бригадир? Бригадир: Вы можете сообщить какие-нибудь новости об испанской армии? (Заходит в дверь слева, за ним следует несколько человек.) Трактирщик: Черт возьми! Да кто угодно может сообщить... Грабители!.. Ста шагов не сделать, чтобы не встретить их. Бригадир: Да, беглые солдаты... Но мы разыскиваем армейский корпус. Мордаунт, одетый в монашескую рясу, появляется наверху лестницы, останавливается и слушает. Трактирщик: Ах, армию! Это другое дело. Бригадир: Слушайте, нас послал господин принц... Испанская армия покинула лагерь, и неизвестно, где она. Пятьдесят патрулей на дорогах в эту минуту, и сто пистолей вознаграждения получит тот, кто даст достоверные сведения о местонахождении неприятеля. Неизвестный: Я могу дать сведения. Бригадир: Вы? Неизвестный: Да, я. Бригадир: Вы знаете, где испанская армия? Неизвестный: Знаю. Она вчера перешла Лис. Бригадир: Где? Неизвестный: Между Сен-Венаном и Эром. Бригадир: Кто командует армией? Неизвестный: Сам эрцгерцог. Бригадир: Какова ее численность? Неизвестный: Восемнадцать тысяч человек. Бригадир: Куда она наступает? Неизвестный: На Ланс. Бригадир: Откуда вам известны все эти подробности? Неизвестный: Я возвращался из Азбрука в Бетюн, когда в трех лье отсюда меня захватили испанцы и заставили служить им проводником; я спасся благодаря темноте. Бригадир: И мы можем доверять тем сведениям, которые вы дали? Неизвестный: Как если бы вы сами видели то, о чем я вам говорю. Бригадир: Ваше имя? Неизвестный: А это зачем? Бригадир: Чтобы послать вам обещанное вознаграждение, если ваши сведения верны. Неизвестный: Напрасно. Бригадир: Почему напрасно? Неизвестный: Правду говорят бесплатно, лгут ради денег... Я сказал правду, вы мне ничего не должны. Бригадир: Между тем, мой друг, сто пистолей обещаны господином принцем. Неизвестный: Если я говорю правду, пошлите сто пистолей бетюнскому священнику, который раздаст их бедным. Бригадир: Но мы выпьем вместе по стакану вина за здоровье нашего генерала и за французские порядки. Неизвестный: Благодарю! Бригадир: Почему? Неизвестный: Потому что вы меня не знаете, и однажды, если бы вы узнали, кто я, вы бы пожалели, что чокались со мной... Итак, продолжайте ваш путь, сударь, и поторопитесь привезти принцу сведения, которые я вам дал. Бригадир: Вы правы. Вашу руку, мой друг. Неизвестный: Это слишком большая честь для меня. (Отходит.) Бригадир: Странная личность... (Своим людям) Поехали, в путь! (Выходит.) СЦЕНА ВТОРАЯ Неизвестный, хозяйка, Мордаунт Мордаунт ( в сторону): Да, странная... Впрочем, он живет в Бетюне, как он сказал; возможно, от него я получу некоторые сведения. (Спускается и идет садиться к столу.) Хозяйка: Чего желаете, преподобный отец? Мордаунт: Лампу. А затем, я спрашивал моего мула. Хозяйка: Он оседлан. Мордаунт: Благодарю! (Неизвестному) Сударь, вы из этих мест? Неизвестный: Я из Бетюна. Мордаунт: А, из Бетюна... И давно вы живете в Бетюне? Неизвестный: Я родился здесь. Мордаунт(хозяину, который принес лампу): Спасибо! (Открывает географическую карту. Неизвестному): Сколько, вы полагаете, от Бетюна до Лилье? Неизвестный: Три лье. Мордаунт: А от Бетюна до Армантьера? Неизвестный: Семь. Мордаунт: Вам приходилось когда-нибудь ходить по этой дороге? Неизвестный: Часто. Мордаунт: Она опасна? Неизвестный: В каком смысле? Мордаунт: В том смысле, что там могут кого-нибудь убить? Неизвстный: Если бы это не было военное время , как сейчас, например, то дорога совершенно безопасна. Мордаунт: Безопасна!.. ( В сторону): Я хорошо об этом подумал; нужно, чтобы это была какая-нибудь особенная месть. По возвращении я снова проеду здесь. Довольно долго я занимался делами Кромвеля, чтобы немного заняться и моими. Теперь, сударь, вы могли бы мне сказать?..

stella: СЦЕНА ТРЕТЬЯ Те же, Винтер, трактирщик Винтер (входя, трактирщику): Хозяин, скажите, пожалуйста. Трактирщик: Да, ваша милость. Мордаунт (поднимая голову): О, о! Винтер: Скажите, где я нахожусь? Трактирщик: В Перне, сударь. Мордаунт (в сторону): Это он! Я подозревал, что он во Франции. Винтер: В Перне, между Лилье и Сен-Полем? Трактирщик: Именно. Винтер: Хорошо. Трактирщик: Ваша милость, желаете ли, чтобы вам подали ужин? Винтер: Нет; я хотел бы узнать только кое-какие сведения о дороге. Неизвестный (в сторону): Чем больше я на него смотрю, чем больше слушаю... это лицо и этот голос... Трактирщик: Кое-какие сведения о дороге? Я к вашим услугам, сударь. Винтер: По какой дороге я должен ехать, чтобы попасть в Дуленс? Трактирщик: По дороге на Париж. Винтер: Значит, нужно ехать прямо. Трактирщик: Но эта дорога кишит испанцами. Я вам не советую по ней ехать, или, по крайней мере, если поедете, переждите денек. Винтер: Невозможно... Я должен продолжать путь. Трактирщик: Тогда езжайте проселочной дорогой. Винтер: Но не заблужусь ли я? Трактирщик: Ах, проклятье! Ночью... Винтер: Друг мой, не хотите ли быть моим проводником? Хозяйка (приближаясь): О, нет, сударь! (Мужу): Надеюсь, ты не согласишься. Винтер: Почему, добрая женщина?.. Вы получите вознаграждение. Хозяйка: Нет, сударь; за все золото мира я не позволю ему идти, чтобы его убили. Винтер: Кто? Хозяйка: Кто?.. Испанские разбойники. Винтер: Друг мой, я дам двадцать пистолей тому, кто меня проводит. Трактирщик: Будь это сорок, будь это сто пистолей, я бы отказался. Видите ли, самое ценное в мире — это жизнь; и отваживаться в этот час, среди всех этих бандитов, в поход, значит ставить на карту жизнь ради случая. Винтер: Друг мой, если деньги вас не соблазняют, то позвольте мне говорить с вами от имени человеколюбия. Проводив меня, вы поможете мне добраться до Парижа как можно раньше; этим вы окажете огромную услугу кому-то, кто в смертельной опасности. Неизвестный (вставая): Если следует оказать столь большую услугу, как вы говорите, и если вы согласны взять меня в проводники... то вот я. Винтер: Вы? Неизвестный: Да, я. Вы согласны? Винтер: Конечно. И за вашу поездку, держите, мой друг... (хочет дать ему кошелек). Неизвестный: Извините, сударь, я сказал: если нужно оказать услугу... И никаких денег не надо. Винтер: Конечно, сударь... Неизвестный: Каждый ставит свои условия. Вот мои. Винтер: Странно, мне кажется, я уже видел этого человека. Неизвестный (в сторону): Я не ошибся, это действительно он. Винтер (трактирщику): Теперь, мой друг, вот вам гинея; сделайте в точности, что я вам скажу. Трактирщик: Говорите, сударь. Винтер: Один человек ждет меня в Дуленсе, в «Коронованной лилии»; но, так как я опаздываю, возможно, что он устанет ждать и направится сюда. Трактирщик: Как я узнаю его? Винтер: Костюм лакея, тридцати пяти-сорока лет, волосы и борода... у него были черные прежде... Молчаливый словно камень; впрочем, отзывается на имя Гримо. Трактирщик: И он спросит... Винтер: Он спросит лорда Винтера. Неизвестный (в сторону): Он, действительно он. Мордаунт (в сторону): Ах, мой дорогой дядюшка, я полагал, вы будете строже хранить инкогнито. Трактирщик: Что я ему скажу? Винтер: Что я его опередил и чтобы он меня нагнал. Если не нагонит, то он найдет меня в Париже, в моей старой квартире на Королевской площади. (Неизвестному): Пойдемте, мой друг? Неизвестный: Да, сударь, и это не первый раз, как я буду вашим проводником. Винтер: Как так? Неизвестный: Припоминаете ли вы ночь 22 октября? Винтер: 1636 года? Неизвестный: Да; вспомните путь из Бетюна в Армантьер. Винтер: Тише! Да, я вас узнал... Пойдемте, пойдемте! Они выходят в дверь слева. Хозяин уходит направо. СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ Мордаунт (поднимаясь): Ночь 22 октября!.. Путь из Бетюна в Армантьер!..Какое странное совпадение!.. 22 октября, день, когда умерла моя мать!.. Дорога из Бетюна в Армантьер, место, где она исчезла!.. Случай делает для меня больше, чем любые расчеты и поиски... Последуем за этим человеком. Моего мула! Хозяйка: Вы спрашиваете?.. Мордаунт: Готов ли мой мул? Хозяйка: Он ждет вас у двери. Мордаунт: Благодарю. Мы в расчете, не так ли? Хозяйка: Да, конечно. Мне остается только попросить вашего благословения. Мордаунт (выходя): Бог вас хранит. СЦЕНА ПЯТАЯ Хозяйка, также Гримо и трактирщик Хозяйка: Пьер!.. (Зовет.) Пьер!.. Ну, вот опять ушел; он не успокоится, пока его не убьют. (Выстрелы вдалеке.) Ах, боже мой! Ну вот, опять перестрелка... Пьер!.. Пьер!.. (Открывает окно.) Пато! Голос: Что? Хозяйка: Вы видели вашего хозяина? Голос: Он там, в саду. Хозяйка: Ах, наконец-то... (Возвращается и замечает Гримо.) Сударь... (Гримо кланяется.) Вы откуда пришли? (Гримо показывает на дверь.) Через дверь? Вы пешком?.. (Гримо делает знак, что нет.) На лошади? (Гримо делает знак, что да.) Вы хотите, чтоб вашу лошадь поставили в конюшню? (Гримо делает знак, что нет.) Тогда чего вы хотите? (Гримо делает знак, что он хочет пить.) Понимаю... (Приносит бутылку и стакан.) Так вы имеете несчастье быть немым, добрый господин?.. (Гримо делает знак, что да.) О, бедняга! (Хозяин возвращается.) Друг мой, вот наконец кто-то, кто не производит шума: он немой. Трактирщик: Немой? Если это наш человек!.. Он подходит под те приметы, которые мне дали... (Подходит к Гримо.) Эй, сударь! (Гримо поднимает голову.) Вы кого-нибудь ищете? (Гримо делает знак, что да.) Иностранца?.. (Гримо повторяет тот же знак.) Англичанина? (Тот же знак.) Которого зовут лорд Винтер? Гримо: Да. Хозяйка: Нá тебе! Немой, который разговаривает. Трактирщик: И ваше имя? Гримо: Гримо! Трактирщик: Так вот, господин Гримо, человек, которого вы ожидали в Дуленсе... Гримо: Да. Трактирщик: В «Коронованной лилии»... Гримо: Да. Трактирщик: Он только что уехал, десять минут назад, с проводником... И он сказал, что вы найдете его в Париже, в его старой квартире на Королевской площади. Гримо: Хорошо! Трактирщик: Тогда, раз ваше поручение выполнено, вы останетесь? Гримо: Да. Трактирщик: Вы ужинали? Гримо: Нет. Трактирщик: В таком случае вы собираетесь ужинать и ночевать здесь? Гримо: Да. Трактирщик: И вы уезжаете?.. Гримо: Завтра. Трактирщик (жене): Ну, наконец кто-то, кто не болтлив. Стучат в боковую дверь.

stella: СЦЕНА ШЕСТАЯ Те же, Пато, неизвестный. Хозяйка: Кто там? Пато: Откройте, откройте! Соседи привезли раненого. Трактирщик: Раненого! Голос незнакомца: Это я, это я, откройте! Хозяйка: Как! Этот честный человек...? Трактирщик: Который сопровождал английского сеньора. Хозяйка: Ну, была я права, когда говорила тебе, чтобы ты не ходил туда? Трактирщик: Лекаря!.. Лекаря!.. (Гримо.) Сударь, у вас лошадь, вы должны отправиться в Сен-Поль за лекарем. Гримо: Сколько лье? Трактирщик: Одно лье с половиной. Гримо: Я еду туда. (Выходит.) Хозяйка: Бедняга! Надо бы отнести его в комнату. Неизвестный: О, нет, просто положите тюфяк на этот стол, я слишком страдаю. Трактирщик (жене): Бросьте тюфяк... (Неизвестному): Так что с вами произошло? Неизвестный: В двухстах шагах отсюда на нас напали испанцы... Но, к счастью, с лордом Винтером ничего не случилось. Хозяйка (бросая тюфяк через перила): Вот! Трактирщик: Хорошо, кладите его на тюфяк... Подушка, подушка... Что мы можем сделать, чтобы вам стало легче, сударь? Неизвестный: Ничего: моя рана смертельна. Трактирщик: Надо ли вам чего-нибудь? Неизвестный: Воды, мне хочется пить. Трактирщик: Держите. Неизвестный: Благодарю. Нельзя ли послать за священником?.. Вновь появляется Мордаунт. СЦЕНА СЕДЬМАЯ Те же, Мордаунт. Хозяйка: Преподобный отец, подойдите, подойдите! Вас сам Бог послал! Мордаунт: Я здесь! Хозяйка (указывая раненому на Мордаунта): Сударь... Неизвестный: Ради Бога, подойдите скорее! Мордаунт: Пусть нас оставят. Трактирщик (жене): Все равно, странный монах. Хозяйка: О, ты — еретик. (Выходят). СЦЕНА ВОСЬМАЯ Мордаунт, неизвестный. Мордаунт: Я здесь, говорите! Неизвестный: Вы очень молоды. Мордаунт: Люди в моем платье не имеют возраста. Неизвестный: О, говорите со мной не так строго, ибо я нуждаюсь в друге в последние минуты жизни. Мордаунт: Вы очень страдаете? Неизвестный: Больше душой, чем телом. Мордаунт: Говорите! Я слушаю. Неизвестный: Сначала нужно, чтобы вы узнали, кто я... Мордаунт: Скажите. Неизвестный: Я... Но я боюсь, что вы покинете меня, если я скажу вам, кто я. Мордаунт: Не бойтесь! Неизвестный: Я бывший бетюнский палач. Мордаунт (отступая): Бывший палач?.. Неизвестный: Но уже десять лет, как я не служу более. Не ужасайтесь... Уже десять лет, как я уступил мою должность... Мордаунт: Значит, вас ужасает ваша должность? Неизвестный: Да, уже десять лет! Мордаунт: А прежде? Неизвестный: Пока я казнил во имя закона и правосудия, моя должность позволяла мне спать спокойно, потому что я был под защитой правосудия и закона... Но с той ужасной ночи, когда я послужил орудием личной мести, когда я с ненавистью поднял меч на божье создание, с той самой ночи... Мордаунт: Что он там говорит? Неизвестный: Десять лет я пытался заглушить угрызения совести добрыми делами; я отучил себя от жестокости, естественной для тех, кто проливал кровь; всякий раз я готов был пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти жизнь тех, кто находился в опасности; я сохранил не одну человеческую жизнь на земле взамен тех, которые отнял... Это еще не все: добро, которое я приобрел, состоя на службе, я раздал бедным. Я стал усердно посещать церковь; люди, избегавшие меня, привыкли ко мне; некоторые даже полюбили меня. Но я думаю, Бог не простил меня, ибо воспоминание об этом убийстве преследует меня беспрестанно. Мордаунт: Вы совершили убийство? Неизвестный: Ибо каждую ночь передо мной встает тень этой женщины... Мордаунт: Это была женщина? Неизвестный: О, это была проклятая ночь! Мордаунт: Когда это было? Неизвестный: Ночью двадцать второго октября тысяча шестьсот тридцать шестого года. Мордаунт (в сторону): Эту же дату упомянул лорд Винтер... О, божественное правосудие! Если я все узнаю! (Проводит рукой по лицу.) Что это была за женщина, которую вы убили? Неизвестный: Убил!.. И вы тоже, вы тоже говорите, как тот голос, который звучал у меня в ушах: убил!.. Значит, я убил, а не казнил?.. Значит, я — убийца, а не служитель закона? Мордаунт: Продолжайте, продолжайте!.. Я ничего не знаю, поэтому ничего не могу сказать вам... Когда вы закончите ваш рассказ, мы увидим. Как это произошло? Говорите, расскажите все, не пропуская ни одной детали. Неизвестный (приподнимаясь на подушке): Был вечер. Я жил в доме на уединенной улице. Человек, который казался вельможей, хотя был одет в простой мушкетерский плащ, постучал в мою дверь и показал мне приказ, подписанный: «Ришелье». Приказ предписывал повиноваться тому, кто его предъявлял. Мордаунт: Приказ был подписан: «Ришелье»? Неизвестный: Да; но смею сказать, он служил совсем иным целям, чем те, для которых был дан. Мордаунт: Продолжайте! Неизвестный: Я последовал за этим человеком. Я решил отказаться, если услуга, которую от меня потребуют, будет несправедливой. У въезда в город я увидел четырех других всадников, которые нас ожидали. Мы проехали пять или шесть лье, хмурые, молчаливые, не обменявшись почти ни единым словом... В ста шагах от Армантьера человек, лежащий во рву, поднялся. «Это там!» сказал он и указал на маленький уединенный домик, окно которого было освещено... Мы направились к дому. На дороге были расставлены трое других слуг. Каждый из них в свою очередь встал и присоединился к нам. Последний охранял дверь. «Она все еще там?» — спросил разыскивавший меня человек. «Все еще», — ответил слуга. Мордаунт: Боже мой, что я услышу? Неизвестный: Тогда мы слезли с лошадей и поручили их слугам. И через окно, при свете лампы он показал мне женщину, облокотившуюся на стол, сказав при этом: «Вот та, кого нужно казнить». Мордаунт: И вы повиновались? Неизвестный: Я собирался отказаться, когда внезапно, присмотревшись внимательно, я, в свою очередь, узнал эту женщину... Мордаунт: Вы ее узнали? Неизвестный: Да... Юной девушкой она соблазнила и погубила моего брата. Ночью они оба исчезли со священными сосудами из церкви. Я нашел моего брата на виселице. А ее больше не видел. Мордаунт: Продолжайте! Неизвестный: О, я хорошо знаю, я должен был простить; это закон Евангелия... это закон Бога!.. Человек во мне задушил христианина; мне показалось, что голос моего брата взывал о мщении, и я сказал: «Хорошо, я повинуюсь!» Мордаунт: Продолжайте! Неизвестный: Тогда он разбил окно ударом кулака. Двое вошли через это окно, а трое других через дверь. Увидя их, она поняла, что погибла, и испустила крик; затем, бледная и молчаливая, как если бы в этом крике она исчерпала все свои силы, она отступала, шатаясь, пока не натолкнулась на стену. Мордаунт: Это ужасно! Неизвестный: Ужасно, не так ли? Но подождите, подождите!.. Тогда они выступили в качестве обвинителей, и каждый, проходя перед ней, обвинил ее: этот в убийстве ее мужа, тот в отравлении своей возлюбленной, другой... и этот другой был я... в позоре и смерти своего брата. Затем единогласно, страшным и торжественным голосом... они произнесли смертный приговор... И я... Мордаунт: И вы?.. Неизвестный: И я, который осудил ее вместе с другими... я, я взял на себя исполнение. Мордаунт: Несчастный!.. Вы совершили преступление? Неизвестный: Клянусь моим спасением, я верил, что вершил правосудие. Мордаунт: И ни мольбы, ни слезы... потому что она, без сомнения, молилась и плакала... ни красота, ни молодость, потому что она была молода и красива, не правда ли?.. ничто не смогло вас тронуть? Неизвестный: Ничто! Мне казалось, сам демон принял обличье этой женщины. Мордаунт: Ах!.. Больше нет сомнений! (Встает, идет запирает дверь.) Неизвестный: Вы уходите? Вы меня оставляете? Мордаунт: Нет, нет, успокойтесь, я здесь... Теперь ответьте... но ничего не скрывая, ничего не утаивая. Задумайся об этом, только своим чистосердечным признанием ты можешь снискать милость неба... Эти пятеро людей, пятеро негодяев, пятеро убийц — кто они были? Неизвестный: Я не знаю их имен, я их не знал никогда... Они были одеты в форму мушкетеров... Это все, что я знаю. Мордаунт: Все? Неизвестный: Нет, только один был одет, как дворянин; но он не был французом; это был... Мордаунт: Это был... Неизвестный: Это был англичанин. Мордаунт: Его звали?.. Неизвестный: Я забыл его имя... Мордаунт: Ты лжешь! Неизвестный: Боже мой! Мордаунт: Его имя?.. Неизвестный: Нет, я не могу... Мордаунт: Я тебе скажу... Его звали лорд Винтер. Неизвестный: Что вы говорите? Мордаунт: Я говорю, что его звали лорд Винтер, я говорю, что он был здесь только что, я говорю, что это — тот, с кем ты ушел отсюда. Неизвестный: Откуда вы это знаете? Мордаунт: Теперь имя этой женщины?.. Неизвестный: Я никогда не знал его... Они называли ее миледи, это все. Мордаунт: Миледи!.. Но раз она соблазнила твоего брата, как ты говоришь, раз она , как ты говоришь,была виновна в его смерти; если, будучи девушкой, она бежала с ним, взяв из церкви священные сосуды, ты должен знать ее девичью фамилию? Неизвестный: Да, это я знаю. Мордаунт: Ее имя? Неизвестный: Мне кажется, что я умираю. Мордаунт: Не умирай, не сказав мне имени! Неизвестный: Вы простите меня? Мордаунт: Ее имя, говорю тебе, ее имя? Неизвестный: Анна де Бейль. Мордаунт (в сторону): А! Так мои предчувствия меня не обманывали! Неизвестный: Теперь, теперь, когда вы знаете ее имя, простите меня, я умираю! Мордаунт: Мне простить тебя?.. Простить тебя?.. Значит, ты не знаешь, кто я? Неизвестный: Так кто же вы? Мордаунт: Я — Джон Френсис Винтер! Неизвестный: Винтер! Мордаунт: И эта женщина... Неизвестный (приподнимаясь): Эта женщина... Мордаунт: Эта женщина была моя мать! Неизвестный: Его мать! Мордаунт: Да, моя мать, понимаешь? Моя мать! Умерла... и я не смог узнать, где и как. Неизвестный: О! Простите меня! Простите меня!.. Мордаунт: Простить тебя?.. простить тебя... Бог, возможно, простит... Я — никогда! Неизвестный: Сжальтесь... Мордаунт: Никакой жалости к тому, кто сам ее не испытывал... Умри без покаяния, умри в отчаянии, умри и будь проклят! (Ударяет его кинжалом.) Неизвестный: На помощь! На помощь! Голоса (снаружи): Откройте! Откройте! Мордаунт: Один! ( Устремляется к окну, открывает его и выпрыгивает. Трактирщик, хозяйка и Гримо вбегают в комнату.)

stella: СЦЕНА ДЕВЯТАЯ Неизвестный, трактирщик, хозяйка, Гримо, слуги, соседи. Гримо: Что случилось? Неизвестный: На помощь! Трактирщик: Монах! Где этот монах? Неизвестный: Он ударил меня кинжалом, и это справедливо... Монах... это ее сын... Гримо: Чей сын? Неизвестный: Боже мой! Гримо: Что? Неизвестный: Вы были одним из слуг четверых господ... той ночью?.. Гримо: Да! Неизвестный: Этот монах — ее сын. Гримо: Сын миледи? Неизвестный: Возьмите этот кинжал, отнесите его тем четверым дворянам и расскажите им все, что знаете... (Умирает). Гримо: Вы правы, нельзя терять ни минуты... Господин граф де ла Фер, господин граф де ла Фер... (Собирается уходить). Трактирщик: Ну, и этот человек?.. Гримо: Этот человек — сама смерть!

stella: ПЕРВЫЙ АКТ КАРТИНА ПЕРВАЯ Комната д’Артаньяна в гостинице «Козочка» на Тиктонской улице в Париже. На первом плане справа входная дверь, ведущая на лестницу. Слева шкаф, закрытый занавеской. На заднем плане большое окно. СЦЕНА ПЕРВАЯ Мадлен, одна. Она держит в руках камзол и щетку. Ах! Вот синий бархатный камзол, я не знала, что такой есть у д’Артаньяна. Это, наверное, в нем он совершает свои завоевания, неблагодарный! А что это в кармане? Бумаги... Мне, может быть, скажут, что это любопытство, но, в конце концов, я вполне имею право быть любопытной. Вот наверняка записка... (Разворачивает бумажку и читает.) «Рубленая индейка, тушеный карп, три бутылки анжуйского вина...» Это уже предательство... Как будто стола в «Козочке» недостаточно приличному человеку!.. Но это предательство, я ему еще задам... (Вынимает другую бумажку.) Второе письмо... (Читает.) «Сударь, ваш противник начинает выздоравливать; у него не более трех ударов шпаги, которые меня беспокоят, другие уже заживают...» Ах! Речь идет о швейцарском сержанте, который поселился в моей гостинице, правда, против моей воли, должна сказать... и которого д’Артаньян нашел расположившимся в своей комнате, когда вернулся из Фландрии... Он отделался пятью ударами шпаги... Бедняга! (Вешая костюм.) Ах, господин д’Артаньян, вы были влюблены тогда, потому что вы ревновали ко всему свету... и к швейцарцу... Перейдем к этому... (Берет другой костюм.) Знаменитый плащ мушкетеров, который мы храним как святыню... Посмотрим, нет ли чего в карманах святыни... Бумаги, перевязанные шелковой лентой... Ах, изменник! Голубая лента! Начнем с этой маленькой изящно сложенной записки; это, несомненно, от какой-нибудь женщины. «Мой милый д’Артаньян...» Ее милый д’Артаньян! «Признаюсь, воспоминание о вас преследует меня в моем монастыре в Нуази-ле-Сек...» Это ужасно!.. Ах, Боже мой! Шум! Это он!... Быстро, костюмы, камзолы, перевязь в шкаф... Так, теперь, где этот плащ?.. Ах, вот он. Когда он уйдет, я положу письма на место. Но раз я нашла тайник, я хочу знать, как мне поступить. СЦЕНА ВТОРАЯ Д’Артаньян, Мадлен. Д’Артаньян: Ах, дорогая госпожа Тюркенн, вы здесь? Мадлен: Да, господин д’Артаньян, да. Вы видите, я навожу порядок. Д’Артаньян: Бесполезно говорить: «Я навожу порядок!» Дело в том, Мадлен, (оглядывается вокруг себя) что вы слишком часто наводите порядок... Мадлен: Ну что ж, это долг каждой порядочной женщины, а я ваша... (Д’Артаньян смотрит в сторону.) Ваша домашняя работница, я имею в виду... О! Я не претендую на брак с лейтенантом мушкетеров. Д’Артаньян: Хорошо, Мадлен. Я полагал, что у вас все еще на уме ваши брачные идеи. Мадлен: Увы, господин д’Артаньян, после того, как вы столь категорически объяснились со мной... Д’Артаньян: Моя дорогая госпожа Тюркенн, счет дружбе не помеха; впрочем, я не совсем уверен, что покойный господин Тюркенн скончался... Видали мужей, которые возвращались только для того, чтобы вздернуть своего преемника... Но сейчас речь не о том, чтобы обсуждать существование или несуществование вашего первого супруга, моя дорогая Мадлен. Дело в том, чтобы найти... Мадлен: Что? Д’Артаньян: Идею, много идей, отличных идей! Мадлен: О, когда они вас не посещают, вы знаете, где их искать. Д’Артаньян: Возле вас, не так ли? Мадлен: Нет, в моем погребе. Д’Артаньян: Это старая поговорка Атоса: «На дне единственной бутылки мыслей больше, чем в головах сорока академиков.» Мадлен: И вам нужно много мыслей? Д’Артаньян: Мне нужно две, но высшего качества, понимаете, Мадлен? Одну дерзкую, блестящую, кипучую!.. с красным сургучом; другую веселую, изобретательную, причудливую!... с зеленым сургучом. Мадлен: Да, и с куском паштета из косули. Д’Артаньян: Что я и заметил внизу мимоходом... Необыкновенно, госпожа Тюркенн, как вы читаете в моем сердце. ( Сжимает ее в объятиях.) Мадлен (дотрагиваясь до его кармана): Что у вас там, деньги? Д’Артаньян: Ну да. Мадлен: Вы, который всегда жаловались, что вам их не хватает... Д'Артаньян: Это не мое; эти деньги доверены мне правительством. Мадлен: О! Какой вы скрытный! Я уверена, что если бы я открыла тот секретер... Д’Артаньян: Мадлен, не совершайте этой неосторожности; этот секретер хранит фамильную тайну, которая убила уже трех неосторожных женщин, которые имели смелость... Но, дорогая госпожа Тюркенн, кажется, вы мне говорили о вашем погребе; об этом нельзя забывать за беседой... Мадлен: Ах, вы можете похвастаться тем, что умеете делать с женщинами все, что вы захотите... Д’Артаньян: Это результат пятнадцатилетней тренировки, госпожа Тюркенн; вот большое преимущество вина перед женщинами: чем больше мы пробуем вино, тем больше знаем в нем толк, в то время как женщины, напротив... Мадлен: Хорошо, хорошо; пойду искать вам ваши две бутылки. Д’Артаньян:Ну так идите, и закройте дверь. СЦЕНА ТРЕТЬЯ Д’Артаньян, один. Ого! Как вышколена! У нее только один недостаток: он состоит в том, что ей никогда не достаточно собственных карманов. Как она сразу же нащупала в моем серебро Его Преосвященства! Ну и сорвиголова!.. Серебро Мазарини... Скряга, итальянский болван!.. Сто пистолей!.. Я было подумал, что там испанские дублоны; ради этого стоило бы потрудиться! Сто пистолей... «Аванс, господин д’Артаньян...» Проклятый Мазарини!.. Да, мой дорогой лейтенант, снова начните ломать ноги, ломать руки, проткните живот славным ударом шпаги, продырявьте ваш камзол пистолетными выстрелами, и я вам дам... что? Аванс... А когда расчет, презренный трус? В конце концов, что я у него просил?.. Самую малость, патент барона для Портоса, который чахнет, не имея титула... Он берет пергамент, пишет имена, вписывает титул, и отдает мне без подписи... «А подпись? — По вашем возвращении, дорогой господин д’Артаньян. — А если мы не вернемся? — Это ваше дело... Но вам лучше вернуться.» И королева, с ее большим носом, с ее австрийской губой и красивыми наглыми руками: «Господин д’Артаньян, будьте преданы его величеству.» Я буду ему предан за сто пистолей, при том... Да что я говорю! За двадцать пять, так как эти сто пистолей для меня и моих троих друзей: двадцать пять пистолей Атосу, двадцать пять пистолей Портосу и двадцать пять пистолей Арамису... (Смеется с горечью.) Правда, если я их не разыщу... Да, но нужно их разыскать, этих достойных друзей, я столько лет их не видел! Какая странная вещь!.. Живем три, четыре, пять лет вместе, кажется, что не сможем обойтись друг без друга... Мы говорим это, и повторяем, и верим этому... Затем налетает порыв ветра, который бросает одного на юг, другого на север, того на восток, того на запад; и вот они уже потеряны из виду, и все кончено; едва ли когда письмо... Хотя не будем их винить: я получил одно от Атоса, это было в 1643 году, примерно за полгода до смерти кардинала; где же это было?.. Ах, на осаде Безансона; помню, я вернулся из траншеи... Что он мне писал? Что он живет в маленьком поместье... Да, но где? Я дошел до этих слов, когда порыв ветра унес письмо Атоса в сторону города; я дал письму улететь к испанцам, которым оно ни к чему, и которые должны были бы отослать мне его обратно сегодня, когда оно мне так нужно. Но подумаем не только об Атосе, но и о Портосе и Арамисе... Они тоже мне писали... Где их письма? Наверное, в моем милом плаще!.. (Открывает шкаф.) Ах, Мадлен прибиралась... Я так доволен тем умением, с которым она убирает, нужно похвалить ее за это... Мой бедный плащ!.. Он видел столько приключений и присутствовал в стольких сражениях! Он еще хранит шрамы; это дыра от мушкета, который опалил мне кожу в бастионе Сен-Жерве, в нашем памятном героическом бою, вчетвером против ста, по двадцать пять на одного, в точности как пистоли его преосвященства. Вот славный шрам... Чьей рукой он нанесен? Не припомню... Странно, что из всех материй наиболее крепкая та, которую легче всего зашить, это человеческая кожа... Этот плащ из буйволовой кожи уже ни на что не годен, а д’Артаньян еще чего-то стоит... Но я не нахожу моих писем... Что за черт?.. Эти несчастные пистоли заколдовали меня; письма были в этом кармане. Ах! Я вспомнил, Мадлен, которая так хорошо убирает... Мадлен! Мадлен! СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ Д’Артаньян, Мадлен Мадлен: Я здесь, я здесь; я хотела сама сходить в погреб. Д’Артаньян: Очень хорошо. Скажите, Мадлен... Мадлен (в сторону): Он заглядывал в шкаф. (Громко.) Красный сургуч. (В сторону.) Он что-то обнаружил... (Громко.) Зеленый сургуч, посмотрите! Д’Артаньян: Дорогая госпожа Тюркенн, вы слишком добры ко мне... Но поставьте бутылки на стол и подойдите сюда. Мадлен: О, что это за мешок? Д’Артаньян: По-прежнему деньги правительства. Не прикасайтесь к нему, оно обжигает пальцы. Но нам нужно побеседовать. Мадлен: Ну что ж, давайте побеседуем. Д’Артаньян: Мадлен, дитя мое, значит, мы убирали в комнате этого доброго господина д’Артаньяна? Мадлен: Ну да, как обычно... Я не могу сказать «нет»: вы застали меня за этим занятием... Д’Артаньян: И убирая таким образом, чтобы все было убрано как следует, мы вывернули карманы. Мадлен: Я?.. Нет, нет, никогда! Д’Артаньян: Мадлен, дорогой друг, среди прочих ваших качеств, которые делают вас бесценной в моих глазах, имеется одно, от которого я хотел бы, чтоб вы нашли способ избавиться: вы ужасно ревнивы, и, вы знаете, Мадлен, один великий проповедник сказал, или, если он этого не сказал, он должен был бы сказать: «Ревность заставляет женщин рыться в ящиках столов и карманах штанов.» Вы поняли, Мадлен? Мадлен: Ах, именно мне можно сделать подобный упрек. Д’Артаньян: Послушайте, дорогая Мадлен: если, как вы это говорите каждый день, вы стараетесь сделать меня счастливым — кровь Христова! — не делайте меня самым несчастным из людей! Мадлен: Тем не менее я не могу ответить... Д’Артаньян: Они были в моем кармане, Мадлен, в этом кармане; три письма, вы хорошо поняли?.. Карман никоим образом не дырявый... Они были перевязаны голубой лентой. Мадлен: Ах, по-моему, это очень элегантно. Д’Артаньян: Дорогая Мадлен, вы видите, что я очень спокоен, очень мил, что у меня нет ни единой трости в пределах досягаемости руки; устроим это дело полюбовно: вы признаетесь, что перетряхивали мои старые вещи, и этот пакет упал, а? он упал, не так ли?.. и вы его подобрали... Ну, верните мне их, черт возьми! Мадлен: Вам хорошо известно, господин д’Артаньян, что я вовсе не занимаюсь одеждой моих постояльцев. Д’Артаньян: Черт возьми! Мадлен, я не сержусь, нет, нет, нет... Я отнюдь не хочу сердиться; но, если не найдуться адреса Атоса, Арамиса и Портоса... особенно Портоса... я разнесу всю гостиницу! Мадлен: Но не кричите так, господин д’Артаньян! Д’Артаньян: Адрес Портоса, черт побери! Мадлен: Подумают, что мы ссоримся... Вот кто-то поднимается. Д’Артаньян (прислушиваясь): Боже мой! Эта поступь... Весом в триста фунтов!.. (Тяжело поднимается.) Если бы я был достаточно самонадеян, чтобы полагать, что провидение будет заботиться обо мне, я сказал бы, что это поступь Портоса. (Стучат.) Если бы я не знал, что мой достойный друг в своем поместье, не знаю, где, и в своем замке, не знаю, в каком, я бы сказал, что это кулак Портоса. Мадлен: Э, да он собирается выломать мою дверь, этот господин! Портос (снаружи): Что, другу больше не открывают дверей? Д’Артаньян: Это голос Портоса... Вот одна возможность!

stella: СЦЕНА ПЯТАЯ Те же, Портос, Мушкетон. Д’Артаньян: Портос! Собственной персоной! Ах, дорогой друг! (Бросается ему на шею.) Портос: Со своим верным Мустоном, как видите... Вы меня не узнаете? Д’Артаньян: Конечно, узнаю; но я благодарил случай... Портос: Случай? Д’Артаньян: Да. Портос: Вовсе не случай причиной тому, что я приехал сюда, а ваше письмо. Д’Артаньян: Как, мое письмо?.. Портос: Конечно; держите! (дает ему письмо.) Это действительно адресовано мне... «Господину дю Валлон де Брасье де Пьерфон.» Д’Артаньян: Ах, Пьерфон! Вот оно, название вашего замка, я теперь вспомнил; но неважно, это не я вам писал. Портос: Однако... (Читает.) «20 октября сего 1648 года будьте в гостинице «Козочка» на Тиктонской улице в Париже, там, где живет ваш друг д’Артаньян, который будет восхищен тем, что увидит вас.» Так написано. Д’Артаньян: Да, но это написано вовсе не мной, это все, что я могу сказать. Мадлен: Это письмо, которое выпало из старой одежды господина. Портос: Это возможно! (Замечает Мадлен.) Прошу прощения, сударыня, я не имел чести встречаться с вами. Д’Артаньян: Мой дорогой Портос, представляю вам госпожу Мадлен Тюркенн, самую заботливую хозяйку гостиницы во всей Франции и Наварре... женщину, которая не позволяет себе тащить бумаги постояльцев... Но не будем более говорить об этом; вы здесь, Портос, это главное... Неважно, почему и как вы приехали, это разъяснится... дорогая госпожа Тюркенн, господин Портос пообедает со мной. Мадлен: Итак, две бутылки с красным сургучом и две с зеленым; сейчас схожу за ними. Д’Артаньян: Идите! СЦЕНА ШЕСТАЯ Д’Артаньян, Портос, Мушкетон. А теперь, дорогой друг, в ожидании подкрепления, которое пошла разыскивать для нас Мадлен, давайте все-же скажем словечко этим двум бутылкам. Портос: Да, с удовольствием. Д’Артаньян: Тысяча чертей! Как вы выглядите, дорогой друг! Портос: Ну да, здоровье у меня хорошее. (Вздыхает.) Д’Артаньян: И все так же сильны? Портос: Еще больше, чем прежде... Представьте себе, что в моем замке в Пьерфоне у меня библиотека... Д’Артаньян: Ба! Так вы очень богаты, дорогой Портос, раз пустились в столь бесполезные траты? Портос: Она являлась частью замка, который я купил полностью обставленным. Д’Артаньян: Хорошо! Но что общего имеет эта библиотека с вашей силой? Портос: Подождите! В этой библиотеке есть одна книга. Д’Артаньян: Как! В вашей библиотеке только одна книга? Портос: Нет... погодите же!.. Мустон, сколько книг в моей библиотеке? Мушкетон: Шесть тысяч, сударь. Портос: Шесть тысяч книг. (Вздыхает во второй раз.) Д’Артаньян: Отлично! Портос: Так вот, среди этих шести тысяч книг имеется один интересный трактат, в котором рассказывается о двенадцати подвигах Геркулеса, о подвиге Тесея, и о деяниях Милона Кротонского... Ну вот, чтобы развлечься, я проделал все то, что делал Милон Кротонский. Д’Артаньян: Вы убили быка ударом кулака? Портос: Да. Д’Артаньян: И пронесли его на своих плечах пятьсот шагов? Портос: Шестьсот... Д’Артаньян: И съели его за один день? Портос: Почти... Есть только одна вешь, которую я не смог сделать. Д’Артаньян: Какая? Портос: В книге сказано, что Милон перевязывал свою голову веревкой, и, напрягая мышцы, разрывал эту веревку. Д’Артаньян: Дело в том, что ваша сила не в голове, Портос. Портос: Да, она у меня в руках. Д’Артаньян: Как вы счастливы, Портос! Богатый, здоровый и сильный! Портос: Да, я счастлив. (Вздыхает в третий раз.) Д’Артаньян: Портос, вот уже третий раз вы вздыхаете. Портос: Вы думаете?.. Д’Артаньян: Друг мой, можно подумать, что вас что-то мучает. Портос: В самом деле?.. Д’Артаньян: У вас семейные неприятности? Портос: У меня нет семьи. Д’Артаньян: Может быть, вы не ладите с госпожой дю Валлон? Портос: Скоро два года, как она умерла. Д’Артаньян: Ах, она умерла? Портос: Да; не правда ли, Мустон? Мушкетон: Да, сударь, скоро два года. Д’Артаньян: Тогда, мой дорогой, почему вы вздыхаете? Портос: Послушайте, д’Артаньян, мне не хватает кое-чего. Д’Артаньян: Какого дьявола вам может не хватать?.. У вас замки, поместья, луга, леса, горы; вы богаты, вы вдовец, вы сильны как Милон Кротонский и не боитесь однажды быть съеденным львами. Портос: Это правда, у меня все это есть; но я честолюбив. Д’Артаньян: Вы честолюбивы, Портос? Портос: Да, все на свете являются кем-то, кроме меня. Вы — шевалье, Арамис —шевалье, Атос — граф... Д’Артаньян: А вы бы хотели быть бароном? Портос: Ах! Д’Артаньян (доставая патент): Протяните руку, Портос... Портос: Зачем? Д’Артаньян: Все-таки протяните... Еще... Хорошо! Портос: Грамота с гербом Франции! Д’Артаньян: Читайте! Портос: «Королевским указом г. дю Валону жалуется титул барона.» Д’Артаньян: Барон, там написано. Портос: Ах! Да, но здесь нет подписи. Д’Артаньян: Нельзя иметь все одновременно; вот для начала патент, подпись будет позже. Портос: И что нужно сделать для того, чтобы иметь эту подпись? Д’Артаньян: Проклятие! Покинуть ваш замок, достать ваше снаряжение, снова подвергаться опасностям; как и прежде, оставлять немного нашей плоти на дорогах. Портос: Черт! Так вы предлагаете мне воевать? Д’Артаньян: Вы следите за политикой, дорогой друг? Портос: Я? Зачем? Д’Артаньян: Вы за принцев? Или за Мазарини? Портос: Я за того, кто сделает меня бароном. Д’Артаньян: Хороший ответ, Портос. И вы готовы последовать за мной? Портос: Хоть на край света. Д’Артаньян: Хорошо, а пока дойдите до вашей гостиницы, и возьмите ваше снаряжение. Портос: Десять минут... Я у вас прошу всего десять минут. Д’Артаньян: У вас имеется хорошая лошадь? Портос: У меня есть четыре, не так ли, Мустон? Мушкетон: Да, сударь: Баярд, Роланд, Жуаез и Ла Рошель. Д’Артаньян: В таком случае, не теряйте времени; возможно, нам придется выехать сегодня. Портос: Ого! Д’Артаньян: Я собирался искать вас, когда вы прибыли. Портос: Вот как, оказывается!.. А куда мы едем?.. Д’Артсньян: Я ничего не знаю. Портос: Но, если мы не знаем, куда едем, мы наверняка заблудимся. Д’Артаньян: Будьте спокойны, Мазарини пришлет инструкции. Портос: Хорошо! И по возвращении я буду бароном? Д’Артаньян: Это дело решенное; отправляйтесь за экипировкой. Портос: Ты идешь, Мустон? Мушкетон: Да, господин барон. Портос (растроганно): Ах, Мустон, вот слово, которое я никогда в жизни не забуду. Д’Артаньян (удивленно, в сторону): Мустон? Портос уходит.

stella: СЦЕНА СЕДЬМАЯ Д’Артаньян, Мушкетон. Д’Артаньян (задерживая Мушкетона): Извини, дорогой Мушкетон, но ты не рассказал мне о несчастье, которое заставило тебя потерять один слог твоего имени... Какого черта с тобой произошло? Мушкетон: Сударь, с тех пор, как из лакеев я был повышен до звания управляющего монсеньора, я взял себе это последнее имя, оно звучит более достойно и заставляет моих подчиненных уважать меня. Д’Артаньян: Понимаю! У вас с вашим господином есть амбиции: он удлиняет свое имя, а ты укорачиваешь свое... До свидания, господин Мустон. Мушкетон уходит. СЦЕНА ВОСЬМАЯ Д’Артаньян, один. Решительно, управлять людьми не столь трудно, как полагают. Изучите их интересы, польстите их самолюбию, настойчиво ими понукайте и отпускайте поводья, и они пойдут, куда вы захотите; вот так же и Портос нанят для кардинала, это так всегда... Да, но этого недостаточно: нам нужны Атос и Арамис. Как нам их будет недоставать, бедных друзей! Хотя возможно, Атос сильно постарел, он был старше нас всех, к тому же он страшно пил, мы найдем его полностью отупевшим; это очень неприятно, настоящий дворянин, столь могучий ум, столь знатный сеньор, человек, который сорил деньгами так же, как небо сыплет градом, и который вынимал шпагу из ножен поистине королевским жестом. И этот благородный дворянин с гордым взглядом... прекрасный наездник, столь блестяще проявивший себя на войне, что все всегда удивлялись тому, что он держит в руке простую шпагу, а не маршальский жезл, он превратится в согбенного старика с красным носом и слезящимися глазами... О, вино — отвратительная вещь (пьет), когда оно скверное. СЦЕНА ДЕВЯТАЯ Д’Артаньян, Мадлен. Мадлен: Господин граф де Ла Фер. Д’Артаньян: Что — граф де Ла Фер? Мадлен: Боже мой, я не знаю, один красивый господин... Д’Артаньян: Молодой? Мадлен: Лет тридцати пяти-сорока. Д’Артаньян: Важного вида? Мадлен: Держится как король. Атос (снаружи): Ну, дорогой д’Артаньян, вы дома, вы принимаете? Д’Артаньян: Боже мой! Как будто это его голос... Мадлен, впусти. СЦЕНА ДЕСЯТАЯ Те же, Атос. Д’Артаньян: Атос, друг мой! Атос: Д’Артаньян, сын мой, вы не желаете меня видеть более? Д’Артаньян: О, нет, друг мой; но имя графа де Ла Фер, которого я никогда не слышал... Атос: Это имя моих предков, которое я снова взял себе; но, если мое имя изменилось, то душой я не изменился, как и вы, не правда ли? Д’Артаньян: Атос, я как раз сегодня о вас думал... Как раз сегодня я спрашивал у Портоса ваш адрес. Атос: Так он здесь? Д’Артаньян: Да; вы знали, что он должен приехать? Атос: Продолжайте, д’Артаньян. Так вы говорите, что спрашивали у Портоса мой адрес? Д’Артаньян: Да, я хотел вас снова увидеть. Атос: В самом деле, мой бедный друг, мы очень давно с вами не виделись. Д’Артаньян: Да, я же не предложил вам ничего. Вот немного бургундского вина, которым вы с Гримо так нещадно напились в погребе трактирщика в Бове... А где наш бравый Гримо? Надеюсь, он все еще у вас служит? Атос: Да, мой друг; но сейчас он в пути. Д’Артаньян: Давайте выпьем. Атос: Благодарю, д’Артаньян, но я не пью больше; или, по крайней мере, я пью только воду. Д’Артаньян: Вы, Атос, стали трезвенником?.. Это невозможно! Вы, самый большой любитель выпить из всех мушкетеров господина де Тревиля. Атос: Вы находите, что я пил как все? Д’Артаньян: Не как все, это правда! Начать с того, у вас был свой собственный способ отбивать горлышко у бутылок, и потом, вы не пили подобно другим. У любого другого пьющего глаза сверкают, когда он подносит стакан ко рту... Ваш взгляд не говорил ничего... но никогда молчание не было столь красноречиво... Казалось, он хотел прошептать: «Входи, вино, и прогони мои печали.» Атос: Действительно, это так и было, мой друг. Д’Артаньян: А причина этих печалей?.. Атос: Ее больше нет. Д’Артаньян: Тем хуже. Атос: Тем хуже? Д’Артаньян: Да, я собирался предложить вам развлечение. Атос: Какое? Д’Артаньян: Оно состоит в том, чтобы снова начать нашу прежнюю жизнь. Атос, если бы вас ожидали реальные выгоды, не были бы вы рады возобновить наши прежние подвиги в компании со мной и нашим другом Портосом? Атос: Вы мне это предлагаете? Д’Артаньян: Честно и откровенно. Атос: Выступить в поход? Д’Артаньян: Да. Атос: На чьей стороне... и против кого? Д’Артаньян: Ах, черт! Вы настойчивы. Атос: Прежде всего, я точен... Послушайте, д’Артаньян, есть только одно дело, для которого такой человек, как я, мог бы быть полезен. Это дело короля. Д’Артаньян: Точно. Атос: Да, но давайте договоримся... Если под делом короля вы понимате дело Мазарини, мы с вами не сойдемся. Д’Артаньян: Черт! И это запутывается. Атос: Давайте не будем хитрить, д’Артаньян; ваша нерешительность и ваши отговорки ясно говорят мне, от чьего имени вы прибыли... О таком деле, действительно, громко не говорят, и вербуют для него смущаясь и вполголоса. Д’Артаньян: Ах, милый Атос... Атос: Дорогой д’Артаньян, вы хорошо знаете, что я говорю не про вас, вы лучший из всех смелых, верных и отважных людей... Я говорю об этом скаредном итальянце-интригане, от этом холопе, который пытается надеть на голову корону, украденную у королевы; об этом наглеце, который называет свою партию партией короля и который сажает в тюрьмы принцев крови, не осмеливаясь их казнить, как это делал великий Ришелье; об этом скряге, который взвешивает свои золотые экю и хранит обрезки, потому что боится, несмотря на мошенничество, проиграть на следующий день; наконец, о негодяе, который дурно обращается с королевой, как уверяют, и который через полтора месяца вызовет гражданскую войну только для того, чтобы сохранить свои доходы. Если к такому хозяину вы предлагаете мне поступить на службу, то благодарю покорно! Д’Артаньян: Легко вам это говорить, дорогой друг; вы счастливы, по-видимому, в вашей золотой умеренности. У Портоса пятьдесят или шестьдесят тысяч дохода. У Арамиса, должно быть, полтора десятка герцогинь, которые оспаривают друг у друга Арамиса в Нуази-ле-Сек так же, как они оспаривали Арамиса-мушкетера; это баловень судьбы. Но я, где мое место в этом мире? Уже двадцать лет я ношу кирасу, застряв в этом незавидном чине, не продвигааясь ни вперед, ни назад, не живя. Одним словом, я умер! Так вот, когда мне предстоит немного ожить, повыситься в чине, вы приходите сказать мне: «Это наглец, это хам, это дурной хозяин!.. Э, черт побери! Дорогой друг, я его знаю так же хорошо, как и вы... Найдите мне лучшего, или выплачивайте мне ренту. Атос: Значит, это то, о чем думали мы с Арамисом; и именно для этого я написал Портосу и Арамису с просьбой встретиться сегодня у вас. Д’Артаньян: Ах, теперь я понимаю, в чем причина такого совпадения. Атос: Вы уже виделись с ними? Д’Артаньян: С Портосом да, а с Арамисом нет. Атос: Странно! Из нас троих Арамис живет ближе всех... Его монастырь находится всего в трех или четырех лье от Парижа. Д’Артаньян: Чего вы хотите, мой милый! Арамис кого-нибудь исповедует; к тому же, с его наклонностями, ему нелегко оставить монастырь. Атос: Вы ошибаетесь, мой друг; Арамис снова стал мушкетером, и более, чем когда-либо. Он пьет, бранится, компрометирует дам, раз в месяц дерется, и зовется не иначе, как шевалье д’Эрбле... Он опаздывает... Держу пари, он увязался за какой-нибудь юбкой и потерял дорогу на Тиктонскую улицу. СЦЕНА ОДИНАДЦАТАЯ Те же, Арамис. Арамис: Ах, друзья мои, восхитительное приключение!.. Добрый день, граф; добрый день, д’Артаньян. Д’Артаньян: Дорогой Арамис, вы здесь! Арамис: Собственной персоной. Представьте себе, прелестная женщина, с которой я встретился в церкви. Д’Артаньян: И за которой вы последовали? Арамис: До ее носилок. Д’Артаньян: А от носилок?... Арамис: До ворот великолепного особняка... Очаровательная особа, она напомнила мне бедняжку Мари Мишон. Д’Артаньян: Повеса! Атос: Видите, он все тот же. Арамис: Я менее лицемерен; ибо прежде, признаюсь, я был отъявленным лицемером... СЦЕНА ДВЕНАДЦАТАЯ Те же, входит Портос в боевых доспехах. Портос: Вот это да. Арамис: Это вы, Портос! Добрый день. Портос: Значит, это сюрприз? Д’Артаньян: Да, дорогой Портос, сюрприз, устроенный Атосом, и к тому же чрезвычайно приятный, как видите. Портос (прижимая Арамиса к груди): Ах, Арамис, позвольте мне прижать вас к сердцу, дорогой друг... Арамис (задыхаясь): Вы меня прижимаете не к сердцу, а к вашей кирасе. Атос (протягивая руку Портосу): Так вы отправляетесь в поход, дорогой дю Валлон? Портос: Клянусь честью, не знаю; я знаю, что уезжаю, вот и все. Д’Артаньян: Тс! Они не на нашей стороне. Портос: Ого! Арамис (тихо, Атосу): Вы им говорили о принцах и о приезде Винтера в Париж? Атос (тихо): Безполезно, они за Мазарини. Арамис (тихо): Будем действовать без них. Портос (тихо, д’Артаньяну): Ну, как мы поступим? Д’Артаньян (тихо): Обойдемся без них. Мадлен (которая в это время накрывала на стол): Господа, стол накрыт. Д’Артаньян: Воспользуемся дарами, которое нам посылает Господь Бог; это истинная мудрость, не правда ли, Арамис? К столу, господа, к столу! Портос: Это тем лучшее рассуждение, что я умираю с голоду. Атос (садясь): Что это за салфетка? Д’Артаньян: Вы не узнаете, Атос? Арамис: Это салфетка с бастиона Сен-Жерве. Портос: На которой прежний кардинал велел вышить французский герб в местах, где она была пробита тремя пулями. Атос: Почему эта салфетка у меня? Д’Артаньян: Потому что вы всегда были самым благородным и отважным среди нас! Атос: Тогда, господа, этим знаменем, единственным, за которым мы должны следовать среди междоусобных распрей, которые непременно появятся, и которые нас, возможно, разделят, поклянемся остаться друг для друга добрыми секундантами на дуэлях, преданными друзьями в серьезных делах, веселыми товарищами в веселье. Д’Артаньян: О, охотно! Атос: И если когда-нибудь случайно мы окажемся в двух враждебных лагерях, то каждый раз, когда нам придется встретиться в бою, при одном слове «Мушкетеры!» возьмем шпагу в левую руку и протянем друг другу правую, хотя бы это было посреди резни. Арамис: Да, черт возьми, да! Портос: Как это хорошо сказано, Атос, как вы красноречивы! Честное слово, у меня слезы наворачиваются на глаза!

stella: Атос (с мрачным видом): И нет ли между нами иного договора, чем договора дружбы? Нет ли кровавого договора? Д’Артаньян: Вы говорите о миледи? Атос: И вы тоже о ней думали, д’Артаньян. Д’Артаньян: Атос, вы ужасны с вашим взглядом... Ну что ж, да, господа... я спрашиваю вас: вспоминая порой эту ужасную ночь в Армантьере, этого человека, закутанного в красный плащ, оказавшегося палачом, эту ночную казнь, эту реку, по которой, казалось, текли потоки крови, и этот голос, прокричавший в ночи: «Да свершится правосудие божие!», вы никогда не испытывали ужасного чувства, похожего на... Атос: На угрызения совести, вы это хотели сказать? Я закончил вашу мысль... Д’Артаньян, а вы испытываете угрызения совести? Д’Артаньян: Нет, у меня нет угрызений совести, потому что, если бы мы позволили ей жить, она бы продолжала свои злодеяния; но одна вещь, которая всегда меня удивляла, мой друг... хотите, чтобы я сказал? Атос: Говорите... Д’Артаньян: Дело в том, что вы, единственный из нас, кому эта женщина ничего не сделала, единственный, у кого нет причины жаловаться на нее, именно вы, Атос, были так добры, что взяли на себя все приготовления этой армантьерской поездки, разыскали палача, привели нас к хижине; наконец, именно вы, как посланник божественного правосудия, объявили ей приговор; и когда я сам, всем телом дрожа от холода, задыхаясь, со слезами на глазах, готов был простить, именно вы приказали нанести удар. Атос: Это вас всегда удивляло, не правда ли? Д’Артаньян: Признаюсь, да; вы нам не говорили об этом, я хранил молчание; но вы первый открылись, тогда я сказал вам, что об этом думал. Простите меня, если это каким-нибудь образом причинит вам боль. Атос: Друзья, позвольте мне поведать вам об одном эпизоде из моей жизни, о котором я никогда никому не рассказывал... Возможно, он вам все разъяснит.. Арамис: Говорите, милый друг. Атос: Я не взываю к вашей скромности; когда вы услышите то, что я собираюсь вам рассказать, вы сможете судить об одной вещи, достаточно ужасной, чтобы, если не забыть о ней, то, по крайней мере, чтобы похоронить ее в самой глубине вашего сердца. Д’Артаньян: Мы вас слушаем, Атос! Атос: Слушайте... Мне было двадцать пять лет, я был графом и первым в моей провинции, над которой мои предки властвовали почти как короли. Я обладал княжеским состоянием, у меня были все мечты о любви, счастье и славе, которые мы имеем в двадцать пять лет; в остальном, я был полностью свободен с моим именем и состоянием. Однажды в своей деревне я повстречал шестнадцатилетнюю девушку, прекрасную, как ангел, как сама любовь. Сквозь свойственную ее возрасту наивность просвечивал кипучий ум, неженский ум, ум поэта. Она не просто нравилась — она опьяняла. Она жила у своего брата, меланхоличного и угрюмого молодого человека; оба жили в тех краях уже полгода, никто не знал, откуда они явились, но благодаря ее красоте и благочестию ее брата никому не приходило в голову расспрашивать их об этом. Я был владетелем тех мест, я мог соблазнить ее или увезти силой... К несчастью, я был честным человеком и женился на ней. Д’Артаньян: Но раз вы ее любили... Атос: Подождите! Я привез ее в свой замок и сделал из нее первую даму провинции... О! Надо отдать ей справедливость — она в совершенстве справлялась со своей ролью. Д’Артаньян: И что же? Атос: Однажды, когда мы были на охоте, ее лошадь, испугавшись, отскочила в сторону, и она упала без чувств... Мы были одни, я бросился ей на помощь; так как она задыхалась в своем платье, я разрезал его кинжалом... Угадайте, что было у нее на плече, д’Артаньян? Цветок лилии... Она была заклеймена! Д’Артаньян: Какой ужас! Что вы такое говорите, Атос? Атос: Чистую правду... Мой дорогой, ангел оказался демоном, прекрасная и наивная девушка украла священные сосуды из церкви со своим мнимым братом, который оказался ни кем иным, как ее любовником; я узнал все это потом, когда брат был арестован и осужден. Д’Артаньян: А она, что вы с ней сделали? Атос: Ах, она... Я был, как уже сказал, полновластным господином, и на своей земле имел право казнить и миловать; я совершенно разорвал платье на графине, взял веревку и повесил ее на дереве. Д’Артаньян: Вы убили ее!.. Атос: Нет, к несчастью; ибо, в то время, как я во весь дух летел от этого места и из этих проклятых краев, несомненно, пришел кто-то, кто ее спас. Тогда она покинула Францию и пробралась в Англию, вышла замуж за лорда и родила сына; затем лорд умер и она вернулась во Францию, поступила на службу к Ришелье, срезала на балу подвески королевы, с помощью Фельтона организовала убийство Бэкингема... и, простите меня, д’Артаньян, если я разбережу вашу рану, в августинском монастыре в Бетюне отравила женщину, которую вы обожали, эту прелестную Констанцию Бонасье. Д’Артаньян: Так это была она?.. Атос: Она! Все зло, которые было нам причинено, исходило от нее; однажды она ускользнула от меня для того, чтобы совершить три убийства... Я поклялся, что на этот раз она не ускользнет и что она закончит череду своих злодеяний; вот почему я разыскал бетюнского палача, вот почему я привел вас к хижине, где она скрывалась, вот почему я произнес смертный приговор; вот почему когда колебались вы, Портос, когда дрожали вы, Арамис, когда плакали вы, д’Артаньян... вот почему я приказал привести приговор в исполнение. Д’Артаньян: Черт побери! Теперь я понимаю все.. Портос: И я тоже!.. Арамис: Она была бесчестной; давайте больше не будем думать об этом... Д’Артаньян: По счастью, прошлое не оставило никаких следов... Атос: У нее был сын от лорда Винтера... брата того, которого мы знаем. Д’Артаньян: Я это хорошо помню, потому что в момент ее смерти вы воскликнули: «Она даже не вспомнила о своем сыне!» Арамис: Кто знает, что с ним сталось? Умирает змея — умирает весь выводок. Вы полагаете, что Винтер, наш сообщник, который помогал нам в исполнении акта правосудия, будет развлекаться тем, что приютит ее сына?.. Впрочем, если этот сын существует, он находится в Англии; он едва знал свою мать... И потом, все было сделано тайно, ночью, каждый из нас был заинтересован в том, чтобы хранить тайну, и хранил ее... Ее сын не знает ничего, он не может ничего знать. (Они садятся.) Портос: Ба! Этот ребенок умер, или его черт побрал! В этой проклятой Англии столько туманов.. Давайте поедим. Мадлен (входя): Посыльный от его преосвященства... Атос: Что такое?.. Д’Артаньян: Ничего! Арамис: Если это дама, милый друг, мы вас оставляем. Д’Артаньян: Нет, господа, это мужчина. Портос: Ну, если это мужчина, пусть он войдет и садится за стол. Д’Артаньян: Нет; он был бы слишком плохой компанией... для Атоса и Арамиса; это посыльный Мазарини, какой-нибудь прохвост, как и он сам; ему нужно сказать мне всего одно слово; оставайтесь здесь, и не сердитесь, если мы будем говорить вполголоса. Портос: Конечно; но отправьте его побыстрее. Пора завтракать. (Три друга уходят в угол.) Д’Артаньян: Введите его, госпожа Тюркенн.

stella: СЦЕНА ТРИНАДЦАТАЯ Те же, Мордаунт в костюме пуританина. Мадлен единственная, кто может слышать разговор д’Артаньяна и посыльного Мазарини. Мордаунт: Шевалье д’Артаньян? Д’Артаньян: Это я, сударь. Мордаунт: Лейтенант мушкетеров ее величества, роты де Тревиля? Д’Артаньян: Это я. Мордаунт: Вы ожидаете чего-нибудь, сударь? Д’Артаньян: Да, послания от его преосвященства, которое он должен был мне отправить с доверенным лицом. Мордаунт (вручает ему письмо): Вот это послание, сударь, и я этот посланец. Д’Артаньян (читает): «Сделайте то, что вам прикажет податель письма, что касается депеши, которую он вам должен вручить, откройте ее только в открытом море!» Мадлен (в сторону): Ах! В открытом море... И вот я опять вдова. Мордаунт: Вы прочитали? Д’Артаньян: Да. Мордаунт: Вы готовы повиноваться приказам, которые его преосвященство передает через меня? Д’Артаньян: Несомненно; разве я не состою у него на службе? Мордаунт: Тогда снарядитесь по-военному и будьте с вашими друзьями, которых вы обещали кардиналу, в будущий четверг, в восемь часов вечера, на молу в Булони. Мадлен (в сторону): На молу в Булони... Кажется, они собираются в Англию. Д’Артаньян: В четверг, вы говорите? Сегодня у нас суббота... Это пять дней... Великолепно, я буду там. Мордаунт: В четверг, в восемь часов вечера, в Булони, и знайте, если вы не прибудете в указанный день и час, я не имею права ожидать вас ни одной минутой дольше. Д’Артаньян: Излишне напоминать солдату о точности. Мордаунт: Прощайте, сударь. Д’Артаньян: До свидания... Мордаунт выходит, отвесив легкий поклон трем друзьям. СЦЕНА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ Те же, кроме Мордаунта. Мадлен: Теперь мы вдвоем. Д’Артаньян: Вы нас слушали? Мадлен: Я? О!.. Кажется, вы собираетесь покинуть Францию? Д’Артаньян: Вероятно, госпожа Тюркенн. Мадлен: И поехать в Англию? Д’Артаньян: И это вероятно, мой друг. Мадлен: Ну так я воспользуюсь этим, чтобы дать вам один совет. Д’Артаньян: Совет? Мадлен: Да. Моя сестра держит гостиницу «Олений рог» на Парламентской площади в Лондоне; если вы туда поедете... Д’Артаньян: Я буду у нее постояльцем. Мадлен: Правда? Д’Артаньян: Правда. Мадлен: Благодарю. (Уходит.) Портос: Мы как будто завтракали... Д’Артаньян: Я здесь. Атос: Я вам говорил, д’Артаньян, что Мазарини — гадкий человек. Д’Артаньян: Почему? Атос: Потому что его посланцы поистине гадкие люди. Как! В этом углу находятся трое дворян, а он делает нам троим всего один поклон, которого едва хватило бы одному! Д’Артаньян: Господа, надо его простить, я полагаю, что он пуританин. Атос: Он приехал из Англии? Д’Артаньян: Подозреваю, что да. Атос: Тогда это посланец Кромвеля? Д’Артаньян: Может быть. Атос: В любом случае, мне этот ваш посланец не внушает доверия. Портос: И мне нет. Арамис: И мне. Атос: А как зовут этого господина? Д’Артаньян: Я не знаю. Портос: Господа, давайте завтракать! СЦЕНА ПЯТНАДЦАТАЯ Те же, Гримо. Гримо (снаружи): На пятом этаже? Дверь налево... Мадлен: Да!.. Гримо (снаружи): Хорошо! Д’Артаньян: Пятый этаж, дверь налево, это здесь. Атос: Это голос Гримо. Д’Артаньян: Так он теперь говорит? Атос: Да, в важных случаях. (Гримо стремительно входит.) Атос: О! Господа! Что-то произошло... Гримо, почему ты так бледен, почему так взволнован? Гримо: Господа, у миледи Винтер был ребенок; этот ребенок стал мужчиной... У тигрицы был детеныш, тигр вырвался и идет на вас, берегитесь! Д’Артаньян: Что ты хочешь этим сказать? Атос: Что ты говоришь? Гримо: Я говорю, господин граф, что сын миледи покинул Англию, что он во Франции и едет в Париж, если не приехал уже. Арамис: Черт! А ты уверен? Портос: Ну что ж, пусть едет в Париж, мы и не таких видывали. Пусть приезжает! Д’Артаньян: К тому же это ребенок. Гримо: Ребенок, господа!.. Вы знаете, что он сделал, этот ребенок? Переодевшись монахом, он выведал у бетюнского палача всю историю его матери, которую он не знал, и после исповеди он, вместо отпущения грехов, вонзил ему в сердце вот этот кинжал... Смотрите, на нем еще влажная кровь! Арамис: Ты его видел? Гримо: Да. Д’Артаньян: Ты знаешь, как его зовут? Гримо: Не знаю. Атос (вставая): Я знаю!.. Его имя — месть!

stella: КАРТИНА ВТОРАЯ Салон лорда Винтера в особняке на Королевской площади. СЦЕНА ПЕРВАЯ Винтер, Атос. Винтер: Что вы говорите ? Атос: Я говорю, что Гримо приехал, как только тот умер, и принес нам еще дымящийся от крови нож. Винтер: Тогда он все знает. Атос: Все, кроме наших имен. Винтер: Но почему он уехал из Англии? Атос: Так он был в Англии? Винтер: Да. Атос: Что он там делал? Винтер: Он один из наиболее ярых приверженцев Оливера Кромвеля. Атос: Каким образом он к ним примкнул? Полагаю, его отец и мать были католиками. Винтер: По моей просьбе король объявил его незаконнорожденным, лишил его состояния и запретил носить имя Винтера. Ненависть к Карлу I заставила его принять сторону Кромвеля. Атос: И как он зовется теперь? Винтер: Мордаунт. Атос: Я запомню... Провидение предупредило нас, будем держаться настороже. Но вернемся к делу, которое привело вас в Париж, милорд. Винтер: Сперва два слова... Господа Портос и Арамис по-прежнему ваши друзья? Атос: И прибавьте также д’Артаньяна, милорд; нас по-прежнему четверо друзей, преданных друг другу... Однако, когда речь идет о том, быть ли фрондером, нас только двое: Арамис и я. Винтер: Узнаю вас! Вы встали на сторону принцев, это великое дело; единственное, которое могло подойти вам с вашим благородным и великодушным сердцем. Не буду скрывать от вас, я приехал во Францию в надежде на него. Атос: Мы можем быть вам чем-нибудь полезны? Винтер: Да, граф, вы нужны мне оба... Вы предупредили Арамиса? Атос: А вот и он. СЦЕНА ВТОРАЯ Те же, Арамис. Винтер: Добрый день, шевалье. Великолепно, что вы пришли, я собирался просить у графа позволения представить вас обоих королеве Англии. Арамис: Королеве Англии? Атос: Генриетте Французской?.. Простите, милорд, я знаю только о несчастьях и о изгнании ее величества. Винтер: Зато я знаю вас... И я обещал ей привести вас к ней сегодня утром. Атос: В Лувр?.. Винтер: Нет, в монастырь кармелиток... Вы готовы, господа? Атос: Как скажете, милорд. СЦЕНА ТРЕТЬЯ Те же, Томи, также Парри. Винтер: Чего вы хотите, Томи? Томи: Камердинер ее величества королевы Англии просит позволения передать вашей светлости письмо от его августейшей повелительницы. Винтер: Входите, Парри, входите. Как поживает ее величество? Парри: Она здорова, но очень печальна, милорд. Винтер: Вам поручено что-то передать мне? Парри: Вот это письмо, милорд. Винтер (ломает печать, разворачивает письмо и читает): «Милорд, я опасаюсь, что, если вы будете меня искать в Лувре или в монастыре кармелиток, за вами будут следить, или нас подслушают; поэтому я предпочитаю сама приехать к вам. Чем больше я поступаю против королевских обычаев, тем меньше за мной шпионят... Ожидайте меня у себя вместо того, чтобы прийти меня искать; я буду там почти в одно время с моим посланцем. Благосклонная к вам, Генриетта.» Хорошо!.. Парри, я ожидаю вашу госпожу. Томи: Милорд позволит сказать слово? Винтер: Говорите. Томи: Я только что расспрашивал Парри... и этот человек, который сегодня утром следил за нами... Винтер: И что? Томи: Он еще стоит на углу... Парри видел его, и узнал по примете, которую я ему сообщил. Винтер: И вы не знаете, кто этот человек мог бы быть? Томи: При виде меня он отвернулся, к тому же вы все утро задерживали меня здесь, милорд. Винтер: Хорошо, я буду остерегаться; ступайте... Благодарю вас, Парри! Атос: Это письмо нарушило ваши планы, милорд? Винтер: Нет. Атос: Кажется, оно вызвало ваше неудовольствие. Винтер: Я только удивился той великой чести, о которой в нем сообщалось. Парри (открывая дверь): Милорд... Винтер: Это та особа, которая оказала мне честь своим письмом? Парри: Да; ее носилки только что остановились у двери. Винтер: Ступайте встречать ее, Парри, ступайте. Арамис: Женщина? Винтер: Нет, королева. Атос: Ее величество королева Генриетта? Винтер: Да, господа. Атос: Тогда мы удаляемся, милорд. Винтер (поднимает гобелен): Ни в коем случае; напротив, оставайтесь здесь и слушайте, о чем мы будем говорить с ее величеством; вы вольны показаться или оставаться скрытыми; если вы покажетесь, это будет означать, что вы согласны; если останетесь скрытыми, это будет означать, что вы отказываетесь. Арамис: Милорд, мы ничего не понимаем. Винтер: Поймете позже... Входите, входите! Они входят, Винтер опускает гобелен.

stella: СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ Те же, королева, вся в трауре. Винтер: Откройте двери на обе створки, Томи. (Томи открывает, склоняясь.) Королева (приподнимая вуаль): Ах, милорд, это действительно вы! Я думала, что плохо прочитала, я боялась, как бы письмо, подписанное вашим именем, не обмануло меня. Вы приехали по поручению короля?.. Говорите же! Что вы должны мне сказать? Винтер: Я должен вручить вашему величеству это послание. (Преклоняет колено и подает королеве золотой футляр.) Королева (Открывает футляр и вынимает письмо.): Милорд, вы привезли мне три вещи, которых я очень долго не видела: золото, письмо и преданность друга... Поднимитесь, милорд... (Протягивает ему руку.) Благодарю вас, мой друг, благодарю! Винтер: Ваше величество слишком добры ко мне. Королева: Теперь посмотрим, что содержит это ценное послание... Ах! Это в самом деле почерк и подпись моего мужа... (Читает.) «Королева и дорогая супруга, мы дошли до предела; все силы, которыми я располагаю, собраны в лагере в Ньюкастле, откуда я вам пишу; здесь я ожидаю армию моих мятежных подданых, и с помощью моих храбрых шотландцев собираюсь сразиться с ними в последний раз. В случае победы я продолжу борьбу; побежденный, я погиб окончательно; в этом последнем случае я могу только добраться до берегов Франции; но захотят ли там принять несчастного короля, который послужит столь погубным примером в стране, уже взволнованной междоусобными раздорами? Податель этого письма, которого вы знаете как самого старого и самого верного из моих друзей... (Прерывает чтение и протягивает руку Винтеру.) О, да, милорд!... (Продолжает.) «Податель этого письма скажет вам то, чего я не мог доверить случайным опасностям. Он объяснит вам, чего я ожидаю от вас; также поручаю ему передать благословение моим дорогим детям, которые находятся во Франции, а вам всю любовь моего сердца, королева и дорогая супруга. Карл, пока еще король. — Господь позаботится о том, чтобы наши дети, принцесса Елизавета и герцог Глочестер, находящиеся в Лондоне, были в здравии.» Ах, Боже мой! Пусть он не будет больше королем, пусть будет побежден, изгнан, но пусть он останется в живых! О, скажите мне, милорд, положение короля так безнадежно? Винтер: Наверное, еще безнадежней, чем он сам думает, ваше величество. Королева: И чего он ожидает от меня? Ну, говорите же. Винтер: Чтобы ваше величество просили у Мазарини помощи или, по крайней мере, убежища во Франции. Королева: Увы! Вы полагаете, я стала бы ждать этого письма, чтобы сделать, со своей стороны, все возможное? Винтер: Итак?.. Королева: Итак, помощь, убежище... деньги, Мазарини отказал мне во всем. Винтер: Как! Он отказал в убежище королю Карлу, зятю Людовика XIII, дяде короля Людовика XIV? Королева: Увы! Я его тревожила вполне достаточно... Наше с дочерью присутствие ему в тягость... тем более будет в тягость присутствие короля... Милорд, послушайте... Об этом тяжело и стыдно говорить, но мы с Генриеттой пережили зиму в Лувре без денег, без белья, почти без хлеба, зачастую оставаясь часть дня в постели, потому что нечем было разжечь огонь!.. Так что мы обе умерли бы без подаяний, любезно оказываемых нам парламентом. Винтер: Какой ужас! Дочь Генриха IV умирает от голода на родине, где ее отец хотел, чтобы последний крестьянин имел больше того, в чем нуждается!.. Почему вы не обратились к любому из нас, ваше величество?.. Он разделил бы свое состояние с вами, или, вернее, положил бы все то, чем владеет, к ногам своей королевы. Королева: Вы видите, Винтер, что мне остается единственная вещь: уехать с вами в Англию. Винтер: Для чего, ваше величество? Королева: Чтобы умереть вместе с королем, раз я не могу его спасти. Винтер: Ах! Ваше величество, вот то, чего особенно опасался король, вот то, чего он просит, а если нужно, приказывает, не делать. Королева: Милорд, в душе короля говорит страх, а не любовь ... Разве он не знает, что неизвестность хуже всего?.. Мы примиряемся со своим несчастьем, когда смотрим ему в лицо, ибо когда мы его знаем, мы находим в себе силы противостоять ему... Но когда несчастье неясно, смутно, неопределенно, не остается других средств, кроме молитвы... И я столько молилась, милорд, без всякой перемены в судьбе короля или в моей, что начинаю приходить в отчаяние... Милорд, если король в том несчастье, в котором оказался, хочет отдалить меня от себя, то он меня не любит. Винтер: Ваше величество, вы сами знаете, что подобный упрек несправедлив. Нет, король боится стольких опасностей... стольких тягот... Королева: Опасности, тяготы... Разве я не привыкла к ним?.. Разве не пришлось мне, одной, под тем предлогом, что сопровождаю свою дочь в Голландию, выпрашивать у Гийома Оранского помощи войсками и деньгами?.. А на обратном пути разве не разразился ужасный шторм, как будто на нас одновременно обрушился гнев людей и гнев Бога?.. И посреди этого шторма покинула ли я палубу? На все протесты капитана и экипажа, который я подбрадривала своим присутствием, отвечала ли я что-нибудь иное, кроме того, что не было еще в истории примера, чтобы королева когда-нибудь утонула?.. Наконец, потеряв два корабля, часть той помощи, которую я везла, выброшенная на голландский берег, разве я колебалась при первом же попутном ветре выйти опять в море?.. На этот раз Бог молчал, устав меня преследовать!... Я добралась до берега... Но, едва оказавшись на земле... Дом, в котором я укрылась, был окружен, атакован; вы это знаете, милорд, потому что именно вы явились, чтобы освободить меня... Где вы меня нашли, милорд? Говорите!.. В бреши, только что проделанной пушкой в этом полуразрушенном доме... среди огня, среди раненых и убитых, залитая кровью тех, кто меня защищал, и моей собственной, так как меня ранило осколком... Смотря на вас, разве я думала о себе?.. К кому было обращено мое первое слово? К Карлу... Когда я должна была переодеться в мужскую одежду, чтобы добраться до него, разве я колебалась?.. Три дня и три ночи вы видели меня рядом с собой... Вздыхала ли я? Жаловалась ли?.. Просила ли я чего-нибудь другого, чем последний из ваших офицеров?.. Нет; ибо усталость, лишения, опасности, все было забыто, когда я снова увидела моего супруга и моего короля... Целый год я провела около него... в горах, в лагере, почти всегда ночуя в палатке, и очень редко в доме... Дворец, увы! давно уже нам не принадлежит!.. Кто вынудил меня оставить его?.. Только воля Бога и любовь моего ребенка... Я собиралась стать матерью... Я не боялась умереть, я боялась убить мою бедную маленькую Генриетту... Я говорила вам о несчастье, милорд!.. Но в тот момент разве не была я самой несчастной из женщин?.. Здесь, по крайней мере, у меня есть Лувр, каким бы жалким мне его ни предложили; монастырь кармелиток, каким бы мрачным он ни был. Что у меня было в Эксетере?... Только хижина... Мой бедный ребенок увидел свет на убогом ложе, без матраса и одеял. Это случилось в то время, когда ко мне прибыл посланец моей сестры королевы; этот посланец привез мне двести тысяч ливров... Разве я оставила себе хоть один ливр, милорд?.. Нет, все до последнего экю я послала Карлу, потому что он для меня — все, вы видите... И когда я должна была оставить его, чтобы вернуться во Францию... милорд, вы тоже там были, вы видели мою боль, мои слезы, мое отчаяние!.. И, когда вы приходите мне сказать, что его положение еще более безнадежно, чем он сам думает, что его свобода под угрозой, его жизнь, может быть!.. вы говорите мне об опасностях и тяготах, мне, чье царствование было чередой тягот, а жизнь — чередой опасностей?.. Ах, милорд, если король вам так сказал, то он ничего не помнит, и, если вы противитесь моему желанию присоединиться к нему, то вы, милорд, о! вы не испытываете жалости! Винтер: Именно потому, что король помнит, что вам пришлось вытерпеть, он хочет, чтобы вы остались во Франции; именно поэтому, простите мне мои слова, что я испытываю жалость к моей королеве, я не хочу, чтобы она ехала в Англию. Королева: Хорошо, не будем больше говорить об этом, милорд; я не хочу ставить вас а положение между почтительностью, которую вы должны оказывать вашей королеве, и повиновением, которое вы должны оказывать вашему королю... Поговорим о вас... Не имел ли ваш приезд во Францию иной цели, чем та, о которой вы мне сказали? Винтер: Имел, ваше величество. Королева: Ну, говорите, посмотрим... Винтер: Когда-то я знал во Франции четверых дворян. Королева (печально): Четверых дворян! И это та помощь, которую вы намереваетесь привезти королю? Винтер: Ах, если бы у меня были все четверо, я поручился бы за многое, ваше величество... Приходилось ли вам слышать о четверых дворянах, защищавших королеву Анну Австрийскую против кардинала Ришелье? Королева: Да, это придворная легенда. Винтер: Четверо дворян, которые пересекли Францию через все засады, оставляя свою кровь на дороге, по которой они ехали в Англию, чтобы привезти знаменитые алмазные подвески, чуть не погубившие Анну Австрийскую? Королева: Да. Винтер: Если бы я рассказал вам все, что сделали эти четверо дворян, вы бы подумали, что я пересказываю главу Ариосто или читаю песнь Тассо... Но, увы! Сегодня утром я узнал, что из этих четырех храбрецов осталось только двое! Королева: Двое других умерли?.. Винтер: Еще хуже... Двое других на стороне кардинала Мазарини. Королева: А двое оставшихся?.. Винтер: Ваше величество, я не знаю еще, удерживает ли их что-нибудь в Париже, а если даже они свободны, не испугаются ли они опасностей, которые угрожают подобному предприятию, и согласятся ли последовать за мной в Англию.

stella: СЦЕНА ПЯТАЯ Те же, Атос, Арамис. Атос (выходя из кабинета с Арамисом): Милорд, скажите ее величеству, что ради такого прекрасного дела мы пойдем на край света. Королева: О, Боже мой! Эти господа нас слышали... Винтер: И вы видите, ваше величество, что могли все сказать перед ними. Королева: Благодарю, господа, благодарю!.. Милорд, имена этих двух храбрых дворян, которые я благоговейно сохраню в моей памяти... Винтер: Граф де Ла Фер и шевалье д’Эрбле. Королева: Господа, несколько лет тому назад меня окружали придворные, армия, богатства... По одному моему знаку все было готово к моим услугам. Сегодня, взгляните вокруг меня: чтобы осуществить замысел, от которого зависит спасение королевства и жизнь короля, у меня есть только лорд Винтер, который является моим другом в течение двадцати лет, и вы, господа, которых я знаю всего несколько секунд. Атос: Этого достаточно, ваше величество, если жизнью троих людей можно выкупить жизнь вашего венценосного супруга... Теперь приказывайте, что мы должны сделать? Королева (Арамису): А вы, сударь, испытываете ли, как и граф де Ла Фер, сострадание к стольким несчастьям? Арамис: Я, ваше величество, обычно всюду следую за графом де Ла Фер, даже не спрашивая, куда он идет... Но, когда речь идет о службе вашему величеству, я не следую за ним, ваше величество, я его опережаю. Королева: Если вы хотите посвятить себя службе несчастной принцессе, которую покинул весь свет, то вот что нужно сделать... Король один среди шотландцев, которых он опасается, хоть он и сам шотландец. Я много прошу, слишком много, может быть, хотя не имею никакого права просить... но, в конце концов, если вы соглашаетесь служить великому делу королевской власти, униженной в лице короля Карла... поезжайте в Англию, господа, присоединитесь к королю... будьте его друзьями, будьте его телохранителями, в бою не отходите от него ни на шаг, находитесь впереди и позади него в доме, где он живет, там его подстерегают ловушки, более коварные, чем все опасности войны... И взамен этой жертвы, которую вы принесете, я обещаю не вознаградить вас, это слово вас задело бы, я уверена; к тому же не подобает изгнаннице, которая умоляет, говорить о вознаграждении, но любить вас, как любила бы сестра, и отдавать вам предпочтение перед всеми, кто не является моим мужем или детьми. Атос: Ваше величество, когда мы должны выехать? Королева: Значит, вы согласны?.. Ах, господа, это первый миг надежды за пять лет... Вы понимаете, речь больше не идет ни о троне, ни о короне: речь идет о жизни моего Карла, моего супруга, моего короля, которую я вручаю в ваши руки. Атос: Ваше величество, все, что могут сделать два человека, которые не отступят перед любой опасностью, мы сделаем. Королева (протягивая им руку, которую оба дворянина целуют на коленях): Еще раз, о! от всей души благодарю вас, господа! Винтер: Желает ли ваше величество, чтобы я вас проводил? Королева: Нет, вас могут узнать. Атос: Но мы, ваше величество, ничем не рискуем. Королева: У меня носилки, господа. Атос (с поклоном): Тогда мы смиренно будем следовать издалека за носилками вашего величества. Королева: Прощайте, граф; скажите королю, что мои дни — это сплошное страдание, а мои ночи —длинная бессоница... что вся моя жизнь — только вечная молитва, но, когда Бог соединит нас... на земле или на небе... все будет забыто. (Она уходит, через мгновение за ней следуют Атос и Арамис.) СЦЕНА ШЕСТАЯ Винтер, также Мордаунт. Винтер (выглядывая в окно): Бедная королева! (Появляется Мордаунт и останавливается на пороге двери; Винтер отходит от окна и замечает его.) Кто там?.. Чего вы хотите, сударь?.. Мордаунт: О! О! Неужели вы меня совсем не узнаете? Винтер: Нет, сударь... и в доказательство я повторю вам в Париже то, что сказал в Лондоне: ваше преследование мне надоело, уходите! Или я позову своих людей. Мордаунт: Ах, дядя! Винтер: Я не ваш дядя, я вас не знаю. Мордаунт: Зовите своих людей, если хотите; вам не удастся меня выгнать, как вы это сделали в Лондоне. Что касается того, племянник я вам или нет, то подумайте хорошенько теперь, когда я узнал некоторые вещи, которые мне были неизвестны год назад. Винтер: Какое мне дело до того, что вы узнали? Мордаунт: О, для вас это имеет большое значение, я уверен, и вы сейчас со мной согласитесь. Когда я в Лондоне явился к вам в первый раз, я спросил у вас, что стало с моим состоянием; когда я явился к вам во второй раз, я спросил, чем было запятнано мое имя... И оба раза вы меня прогнали... Но на этот раз я явился, чтобы задать один вопрос, более ужасный, чем все другие... Я явился, чтобы сказать вам, как Бог сказал первому убийце: «Каин, что ты сделал со своим братом?...» Милорд, что вы сделали с вашей сестрой? Винтер: С вашей матерью? Мордаунт: Да, с моей матерью, милорд. Винтер: Узнавайте сами, что с ней стало, несчастный, и спросите об этом в аду, может быть, ад вам ответит. Мордаунт (приближаясь к Винтеру): Я спросил бетюнского палача, и бетюнский палач мне ответил... А! Теперь вы меня понимаете; вот слово, которое все объясняет, вот ключ, открывающий бездну... Моя мать наследовала своему мужу, вы убили мою мать... Мое имя давало мне право на отцовское наследство, вы опозорили мое имя... Я не удивляюсь больше, что вы меня не признаете, непристойно грабителю называть племянником человека, которого он сделал нищим, убийце — человека, которого он сделал сиротой. Винтер: Вы хотите проникнуть в эту ужасную тайну, сударь? Ну хорошо, пусть так; знайте, какова была та женщина, отчета о которой вы сегодня пришли требовать у меня... Эта женщина отравила моего брата; и, чтобы наследовать мне, она собиралась убить и меня, в свою очередь... Что вы на это скажете? Мордаунт: Я скажу, что это была моя мать. Винтер: Она заставила человека, прежде доброго, справедливого и честного, заколоть несчастного герцог Бэкингема... Что вы скажете на это преступление, доказательства которого имеются у меня? Мордаунт: Это была моя мать! Винтер: Вернувшись во Францию после этого убийства, она отравила в монастыре августинок в Бетюне женщину, которую любил один из ее врагов; это преступление убедит вас в справедливости возмездия... Я могу доказать его. Мордаунт: Это была моя мать. Винтер: Наконец, отягощенная убийствами, развратом, ненавистная всем, еще опаснее, чем кровожадная пантера, она пала под ударами людей, которых довела до отчаяния, и которые никогда не причиняли ей ни малейшего вреда... Она нашла, за неимением настоящих судей, судей, которых вызвали ее отвратительные преступления. И этот палач, который вам обо всем рассказал... если он действительно обо всем рассказал, то должен был рассказать, как он дрожал от радости, что может отомстить за позор и самоубийство своего брата... Развратная девушка, неверная супруга, чудовищная сестра, убийца, отравительница, ненавистная всем, кто ее знал, всем народам, которые принимали ее в свое лоно, она умерла, проклятая небом и землей; вот какова была эта женщина. Мордаунт: Замолчите, сударь; это была моя мать! Я не знаю ни ее грехов, ни ее пороков, ни ее преступлений; это была моя мать! Предупреждаю вас, слушайте хорошенько те слова, которые я вам скажу, пусть они врежутся в вашу памать так, чтобы вы их никогда не забыли... За это убийство, лишившее меня всего, отнявшее мое имя, сделавшее меня нищим; за это убийство, сделавшее меня испорченным, злым, жестоким человеком... я призову к ответу ваших сообщников, когда я узнаю, кто они; наконец, всех моих врагов, не исключая короля Карла I. Винтер: Вы хотите убить меня, сударь? В таком случае, я признаю вас своим племянником, ибо вы поистине сын своей матери. Мордаунт: Нет, я вас не убью, по крайней мере, не сейчас; потому что без вас я не смогу обнаружить остальных... Но, когда я узнаю имена четырех мужчин из Армантьера, трепещите, сударь, трепещите за себя и за своих сообщников! Я уже заколол одного без жалости, без сострадания, а он был наименее виновным из вас. (Уходит.) Винтер: Боже, благодарю тебя! Он знает только меня!

stella: КАРТИНА ТРЕТЬЯ Дамба в Булони. — Справа на первом плане рыбацкий домик; на третьем плане бриг «Парламент». В глубине сцены на якоре корвет «Молния»; слева лестница, ведущая на маяк. СЦЕНА ПЕРВАЯ Мордаунт, прохаживается по дамбе; Андре, капитан брига «Парламент». Мордаунт: Ну что, капитан? Андре: Пока никого, сударь. Мордаунт: Однако вы были в гостинице «Английский герб»... Андре: Да, сударь. Мордаунт: И вы спросили, прибыли ли из Парижа господа д’Артаньян и дю Валлон? Андре: Их еще не видели. Мордаунт: Никого, кто был бы на них похож? Андре: Трое дворян приехали как раз, когда я беседовал с хозяином гостиницы; я стал было надеяться, но ошибся: они собирались остановиться в «Шпаге великого Генриха»; к тому же один из них вошел туда... Двое других только и сделали, что бросили поводья лакеям и спросили дорогу в гавань. Мордаунт: Пусть они хорошенько подумают, я дал им время до восьми часов вечера, и не буду ждать ни одной минутой больше... Ровно в восемь часов, капитан, мы отчаливаем. Андре: Хорошо, сударь; я к вашим услугам. СЦЕНА ВТОРАЯ Те же, Парри. Парри (подходит к Андре): Сударь, вы капитан этого корабля? Андре: Да, сударь. Парри: Вы отправляетесь сегодня вечером? Андре: В восемь часов. Парри: Вы можете взять на борт меня и мою сестру? Андре (тихо, Мордаунту): Вы слышали. Мордаунт (тихо): Узнайте, что это за сестра. Андре (Парри): А знаете ли вы, куда мы направляемся? Парри: Да, вы едете в Ньюкастл, а так как Ньюкастл находится на границе с Шотландией, нам останется переправиться через Тайн, чтобы оказаться в своей стране. Андре (Мордаунту): Как мне поступить? Мордаунт: Встретьтесь с этой женщиной и постарайтесь узнать, кто она и чего хочет, а затем, если это будет необходимо, я сам на нее посмотрю. Андре: Где ваша сестра? Парри (показывает на маленький домик справа): В этом доме; мне ее позвать? Андре: Нет, не беспокойте ее; я сам приду поговорить с ней. Мордаунт: А! Кажется, вот наши люди. Андре: Нет, это те два путешественника, которые спрашивали дорогу в гавань, в гостинице «Шпага великого Генриха». Мордаунт: Они приехали по парижской дороге? Андре: Да. Мордаунт: Может быть, я узнаю от них какие-нибудь новости. Ступайте... Но вы понимаете, что не будете ничего обещать, пока я не увижу ее сам. Андре: О, будьте спокойны. (Парри): Пойдемте, сударь. СЦЕНА ТРЕТЬЯ Мордаунт, один. Нет, это не они. Но на самом деле, если не ошибаюсь, это два его друга... те самые, которые были с ними в комнате д’Артаньяна, когда я туда вошел. Не будем пока с ними встречаться. СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ Мордаунт, впереди; Атос и Арамис пересекают шлюз, держась посередине. Арамис: Что вы скажете об этом корабле? Атос: Что он так же готов к отплытию, но не может быть нашим; это бриг, а наш — корвет; этот в порту, а наш ждет нас в море; этот называется «Парламент», а наш, как нам сказал Винтер, называется «Молния». Мордаунт: Винтер!.. Они произнесли имя Винтера? Арамис: Тише!.. Там какой-то человек, который, кажется, нас подслушивает... Атос: Он зря теряет время; мы не говорим ничего такого, мне кажется, чего нельзя было бы слышать. Арамис: Неважно, поговорим о чем-нибудь другом, тем более что он приближается к нам. Мордаунт (ожидая, когда подойдут Атос и Арамис): Извините, господа, если я не ошибаюсь, я имел честь видеть вас в Париже? Атос: Вы, сударь? Не помню, чтобы я имел эту честь. Арамис: И я тоже, сударь. Мордаунт: У господина д’Артаньяна, четыре дня тому назад. Атос: А! Действительно, сударь, я вас вспомнил; прошу вас извинить мою забывчивость. Арамис: Очень хорошо! Мордаунт: Вы не могли бы мне сказать, господин д’Артаньян все еще в Париже? Атос: Мы оставили его в гостинице «Козочка» три дня назад. Мордаунт: И он вам не говорил, собирается ли он в путешествие? Атос: Нет, сударь. Мордаунт: Тогда извините за беспокойство, господа, и примите мою благодарность за вашу любезность. (Кланяется и уходит.) СЦЕНА ПЯТАЯ Атос, Арамис Арамис: Что вы скажете об этом человеке? Атос: Это скучающий провинциал. Арамис: Или шпион, собирающий сведения. Атос: Возможно. Арамис: И вы ему так отвечали? Атос: Я не мог отвечать иначе; он был учтив к нам, и я был учтив к нему. Арамис: Неважно, в нашем положении, Атос, мы должны остерегаться всех на свете. Атос: Скорее вам нужно сделать подобное замечание; вы произнесли имя Винтера. Арамис: Ну и что? Атос: Именно при этом имени молодой человек остановился. Арамис: Вы это заметили? Атос: Отлично заметил. Арамис: Тогда тем больше оснований было предложить ему идти своей дорогой, когда он заговорил с нами. Атос: Ссора? Арамис: А с каких пор вы боитесь ссор? Атос: Я боюсь ссор всегда, когда меня где-нибудь ждут, и эта ссора может меня задержать... Впрочем, хотите, я вам признаюсь кое в чем? Арамис: В чем? Атос: Я узнал в этом юноше посланца Мазарини. Арамис: А, действительно! Атос: И я хотел рассмотреть его вблизи. Арамис: Для чего? Атос: Арамис, вы будете насмехаться надо мной... Арамис, вы скажете, что я всегда повторяю одно и то же... Арамис, вы примете меня за трусливого фантазера. Арамис: Почему? Атос: На кого, по-вашему, похож этот молодой человек, настолько, насколько мужчина может быть похож на женщину? Арамис: О, черт побери! Думаю, вы правы, Атос; этот тонкий впалый рот, этот нос, очерченный как клюв хищной птицы, эти глаза, которые, кажется, всегда подчиняются голосу рассудка, и никогда голосу сердца... Если это был монах!.. Атос: У меня была эта мысль. Арамис: И вы не раздавили эту змею? Атос: Вы с ума сошли!.. не зная?.. К тому же этот юноша нам ничего не сделал. Арамис: Ах, вот где я узнаю моего Атоса!.. Ребячливый из-за своего величия, неосторожный из-за своей честности... Ну, если я узнаю, что это — он, я разобью его голову о первый попавшийся камень! Атос: Тише! Винтер. Арамис: Скажем ему! Он должен узнать своего племянника. Атос: Мы бы показались ему испуганными детьми. Арамис: Действительно... Предоставим событиям идти своим чередом и будем остерегаться этого молодого человека... А это действительно Винтер? Атос: Да, вы же видите; а вот и наши слуги, они идут в двадцати шагах позади него, на углу бастиона. Я узнал Гримо по его неповоротливой голове и длинным ногам, и моего маленького Блезуа по его провинциальному виду. Это тот, который несет наши карабины. Арамис: В самом деле. Но что это с нашим другом? Он похож на грешников в аду Данте, которым Сатана свернул шею и которые смотрят на свои пятки. Что он ищет таким образом позади себя?

stella: СЦЕНА ШЕСТАЯ Те же, Винтер, также Гримо, Блезуа и второй слуга, также лодочник. Настала вечер, зажигается маяк. Винтер: А, вот и вы, господа! С большим удовольствием присоединяюсь к вам; мы отправляемся немедленно, не так ли? Арамис: Как раз мы вас не задерживаем... хотя я очень мало люблю море днем и еще того меньше ночью... Но что с вами, почему вы так запыхались? Винтер (оглядываясь): Ничего, ничего... Впрочем, когда я проходил за бастионом, мне показалось... Уедем... Смотрите-ка, вы видите там корабль по ту сторону маяка?.. Это стоит на якоре наш корвет; я бы хотел уже быть на борту! Арамис: Послушайте, вы забыли что-нибудь, милорд? Винтер: Нет; я просто озабочен. Атос (Арамису): Он его видел. Винтер: Давайте спускаться, господа!.. Эй, капитан!.. (Человек, лежащий в лодке, встает.) Это вы лодочник, который должен нас проводить на корвет «Молния», не так ли? Лодочник: Да, сударь. Винтер: Тогда помогите нашим слугам. Лодочник: Подходите сюда. Мордаунт вновь появляется на другой стороне дамбы и поднимается по лестнице на маяк. Три дворянина садятся в лодку. Арамис (Атосу): О, вот опять наш молодой человек... Уж не хочет ли он помешать нашему отплытию? Атос: Почему вы думаете, что он имеет это намерение?.. Он один, а нас семеро, включая лодочника. Арамис: Неважно, он, безусловно, что-то замышляет против нас. Винтер: Кто там? Арамис: Молодой человек. Винтер: Какой молодой человек? Арамис: Смотрите-ка, тот, который вон там, на маяке. Винтер: Это он!.. Мне показалось, что я узнал его. Атос: Кто — он? Винтер: Сын миледи. Гримо: Монах! Мордаунт (на дамбе, в месте, где она возвышается над лодкой): Да, это я, дядюшка! Я, сын миледи, я, монах, я, секретарь и друг Кромвеля, и я вас знаю, вас и ваших сообщников! Арамис: А, это племянник! Это монах! Это сын миледи! Винтер: Увы, да! Арамис: Тогда подождите!.. (Берет свой карабин и целится в Мордаунта.) Гримо: Стреляйте! Атос (отводя в сторону дуло): Что вы делаете, мой друг? Арамис: Черт вас побери! Я так хорошо в него прицелился; я бы всадил ему пулю прямо в грудь! Атос: Вполне достаточно, что мы убили его мать. Лодка начинает отходить. Мордаунт: А, это вы! Это действительно вы, господа! Теперь я вас знаю, и мы снова встретимся в Англии! (Лодка исчезает; он следит за ней глазами.) Поезжайте!.. (Спускается.) О! Само провидение помогло мне найти их; само провидение посылает их туда, где я всемогущ!.. По крайней мере двое из четырех... Не будем отчаиваться из-за поисков двух других...

stella: СЦЕНА СЕДЬМАЯ Мордаунт, д’Артаньян, Портос, Мушкетон. Портос: Решительно, я полагаю, что мы опаздываем. Д’Артаньян: Это ваша вина, мой дорогой: мы никогда не покончим с вашим непомерным аппетитом. Портос: Это не моя вина, а Мустона, который всегда голоден... Мустон, вы запаслись съестным? Мушкетон: Да, господин барон. Мордаунт: А, кажется, вот два наших дворянина. Д’Артаньян: Ну и где, черт возьми, нам теперь искать нашего господина Мордаунта? Портос: На дамбе... Разве не там он назначил встречу? Д’Артаньян: Да, но до восьми часов... Портос: Эге, вот бьет восемь часов! Мордаунт: Да, господа, и я действительно имею удовольствие видеть, что вы оказались точны. Д’Артаньян: Это двадцатилетняя военная привычка, сударь. Мордаунт: Поздравляю вас с этим. Ничто не препятствует нашему отъезду, не так ли? Д’Артаньян: Мы готовы, когда захотите. Портос: Одну минуту, сударь... Достаточно ли корабль снабжен съестным? Мордаунт: Да, сударь; впрочем, мы будем в плавании не более трех дней. Портос: За три дня можно очень сильно проголодаться. Мордаунт: Не тревожьтесь, господа, и, если у вас нет иных причин для беспокойства... Д’Артаньян: Никаких. Мордаунт: Тогда проходите на борт. Д’Артаньян: Пойдемте, Портос. Портос и д’Артаньян проходят по трапу. Мушкетон: Как, сударь, я должен туда залезть? Портос: Конечно. Д’Артаньян: Мы отлично прошли. Мушкетон: Ах, вы другое дело, вы очень храбры. Д’Артаньян: Давай, давай!.. Портос: Дай мне руку, мой бедный Мустон... Ты стареешь!.. Мушкетон проходит. СЦЕНА ВОСЬМАЯ Мордаунт, на переднем плане, Андре. Мордаунт: Ну что, капитан, эта женшина?.. Андре: Она все еще там, сударь. Мордаунт: Приведите ее. Андре: Сию минуту... (В дверях маленького домика): Подойдите, сударыня. Мордаунт: Ступайте готовиться к отплытию; нам нужно покинуть гавань до девяти часов. СЦЕНА ДЕВЯТАЯ Мордаунт, королева, Парри. Королева (одетая шотландкой): Сударь, это вы, как мне сказали, капитан этого корабля? Мордаун: Нет, но я его арендую. Королева: Вы хозяин, я хотела сказать. Мордаунт: Почти... Что вам угодно, сударыня? Королева: Вы бы оказали мне огромную услугу, если бы взяли на борт меня и моего брата. Мордаунт: Вы едете в Англию? Королева: В Шотландию. Мордаунт: Но мы едем в Ньюкастл. Королева: Я знаю, сударь; но я надеюсь легко уехать из Ньюкастла в графство Перт. Мордаунт: С большим удовольствием, сударыня; но у нас только одно свободное место. Королева: Ах, Боже мой, что вы говорите, сударь? Мордаунт: Правду. Королева: Мой брат очень хочет меня сопровождать, сударь, не имеет значения, где он поедет, хоть с матросами, хоть с прислугой. Мордаунт: Невозможно. Королева: Сударь, ни мольбы, ни деньги...? Мордаунт: Ничего. Королева: Тогда придется смириться... Я поеду одна, сударь. Мордаунт: В таком случае, сударыня, не теряйте времени. Королева (Парри): Прощай, мой бедный Парри; мы должны расстаться; я поеду в Ньюкастл, оттуда я доберусь до лагеря короля, где бы он ни был...Поезжайте в Англию при первой же возможности, и присоединяйтесь к нам. Парри: О, покинуть ваше величество! Королева: Так нужно, мой друг. Парри: Ах, ваше величество назвали меня... Королева: Своим другом... Такие слуги, как вы, Парри, стоят больше, чем многие из тех, кого мы считаем друзьями. Парри (почти на коленях, целуя ее платье): Ах, ваше величество! Мордаунт: Это королева, я подозревал... Небо отдает мне их всех!... (Королеве) : Не угодно ли опереться на мою руку, сударыня? Ждут только нас. Слышны команды к отплытию. Занавес опускается в тот момент, когда королева проходит по трапу, который должен привести ее на корабль. Конец первого акта

stella: ВТОРОЙ АКТ Четвертая картина. ( Большая комната в доме, занятом Кромвелем в Нькастле) Сцена 1. Кромвель, Грослоу. Кромвель: Так что вы скажете, полковник? Грослоу: Я скажу, господин Кромвель, что пожелай вы этого, сегодня же или самое позднее — завтра, король Карл будет в наших руках. Кромвель: Каким образом, хотелось бы посмотреть? Грослоу: Потому что помощь, которую он ждет от Франции, ему не придет, потому что вместо армии и сокровищ, которые ему должен был доставить его друг де Винтер, де Винтер сможет ему передать всего лишь несколько бриллиантов, последних, что остались у мадам Генриетты и привести двух дворян: последнюю помощь, которую Французское королевство послало ему не для того, чтобы вернуть корону, но чтобы дать дворянству увидеть, как он умрет. Кромвель: Хорошо, полковник, я подумаю над тем, что вы мне сказали и в первой же своей депеше я сообщу парламенту о вашем рвении. Грослоу: Но, генерал, мне кажется, что на вашем месте... Кромвель: Сударь, я жду новостей из Франции. Я, в свою очередь, послал кое-кого к Мазарини. Грослоу: Ваш посланец может опоздать, генерал; волны и ветры никому не подчиняются... и случай может быть упущен. Кромвель: Вы ошибаетесь, сударь: волны и ветры в распоряжении Предвечного. Для этого взывают к богу бурь и Предвечный за нас. Грослоу: Генерал... Кромвель: ( усаживаясь) Посмотрите через это окно. Грослоу: Да, сударь. Кромвель: Оно выходит на порт, не так ли? Грослоу: Да. Кромвель: Что нового вы видите в порту? Грослоу: Судно, которое только что бросило якорь. Кромвель: А не идет ли кто-то по дороге из порта? Грослоу: Два человека, закутанные в плащи: по виду иностранцы. Кромвель: А теперь прислушайтесь: что вы слышите? Грослоу: Кто-то поднимается. Кромвель: Этот корабль в порту — это корабль «Парламент»; два человека на дороге — это посланцы Мазарини; человек, который поднимается( слышен стук в дверь) и стучит — это мой секретарь, господин Мордаунт. Если вы сомневаетесь, полковник, откройте и вы увидите. Грослоу: (идет открыть) Вы и вправду вдохновлены, сударь!

stella: Сцена 2. Те же и Кромвель. Кромвель: Добро пожаловать, Мордаунт! Что-то мне подсказывало этой ночью, что я вас увижу этим утром. Мордаунт: Это глас Господень. Господь говорит с теми, кого он избрал говорить от своего имени. Кромвель: Что привезли вы из Франции, сын мой? Мордаунт: Роскошные новости, сударь! Кромвель: В таком случае, добро пожаловать вдвойне! Вы видели кардинала? Мордаунт: Я его видел. Кромвель: И он дал вам ответ? Мордаунт: Да. Кромвель: На словах? Мордаунт: Письменно. Кромвель: Он вам его вручил? Мордаунт: Чтобы придать этому больший вес, он отослал его с лейтенантом королевских мушкетеров и одним из придворных. Кромвель: Их имена? Мордаунт: Лейтенант - шевалье дАртаньян, вельможа — господин дю Валлон. Кромвель: Два шпиона, которых он пристроил ко мне. Мордаунт: Гений Предвечного с вами, сударь. Бог не занимается шпионажем. Кромвель: Эти двое людей здесь? Мордаунт: Они ждут ваших распоряжений. Кромвель: Полковник Грослоу, вы слышите? Я думаю, что момент, о котором вы мечтаете, подошел. Грослоу: Ваши приказания, генерал? Кромвель: Велите вооружить всю армию, прикажите своему полку, как и всем войскам, быть готовым выступить по первому же сигналу горна. Грослоу: Я повинуюсь! Кромвель: Уходя, скажите этим двум господам, чтобы они поднялись. (Грослоу уходит).

stella: Сцена 3. Мордаунт, Кромвель. Кромвель: У вас есть еще что мне сказать, сын мой? Мордаунт: Да, сударь! Я хочу вам сказать, что на том же корабле, что и мы, в Англию прибыла одна женщина. Кромвель: Женщина? Кто эта женщина? Мордаунт: Генерал Кромвель ее увидит. Командующий должен все видеть сам. Кромвель: И как я ее увижу? Мордаунт: Я отдал приказание, чтобы за ней наблюдали и как только она осмелится вступить в город, ее сопроводят к Вашей чести. Кромвель: Вы думаете, что эта женщина так важна? Мордаунт: Судить вам! Кромвель: Молчите! Идут.

stella: Сцена 4. Те же, д'Артаньян, Портос. Мордаунт: Входите, господа, вы перед генералом Кромвелем. Кромвель: Господин Мордаунт, если вы не слишком устали от путешествия?.. Мордаунт: Я никогда не устаю, вы это знаете, сударь. Кромвель: В таком случае, примите это письмо, приготовленное для вас, прочтите его и тут же исполните условия, которое оно заключает. После прочтения вы сожжете его. Мордаунт: ( кланяясь) Какие бы условия в нем не содержались, они будут исполнены. Кромвель: Молчите, сын мой! Мы уже не одни! Д'Артаньян:( в то время, как Кромвель провожает глазами Мордаунта) И что вы скажете, Портос? Портос: О ком? Д'Артаньян: О генерале Кромвеле. Портос: Я скажу, что у него вид живодера, каковым он и является. Д'Артаньян: Вы ошибаетесь, это полковник Харрисон мясник. Портос: А да, он это... Д'Артаньян: ( видя, что Кромвель обернулся) Он, это генерал Оливер Кромвель. Оставьте мне говорить. Мордаунт выходит. Кромвель: Мои приветствия, господа. Я более не считаю так, как мне говорил Мордаунт. Д'Артаньян: Он вам не говорил, что истина, тем не менее, состоит в том, что мы прибыли к вам, как посланцы блистательного кардинала? Кромвель: Простите меня, но я и не мог подумать о подобном счастье. Имя бедного пивовара их Хантингтона известно по ту сторону пролива? Портос: ( себе под нос) А, правда, он ведь пивовар. Д'Артаньян: ( тихо) Ш-шш! ( громко) По ту сторону пролива знают не пивовара из Хантингтона, а победителя при Марстон- Моор и Ньюберри. Портос: Браво! Этот дьявол д'Артаньян, и где он берет все, что говорит? Кромвель: Сразу видно, сударь, что вы прибыли от самого вежливого двора Европы... Как чувствовала себя королева, когда вы уезжали? Д'Артаньян: Королева Анна Австрийская? Кромвель: Нет, наша королева, Ее величество Генриетта Французская, жена Карла 1, с которым верные сыны Англии к сожалению, на данный момент сражаются. Д'Артаньян: Но я думаю, что Ее величество здорова. Я в течении долгого времени не имел счастья ее лицезреть. Кромвель: Разве она не бывает более в Пале- Руайяле? Д'Артаньян: Я не знаю, бывает ли она, но вот я ее уже больше года не видел. Кромвель: Разве господин Мазарини не ухаживает за ней? Д'Артаньян: У господина де Мазарини нет времени; он состоит в переписке и это мне напомнило, что я являюсь подателем письма. Кромвель: Письмо ко мне, не правда ли? Д'Артаньян: К вам, сударь. Кромвель: Давайте. ( в сторону) Как видно, кардинал Мазарини хорошо подыскивает своих людей; этот умница и есть шевалье д'Артаньян. Портос: ( тихо, дАртаньяну) Скажите, наконец, дАртаньян! Д'Артаньян: Что? Портос: Он мне не кажется сильным, ваш генерал Оливер. И потом, посмотрите, как он одет! Д'Артаньян: Он был одет еще хуже, чем сейчас, когда представлялся в Палате общин и когда известный Хампден сказал, завидя его: « Вы видите только плохо одетого крестьянина. Но думаю, что не ошибусь, сказав, что это будет один из величайших людей нашего времени.» Портос: Кто был это Хампден? Д'Артаньян: Это был первый из англичан, пока Кромвель не сделал его вторым. Кромвель: ( закончив читать) Благодарю, господа! Я нашел в кардинале Мазарини того, кого ожидал. Кардинал Мазарини великий политик. Портос: Смотрите, не забавно ли, что во Франции так не считают. Д'Артаньян: А мы, мы будем удостоены передать ваш ответ, сударь? Кромвель: Вы, должно быть, очень устали, господа? Отдохните немного... а завтра... Д'Артаньян: А завтра вы нам дадите письмо, генерал? Кромвель: Нет. Завтра... завтра вы уедете и вы расскажете... Вы просто расскажете все, что вы видели. Прощайте. Д'Артаньян: Ну, что вы скажете на это, Портос? Портос: Я скажу, что он очень хорошо сделал, что не удерживал нас. Я очень голоден. Д'Артаньян: Вы нам окажете честь распрощаться с вами перед нашим отъездом? Кромвель: Мой дом — ваш, господа, и всякий раз, за время вашего пребывания в Англии, будет оно длинным или коротким, перешагнув этот порог вы мне окажете честь и доставите удовольствие.

stella: Сцена 5. Кромвель (один) Кромвель: Итак, все идет к концу, содействие дало успех. Мазарини его покинул, а шотландцы его продали... Только один человек стоит между мной и троном. Этот человек исчезнет, но даст место призраку. Рассмотрим со всех сторон, действительно ли мой интерес в том, чтобы Карл 1 свалился в пропасть и погиб при падении? Раз избавившись от своего короля, будет ли нуждаться Англия в своем генерале? Не Стюарт ли, который сделал нужным Кромвеля, не Стюарт ли, падая, потянет за собой Кромвеля? Такое может случиться, если найдется в Англии человек, который будет наследовать Кромвелю так, как Кромвель наследовал Стюарту. Но что могут Харрисоны, что могут Приджи?.. Что могут Ферфаксы? Инструменты, машины, которым я дал толчок, автоматы, которые я научил действовать. Парламент... да, я хорошо его знаю, там имеется оппозиция... Нужно нанести один удар, вот и все; я разобью парламент. Королевская власть на три столетия старше парламента, но я разобью королевскую власть. Но англичане устали от королевской власти... Только устали они от власти или от короля?.. От короля... Что такое король?.. название... Необходимо найти название, которое еще не использовали... Консул... это вызовет ассоциации с добродетелями Брута. Диктатор мне не подойдет: у меня не должно быть пороков Суллы. Я желаю перемены, которая позволит мне добиваться всех почестей, не вменяя в обязанность ни единой. Необходимо иметь вид покровителя Англии, поскольку Англия не нуждается более в защитнике. Ну хорошо, но протектор — вот имя, вот титул, вот незнакомое обращение, новое, простое и надменное одновременно, которое может быть безразлично к замене его на сударь, милорд, Ваше высочество... Начав с низов, чтобы подняться, пройдя через буржуазию, через представителей, через армию, я сделал на своем пути три, достаточно длительные остановки, чтобы узнать буржуа, Парламент и солдат. Осталось только изучить знать. Ба! Знать я вижу перед собой на коленях, когда я стану протектором. Что она скажет? Не только побежденная, но и делающая вид, что это не я убил ее короля... Да, но я играю эту роль в настоящем, не зная, как ее продолжить. Сам Карл 1 не рассматривает меня как своего врага и часто он меня принимал за посредника между собой и Парламентом. Посредник... да ( улыбается), как топор - посредник между приговоренным и палачом. А! Кто-нибудь...Решительно, протектор - это великолепный титул! Кто идет сюда?

stella: Сцена 6. Кромвель, два солдата, королева переодетая в тот же наряд, что был на ней в Булони. Солдат: Генерал, тут женщина... Кромвель: А!.. Да, я и забыл...Какая женщина? Солдат: Женщина, прибывшая на судне « Парламент». Мы арестовали ее, потому что она готовилась переправиться в лагерь роялистов... Мы привели ее к вам. Кромвель: Хорошо, друзья мои. Впустите ее. Солдат: ( в сторону кулис) Вы слышите? Генерал вас зовет. Королева: ( входя) Генерал? Какой генерал, господа? Солдат: Во всей Англии не найдется другого генерала, который не только носит, но и заслуживает этот титул: это генерал Кромвель. Королева: Так это у генерала Кромвеля должна просить я правосудия над теми, кто применил ко мне силу? Кромвель: Да, мадам, это генерал Кромвель и вы, тем не менее, согласитесь с ним, что применение силы было уместным, раз присутствовало буйство. Королева: Не о буйстве речь, когда английское право гарантирует свободу каждому. Кромвель: Английское право гарантирует свободу всем добрым англичанам. Королева: Но где добрые англичане? В стане генерала Оливера Кромвеля или в лагере короля Карла 1? Кромвель: Добрые англичане везде, мадам. Королева: И даже среди тех, кто ведет борьбу со своим сувереном? Кромвель: Мы не ведем войну со своим сувереном; мы ведем войну с его министрами; мы ведем войну со Страффордом, с Лендом, с Виндебенком: мы почитаем королевскую власть в короле, а короля в человеке... А теперь: кто вы? Королева: Я Катрин Парри. Кромвель: Куда вы направляетесь? Королева: В Шотландию. Кромвель: С какой целью? Королева: Чтобы получить в моем лице и лице моего брата, наследство нашего, только скончавшегося, отца. Кромвель: Вы из графства Перт? Королева: Да. Кромвель: Так вы дочь Вильяма Парри?: Королева: Да. Кромвель: И сестра Джона Парри? Королева: Да. Так вам это известно? Кромвель: Вы видите сами: мне это известно. Почему вы не сказали это людям, которые вас арестовали? Королева: Я говорила им. Кромвель: И они вам не поверили? Королева: Нет! Кромвель: Что вы хотите! Они так часто ошибались, что стали недоверчивы. Солдат: Эта женщина говорит вам правду, генерал? Кромвель: Да. Солдат: Так мы перестарались, арестовав ее и приведя к вам? Кромвель: Нет, это мое право распознать хороших среди плохих. Именно для этого и сделал меня Предвечный тем, что я есть. Солдат: Так она может быть свободна? Кромвель: Свободна. Идите! ( они уходят)

stella: Сцена 7. Кромвель, королева. Королева: Итак, я могу следовать за ними? Кромвель: ( вставая и обнажая голову) Немного погодя, если Ваше величество позволит. Королева: Великий Боже, что вы говорите, сударь? Кромвель: Я говорю, что неблагоразумно со стороны дочери короля Генриха 4, сестры короля Людовика 13 и жены короля Карла 1 прибыть в Англию в такой момент и высадиться прямо в том городе, который удерживает генерал Оливер Кромвель. Королева: Вы ошибаетесь, сударь: Я ни дочь, ни сестра и не жена короля; Я дочь бедного горца. Кромвель: У Вильяма Парри не было ни сына, ни дочери. Королева: Ну, эта дочь... Кромвель: Эта дочь, раз вы уже взяли себе это имя, умерла, когда ей было полгода, а ваш отец, если вас так волнует его наследство, еще жив... Королева: Вы знакомы со всеми в Англии и Шотландии? Кромвель: Да, мадам!.. Со всеми, кто мне интересен или кого я обязан знать. Так Ваше величество хотело бы, чтобы я ее не знал? Королева: Хорошо, я не стану далее отрицать это: я не королева, которая явилась в свое королевство, чтобы царствовать, если, на самом деле, Карл 1 больше не король... но как жена, которая прибыла разделить судьбу своего супруга. А теперь делайте со мной, что пожелаете. Кромвель: Я жду приказаний моей властительницы. Королева: Что вы говорите? Кромвель: Я говорю, что для моих соратников, я говорю, что для парламента, я говорю, что для всей нации Карл 1 более не король, а просто Карл Стюарт; но для меня Карл Стюарт всегда король. Королева: По-правде, вы со мной откровенничаете, сударь. Кромвель: Я говорю, мадам, что Провидение ничего не делает без оснований и это Провидение прислало вас ко мне, чтобы я мог отослать вас к вашему мужу. Королева! Как! Я свободна для встречи с ним? Кромвель: Да, мадам. И вы ему скажете то, что услышите сейчас из моих уст и то, что вы еще не слышали ни от кого: правду! Вы ему скажете, что если он сейчас затеет сражение — он погиб! Королева: Но парламент? Кромвель: Вы ему скажете, что если его предаст Парламент — он погиб! Королева: Мой Бог! Кромвель: Вы ему скажете, что во всей Англии на этот час не найдется, наверное, ни одного человека, который стал бы приветствовать короля Карла 1 так сердечно, как один человек и этот человек — генерал Оливер Кромвель. Королева: Вы говорите искренне, сударь? Кромвель: Да! Но пусть он поостережется: кроме воли есть еще и судьба, кроме Провидения существует Рок. А я , мадам, я человек Судьбы, я человек Рока. Пусть он уезжает! Королева: Мой Бог! Кромвель: Мадам, десять лет назад я должен был покинуть Англию ради Америки, я уже ступил на борт судна, которое должно было меня унести... Приказ короля запретил мне покидать Англию, где меня ждало будущее. Пусть он уезжает! Королева: Но это перечеркивает все надежды! Кромвель: Мадам, в возрасте 15 лет мне привиделась женщина; она держала в руке коронованную голову, она сняла корону с нее и возложила на мою голову. Пусть он уезжает! Королева: Вы признаетесь во всем этом? Кромвель: Мадам, у моей кормилицы было родимое пятно, которое имело вид кровавого пятна и было оно от ее плеча до самой груди... так что, когда она кормила меня, это выглядело так, словно я пью кровь, а не молоко. Пусть он уезжает, пусть он уезжает! Королева: Сударь, он уедет. Но как я попаду к нему? Кромвель: Я дам вам сопровождающего. Королева: Но если я буду внимательна... На дворе уже ночь. Кромвель: Я дам вам провожатого. Королева: Когда? Кромвель: Немедленно... Но погодите... Королева: А!.. Сударь?.. Кромвель: На въезде могут подумать, что я оказываю милость, а не воздаю по справедливости. ( он пишет несколько строк) Вот пропуск для женщины, которая возвращается в королевскую армию. Королева: Спасибо!.. Спасибо! Кромвель: Это не все! ( хлопает в ладоши) Финдли! ( входит слуга) Финдли, вы сопроводите мадам в том костюме, который она пожелает избрать, до первых постов королевского лагеря. Финдли: Да, генерал. Кромвель: Что бы она вам не предлагала, вы не примете ничего. Финдли: Нет, генерал. Кромвель: Вам необходимо два часа, чтобы добраться до лагеря.( Финдли делает движение). Вы подождете два часа, ни больше ни меньше. Финдли: Хорошо, генерал. Кромвель: Теперь, я надеюсь, вы не сможете сказать тому, к кому я вас отсылаю, что я — его враг. Королева: Господь зрит, что вы говорите правду, сударь! За ожидание - благодарю. ( королева уходит вместе с Финдли) Сцена 8. Кромвель: ( один) Через два часа для Карла будет уже поздно собирать совет. Но и совет ничего ему не сможет дать.

stella: Картина 5. Лагерь Карла 1. Направо — королевская палатка, закрытая широким ковром с гербами Англии и Шотландии. Слева дом, на цокольном этаже которого окно, закрытое железной решеткой и дверь, к которой ведут три ступени. Окно обращено на левую сторону. В глубине пейзаж с равниной и горами. Сцена 1. Винтер , закутавшись в плащ, спит перед входом в палатку короля, Арамис, стражник, потом Атос, потом Мордаунт во главе патруля, Грослоу, солдаты и т. д. Арамис; ( стражнику) И вы говорите, друг мой, что вам не платили на протяжении двух лет? Стражник: Нет, сударь... И это продолжается... вместе с войной, которую мы ведем. Арамис: Да, я это хорошо знаю. Но когда король Карл вернется на трон, он вознаградит своих верных шотландцев. Стражник: Если он вернется. Арамис: Будем надеяться, что Бог будет благоприятствовать проявлению справедливости. Атос: ( быстро выходя из-за дома.) Арамис! Арамис: Да? Атос: Не теряя ни минуты необходимо предупредить короля. Арамис: Что опять произошло? Атос: Слишком долго рассказывать. Где де Винтер? Арамис: Идите: ( дает пол пистоля стражнику) Держите, мой друг. Вот пол пистоля, чтобы выпить за здоровье короля. Стражник: Очень вовремя. Немало времени прошло с тех пор, как подобная монета прошла у меня сквозь пальцы. Атос: ( трогая Винтера за плечо) Де Винтер, де Винтер!.. Винтер: ( просыпаясь) А, это вы граф!.. Это вы, шевалье! Вы не заметили вечером, каким красным было заходящее солнце? Атос: Милорд, в таком ненадежном положении, как то, в котором мы находимся, надо всматриваться в землю, а не в небо. Вы изучили ваших шотландцев? Винтер: Каких шотландцев? Атос: А! Дьявол!.. наших... шотландцев графа Левена? Винтер: Нет. Атос: Что вы думаете об их верности? Винтер: Не сомневаюсь. ( слышны шаги проходящего патруля) Посмотрите, с какой регулярностью несется служба. ( вдали колокол отбивает время) Семь часов. Это время смены караула. Атос: Наконец! ( последовательно сменяются стражники. Наконец, патруль приближается к палатке короля Карла ) Стражник: Кто идет? Мордаунт: ( во главе патруля) Карл и верность. Какое распоряжение? Стражник: Не приближаться к палатке короля, пока не поступит приказ. Мордаунт: (протягивая кошелек стражнику) Возьмите: вот то, что было обещано. Атос: ( который все слышал) Деньги!

stella: Сцена 2. Те же, снаружи Мордаунт с патрулем. Винтер: ( Арамису, в то время как Атос делает несколько шагов, чтобы удостовериться, что патруль удаляется) Скажите, шевалье, нет ли во Франции предания, которое утверждает, что накануне того дня, когда он был убит, король Генрих 4, играя в шахматы с Бассомпьером, видел на шахматной доске пятна крови? Арамис: Да, милорд, и маршал, в пору моей молодости, не раз мне самому рассказывал это. Винтер: Это так и на следующий день Генрих 4 был убит. Арамис: Какая связь между этим видением и вами, граф? Винтер: Никакой. Тем ни менее, вы знаете, шевалье, что и самый сильный человек в часы печали не всегда властен над собой. Но не будем больше говорить об этом. Граф, вы что-то хотели сказать мне? Атос: Мне надо говорить с королем. Винтер: Король проработал весь вечер и теперь спит. Атос: Милорд, я должен сообщить ему сведения чрезвычайной важности. Винтер: Это не сможет подождать до завтра? Атос: Необходимо, чтобы он получил их в ту же минуту и возможно, что и так уже слишком поздно. Винтер: ( приподнимая занавесь палатки) Тогда входите, граф. При свете лампы можно видеть стол, заваленный бумагами. Король спит, облокотившись об этот стол.

Орхидея: А королева Генриетта решила в Англию к мужу махнуть. Не плохо! Скажите, шевалье, нет ли во Франции традиции, которая утверждает, что накануне того дня, когда он был убит, король Генрих 4, играя в шахматы с Бассомпьером, видел на шахматной доске пятна крови? Может не традиции, а предания или легенды?

stella: Орхидея , за правку спасибо. А вообще-то, тут Генриетта куда ближе по характеру к королеве исторической. Генриетта была необычной королевой. Ярая католичка, она во многом способствовала тому, чтобы Карл окончательно рассорился с пуританской страной. Принцесса Генриетта и вправду родилась на корабле. Вообще-то, меня очень заинтересовал этот период истории. Надо будет им заняться.

Орхидея: Арамис: Да, милорд, и маршал, в пору моей молодости, не раз мне самому разрассказывал это. В книге эта фраза принадлежит Атоса. Я обычно приписывали это его происходению. А так получается они там все с маршал Бассомпьером общаются.

stella: Маршал войска в ту пору возглавлял. Но тут Дюма напортачил или забыл, что в книге было. В " Мушкетерах" много таких моментов, когда он Атоса и Арамиса меняет местами. У него Атос в пьесе жестче и менее склонен к жалости, чем в книге.

stella: Сцена 3. Те же и король. Атос: ( вздыхая) Сир! Король: ( просыпаясь) Это вы, граф? Атос: Да, сир. Король: Вы бодрствуете, когда я сплю и вы принесли мне какую-то новость? Атос: Увы, да! Ваше величество догадались верно. Король: Значит, новость дурная? Атос: Да, сир! Король: ( вставая) Не имеет значения! Добро пожаловать, мой вестник, здесь всегда рады вам, вам, чья преданность не знает отечества и сопротивляется несчастью; вам, кто послан мне моей доброй Генриеттой, которой Бог даст там больше счастья, чем мне здесь. Говорите с полной уверенностью, сударь! Атос: Сир, господин Кромвель вчера прибыл в Ньюкастль. Король: Я это знаю. Атос: А Вашему величеству известно, зачем он прибыл? Король: Чтобы сразиться со мной. Атос: Чтобы купить вас. Король: Что вы говорите, граф? Атос: Я говорю, сир, что вы должны шотландской армии четыреста тысяч фунтов стерлингов. Король: Верно до последнего сольда. Да, вот уже два года, мои храбрые и честные шотландцы сражаются только во имя чести. Атос: Ну, сир, хотя честь и остается прекрасной вещью, им надоело сражаться за нее. И, этим вечером... Король: Ну, и этим вечером... Атос: Этим вечером они продали Ваше величество за двести тысяч фунтов стерлингов, то есть, за цену, вдвое меньшую, чем вы им должны. Винтер: Что он говорит? Арамис: Я сомневаюсь в этом. Король: Шотландцы меня предали? Невозможно!.. Шотландцы предали своего короля за двести тысяч фунтов стерлингов? Атос: Продали же евреи своего Бога за тридцать сребренников! Король: И какой же Иуда совершил этот торг? Атос: Граф Левен. Король:И с кем он его совершил? Атос: С секретарем господина Кромвеля. Король: С Мордаунтом? Атос: Да, милорд! Король: Винтер, не тот ли это молодой человек, который с таким ожесточением преследует меня? Винтер: Увы...Да. Король: Но что я ему сделал? Я не могу припомнить... Винтер: По моей просьбе, Ваше величество объявили его незаконным сыном, он был лишен своего состояния и права носить имя своего отца. Король: А! Это правда. Но это было справедливо и я не раскаиваюсь в этом. ( Атосу). Так что вы говорите, господин граф? Атос: Я говорю, сир, что лежа у палатки графа Левена, я все видел, все слышал. Король: И когда должен состояться этот одиозный торг? Атос: Именно этой ночью. Как видит Ваше величество, нельзя терять время. Король: Нельзя терять время? Но к чему что-то делать, если вы говорите, что я уже продан? Атос: Чтобы использовать ночь для того, чтобы переправиться через Тайн, чтобы встретиться с лордом Монтрозом, который вас не предаст. Король: А что я буду делать в Шотландии? Вести партизанскую войну? Граф, подобная война недостойна короля. Атос: Пример Роберта Брюса послужит вам оправданием, сир. Король: Нет, граф, нет... Слишком долго продолжается эта борьба; я на пределе моих сил. Если они продали меня, если они меня предали, пусть позор за это предательство падет на их головы. Атос: Быть может, так должен говорить король, но так не должен поступать супруг и отец... Сир, мы пересекли море, сир, мы прибыли от имени вашей жены и ваших детей; я говорю вам: « Живите, сир, так угодно Богу!» Король: Вы принесли эту весть, граф. Что вы мне посоветуете? Атос: Сир, в армии Вашего величества имеется хоть один полк, на который вы бы смогли положиться? Король: Де Винтер, что думаете вы о верности вашего? Винтер: Сир, они не более, чем люди... А люди могут быть или слабы или злы... Я полагаюсь на их верность, но не ручаюсь за нее. Я доверил бы им свою жизнь, но опасаюсь доверить им жизнь Вашего величества. Атос: Эх! Итак, рассчитывать можно только на нас. Нас трое, мы преданны и решительны, мы справимся... Если Ваше величество будет верхом и займет место среди нас... мы пересечем Тайн, мы достигнем Шотландии и мы спасены. Король: Это и ваше мнение, Винтер? Винтер: Да, сир! Король: И ваше, господин дЭрбле? Арамис: Да, сир! Король: В таком случае, пусть будет так, как вы желаете. Едем! Атос: Подождите, сир! Король: Что еще? Атос: Стражники, которые сторожат двери Вашего величества, могут подать сигнал тревоги при виде удаляющегося короля. Необходимо их убрать. Король: Стражников? Атос: Сир, я каждый раз, когда они менялись местами, видел рядом с ними офицера, который отсчитывал им деньги. Король: О, мой Бог! Винтер: Но как их убрать? Атос: Милорд, найдутся у вас хотя бы четыре человека, на которые вы бы могли расчитывать? Винтер: Да, но это мои собственные слуги. Атос: Идите за ними и нанесем удар. Винтер: Я иду. ( он выходит из палатки). Арамис: А нам, граф, что делать в это время? Король: Подойдите, господа. Я хочу занять вас на это время кое-чем. ( он идет у шкафу и достает оттуда два ордена Подвязки. Атос: Что вы делаете, сир? Король: На колени, граф. Атос: Эти ордена не для нас, сир! Король: Почему это? Атос: Это почти королевские ордена. Король: Обозрите почти всех королей мира, моих братьев... которые покинули меня в этот момент и найдите мне сердца более великие, чем ваши. Нет, нет, господа, вы не справедливы к себе... но это касается меня и только меня. На колени, граф! Атос? Это ваш приказ, сир? Король: Я не говорю вам: « Я делаю вас рыцарем, будьте храбры, преданны и верны!» Я говорю: « Вы храбры, преданны и верны и я делаю вас рыцарем!» Ваша очередь, господин дЭрбле. Арамис опускается на колени и в это время в глубине показывается Винтер с четырьмя людьми Стражник: Кто идет? Винтер: Карл и верность. Стражник: Вначале приказ. Арамис: ( вставая) Благодарю, сир. Атос: ( протягивая руку в сторону стражи) Слушайте! В это время Винтер и его люди захватили одного из стражников, но другой, заслышав шум, остановил их поднятой пикой. Стражник: Кто идет? Арамис: ( который вышел из-за палатки, приставляет ему к груди свой кинжал.) Если ты скажешь хоть слово, ты погиб. Атос: ( людям Винтера) Уведите этих двух стражников и не спускайте с них глаз. Арамис: И при первом слове, при первом жесте, который они попытаются совершить, чтобы поднять тревогу, убейте их. Винтер: Теперь, сир, мы готовы. Уводят двух стражников. Король: Итак, надо бежать! Атос: Бегство сквозь ряды противников, сир, во всем мире называется атакой. Король: Итак, едем, господа! Винтер: Из нас никто не ранен? Я вижу на земле пятна крови. Атос: ( делая несколько шагов наружу) Слушайте, сир, слушайте! Король: Что там? Атос: Я слышу топот множества людей, я слышу лошадиное ржание. Арамис: Слишком поздно: мы окружены. Винтер: ( делает два шага вперед, в то время как король и два его товарища прислушиваются, потом он возвращается) Это враг! Король: Итак, все пропало... Атос: Осталось только одно, сир... Король: Что? Атос: Если Ваше величество, вместо того, чтобы хранить свой костюм, который так узнаваем, обменяется им с одним из нас, а тот отдаст ему свой, есть шанс, что его примут за короля и король, возможно, еще сможет спастись. Арамис: Идея хороша и если Его величество окажет одному из нас эту честь... Король: Что вы думаете об этом совете, де Винтер? Винтер: Я думаю, что если и существует способ вас спасти, так это тот, что предложил граф де Ла Фер. Король: Но это смерть или, в лучшем случае тюрьма для того, кто займет мое место! Винтер: Это честь спасти своего короля! Выбирайте, сир! Король: Подойдите, де Винтер! Винтер: О! Благодарю, мой король! Атос: Это справедливо: он служит дольше нас. Арамис: Поспешите, сир! Мы стережем вход в вашу палатку. Они становятся на место стражи со шпагой в руке. В это время король передает Винтеру свою ленту ордена Святого Духа, свою шляпу и камзол. В обмен Винтер отдает ему те же предметы и сверх того, кожаную кирасу. В тот самый момент, когда они заканчивают обмен, и король выходит из глубины палатки, можно видеть подошедший патруль из шести человек.

stella: Сцена 4. Те же, д'Артаньян, Портос, Мордаунт. Арамис: Кто идет? Атос: Кто идет? Д"Артаньян: ( Мордаунту, в глубине) Ваша страна единственная в своем роде, сударь: тут всегда вытаскивают кошелек и никогда — шпагу. Портос: Похоже, что это — лицо Англии. Мордаунт: Шпагой или деньгами, не имеет значения, господа: вы видите, что лагерь в наших руках. Д"Артаньян: Если это все равно, то это странная война. Атос и Арамис: Кто идет, наконец? Мордаунт: Карл и Верность. Атос и Арамис: Вы не пройдете. Мордаунт: Как, не пройду? Д"Артаньян: В добрый час! Это подпортит конец, и я начинаю думать, что мы вытащим шпаги. Мордаунт: Кто мог изменить пароль? Арамис: Король. Мордаунт: С чего бы это? Атос: Потому что вы — предатели. Д'Артаньян: Предатели? Портос: Мне показалось, он сказал: предатели? Д"Артаньян: Это тяжкое слово, господа, и я боюсь, мы его вгоним его вам обратно в глотку. Арамис: Попытайтесь! Мордаунт: Разбирайтесь, господа! А мы- к палатке короля! ( своим людям) Идем! (Атос сражается с д"Артаньяном, Арамис с Портосом. Силы всех четверых равны. Внезапно Мордаунт оказывается в самой палатке. Люди, которые сопровождают Мордаунта, окружают де Винтера с криками: « Король! Король! Взять его живым!» принимая Винтера за короля.) Нет, это не король! Нет... нет, вы ошибаетесь! Не так ли, милорд де Винтер, вы не король? Не так ли, милорд де Винтер, вы мой дядюшка? Винтер: ( отшатываясь от Мордаунта) Мститель! Мордаунт: Вспомни мою мать! ( он убивает Винтера выстрелом из пистолета. При свете факелов четверо друзей узнают друг друга. ДАртаньян, Портос, Арамис и Атос перекладывают шпаги из левой руки в правую.) Мушкетеры! Д'Артаньян: ( тихо, Атосу) Сдавайтесь, Атос. Сдаться мне, это не значит сдаться. Портос: Арамис, вы поняли! Арамис: Я сдаюсь. Мордаунт: ( опускаясь на колени около тела Винтера) Два! Атос: ( показывая на Мордаунта) Видите этого молодого человека? ДАртаньян: Сына миледи, не так ли? Портос: Монаха? Арамис: Да. Д"Артаньян: Не произносите ни слова, не делайте ни жеста, не рискуйте бросить взгляда на меня или Портоса... потому что миледи не умерла и душа ее живет в теле этого демона. В это время короля окружают, выталкивая его на авансцену.

Grand-mere: Стелла, прежде всего хочется еще раз высказать Вам признательность за огромный труд. которой Бог выделит там больше счастья, чем мне здесь - может, лучше " даст, пошлет, ниспошлет", а то какое-то крохоборство получается. Вообще очень интересными показались образы Генриетты и Кромвеля. С интересом жду, как будет обыгран эпизод на фелуке.

stella: То ли еще будет!

stella: Сцена 5. Те же и Грослоу. Карл: Кто из вас первым осмелится поднять руку на своего короля? Грослоу: ( входя) Карл Стюарт, отдайте мне вашу шпагу. Король: Полковник Грослоу, король не сдается: человек уступает силе, вот и все. ( он ломает свою шпагу) Грослоу; Победа, господа! Король — пленник! Мы задержали короля! Мордаунт: ( оборачиваясь) Король? Король взят? Множество голосов: Да! Да! Мордаунт: Отлично! Его нам не хватало больше, чем... ( замечает четырех друзей). Атос: Он нас заметил. Арамис: Дайте мне его убить! ДАртаньян: ( глядя на друзей) Смерть Господня! ( Мордаунту) Отдличная добыча, дружище Мордаунт, отличная добыча! Каждому по пленнику, господину дю Валлону и мне! Два рыцаря Ордена Подвязки, ни много, ни мало! Мордаунт: Мне кажется, это французы? ДАртаньян: Французы? Атос: Я — да! ДАртаньян: Ну, так вот: вы попали в плен к соотечественникам. Король: ( Атосу и Арамису) Здравствуйте, господа. Ночь была несчастливой, но, спасибо Господу, в этом нет вашей ошибки. Где мой старый Винтер? Мордаунт: Ищи его там же, где и Страфорда! Король: ( замечая труп) Действительно...как Страффорд, он получил награду за верность. ( он опускается на колени перед Винтером, приподнимает его голову и целует его в лоб) Прощай, верное сердце, которое отправилось в небеса искать награды за свою преданность и меня подготовить к мученичеству; прощай! ДАртаньян: Так Винтер убит? Атос: Да, своим племянником. ДАртаньян: Он ушел первым из нас... Пусть покоится с миром, он был храбрец. Король: Теперь, господа, препроводите меня, куда пожелаете. Грослоу: По приказу генерала Кромвеля вас сопроводят в Лондон. Король: Когда я должен ехать? Грослоу: Немедленно. Король: Едем! Атос: ( королю, который удаляется) Приветствую павшее Величество! ДАртаньян: Смерть Господня! Атос, вы нас всех прикончите! Король, как и Грослоу, покидает сцену.

stella: Сцена 6. Атос, Арамис, Мордаунт, дАртаньян, Портос, потом сержант Харри. Мордаунт: ( дАртаньяну и Портосу) Вы идете к генералу, господа? Он желает сделать вас поблагодарить. ДАртаньян: С превеликим удовольствием, сударь. Но, вначале, мы должны поместить наших пленников в надежное место. Вы знаете, сударь, что эти дворяне стоят по две тысячи пистолей каждый? Мордаунт: О, будьте покойны! Мои солдаты их посторожат и посторожат хорошо. Я вам отвечаю за них. ДАртаньян: Я не хотел бы предоставлять им такую возможность: лучше уж я посторожу их сам. Кстати, что для этого нужно? Хорошая комната, снабженная решетками... как, например, эта... со стражей, или их честное слово, что они не будут делать попытки убежать, потому что в нашей стране, как гласит пословица, слово стоит игры. Я хочу получить для этого приказ, сударь, а потом я буду иметь честь предстать перед генералом, чтобы испросить его распоряжений для возвращения во Францию. Мордаунт: Вы рассчитываете вскоре уехать? ДАртаньян: Наша миссия окончена и ничто не удерживает нас более в Англии, кроме расположения великого человека, к которому мы были посланы. Мордаунт: Хорошо, господа! ( сержанту ) Сержант Харри! Возьмите десять человек, с которыми вы будете охранять эту дверь. Ни под каким предлогом не давайте выйти оттуда двум узникам. Сержант: А двое других? Мордаунт: Они свободны. А теперь, знаком ли вам этот дом? Сержант: Я устроил здесь пост. Мордаунт: У него имеется, кроме этого, еще выход? Сержант: Нет. Мордаунт: Так что они не сумеют убежать? Сержант: Невозможно! Мордаунт: Знаете ли вы, где генерал Кромвель? Сержант: Возможно, в Нькастле. Мордаунт: ( выходя) Моего коня! Моего коня! В это время дАртаньян возвращается в дом к двум друзьям, запирает дверь и ключ кладет к себе в карман. Портос смотрит на него.

stella: Сцена 7. Те же, а также Атос, Арамис и Мордаунт. ДАртаньян: Друг Портос, пока я буду с благоговением охранять порог этой двери, вы доставите мне удовольствие... Подойдите поближе, чтобы эти два шалопая не могли слышать, о чем мы говорим... Вы доставите мне удовольствие, если соберете вместе Гримо, Мушкетона и Блезуа. Портос: Это не сложно: я им указал на их обязанность приготовить для нас ужин. ДАртаньян: Отлично: мы ужинали вчера утром. Идите, разыщите их, Портос. Пусть держат за домом наших лошадей и будут готовы к любому событию. Портос: Почему бы нам здесь не переночевать? ДАртаньян: Потому что воздух тут вреден для здоровья. Портос: Ба! ДАртаньян: Я уже имел честь вам об этом говорить. Портос: Ну, тогда это другое дело! ( он удаляется) ДАртаньян: ( стоя один на самой высокой ступеньке) А теперь посмотрим, чем заняты здесь эти бездельники. ( он спускается на одну ступеньку, потом обращается к сержанту Харри и его людям, которые расположились перед домом.) Друзья мои, не желаете ли чего? Сержант: Нет, сударь. ДАртаньян: А скажите-ка, почему вас здесь расположили? Сержант: Потому что мы получили приказ помочь вам сторожить пленников. ДАртаньян: Правда? И кто вам дал такой приказ? Сержант: Господин Мордаунт. ДАртаньян: Узнаю его по деликатности, с которой он проявляет свое внимание. Держите, мой друг. Сержант: Что это? ДАртаньян: Полкроны, мой друг, чтобы выпить за здоровье господина Мордаунта. Сержант: Пуритане не пьют.( кладет монету в карман) Портос: ( показываясь) Сделано. ДАртаньян: Молчите, наконец! Портос: Я сказал всего лишь, что это сделано. ДАртаньян: Он хотел, как лучше... Послушайте, Портос, возвращайтесь и не выходите больше, пока не услышите, что я выстукиваю на дверях « Марш Мушкетеров.» Портос: Ладно, я возвращаюсь. Но вы, что вы делаете здесь? ДАртаньян: Я? Ничего... Смотрю на луну.

Grand-mere: мы ужинали вчера утром

stella: А как вам стычка впотьмах вместо Вандомской дороги? Как Дюма тасует карты!

Grand-mere: Я об этом тоже подумала. Видимо, раз сюжетная линия Бофора не вписывалась в пьесу (а жаль!), автор все-таки не хотел терять такой эффектный эпизод.

stella: Там в авторской ремарке есть обалденный намек: как друзья, уже взявшие шпаги в левую руку, опять перекладывают ее в правую.

Grand-mere: Ой-е -ей!.. Кстати, а аналога Королевской площади нет?

stella: Нет.

Эжени д'Англарец: Королевская площадь слилась с обедом на старый лад в самом начале пьесы... и наверное, это хорошо: лучше сразу расставить все точки над i, чем потом разговаривать на повышенных тонах, обвиняя друг друга во всех смертных грехах.

Диана: Пытаюсь наверстать то, что упустила, пока болела. Вы, Стелла, переводите быстрее, чем я читаю Всегда любила монолог Дартаньяна в ДЛС, тут, к сожалению, убран кусок с письмом Арамиса, зато сколько философии добавлено! Отношения с Мадлен показаны очень ярко. Организатор встречи друзей- Атос. Здесь снимается вина с Атоса и Арамиса в неискренности и нежелании открыться. Атос ехал делать ясное предложение, увидел, что поздно. Забавно, что по пьесе, гасконец не понял, что его друг - тот самый граф, женатый на женщине с клеймом. Тут явная забывчивость мэтра. Но это объясняет, почему здесь именно Дарт начинает говорить об угрызениях совести. А вот кровожадность и легкомыслие Арамиса и Портоса, надеящихся на смерть сына миледи именно вследствие гибели матери, производят жуткое впечатление. Приключения Генриетты Французской поражают воображение. А ее пристутствие без слуг на корабле Мордаунта заставляет замирать дыхание. Куда там современным фильмам ужасов до Дюма!

stella: Генриетта здесь в духе современных дам: и в мужском костюме готова появиться! Но она была совершеннл необыкновенная женщина, хотя слишком ярая католичка для такой пуританской страны.

Орхидея: В пьесе только два женских образа. Зато каких! Мадлен и королева Генриетта очень выразительны и, очевидно, дамы с характером. Мадлен - скрорее комический образ. А Генриетта - трагический.

stella: Сцена 8. Те же, Кромвель, потом Мордаунт. Кромвель: ( медленно входит в палатку.) У этой палатки два входа: один, из которого он вышел и который ведет на эшафот; другая, через которую я вошел и которая ведет на трон; и вот я там, где он был... Возможно я иду туда же, куда и он. Надменный Карл Стюарт... как было предначертано, через десять лет, один месяц и один час здесь, за этим столом, на этой бумаге, приготовленной для тебя, этим пером, которое ты обмакнул в чернила, я напишу королям Европы: « Карл Стюарт более не ваш брат» Пишем. ( Мордаунт показывается в дверях направо. С легким движением нетерпения) Я же сказал, что хочу побыть один. Мордаунт: Я не думал, что это распоряжение касается того, кого вы зовете своим сыном, сударь... Тем ни менее, если вы прикажете, я готов уйти. Кромвель: А, это вы, Мордаунт? Раз уж вы здесь — оставайтесь. Мордаунт: Приношу свои поздравления, сударь! Кромвель: Какие поздравления! И к чему? Мордаунт: По случаю пленения Карла Стюарта. Теперь вы властелин Англии. Кромвель: Я был им в большей степени два часа назад. Мордаунт: Как это, генерал? Кромвель: Два часа назад Англия нуждалась во мне, чтобы взять тирана... Сейчас тиран взят. Мне говорили, что полковник, командовавший полком гвардейцев Карла Стюарта и переодевшийся в его костюм, был убит? Мордаунт: Да, сударь. Кромвель: Кем? Мордаунт: Мной. Кромвель: Как его звали? Мордаунт: Лорд де Винтер. Кромвель: Это был ваш дядя? Мордаунт: В моей семье нет предателей Англии. Кромвель: ( с печалью) Мордаунт, вы ужасный слуга. Мордаунт: Когда приказывают небеса, с ними не торгуются. Кромвель: ( кланяясь) Вы сильнейший из сильных, Мордаунт. Идите! Мордаунт: Прежде чем уйти, я осмелюсь задать вам несколько вопросов, сударь и в вашей воле дать на них ответ, мой господин. Кромвель: Мне? Мордаунт: Вам. Я пришел к вам, мой герой, мой покровитель, мой отец и я говорю вам: « Хозяин, вы довольны мной?» Кромвель: ( глядя на него с изумлением) Без сомнения. С того времени, что я вас знаю, вы не только исполняли свой долг, но делали много больше, чем требовал ваш долг... Вы были не только верным другом, ловким посредником... хорошим солдатом... но к чему вы клоните? Мордаунт: Я хочу вам сказать, милорд, что пришел момент, когда вы можете одним словом вознаградить меня за всю службу. Кромвель: А, это правда, сударь, я и забыл, что всякая служба достойна вознаграждения... А вы, служивший мне, еще не вознаграждены. Мордаунт: Впрочем, сударь, я могу получить его в этот самый момент, и сверх всех моих ожиданий. Кромвель: Каким образом? Мордаунт: Сударь, согласитесь ли вы на мою просьбу? Кромвель: Сначала посмотрим, возможно ли это. Мордаунт: Когда у вас было пожелание и вы не могли найти, как его осуществить, разве я когда-нибудь говорил вам: «То, чего вы желаете, сударь, невозможно!» Кромвель: В таком случае, Мордаунт, я вам даю право на вашу просьбу. Мордаунт: Сударь, вместе с королем задержаны еще двое пленных; я прошу их у вас. Кромвель: Англичане? Мордаунт: Французы. Кромвель: Они имеют право на богатый выкуп? Мордаунт: Меня не занимает, имеют ли они право на выкуп. Кромвель: Но это ваши друзья? Мордаунт: Да, сударь, вы сказали именно то слово: мои друзья, очень дорогие друзья... Настолько дорогие, что за их жизнь я отдам свою. Кромвель: Хорошо, Мордаунт, я отдаю их тебе: делай с ними, что пожелаешь. Мордаунт: ( падая на колени) Благодарю, сударь, благодарю! Моя жизнь принадлежит вам и, теряя ее, я все еще останусь вашим должником; благодарю, вы только что отплатили великолепнейшим образом мои усилия. Кромвель: Как? Никакого вознаграждения, никаких титулов, никакого чина? Мордаунт: Вы дали мне все, что могли дать, милорд. И с этой минуты вы мне ничего не должны. ( он выбегает из палатки наружу. Сержанту) Пленники еще там? Сержант: Да, сударь. Мордаунт: Возьмите их и тут же переведите на мою квартиру. ДАртаньян: Позвольте, сударь? Мордаунт: А! Вы еще здесь? ДАртаньян: Да. Мордаунт: Кажется, вы все слышали? ДАртаньян: Да, но я не понял. Мордаунт: Сударь, я распорядился, чтобы этот человек перевел пленников ко мне на квартиру. ДАртаньян: К вам на квартиру?.. Будьте любезны объяснить, почему вы так говорите?.. Простите за любопытство, но я хочу знать, почему узники, взятые в плен господами дю Валлоном и дАртаньяном, должны быть препровождены к господину Мордаунту. Мордаунт: Потому что пленники принадлежат мне и я могу располагать ими, как подскажет мне моя фантазия. ДАртаньян: Разрешите!.. Вы что-то путаете! Пленники обычно принадлежат тому, кто их пленил. Вы могли взять в плен господина вашего дядю: вы его убили... тут вы были хозяин. Мы могли убить господ де Ла Фер и дЭрбле... Мы их взяли в плен... у каждого свой вкус. Портос: ( который слушает внутри) О! О! Мордаунт: Сударь, ваше сопротивление бесполезно: эти пленники отданы мне генералом Оливером Кромвелем. ДАртаньян: Ах, господин Мордаунт! Почему же вы не начали разговор с этого? Вы на самом деле прибыли от имени господина Оливера Кромвеля, знаменитого капитана? Мордаунт? Да, сударь. ДАртаньян: В таком случае, я подчиняюсь. Берите их. Портос: Э, да что такое он говорит? Мордаунт: Спасибо. ДАртаньян: Но, сударь, если генерал Кромвель на самом деле дал вам наших пленников, он должен был скрепить этот акт передачи письменно: он должен быть дать вам какое-нибудь письмецо для меня, какой-нибудь клочок бумаги, который бы подтверждал, что вы действуете от его имени... Дайте мне взглянуть на это письмо, доверьте мне это клочок бумаги. Мордаунт: Вы подвергаете сомнению, сударь, то что я вам сказал? ДАртаньян: Я подвергаю сомнению сказанное вами, дорогой господин Мордаунт!.. Храни меня Бог!.. Но, вы понимаете, я бросил своих соотечественников, мне необходимо оправдание. По возвращению во Францию меня могут упрекнуть, например, что я их продал, а я смогу ответить на это обвинение, показав ордер господина Кромвеля. Мордаунт: Это справедливо, сударь. Этот ордер, я дам вам его. Портос: Да что он говорит, наконец? Мордаунт: Но, ожидая, дайте мне все же забрать пленников. ДАртаньян: О, сударь, генерал Кромвель рядом, в палатке короля Карла... Это задержит вас едва ли на пять минут. ( он выстукивает палкой на двери марш.) Мордаунт: Вам известно, сударь, что здесь командую я? Портос выходит и занимает место на пороге. ДАртаньян: Я не знал этого. Мордаунт: И, если я захочу, с этим десятком людей... ДАртаньян: Ясно, что вы не знаете нас. Хотя мы и имели честь путешествовать в вашем обществе: мы французы... мы дворяне... мы способны, дю Валлон и я, убить вас, вас и ваших солдат. Не так ли, господин дю Валлон? Портос: Да! ДАртаньян: Ради Бога, не упрямьтесь, господин Мордаунт. Потому что в этом случае я в ответ тоже становлюсь невероятно свирепым, а господин дю Валлон, еще более жесток и свиреп, чем я. Не так ли, господин дю Валлон? Портос: Более свиреп и более жесток: это точно! ДАртаньян: Не считая того, что мы посланы господином кардиналом Мазарини , который представляет короля Франции...так что в этот момент мы представляем короля и кардинала... И как результат этого, мы выступаем сейчас в роли послов. Как послы мы неприкосновенны... и это господин Оливер Кромвель, который великий политик и не только великий генерал, прекрасно понимает. Мордаунт: В таком случае, сударь, проследуйте к нему со мной. ДАртаньян: О! Я не осмелюсь его беспокоить! Подобная фамильярность уместна для вас, как его секретаря, его друга... это хорошо для вас, которого он зовет своим сыном. Мордаунт: Хорошо, подождите меня здесь; я схожу к нему. ДАртаньян: Наконец-то! Мордаунт: Не упускайте из виду этих двоих. Сержант: Будьте спокойны. Мордаунт входит в палатку Мордаунт: ( к Кромвелю) Сударь! Кромвель: ( пишет) Минуту, Мордаунт: я заканчиваю. ДАртаньян: Дружище Портос, ваш прекрасный кулак по-прежнему может сравниться с кулаком Милона Кротонского? Портос: Как всегда. ДАртаньян: Сможете ли вы, как в былые времена, сделать кольцо из железного прута и штопор с рукояткой из кочерги? Портос: Безусловно. ДАртаньян: Итак, зайдите и вытащите один из прутов этой решетки до того, как он вернется... Вы слышите: до того, как он вернется. Портос: Он придет. ДАртаньян: Пролезьте через эту решетку... Атос первым, следом Арамис, вы — третьим. Портос: Хорошо! А вы? ДАртаньян: Не беспокойтесь обо мне. Портос: Хорошо. ( он заходит в дом) Кромвель:О чем вы просите, Мордаунт? Мордаунт: Письменное распоряжение, сударь, приказ взять двух людей. Он отказывается передать их мне, если я не принесу приказ, написанный вашей рукой. Кромвель: Но... Мордаунт: Но вы мне обещали этих двоих, сударь... неужто вы теперь откажетесь? Кромвель: Вы правы. ( он берет лист бумаги и пишет) Мордаунт ( из палатки, сержанту) Они там? Сержант: Да! Мордаунт: Ничего не происходит? ( именно в это время спускается Атос) Сержант: Ничего! Мордаунт: Отлично. Арамис пролазит в свою очередь. ДАртаньян: ( приоткрыв дверь) Ну как? Портос: ( пролезая наполовину) Это сделано... ДАртаньян: Браво, Портос! Кромвель: ( Мордаунту) Вот ордер. ДАртаньян: Вы там? Портос: Да! ДАртаньян: Теперь моя очередь.( Он возвращается и закрывает дверь на задвижку.) Мордаунт: (выходя из палатки) Господин дАртаньян! Господин дАртаньян! Вот и я! (поднимается по ступенькам) Дверь заперта!

Орхидея: Кромвель: (кланяясь) Вы сильный сильнейший из сильных, Мордаунт. Такое чувство, что нехватает то-ли запятой, то ли надо написать "Вы самый сильный из сильнейших." А то как-то не по-русски. Мордаунт: Потому что пленник принадлежат мне и я могу располагать ими, как подскажет моя фантазия. Немного садистски звучит.) Вдруг фантазия окажется буйная.)))

stella: Сцена 9. Кромвель, Мордаунт, Финдли, дАртаньян. Финдли: ( входит в палатку) Генерал, эта женщина только что прибыла в лагерь. Что прикажете на ее счет? Кромвель: Она вольна идти, куда пожелает: мы не воюем с женщинами. ДАртаньян: ( промелькнув в окне) Ваш слуга, господин Мордаунт! Мордаунт: Господин дАртаньян! Сержант, ко мне! Помогите мне высадить эту дверь!( они высаживают дверь и Мордаунт видит взломанную решетку.) А! К оружию! К оружию! Кромвель: ( вставая) Что произошло? Мордаунт: Эти люди... эти узники... эти демоны! Сбежали! А! К оружию! К оружию! ( он выбегает в сопровождении толпы солдат) Кромвель: ( сам себе) И это, чтобы убить двух человек, которых он у меня выпросил. Так кто же, в конце-концов, мои слуги?

stella: Орхидея , это я спросонок вчера ночью правила, и не убрала лишнее слово.

stella: Действие 3. Картина 6. Площадь перед Парламентом. Слева фасад гостиницы « Олений рог». Направо — вход в парламент. Сцена 1 Народ, пересекающий сцену. Финдли, Том Лоу, Атос, Арамис, дАртаньян, Портос. Народ: На парламент! На парламент! Финдли: ( охраняет двери Парламента). Хода нет. Том Лоу: Как « хода нет»? Отказать народу в праве пройти в Парламент? Товарищи, высадим двери! Народ: Высадим двери! ( применив силу они входят, невзирая на стражу) Атос: ( выходя из гостиницы с Арамисом) Шевалье, я здесь больше не выдержу. Народ сейчас ворвется в парламент, мы должны это увидеть своими глазами. Арамис: А дАртаньян, который до сих пор не вернулся? ДАртаньян: ( появляется в костюме рабочего) Я здесь! Я здесь... ну, что, мы, наконец, готовы? Атос( одетый, как человек из народа) Да, дорогой друг. Арамис: ( одетый, как буржуа) Остался Портос, который ищет зеркало. Идем, Портос! ДАртаньян: Ну, что вы скажете о новых костюмах, что я нашел для вас? Атос: Я могу сказать, что мы омерзительны. Арамис: От нас до дрожи несет пуританством. ДАртаньян: А я ощущаю сильнейшее желание проповедовать. Портос: ( входя) Брр! У меня мерзнет голова и этот проклятый туман пробирает меня до костей с тех пор как этот подлый плащ прикрыл нашу одежду мушкетеров. Атос: ( дАртаньяну) Вы пойдете на заседание? ДАртаньян : Пойду. Атос: Что вы решили? ДАртаньян: Что задержка произойдет сегодня и что это может быть подходящий момент. Атос: Каким образом? ДАртаньян: Настоящий Парламент. Арамис: Как, « настоящий Парламент»? Разве есть два парламента? ДАртаньян: Под настоящим Парламентом, дорогой друг, понимают парламент, который очистил полковник Придж. Арамис: О, действительно, эти люди потрясающе изобретательны; дАртаньян, необходимо, чтобы по возвращению во Францию вы рассказали об этом средстве Мазарини и... господину коадъютору. Один будет действовать от имени двора, другой — от имени народа. В результате всех этих насильственных действий парламента не останется вообще. Портос: А, собственно говоря, кто такой этот полковник Придж? ДАртаньян: Полковник Придж, мой дорогой Портос, это старый ломовой извозчик, человек большого ума, который, правя своей тележкой, заметил одну вещь: если камень лежит у тебя на дороге, проще его поднять, чем переехать через него. Или, что из двухсот пятидесяти одного члена, состовляющих парламент, сто девяносто один мешают и могут опрокинуть политическую телегу. Он их убрал, как убирал раньше камень и выбросил их из палаты. Портос: Прелестно! ДАртаньян: Атос, вы начинаете верить, что возможность утрачена? Атос: Я опасаюсь этого. Но это ничего не изменит в моем решении. ДАртаньян: И, следовательно, в моем. Вы знаете, Атос, что так условлено между нами: куда бы вы не пошли, я следую за вами; что делаете вы, то делаю и я; между нами, так было в прошлом, так будет и в будущем. А поскольку у нас одно сердце - будет и один исход. Но, знаете ли Атос, для всего этого нужно одно условие... Атос: Какое? ДАртаньян: А такое, что если господин Мордаунт попадет в в мои руки, вы не должны находиться рядом, чтобы не помешать нам сделать с ним то, что мы сделаем с ним соответственно своему удовольствию. Атос: ДАртаньян, почему вы так озлобились на этого молодого человека? ДАртаньян: Вы очаровательны, клянусь честью! Почему я озлобился на эту змею, на этого бешеного тигра? И это не считая того, что вы не видели, как он смотрел на короля Карла... Если бы вы видели этот взгляд так, как я, Атос, я вам заявляю, что вы раздавили бы его без жалости, без сострадания, так как этот взгляд словно говорил: « Король Карл, я убью тебя так же, как убил палача из Бетюна, как убил моего дядю.» Когда он убил Винтера, мы все слышали, как он посчитал до двух... Берегитесь счета до трех, Атос! Портос: А к чему было возвращаться сюда, если это дело решенное? Атос: Прошу вас, подождем новостей о короле. Шум народа Крики: Да здравствует Парламент! Том Лоу: ( выйдя из Парламента) Приговорен! Приговорен! Народ: Да здравствует Парламент! Да здравствует Оливер Кромвель! Атос: Король приговорен к смерти! ДАртаньян: Пойдкм, Атос, пойдем! Еще не все потеряно... Какого черта! Или я — не гасконец! Это не более, чем один поворот в его ограблении. Ну а мы — мы посмотрим. Атос: Дружище, для короля все кончено. ДАртаньян: А я вам говорю, что нет! Стража: Дорогу! Дорогу!

stella: Сцена 2. Те же, Парри, король. Парри: ( выходя первым) Сир, во имя неба!.. Сир, выходя, не смотрите налево! ( он ищет, чем отвлечь внимание короля, который спускается по лестнице парламента.) Король: Почему бы это, мой добрый Парри? Парри: Не смотрите, мой король, я вас умоляю! Король: Да что же там, наконец? Парри: Нечто, что очень важно для вас... Король: не ты ли слышал, как меня упрекали за то, что я ничего не видел? Парри, мне осталось жить не более тридцати шести часов... Я хочу видеть...( он отстраняет Парри и заглядывает за кулису.) А! А! Топор! Ужасающая выдумка, достойная тех, кто не знает, что такое истинный дворянин... Ну нет, топор палача, ты не испугаешь меня ( он ударяет по плахе тростью) и я наношу тебе удар, чтобы с христианским смирением и терпением ожидать, когда ты мне его вернешь. Идем! ( он продолжает идти) О, что за люди!.. И не единого друга... Атос: Приветствую павшее величество! Народ: ( в возбуждении) А! Смерть сторонникам Стюарта! Король: Что я вижу! ДАртаньян и Портос: ( прикрывая с каждой стороны Атоса) Назад! Арамис: ( проскользнув рядом с королем) Еще не все потеряно, сир! Мы действуем! Том Лоу: Приветствие? Кто посмел его сказать? Смотри, Величество, как приветствует тебя Том Лоу. ( он поднимает камень и бросает его в короля. Его сдерживают). Король: Несчастный! За пол кроны он бы сделал такое и своему отцу. Атос: ( готовый броситься на него) О! Негодяй! ДАртаньян: Ни слова, Атос! Я беру на себя этого человека. Король: Мой Бог, дай мне смирение... Поддержи меня до конца на моем жертвенном пути.

stella: Сцена 3. Те же, королева. Королева: Нет, нет... Оставьте меня. Я хочу видеть его, я хочу говорить с ним... Атос: Королева! Королева в Лондоне... Арамис: Граф, немного терпения!.. Королева: Карл, мой король!( она устремляется вперед, расталкивает толпу и доходит почти до Карла) Король: Генриетта!.. Ты здесь... мой любимый ангел... А! Теперь я могу умереть, потому что я видел тебя. Том Лоу: Женщина...Какая-то любовница... Какая-то куртизанка... Дорогу любовнице Стюарта! Король: Вы ошибаетесь... это... Это ни куртизанка и не моя любовница ( поднимает ее вуаль) Приветствуйте ее все: это ваша королева; ее вы не приговорили! ( глубокое молчание) Благодарю тебя, верное сердце, жертвующее собой... для которого злая судьба ничего не значит, для которого море не преграда и которое подобно ангелам Господним парит над пропастью. Благодарю! Королева: Мой Карл! Благослови меня! Король: О! Да... Да! Трижды благословляет тебя идущий на смерть... Королева, я тебя благословляю! Супруга, я тебя благословляю... Мать, я благословляю тебя... Твоя жертва много болезненней моей, потому что тебе жить. Королева: Мой Бог! Мой Бог, защити его! Король: ( целуя ее в лоб) А теперь оскорбите ее, если осмелитесь. Идемте, господа, я следую за вами. Королева хочет следовать за Карлом; Атос и Арамис заходят в гостиницу « Олений рог»; Карл удаляется, все следуют за ним, за исключением четырех друзей и Тома Лоу, который остается с одним из своих товарищей.

stella: Сцена 4. Атос, Портос, Арамис, дАртаньян, Том Лоу, человек из народа. Человек из народа: Ты уж слишком его оскорблял, Том Лоу...Как по мне, он и так наказан. Том Лоу: Это потому, что у тебя сердце труса. Но если бы потребовалось это сделать заново, я бы повторил это. Человек: Как сейчас? Ну, что ж, прощай!(он уходит) Том Лоу: ( пытается следовать за ним, но всякий раз натыкается на кого-то из людей) Что вам от меня нужно? ДАртаньян: Сейчас скажу тебе. Том Лоу: ( отступая почти до Портоса) Эй! ДАртаньян:( тыча его пальцем в грудь) Ты поступил, как подлец! Ты оскорбил человека, который не мог защититься...Ты умрешь! ( Арамис отбрасывает свой плащ и вытаскивает шпагу) нет, не сталь!..Сталь годится для дворянина... Портос, разделайтесь с этим негодяем ударом кулака. Том Лоу отшатывается; Портос и он уходят за кулисы. Слышен крик и шум падающего тела. ДАртаньян: Так умирают те, кто забывает, что связанный человек неприкосновенен. Атос: И что плененный король дважды под защитой Господа. Портос: Если он вернется, я очень удивлюсь. ДАртаньян: Теперь пусть каждый будет готов. Все: К чему? ДАртаньян: У меня есть план.

stella: Картина 7. Комната в дворце Уайтхолла. Справа — окно, слева — кровать для отдыха, в глубине большая дверь. Сцена 1. Король, Парри ( забылся сном в кресле) Король: ( остановившись перед Парри) Он спит! Самоотверженность уступила место усталости... Бедный старый слуга, который укладывал меня в мою колыбель и который уложит меня в мою могилу... Спи, славный Парри!.. Мне кажется, что я грежу и все, что произошло со мной за последние две недели, это бредовое видение. ( он подходит к окну) Но нет, все слишком реально: я вижу блеск мушкетов стражников, я вижу, как работают люди под окном. Я был вчера приговорен Парламентом, я узник Уайтхолла; вот портреты моих предков, которые словно следят за мой, готовым умереть, совсем живыми взглядами. Будьте спокойны, мои благородные предки... будьте спокойны, вы будете довольны мной. ( он садится перед столом) Увы! Если бы рядом со мной был священник, чтобы помочь мне в этот чрезвычайный момент, один из тех светочей Церкви, чья душа познала все тайны жизни, всю незначительность величия, быть может его голос заглушил бы голос отца и супруга, который кричит в моей душе... Но я получу какого-нибудь священника с вульгарной душой, которому мое падение сломало карьеру и состояние и который мне будет говорить о Боге и о смерти так, как он говорил другим умирающим... не понимая, что это он говорит с царственным умирающим, у которого больше чем у других есть о чем сожалеть в этом мире, из которого его вырывают насильственно. Бьют часы. Парри: ( просыпаясь) Ах! Боже мой! Простите! Простите, сир... Я уснул, но во сне я услышал бой часов... Который час, сир? Король: Шесть часов. Успокойся, у нас еще остается немного времени побыть вместе; что-то около восьми часов. Парри: О, мой король! Мне кажется, что они не осмелятся совершить подобное святотатство. Король: Что они ответили насчет моих детей? Парри: Что Ваше величество может их видеть. Король: А что насчет моего исповедника? Парри: Что, поскольку Ваше величество выбрал господина Джаксона, господин Джаксон получил право проникнуть к вам. Только их пуритантизм пугается вида проникнувшего к Вашему величеству священника в его церковном облачении: они требуют, чтобы господин Джаксон переоделся в одежду мирянина. Король: И Джаксон согласен? Парри: Он говорит, что, чтобы исполнить последние желания Вашего величества, он готов на все. Король: Итак, все лучше, чем я мог надеяться. Парри, я не спал этой ночью и очень устал. Парри: Сир, прилягте на время на эту кровать, я побуду около вас и надеюсь, они будут почитать ваш сон. Король: Да, ненадолго, только чтобы набраться сил. Он ложится. Слышно, как забивают гвозди под окном. Парри: О, мой Бог!.. Им нужно это делать именно сейчас! Король: Парри, нельзя ли добиться, чтобы эти рабочие стучали не так громко? Грохот удваивается. Парри: Да , сир. Я иду их попросить.( он открывает окно.)

stella: Сцена 2. Те же, стража, Атос, дАртаньян. Стражник: Проход запрещен... Парри: Простите... Это только для того, чтобы передать рабочим, что король просит их шуметь поменьше. Стражник: А, если только для этого, скажите им. Парри: Друзья мои, могли бы вы стучать не так сильно? Король спит и он нуждается во сне. ( он видит показавшегося Атоса, который прикладываете палец к губам) Господин граф де Ла Фер! Голос дАртаньяна: Хорошо,.. Хорошо; скажи своему хозяину, что если он плохо выспится этой ночью, то следующей ночью он будет спать хорошо. Парри: ( отшатываясь) Великий Боже! Я не брежу? ( он закрывает окно)

stella: Сцена 3. Король, Парри. Король: Ну, что? Парри: Сир, вы знаете, кто тот рабочий, что производит столько шума? Король: Ты хочешь, чтобы я догадался? Разве я знаю этого человека? Парри: Это граф де Ла Фер! Король: Среди этих рабочих? Ты сошел с ума, Парри! Парри: Да, среди этих рабочих, которые, без сомнения, там для того, чтобы сделать дыру в стене. Король: Ш-ш! Ты его видел? Парри: И Ваше величество своими глазами сможет увидеть, если посмотрит со стороны окна. Король: ( спускаясь с кровати) Так это он приветствовал меня в тот момент, когда я выходил из Парламента? Парри: Да, сир, именно он. Король: Будут красиво говорить, что я тиран: человек, ради которого проявляют такую самоотверженность, будет отомщен потомством. Парри: Сир! Король: Что? Парри: Я слышу шум в коридоре. Король: Кто хочет войти? Голос: Господин Джаксон.

Grand-mere: Все-таки насколько Дюма чувствует законы сцены и психологию зрителей: если актеры не подкачают, кого оставит равнодушным сцена прощания короля с супругой?! А монолог над спящим Парри?!.

Орхидея: У меня от атосовского "Приветствую пашет величие" каждый раз то мурашки, то сердце замирает.

stella: Сцена 4. Те же, Арамис, закутанный в черный плащ и в широкополой шляпе. Потом Грослоу. Король: Джаксон! Добро пожаловать, Джаксон! Ну же, Парри, не плачь больше: вот и Бог пришел к нам... Входите, отец мой! Придите, мой последний друг! Я не надеялся, что вам позволят со мной увидеться. Арамис: Кто этот человек, сир? Король: Парри, мой старый слуга. Преданный человек, которого я поручаю вам после своей смерти. Арамис: Ну, раз это Парри, я могу больше ничего не опасаться. Разрешите мне, сир, наконец приветствовать Ваше величество и расказать вам по какому случаю я здесь. ( он раскрывается) Король: Шевалье дЭрбле! Как вы попали сюда? Мой Бог! Если вас узнают, вы пропали! Арамис: Не думайте обо мне, думайте только о себе, сир! Вы видите, ваши друзья не дремлют. Король: Я знал это, но не мог надеяться. Арамис: Как вы узнали, сир? Король: Среди рабочих Парри узнал графа де Ла Фер. Арамис: Хорошо. Король: Но что он там делает? Объясните мне: он что, там, один? Арамис: Нет сир; он там с двумя нашими друзьями, которые присоединились к нам и которые посвятили себя вашему случаю. Король: Но что он делает? Что вы рассчитываете делать? Арамис: Сир, сегодня вечером, в момент, когда под окнами Вашего величества остановились повозки плотников, вы должны были услышать крик. Король: Да, припоминаю такое. Арамис: Этот крик испустил начальник работ: брус скатился с тележки и разбил ему бедро. Король: Ну и? Арамис: Чтобы дело пошло быстрее, он должен был привезти начальнику над плотниками еще четырех человек. Но его ранение заставило его послать на свое место человека с рекомендательным письмом. Мы купили это письмо и предстали перед начальником плотников, который нас и принял. Король: Но на что вы надеетесь? Арамис: Ваше величество говорило, что оно видело графа де Ла Фер? Король: Да. Арамис: Ну, так вот: граф де Ла Фер пробивает стену; под окном Вашего величества есть ниша, похожая на антресоль. Граф проникнет в нишу, подымет одну из досок паркета, Ваше величество проскользнет в отверстие, пол закроется, вы достигнете одного из отсеков эшафота... одежда рабочего приготовлена, вы спуститесь вместе с нами и в то время, как мы... Король: Но вам необходимо бездну времени, чтобы пробиться туда. Арамис: Времени у нас достаточно, сир! Король: Вы забываете, что у вас осталось восемь часов. Арамис: Да, восемь часов. Но не могут найти исполнителя казни. Король: Где же он? Арамис: В нижней зале гостиницы « Олений рог» его стерегут трое наших лакеев. Король: Воистину, вы замечательные люди и если бы кто-нибудь рассказал мне что-то подобное, я бы не поверил. Но, если мы вырвемся из тюрьмы, какие способы для бегства есть у нас? Арамис: Нас будет ждать фелука, которую мы зафрахтовали, быстрая, как пирога, легкая, как ласточка. Король: Где? Арамис: В Гринвиче. На протяжении трех ночей капитан и его команда в нашем распоряжении. Поднявшись на борт мы воспользуемся приливом, спустимся по Темзе и через два часа будем в открытом море. Король: Кто придумал это план? Арамис: Самый прямой, самый храбрый и я считаю, почти что самый преданный из нас четверых: шевалье дАртаньян. Король: Человек, которого я не знаю! О, мой Бог! Вы не допустите, чтобы я умер, раз совершаете из любви ко мне такие чудеса. Арамис: Сейчас, сир, не забывайте, что мы существуем для вашего спасения... Малейший знак, малейший жест, малейшая песенка тех, кто приблизится к Вашему величеству... приглядывайтесь ко всему, слушайте все, истолковывайте все. Король: Шевалье, что я могу вам сказать? Никакое слово, исторгнутое из глубины моего сердца, никогда не выразит моей признательности. Если вы преуспеете, я не говорю вам, что вы спасете короля. Нет, так, как я теперь все вижу, уверяю вас, корона представляется чем-то малозначительным... но вы сохраните мужа - жене, отца — детям. Шевалье, пожмите мне руку! Арамис: О, сир! Король: А королева? Что с ней стало, с бедной женщиной, посреди всех этих несчастий! Арамис: В ту минуту, когда Ваше величество покинуло парламентскую площадь, мы вырвали королеву из этого зловещего спектакля и проводили ее в наш отель. Едва она ознакомилась с нашими планами, как она стремительно исчезла и мы с тех пор не видели ее. Король: Бедная Генриетта, что с ней стало? Грослоу: ( входя) Господа, ну, вы закончили? Король: Почему бы это, господин полковник Грослоу? Грослоу: Потому что какая-то женщина, предъявив пропуск генерала Кромвеля, просит беседы с вами. Король: Женщина? Кто это может быть? Введите ее, сударь. Грослоу: Помните ли вы, что у вас всего час? Король: Хорошо, полковник. Грослоу: Войдите, мадам! ( он впускает королеву, потом выходит и закрывает дверь)

stella: Сцена 5. Те же и королева. Королева: Мой Карл! Король: Генриетта. Ты здесь! Мой Бог, это невозможно! Или мои глаза меня обманывают, или я так несчастен, что обезумел. Королева: Нет, Карл, ваши глаза вас не обманывают... нет, Карл, вы не обезумели! Король: Но кто дал вам разрешение проникнуть сюда? Королева: Генерал Оливер Кромвель! Король: Кромвель! Арамис: Кромвель! Королева: Он дал пропуск уже в лагере, чтобы я могла встретиться с вами, но мой проводник заблудился и мы прибыли слишком поздно. Король: Кромвель! И вы не опасались искать покровительства у этого человека? Королева: Я опасалась только одной вещи, мой Карл: не увидеться с тобой. Узнав планы наших верных друзей, я должна была сделать так, чтобы добраться до тебя. А здесь у меня не было иной надежды, как только Кромвель. А потом пришлось убедиться, что этот человек не то, что ты думаешь, или, мой Бог, самое малое — что он непроницаем. Все время, что я находилась рядом с ним, я сосредоточила взгляд на его глазах, проникая в его душу и соизмеряя все складки этой души. Твоя Генриетта, для которой ты - вся жизнь, спрашивала, молила, убеждала. Ну, хорошо, считала я, Карл, это рыцарь, издали апплодирующий этой публичной смерти, ужасной и позорной, он подталкивал ее... и с рукой на священной книге, такой же, как у нас, .. в этой книге те же слова Господа, он мне клялся, что ничего так не желает, как вашего бытия и вашей свободы которые, согласно его амбициям, полезны более, нежели ваша смерть. Карл, мой Карл, будем доверчивы перед Богом и подумаем, что раз уж мы соединились, то для того, чтобы больше не расставаться и чтобы я была с тобой при побеге, чтобы мы нашли себя далеко от этой кровавой земли, свободными, счастливыми, на земле нашей прекрасной Франции, которая моя родина и станет твоей! Король: Но наконец, что же он сказал? Королева: Он выбрал меня, как он уверял, чтобы вам повторить то, что вы уже слышали двадцать раз: что он был не только среди самых верных слуг Вашего величества, но, в худшем случае — самым вашим лояльным врагом и, как доказательство: что он не был в числе ваших судей. Арамис: И, тем не менее, он подписал приговор. Королева? Он подписал его? Арамис: Да. Королева: Э! Мой Бог, может ли он поступать иначе на своем посту и под взглядами, которые его разоблачат? Король: Этот человек, как пропасть. Но какое значение может иметь ожидание, что молния осветит эту пропасть, если вы тут, Генриетта,... и рядом со мной друг, тогда как другой.. стук в пол Арамис: Сир, вы слышите графа де Ла Фер? Король: Это он стучит под моими ногами? Арамис: Это он и вы можете ему ответить. Король: ( стучит своей тростью) Что он делает? Арамис: Он проведет там также и весь день. Вечером он поднимет половицу. Парри, со своей стороны, должен ему помочь. Парри: Но у меня нет никакого инструмента. Арамис: Вот кинжал; но берегитесь, чтобы не слишком затупить его: он может вам понадобиться, чтобы крошить нечто, помимо камня. Королева: Звонят время. Король: ( слушая) Восемь часов. Арамис: Вы сами видите, сир, что все перенесено на завтра, потому что восемь часов было условленным моментом. Король: О, моя дорогая Генриетта! Запомни то, что я тебе сейчас скажу... Королева: Говори, мой король! Король: Всю жизнь молись за этого дворянина, которого ты видишь; молись за другого, которого ты слышишь у наших ног и всю жизнь молись за тех двух, которые, исполняя свою часть плана, пекутся о моей жизни. Арамис: Теперь, сир, разрешите мне удалиться; я могу быть нужен нашим друзьям. Если вы пригласите еще раз господина Джаксона, я вернусь. Король: Благодарю, шевалье. Примите всю силу моей признательности. Королева: Шевалье, я никогда ни на мгновение не забуду, что жизнью моего супруга я обязана вам и вашим друзьям. Арамис: А! Мадам!.. но наступил день, я могу быть узнанным. Я опасаюсь не за себя, а за Ваше величество: если мое присутствие будет доказано, это означает заговор. Королева: Да! Да! Идите! Король: До свидания, шевалье! Арамис: Да хранит вас Бог, сир! Королева: Еще слово, шевалье... простите, но вы понимаете тревогу жены и матери...Этот человек... палач... его хорошо прельстили... купили... и наша способность удержать в плену... Он не сможет убежать, спастись, выйти, скрыться? Арамис: Я отвечаю за все, мадам. ( он уходит в глубину, слышны шаги в коридоре.) Королева: Что это за шум? Король: Все говорит, что это группа вооруженных людей. Арамис: Они идут! Они приближаются! Королева: Дверь открывается! (на пороге показывается человек под маской) А! Мой Бог! Видна передняя, полная стражников. Верховный комиссар парламентского суда входит вместе с Грослоу. На ходу он разворачивает пергамент.

stella: Сцена 6. Те же, комиссар суда, Грослоу. Арамис: Что это означает? Комиссар: Смертный приговор парламента... Король: Достаточно! Я возьму приговор, чтобы прочитать. Королева: Так это все же произойдет сегодня? Комиссар: Разве короля не предупредили, что это произойдет сегодня в восемь часов? Арамис: Клянусь душой, неужто они дали ускользнуть палачу? Королева: ( словно сама с собой) Это не более чем отсрочка на несколько часов, я хорошо это знаю, но несколько часов его спасут; я слышала разговор... или я ошиблась...Кто такой этот человек, который появился на пороге, ужасный под своей черной маской. Комиссар: Лондонский палач исчез. Но на его место нашелся человек... опоздание на время, которое испросил Карл Стюарт на то, чтобы привести в порядок свои мирские дела... в случае, если другие должны быть закончены. Арамис: А! Мой Бог! Король: ( обнимая его) Мужайтесь! ( полковнику) Я готов,сударь. Единственное, чего я желаю, это поцеловать своих детей, которых я не видел три года и с которыми свижусь только на небе. Грослоу: Они ждут уже четверть часа. Королева: ( падая на колени) О! Мой Бог! Арамис: Где Бог, сир? Что делает Бог? Король: Не сокрушайся так, дитя мое! Ты спрашиваешь, где же Бог? Ты не вииешь его более, потому что события на земле прячут его от тебя. Ты спрашиваешь меня, что он делает? Он смотрит на твое отчаяние и на мою жертву и, мне думается и то и другое будет вознаграждено: он примет во внимание то, что это сделано тебе людьми, а не Богом. Это люди заставят меня умереть, это люди заставляют тебя плакать. Королева: ( молится) Будьте милосердны! Будьте милосердны! Будьте милосердны! Король: Генриетта, не лишайте меня сил своими слезами, которые разрывают мне сердце; вы более не жена Карла Стюарта, вы королева Англии! Вводят детей короля.

Орхидея: Здесь, в пьесе, есть оба места, отсутствующие в русском переводе: и расправа над человеком оскорбившим короля, и взывание Арамиса к Богу. Видно Дюма придавал этим нюансам значение, а переводчики (нехорошие люди:)) выкинули из книги.

stella: Орхидея , у переводчиков были цензоры, которые, наверное, считали, что у Атоса не могло быть дурных мыслей и он не должен верить в Бога.

stella: Сцена 7. Те же, дочь короля, сын короля. Королева: Дети мои! Король: Сын мой, вы видели множество людей на улицах и в залах этого дворца; вы еще видите и людей, которые нас окружают; эти люди хотят убить вашего отца... Не говорите, что вы никогда этого не забудете. Возможно, что эти самые люди вас однажды призовут, чтобы возложить на вас корону, которую сейчас они сорвали с моей головы; не соглашайтесь, мой сын, если вы должны будете это сделать под эскортом ненависти и гнева. Оставайтесь лучше добрым, милосердным, забытым и отвращайте взор, когда вам кажется, что вы видите мою тень под этими сводами. Если вы получите это царствование путем мести и репрессий, вы никогда, даже умирая в своей постели, не сможете избавиться от сожалений и от угрызений совести и умереть так, как умру я сейчас на эшафоте. А сейчас, дайте мне вашу руку. Поклянитесь, сын мой! (ребенок испускает рыдание и прячется на груди у отца) А вы, дочь моя,( берет, в свою очередь, юную принцессу) ты, дитя мое, не забывай меня никогда. ( юная принцесса целует отца, который берет ее на руки и передает в объятия королевы) Отныне, Генриетта, у наших детей остается только их мать. Прощайте!.. Королева: О, живи! Живи здесь, в моих объятиях, в моем сердце, в этот миг! Нет, нет, господа, это невозможно!.. наконец, это ваш король, это тот, кто владел всем, кто держал в своих руках жизнь целого народа. Такого, как он, вы не можете убить, он неприкосновенен, священен! Господь мой, это же ваш образ на земле! Бог мой, я взываю к вам!.. Это мой Карл, мой супруг, отец моих детей! Молитесь, дети мои! Дети мои, на колени! ( дети опускаются на колени. Мать хочет последовать их примеру, но силы изменяют ей) О!.. Ко мне! Ко мне!,, Я умираю... ( она падает на колени с протянутыми руками и испустив крик, теряет сознание). Король: Парри, я поручаю тебе королеву. ( Арамису) Шевалье, последняя услуга... вашу руку. Господа, я ваш. Идем! Образуется кортеж. Слышна дробь барабанов, звонит большой колокол Вестминстера. Король удаляется налево)

stella: Картина 8. ( Эта картина была удалена на втором представлении) Окно Уайтхолла. Эшафот, задраппированный черным, начинается сразу за окном. При поднятии занавеса, Атос, поместившись под эшафотом, прячется от толпы за оббивкой, выдалбливая отверстие под окном. Сцена 1. Атос: ( нанося удары по стене) Еще немного времени и тайный проход будет полностью открыт... ДАртаньян и Портос должны быть на своем посту на площади... что до Арамиса, то он должен проникнуть к королю и рассказать ему о наших планах. Но что происходит, если я не слышу условленного сигнала? Только раз был удар по каминной доске и я ответил на него... и вот уже с четверть часа ни шума, ни предупреждения не доходит до меня. Это молчание ужасно!.. эта неподвижность леденит мне сердце. Они ждут, эти кровожадные зрители... О! Не отрывайте глаз от окна! Еще чуть-чуть и сигнал достигнет моих ушей и я похищу у вас вашу добычу... Но мне кажется, что я слышу шум от вооруженных людей.( он разрезает оббивку кинжалом) Что я вижу? Всадники, протазанщики, и там, в первых рядах народа, который, подобно мрачному океану, кипит и воет... Господи, что же происходит? Не дАртаньяна ли я вижу среди всех этих зрителей, чьи глаза устремлены на окно... На что он смотрит?... А! Что за шум?.. Кто идет по мрачному пути? Алебардщики появляются на эшафоте. Народ: ( снаружи) Палач! Палач! Атос: Палач! Так это все же правда! Показывается король в сопровождении Арамиса.

stella: Сцена 2. Атос, король, Арамис, Грослоу, человек в черной маске, стража. Король: ( Грослоу) Минуту, прошу вас. Атос: ( тихо) Этот голос! Он здесь. ( он вытирает лоб) Но почему он вышел из дворца? Король: ( оглядываясь вокруг) Никого! Для меня все кончено! ( к народу, который не смотрит на него) Англичане, или вы все, кто авторы или заговорщики, имевшие целью мою казнь, я прощаю вас. Без сомнения, на протяжении своей жизни, какой бы короткой она ни была, я допустил некоторую несправедливость. Короли не лишены заблуждений: им будет больно видеть меня умирающим и если они меня простят в свою очередь...( приближается полковник) Подождите, я еще не закончил... Атос: О... ничего, ничего, чтобы его спасти!.. Король: ( продолжает): Народ, однажды ты поймешь мое правление; однажды ты вернешь справедливость моей памяти. В ожидании этого, насыться, как море, своим бешенством и своей злопамятностью слепорожденного. Это будет справедливо, поскольку так позволяют небеса. Атос: Бог мой! Бог мой! Король: ( доставая с груди алмазный крест и показывая его Арамису) Сударь, я сохраню этот крест до последнего мгновения: вы примете его у меня, когда я буду мертв) Арамис: Сир, я повинуюсь. Атос: Голос Арамиса... Хоть один друг рядом с ним. Король: ( снимает шляпу и бросает перед собой. Потом, палачу) Теперь ты, слушай! Я не хочу, чтобы смерть меня захватила врасплох... Я преклоню колени для молитвы... подожди, пока я протяну руки и скажу: « Помни!» А теперь ( окружающим) Наступает момент покинуть этот мир, господа... теперь отойдите и оставьте меня тихо и свободно сотворить мою молитву... ( он преклоняет колени и опускается так низко, словно хочет поцеловать настил.) Граф де Ла Фер, вы здесь? Я могу говорить с вами? Атос: ( трепеща) да, Ваше величество! Король: Верный друг, благородное сердце, я не мог быть спасен тобой...Мне это не суждено... Сейчас я, возможно, совершаю святотатство, говоря с тобой: да, я говорил с людьми, я говорил с Богом, с тобой я говорю с последним... Чтобы поддержать дело, которое я считал священным, я потерял трон моих отцов и растратил наследство моих детей,.. вы любите их, не так ли, граф де Ла Фер? Атос: О! Ваше величество. Король: Я доверяю тебе, о мой последний друг, похлопотать о передаче моего последнего прости королеве... Чтобы она надеялась! Чтобы жила ради наших детей! Граф, вот мое последнее желание. Ты слышишь меня? Атос: Да, Ваше величество! Король: Ты часто говорил со мной о моем сыне... ты скажешь ему, что я благословляю его и люблю его... Тебя тоже я благословляю и люблю; поблагодари своих благородных друзей и скажи им, что за то, что они сделали для меня на земле, я попрошу в своих молитвах Господа вернуть им все на небе, где мы встретимся. А теперь, граф де Ла Фер, простись со мной! Атос: ( бормочет, леденея от ужаса) Прощайте, Ваше величество, святой мученик! Король встает и отходит, опираясь на Арамиса. Атос: Шаги...он удаляется... О! Мой Бог!.. мой Бог! Сир, вы больше не говорите со мной...( он прислушивается и на мгновение отходит налево) Король: (за кулисами) Помни! Голос: ( за кулисами) Три! Атос: ( шатаясь возвращается на сцену) Мертв!.. Король мертв! О! ( падает без чувств)

stella: Жаль, что восьмая картина была удалена. Я потом выложу причину этого поступка. Место очень сильное, хотя акценты несколько другие. Дюма избавил себя от проблем с наследством короля. ))) Но сцена была так достоверна, что потомок этого короля, присутствовавший на спектакле, не сдержал слез.

stella: Действие 4. Картина 9. Одинокий дом у ворот Лондона. Справа аллея деревьев, ведущая к дому. Слева разрушенная монастырская стена; в глубине городские ворота. Вестминстер на горизонте. Идет снег. Сцена 1. Человек, закутанный в плащ. ДАртаньян, Гримо, Блезуа, Мушкетон. Человек, закутанный в черный плащ, в широкополой шляпе, надвинутой на глаза и с черной маской на лице выходит из городских ворот и с предосторожностью приближается к дверям одинокого дома. Из под его маски видна седеющая борода.Он внимательно осматривается вокруг и решается открыть двери дома: смотрит еще раз и мгновенно исчезает. К тому времени, как дАртаньян выходит из-под арки городских ворот, дверь уже закрыта и дАртаньян бросается по следам незнакомца, которого он видел входящим. ДАртаньян: ( глядя на дом) Он там.( он делает знак Гримо, Блезуа и Мушкетону, которые идут по за ним следом) Это дорога в порт, где мы должны были встретиться. Блезуа, припомни дорогу, по которой мы шли... Беги в отель, приведи сюда этих господ … и не слова объяснений.... кроме того, что я их жду. Беги живее! ( он подходит к дому) Дверь впереди... Есть другие входы? ( он обходит дом вокруг) Гримо: ( глядя на небо) Черным-черно. Мушкетон: Бррр! Какой холод! ДАртаньян: ( возвращаясь) Другая дверь выходит прямо на пустынную набережную. Гримо, у этой двери ты найдешь каменную тумбу. Спрячься за ней. ( что-то говорит ему на ухо) Гримо: ( открывает свой плащ и показывает широкий тесак) Да. ( он уходит) ДАртаньян: Мушкетон, на этот угол! Оттуда ты сможешь все видеть и все слышать. Давай войти в дверь, но если кто-то выйдет, зови! Я только брошу взгляд окрест и узнаю подступы к площади. Кстати! (он говорит ему на ухо и Мушкетон, подняв плащ, показывает ему два пистоля) Хорошо! Мушкетон устраивается на пороге дома, высунув голову так, словно он сторожит дверь. ДАртаньян уходит направо.

Grand-mere: Пытаюсь представить происходящее на сцене и понимаю, что в современном театре это не сыграть: другая актерская школа.

stella: Сцена 2. Атос, Арамис, Портос, Блезуа. Атос: Что за дорогу ты избрал? Блезуа: Добрую дорогу, господа. Арамис: Побеждены Роком! Атос: Благородный и несчастный король! Бог нас покинул... Портос: Утешьтесь, граф: все мы смертны. Но почему этот дьявол дАртаньян не вернулся? Почему он послал нам Блезуа? Почему Блезуа ничего не хочет говорить нам? Может, что-то случилось с милейшим дАртаньяном? Армис: Мы идем это узнать, поскольку он послал разыскать нас. Портос: Я потерял его в этой суматохе и не смотря на все мои усилия так и не смог отыскать его. Атос: О, я его видел; он был в первом ряду этой толпы: великолепное место, чтобы ничего не упустить и, поскольку спектакль был достаточно занимательный, он пожелал досмотреть его до конца. ДАртаньян: (который, при последних словах Атоса, появляется справа) А! Граф де Ла Фер! Хорошо ли клеветать на отсутствующих? Все: ДАртаньян! Портос: Наконец-то здесь! Атос: Я не клевещу на вас, мой друг. О вас беспокоились и я сказал, где я видел вас. Вы не знали короля Карла... Он был для вас не более, чем посторонний... вы не должны были его любить. ( говоря эти слова, он протягивает руку дАртаньяну. Тот делает вид, что не видит этого жеста и продолжает держать руки под плащом.) Портос: Раз все погибло, уезжаем! Атос: Да, покинем эту отвратительную страну. Вы знаете, фелука ждет нас: уедем этим вечером. Нам больше нечего делать в Англии. ДАртаньян: Вы что-то очень спешите, господин граф... Атос: Эта кровавая земля жжет мне ноги. ДАртаньян: А на меня снег действует наоборот. Атос: Но что же вы хотите, чтобы мы делали здесь, если король мертв? ДАртаньян: ( небрежно) Итак, господин граф, вы не видите, что вас может заставить задержаться в Англии? Атос: Ничего... остается только сомневаться в доброте божественного и полагаться только на свои собственные силы. ДАртаньян: Ну, а я, ничтожный, я, кровожадный зевака, я, который занял место в тридцати шагах от эшафота, чтобы лучше видеть как упадет голова короля, с которым я не был знаком и который, как тут было сказано, мне безразличен, я думаю иначе, чем господин граф: я остаюсь. Портос: Вы остаетесь в Лондоне? ДАртаньян: Да. А вы? Портос: ( в смущении) Черт... Если вы остаетесь... Раз я приехал с вами вместе, я не уеду без вас. Я не оставлю вас одного в этой отвратительной стране. ДАртаньян: Благодарю, мой блистательный друг... Итак, я могу предложить вам маленькое представление, которое мы предложим к исполнению всем остальным... после отъезда господина графа... и мысль о котором пришла мне, когда я смотрел известный вам спектакль. Портос: Какая? ДАртаньян: Это узнать, кто такой человек под маской, который так любезно предложил свои услуги, чтобы отрубить королю голову. Атос: Человек под маской? Так вы не дали ускользнуть палачу? ДАртаньян: Палачу? Так он и сейчас сидит в нижней зале нашей гостиницы. Атос: Тогда, кто же тот негодяй, что посмел поднять руку на своего короля? ДАртаньян: Палач-любитель, который, к слову, действует топором с легкостью. Ему понадобился всего один удар. Портос: Мне жаль, что я не последовал за ним. ДАртаньян: Ну-с, мой дорогой Портос, а мне пришла в голову именно эта мысль . Атос: Прости меня, дАртаньян, что я сомневался в Боге, что я сомневался в тебе... Прости меня... ДАртаньян: Мы сейчас все увидим... Арамис: И что? ДАртаньян: В то время, как я смотрел, но не на короля, как думает господин граф — так как я знал, что это человек, идущий на смерть и, хотя я, казалось бы, должен привыкнуть к делам такого рода, мне всегда от них плохо,.. а смотрел я на палача под маской и, как я вам уже говорил, пришла мне мысль узнать, кто он такой. А, так как мы привыкли всегда рассчитывать друг на друга, и звать на помощь, как зовут одну руку помочь другой, я посмотрел вокруг себя и не увидел Портоса рядом. Вас, Арамис, я узнал рядом с королем, а вы, граф, как мне было известно, находились под эшафотом. Поэтому, граф, я вас прощаю, потому что понимаю, что вы должны были испытывать. В толпе я заметил Гримо, Мушкетона и Блезуа. Я им сделал знак не уходить. Все кончилось... как вы знаете... самым мрачным образом. Понемногу народ разошелся. Наступил вечер, я отошел за угол площади со своими людьми, я выглядывал палача, который, удалившись в королевскую комнату, закутался в плащ и скрылся. Я догадывался, куда он пошел и преследовал его до самой двери. И в самом деле, через пять минут мы увидели, как он спускается по лестнице. Атос: Вы последовали за ним? ДАртаньян: Черт возьми!.. Но не это меня опечалило... Итак! Через полчаса ходьбы по самым извилистым улочкам Ситэ, он пришел к маленькому одинокому дому, где ни шум, ни свет не говорили о присутствии человека... Без сомнения, он считал,что он один и за ним никто не следует, я подождал звука поворачиваемого ключа, дверь отворилась и он исчез. Атос: И этот дом? Все: Этот дом? ДАртаньян: ( показывая на дом) Вот он! Все: О! ( они хотят подойти) ДАртаньян: ( останавливая их) Подождите! ( хлопает в ладоши... Мушкетон встает. Мушкетону) Я надеюсь, никто не выходил из дому? Мушкетон: Нет, сударь. ДАртаньян: А кто-нибудь входил? Мушкетон: Нет, сударь. ДАртаньян: А через другую дверь? Мушкетон: Я не знаю... С той стороны сторожит Гримо. ДАртаньян: Иди смени его. И пусть он идет сюда. Мушкетон уходит. Через некоторое время входит Гримо. Портос: Я был абсолютно уверен, что дАртаньян не терял времени. Атос и Арамис: ( пожимая руку дАртаньяну) О! Спасибо!..Спасибо! Гримо: ( входя) Вот! ДАртаньян: Никто не входил в дверь, которую ты охранял? Гримо: Нет. ДАртаньян: Никто не выходил? Гримо: Нет. ДАртаньян: Значит, все так же, как я тебе оставил? Гримо: Да. Атос: Он в этой комнате? Портос: Действительно: виден свет. Арамис: Нужно попробовать заглянуть через балкон. ДАртаньян: Портос, друг мой, займите место здесь и , если вас это не унизит, послужите лестницей для Гримо. Портос: Как это? ( он становится на место...Гримо влазит ему на плечи, чтобы дотянуться до балкона) ДАртаньян: Ну? Атос: Ты можешь видеть? Гримо: Я вижу. ДАртаньян: Что? Гримо: Двух людей. ДАртаньян: Знаешь их? Гримо: Подождите. ДАртаньян: Что они делают? Гримо: Один пишет. Атос: Кто он? Гримо: Это, я думаю... Атос: Ну! Гримо: Подождите! ДАртаньян: Посмотрим! Гримо: Генерал Оливер Кромвель! Атос, Портос и Арамис: Что он говорит? ДАртаньян: Я сомневался. Но второй,.. тот, кого мы преследовали? Гримо: Он в тени... он поднимается... он подходит к генералу... Ах! ( он испускает крик и спрыгивает вниз, на плечи Портоса) Портос: Ну, что там такое? ДАртаньян: Ты видел его? Говори быстрее! Гримо: Мордаунт! Крик радости друзей Атос: ( в сторону) Рок! ДАртаньян: Минуточку, господа... Это все становится интересным. А сейчас, мой храбрый Гримо, вернитесь в свою обсерваторию и если вы сумеете перевести нам малейшее слово, малейший жест этих людей... Арамис- вы к дверям, Портос со мной, вы, Атос, будьте начеку!

stella: Картина 10. Интерьер дома Кромвеля. Комната, закрытая дверью справа. Видна дверь, которая выходит на балкон с той же стороны. Сцена 1. Кромвель, Мордаунт. Мордаунт: Ваша честь отдали мне двух этих французов, когда их вина была только в том, что они приняли участие в военных действиях на стороне Карла 1. Сейчас, когда они виновны в заговоре против Англии, не желает ли Ваша честь отдать мне всех четверых? Кромвель: Берите их.( Мордаунт кланяется с выражением кровожадного триумфа.) Но вернемся, прошу вас, к этому несчастному Карлу. Были крики среди народа? Мордаунт: Очень немного и это были: « Да здравствует Кромвель!» Кромвель: Где вы находились? Мордаунт: Я расположился таким образом, чтобы все видеть и все слышать. Кромвель: Кажется, человек в маске очень хорошо выполнил свою работу. Мордаунт:(спокойным голосом) Действительно, одного удара оказалось достаточно. Кромвель: Возможно, это был мастер своего дела. Мордаунт: Вы так считаете, сударь? Кромвель: Почему бы нет? Мордаунт: Этот человек не выглядел палачом. Кромвель: А кто еще, кроме палача, пожелал бы исполнить такую отвратительную работу? Мордаунт: Но, возможно, какой-нибудь личный враг короля Карла, который дал обет мести и который мог исполнить этот обет; возможно, некий дворянин, у которого были серьезные причины ненавидеть павшего короля и который, зная, что он попытается бежать, чтобы избавиться от него, стал у него на дороге с лицом под маской и топором в руке не как воплощение палача, но как исполнитель Рока. Кромвель: Это возможно. Мордаунт: И если бы это было так, Ваша честь осудили бы это действие? Кромвель: Не мне судить его: это дело между ним и Богом. Мордаунт: Но если Ваша честь знает этого дворянина? Кромвель: Я не знаю его и знать не желаю. Какая мне разница, был это он или кто-то другой? С той минуты, как Карл был осужден, это уже не человек — это топор. Мордаунт: И, тем не менее, без этого человека король бы спасся. Вы сами говорили: его бы похитили. Кромвель: Его увезли бы только до Гринвича. Там он погрузился бы на фелуку, зафрахтованную вчера его спасителями. Но, на фелуке, на месте капитана Граббе, которого они бы ожидали найти, их ожидали бы четыре моих человека и четыре тонны пороха, принадлежавшего нации. В море, четыре эти человека пересели бы в шлюпку, которая шла за фелукой, оставив короля и его спасителей на судне. И вы уже достаточно искушены в политике, Мордаунт, чтобы вам объяснять остальное. Мордаунт: Да, в море они бы все взлетели на воздух. Кромвель: Совершенно верно! Взрыв совершил бы то, что не смог сделать топор. Король Карл исчез бы окончательно; говорили бы, что, избежав человеческого правосудия, он был преследуем и поражен местью небес; мы были бы не более, чем судьи, а удар нанести бы небеса. Мордаунт: Сударь, как и всегда, я преклоняюсь и смиряюсь перед вами: вы глубочайший мыслитель, а ваша мысль о минированной фелуке величественна. Кромвель: И абсурдна, поскольку стала бесполезной. Идея не может быть величественной, если она не приносит своих плодов. Всякая идея без результата безумна и бесплодна. Мордаунт, вы пойдете вечером в Гринвич и спросите капитана фелуки « Молния». Вы покажете ему белый платок, завязанный с четырех концов; это знак, условленный между французами и капитаном Граббе: вы велите моим людям сойти на землю и вернете порох в арсенал. Мордаунт: А не сможет ли эта фелука, в том виде, как она теперь, послужить полезным делам нации? Кромвель: Я понимаю. Мордаунт: Ах милорд, милорд, Бог, избирая вас, дал вам взгляд, от которого ничто не может укрыться! Кромвель: ( смеясь) Мне послышалось, что вы назвали меня милордом. Это хорошо, когда мы вдвоем, но нужно быть внимательным, чтобы подобное словечко не сорвалось у вас, когда вы перед нашими пуританами. Мордаунт: Не все ли равно, если Вашу часть будут так называть в скором времени? Кромвель: ( вставая и беря свой плащ) По крайней мере, я надеюсь на это. Но время еще не пришло. Мордаунт: Сударь, вы уходите? Кромвель: Да,.. я ночевал здесь вчера и позавчера, а как вам известно, не в моем обычае ночевать три раза подряд в одной и той же постели. Мордаунт: Итак, Ваша честь дает мне полную свободу на эту ночь? Кромвель: И на завтрашний день, если понадобиться... Вы идете со мной, Мордаунт? Мордаунт: Благодарю, сударь: повороты, которые вы вынуждены совершать, проходя подземным ходом, отнимут у меня много времени. А после того, что вы мне только что сказали, я не хочу терять слишком много времени. Я выйду через другую дверь. Кромвель: ( опершись рукой на ручку двери, спрятанную под ковром и выходя через потайную дверь) В таком случае: прощайте! В тот момент, когда Кромвель исчезает за потайной дверью, Гримо показывается на балконе. За это время Мордаунт накидывает плащ. Он берет лампу со стола и выходит. Окно открыто; Портос и Арамис занимают места в комнате. Чуть позже возвращается Мордаунт, бледный, в ужасе, пятясь, с лампой в руке перед дАртаньяном, который в низко надвинутой шляпе идет к нему с видом изысканной вежливости. За дАртаньяном входит Атос.

stella: Сцена 2. Мордаунт, дАртаньян, Портос, Атос, Арамис. ДАртаньян: Господин Мордаунт, после того, как столько дней потеряно в беготне друг за другом, случай нам представил, наконец, если вам угодно, возможность немного побеседовать? Мордаунт: Я вас слушаю, сударь. ДАртаньян: Сдается мне, сударь, что вы меняете костюм так же молниеносно, как виденные мной итальянские мимы, которых кардинал Мазарини привез из Бергамо и которых он, несомненно, повел вас посмотреть во время вашего пребывания во Франции? Арамис: Только тогда вы были одеты, вернее переодеты, как убийца, а теперь... Мордаунт: А теперь, напротив, я одет как человек, которого убьют, не так ли? Портос: Э, сударь! Как вы можете говорить подобные вещи, когда вы в компании дворян, а на боку у вас отличная шпага? Мордаунт: Нет такой доброй шпаги, сударь, которая стоит четырех шпаг и четырех кинжалов; не считая шпаг и кинжалов ваших приспешников, которые ожидают вас под дверями. Арамис: Простите, сударь, но вы заблуждаетесь. Те, кто ждет нас под дверью не наши приспешники, а наши слуги. Я желаю восстановить вещи в их истинном свете даже в мельчайших деталях. ДАртаньян: Но не об этом сейчас речь и я возвращаюсь к своему вопросу. Я вам оказал честь, спросив вас, сударь, почему вы сменили свой внешний вид. Маска вам, мне кажется, была очень удобна, седая борода вам шла изумительно, а что до этого топора, которым вы продемонстрировали столь блестящий удар, я считаю, что он в тот момент подходил вам. Почему вы от него отказались? Мордаунт: Потому что он мне напомнил сцену в Армантьере, потому что я подумал, что на него одного я найду четыре топора, поскольку я окажусь среди четырех палачей. ДАртаньян: ( со спокойствием) Сударь, как ни глубоко вы порочны и продажны, вы еще молоды; это заставляло меня вести беседу в несколько легкомысленном духе... да легкомысленном, до той минуты, пока, к слову, вы не заговорили об Армантьере, ситуации, которая никак не идет в сравнение с теперешней. Ну, в конце-концов, не могли же мы вручить мадам вашей матушке шпагу и просить ее сражаться с нами! Но вы, сударь, молодой рыцарь, который владеет кинжалом, пистолетом и топором, в чем мы могли убедиться, и носящий на боку шпагу такой длины, не тот, кто откажется от права превосходства при встрече. Мордаунт: А! А! Так вы желаете дуэли? ДАртаньян: ( хладнокровно) Простите! Простите! Не будем спешить, поскольку каждый из нас желает, чтобы все было сделано по правилам. Сядьте, наконец, дорогой Портос, а вы, господин Мордаунт, можете быть спокойны. Мы соблюдем все правила этого дела наилучшим образом и я хочу быть откровенным с вами. Признайтесь, господин Мордаунт: вам бы хотелось убить кого-то из нас больше, чем остальных? Мордаунт: Каждого и всех. ДАртаньян: ( поворачиваясь к Арамису) Не находите ли вы, Арамис, что это большое счастье, что господин Мордаунт так хорошо разбирается в тонкостях французского языка; таким образом у нас полное взаимопонимание. ( поворачиваясь к Мордаунту) Господин Мордаунт, говорю вам, что эти господа со всем уважением относятся к вернувшимся к вам добрым чувствам и им тоже будет приятно убить вас. Я скажу больше: убить вас будет для них проблемой; во всяком случае, это будет по законам дворянской чести и наилучшее доказательство тому, которое я могу предъявить — вот! ( говоря это, он бросает свою шляпу на ковер, отодвигает свой стул к стене и делает знак своим друзьям сделать то де самое; затем грациозно приветствует Мордаунта). К вашим услугам, сударь! Если у вас нет ничего, чтобы возразить против той чести, которую я вам оказываю, прошу вас, начнем с меня! Портос: Погодите- ка! Я начинаю и без возражений! Арамис: Разрешите, Портос!... ДАртаньян: Господа, Господа, будьте спокойны, настанет и ваша очередь! Оставайтесь на своих местах подобно Атосу, хотя я и не могу вам посоветовать быть спокойными и оставьте мне довершить почин, который я начал. ( вытаскивает свою шпагу грозным жестом) У меня к господину особое дело и поэтому начну я. Я этого хочу, я желаю это! ( Мордаунту) Сударь, я жду вас! Мордаунт: А я, господа, я вами любуюсь. Вы спорите, кто начнет биться со мной, не посоветовавшись со мной, который, как мне кажется, этого хоть немного заслуживает. Я ненавижу вас всех, это правда, но в разной степени. Я надеюсь убить вас всех, но у меня больше шансов убить первого, чем второго, второго, чем третьего и третьего, чем последнего. Я заявляю о своем праве избрать моего противника. Если вы мне откажете в этом праве, убейте меня: я не буду драться. Портос, Арамис: Это справедливо. Мордаунт: Так вот, я выбираю своим первым противником того из вас, кто, не считая себя достойным носить имя графа де Ла Фер, стал называться Атосом. Атос: ( качая головой) Господин Мордаунт, любая дуэль между нами невозможна; окажите кому-нибудь другому честь, которой вы меня удостоили. Мордаунт: А, вот уже один испугался! ДАртаньян: ( подскакивая) Тысячу громов! Кто посмел здесь сказать, что Атос испугался? Атос: ( с улыбкой печали и презрения) Пусть говорит, дАртаньян. ДАртаньян: Это ваше решение, Атос? Атос: Бесповоротное! ДАртаньян: Пусть так! Не будем об этом говорить больше! ( Мордаунту) Вы слышали, сударь? Граф де Ла Фер не желает оказать вам чести драться с вами. Выберите среди нас кого-нибудь, кто его заменит. Мордаунт: С момента, что я не могу драться с ним, мне все равно, кто его заменит. Бросьте ваши имена в шляпу и я положусь на случай. ДАртаньян: Это мысль. Арамис: Это примирит всех. Портос: Я о таком не мог и подумать, а тем не менее, это так просто! ДАртаньян: Посмотрим! Арамис, напишите нам тем самым красивым мелким почерком, которым вы писали Мари Мишон, чтобы предупредить, что матушка господина желает убить милорда Бэкингема. ( Арамис подходит к бюро Кромвеля, отрывает три кусочка бумаги равной величины, пишет имена на каждом из них, потом предъявляет Мордаунту. Тот не читая, делает знак, что он может их оставить у себя. Арамис скручивает бумажки, бросает их в шляпу и протягивает ее Мордаунту, который вытаскивает одну и небрежно бросает, не читая.) А! Змееныш! Я отдам все мои шансы стать капитаном мушкетеров за то, чтобы на этом билетике было мое имя! Арамис: ( громко читает имя на бумажке.) « ДАртаньян». ДАртаньян: А! Есть справедливость на небесах! ( он поворачивается к Мордаунту) Я надеюсь, сударь, что у вас нет никаких возражений к проделанному? Мордаунт: ( вытаскивая свою шпагу и упирая ее конец в сапог) Никаких, сударь! ДАртаньян: Вы готовы, сударь? Мордаунт: Это я вас жду, сударь. ДАртаньян: Тогда берегитесь, сударь! Потому что я достаточно хорошо владею шпагой. Мордаунт: И я тоже. ДАртаньян: Тем лучше! Тогда моя совесть может быть спокойна. Защищайтесь! Мордаунт: Одну минуту! Дайте мне слово, господа, что вы будете со мной сражаться только по очереди. Портос: Вы испрашиваете это, только чтобы иметь удовольствие оскорбить нас, сударь? Мордаунт: Нет, только для того, чтобы иметь, как говорит господин, спокойную совесть. ДАртаньян: ( оглядываясь вокруг себя) Тут что-то не так... Арамис и Портос: Слово дворянина! Мордаунт: В таком случае, господа, отойдите в какой-нибудь угол, как это сделал господин граф де Ла Фер, который, хоть и не считает нужным драться, мне кажется, более-менее знаком с правилами поединка и освободите нам пространство, которое нам необходимо. Арамис: Согласен! Портос: Вот так затруднения! ДАртаньян: Отодвиньтесь, господа! Не нужно оставлять господину ни малейшего, даже самого маленького, предлога для плохого обхождения. Наконец, исключая почтение, которое я ему отдаю, мне кажется, он испытывает большую зависть... Итак, вы готовы , наконец, сударь? Мордаунт: Я готов. Они скрещивают оружие. ДАртаньян: А! Вы отступаете, вы крутитесь! Как вам это понравится! Я кое-что выиграл: я больше не вижу ваше злобное лицо! Я все проделаю в тени, тем лучше! У вас не может быть мысли, потому что у вас лживый взгляд, сударь, в особенности, когда вы испытываете страх. Взгляните в мои глаза и вы увидите то, что ваше зеркало вам никогда не покажет: честный и прямой взгляд. ( Мордаунт, отступая, доходит до стены, на которую он опирается левой рукой) А, в этот раз вы больше не отступите, мой прекрасный друг! Господа, вы когда-нибудь видели скорпиона, приколотого к стене? ( в момент неистовства, сильнейшего, чем когда -либо, после молниеносного и точного выпада, когда он с быстротой молнии бросился на Мордаунта, стена словно раскалывается и Мордаунт исчезает в зияющем отверстии, а шпага, зажатая между двух панелей, разламывается. ДАртаньян делает шаг назад. Стена закрывается.) Господа, ко мне! Высадим эту дверь! Арамис: ( спеша к дАртаньяну) Это демон во плоти! Портос: ( налегая плечом на потайную дверь) Он от нас ускользнул, кровь Господня! Он от нас ускользнул! Атос: ( глухо) Тем лучше! ДАртаньян: Я же сомневался, смерть Господня! Я же сомневался! Когда этот негодяй крутился по комнате, я предполагал какой-то дьявольский маневр, я догадывался, что он что-то замышляет; но кто мог догадаться о таком? Арамис: Это ужасное несчастье, которое нам послал дьявол, его друг. Атос: Это явное счастье, которое нам послал Бог. ДАртаньян: По-правде, вы стареете, Атос! Как можете вы говорить подобные вещи таким людям, как мы? Дьявол! Вы что, не понимаете ситуации? Негодяй нам пошлет сотню латников, нас истолкут, как семечки в ступке господина Кромвеля. Идем! Идем! Если мы пробудем здесь хотя бы еще пять минут, нас прикончат! Атос, Арамис: Да, вы правы! В путь! Портос: А куда мы идем? ДАртаньян: В гостиницу: забрать наши пожитки и наших лошадей. Потом, оттуда, если будет угодно Богу, во Францию, где я, по крайней мере, знаю архитектуру домов. Наша фелука ждет нас; честное слово, это еще наше счастье. В путь! Все: В путь! В путь! ( они уходят)

Диана: Да, Кромвель тут показан, как истинный политик: лицемерный и жестокий. Он просто играет с королевой, а она верит, т.к. ум умом, а человек она совсем из другого теста. Интересно, что тут Атос думает сразу после ареста Карла, что для того все кончено, а Дарт утешает. Хотя дело, скорее всего, в том, что Дюма это было не принципиально. Карл показан как человек очень хорошо. Радует вопрос неверующего аббата: "А где же Бог?" в момент провала плана побега. И утешения Карлом Арамиса поистине возносят Карла к небесам. Он сразу становится святым, даже еще не успев стать мучеником. Дюма много акцентов переставил, убрал. А слова Атоса "пусть говорит" в адрес Мордаунта, его радость, что тот спасся, слава богу, остались на месте. Здесь я согласна с Арамисом - "узнаю моего Атоса". Неисправим.

stella: Действие 5. Картина 11. « Молния» на якоре. Можно видеть навершие каюты на корме с широким окном в сечении, обращенное к морю. Слева — мост. Под кормовой каютой - отсек, заполненный огромными бочками, поставленными друг на друга; часть доступна, до остальных трудно добраться. Небольшая лестница соединяет отсек с мостиком. Слева, под мостиком, еще отсек с двумя дверями. Та, что справа, открывается в кладовую с бочками; вторая - слева. Гамаки, подвесной стол. Наступила ночь. Сцена 1. Стражник на мостике, Грослоу, Мордаунт. Стражник: Эй, на барке! Стой! Кто идет? Грослоу входит с левой стороны. Он закутан в рыбацкий в плащ с капюшоном. Борода сбрита. Голос: ( в глубине) Офицер! От генерала Кромвеля. Грослоу: Приказ приблизиться!.. Господин Мордаунт! Каким образом? Что это все означает? Мордаунт: ( на мостике; внимательно вглядывается в него). Вы, полковник? А, совсем отлично! Все складывается, против ожиданий. Ничего нового на « Молнии»? Ничего не изменилось на борту? Грослоу: Нет. Но поскольку вы здесь, что же произошло там? Мордаунт: Все прошло, как и ожидалось. Грослоу: Итак? Мордаунт: ( показывая платок, завязанный на концах) Итак, вы видите, что я знаю все. Грослоу: Это правда... Мордаунт: Не будем терять времени, они вот-вот подойдут. Грослоу: Кто они? Мордаунт: Эти четверо заговорщиков, которые должны были похитить короля и которым это не удалось. Грослоу: А, так это те, что были предназначены Кромвелю. Хорошо... я понял. Вы говорите они идут? Мордаунт: Как не стремителен, как не неистов был мой ход, я все время ждал за собой ржания их лошадей. Они идут, говорю я вам... но... они вас узнают... они не побоятся... Грослоу: Невозможно... под этим плащом... ночь,.. а потом, вы же видите: согласно распоряжению генерала я сбрил бороду и я изменю голос. Мордаунт: Да... правда. Я сам едва узнал вас. Где вы их устроите? Грослоу: В каюте на корме. Точно над грузом вин. Мордаунт: Да, но с ними их люди. Грослоу: Их люди... На нижней палубе, с дверями, которые запираются на отличную задвижку. Мордаунт: А я?.. В случае, если они меня заметят, все погибло. Грослоу: В моей каюте, за фальшивой перегородкой, которая кажется бортом корабля, есть непроницаемый тайник, такой же, как у таможенников, что преследуют контрабанду. Я вам отвечаю... Впрочем, вы увидите. Мордаунт: ( устремив глаза на море) Это барк, который приближается... О! Наконец!.. Грослоу: Какое у вас зрение! Мордаунт: ( продолжает всматриваться) У меня зрение человека, который взглядом ставит свою жизнь на кон. Говорю вам, что это барк, который направляется к кораблю. Грослоу: В самом деле, теперь и я его вижу. Стражник, охраняй как следует и помни пароль! Стражник: Да, командир! Мордаунт: Они здесь!.. Все... Действительно все. Грослоу: Идите! Прячьтесь... Они вот-вот пристанут. Идите!.. Стражник: Эй! На барке! Ола! Кто идет? ДАртаньян: Луи и Франция. Грослоу: ( возвращаясь) Дайте пройти.

stella: Атос из последних сил пытался разорвать эту цепь, остановить эту вендетту, но именно ему, который и хотел этого, суждено было нанести очередной удар. Ответ был еще через 10 лет: Рауль.

Диана: Это, к счатью, осталось как в книге. А Рюэйль здесь будет?

stella: Сцена 2. Грослоу, дАртаньян, Атос. Грослоу: Поднимайтесь на борт, господа. Я вас жду. ДАртаньян: ( останавливая Атоса) Это не голос капитана Граббе, это не его рост, это не он. Минуту, Атос! Атос: Кто вы, друг? И почему вы говорите, что вы ждали нас? Мы вас не знаем. Грослоу: Я знаю, милорд. Вы ищете капитана Граббе, но вы не сможете его увидеть. ДАртаньян: Как вам это нравится? Почему мы его не увидим? Грослоу: Мой бедный шурин, капитан Граббе, сегодня упал со стеньги и почти раздробил ногу. ДАртаньян: ( подозрительно) Вот досадный случай. Будьте настороже, Атос. Грослоу: Но милорд, этот белый платок, завязанный по углам, который ваш товарищ держит в руке и мой, точно так же завязанный, который у меня в кармане, убедит вас... ДАртаньян: ( Атосу) Это действительно так. ( Грослоу) Но есть еще кое-что. Грослоу: Да, милорд; вы обещали патрону Граббе, моему шурину, семьдесят пять ливров, если он вас высадит, целых и невредимых, в Булони или в любой другой точке побережья Франции, по вашему выбору. Атос: ( дАртаньяну): Что скажете? ДАртаньян: Я скажу, что... ( он прищелкивает языком в знак досады.) Атос: У нас не осталось времени на подозрения. ДАртаньян: Во-первых, мы должны быть подозрительными. Поднявшись на корабль, мы присмотрим за этим человеком и, если он не будет действовать, как положено, уберем его. Атос: Пора позвать наш арьергард. Гримо, скажи этим господам, чтобы они поднялись на борт и отошлите барк, на котором мы сюда прибыли. Грослоу: Ваши превосходительства остаются на борту? Атос: Да! ДАртаньян: Минуту! Сколько человек у вас здесь? Грослоу: Десять, милорд, не считая меня. ДАртаньян: Десять? Это меня успокаивает... Но, скажите мне, где мы разместимся? Грослоу: Здесь, милорд, в каюте на корме. ДАртаньян: А наши люди? Грослоу: На нижней палубе, милорд. Андре, размести их. Андре: Остальные, идем! ДАртаньян: Очень хорошо... как вас звать? Грослоу: Роджерс, милорд. Сюда... ( он указывает лакеям лестницу на нижнюю палубу. Мушкетон спускается, за ним Блезуа, Гримо остается последним.) ДАртаньян: ( своим друзьям) Друзья мои, постарайтесь расположиться наилучшим образом, а я пока сделаю круг по кораблю. Атос: Прихватите Гримо с собой. ДАртаньян: Зачем? Арамис: Никто не знает, что может произойти: возьмите Гримо. Портос: И выясните по дороге, не найдется ли чем поужинать. ДАртаньян: Гримо, возьми этот фонарь. Следуйте за мной, патрон Роджерс. Десять минут, друзья мои и я вернусь.( они выходят) Мушкетон: ( на нижней палубе) Как здесь низко! Как мы промерзли этой ночью... как мы сможем отлежаться... только если не случится морская болезнь... Не так ли, Блезуа? Блезуа: Я на короткой ноге с неудобствами такого рода. ДАртаньян: ( спускаясь в пороховой трюм с пистолетом за спиной) Где это мы? Грослоу: ( стоя на лестнице) Вы же видите, сударь, что это склад. ДАртаньян: Какие бочки! Словно в пещере Али- Бабы! А что там у вас в них? ( он берет фонарь у Гримо и смотрит) Грослоу:( живо отскакивая) Портвейн. ДАртаньян: О, портвейн! Это очень успокаивает. По меньшей мере, наш Портос не умрет от жажды. А все эти бочки полны? ( он подносит фонарь) Грослоу: ( то же проявление испуга) Одни полны, милорд, другие пустые. ДАртаньян: ( стучит пальцем по бочкам; светит фонарем в промежутки между рядами) Это хорошо, я отвечаю за этот отсек. Пройдем, господин Роджерс. ( он проходит в кабину) Арамис: ( в каюте на корме) Ну, Портос, что скажете об Англии? Портос: Было прекрасно приехать сюда... но нет ничего лучше, как вернуться отсюда. Атос: Увы! Мы возвращаемся одни. Арамис: Поспим. Портос: Можно! Но неужели вы не голодны? ДАртаньян: ( В отсеке с лакеями) А! Вот где наши люди устроились! ( проходит по всему отсеку, оглядывая его) Вам пора спать, мои храбрецы! Гримо, ты мне больше не нужен. Спасибо. ( в сторону) Здесь ничего. ( Грослоу) Капитан, куда ведет эта дверь? Грослоу: Простите сударь, но она на ключе: это моя комната. ДАртаньян: Посмотрим; а потом вы покажете мне трюм. Грослоу: Входите, милорд. Вы подниметесь в вашу каюту из моего отсека по лестнице, которая ведет на мостик. Мушкетон: ( глядя на уходящего дАртаньяна) Вот офицер, который умеет произвести поверку постов. Блезуа: С такими господами можно вкусить прелести сна. Атос: ДАртаньян все не возвращается. Арамис: Все в порядке, я слышу его голос; он делает обход корабля, а вот и он вылезает из люка. ДАртаньян: ( возникая на мостике с фонарем в руках) Трюм пуст, ничего необычного в каюте капитана; Если и есть армия на борту, так это армия крыс. Ну-с, капитан Роджерс, я — в каюте на корме. Командуйте, начинайте маневры и постарайтесь, чтобы мы двигались побыстрее. Грослоу; ( издали) Да, милорд! Портос: Какие новости? ДАртаньян: Великолепные! Мы можем спать так спокойно, как если бы расположились в « Козочке» на Тиктонской улице. ( он вытаскивает шпагу из ножен, осматривает свои пистолеты и ложится перед дверью) Атос: И что вы делаете? Вы называете это спокойствием? Вы еще чего-нибудь опасаетесь? ДАртаньян: Лучший способ быть по-настоящему в безопасности это бояться, что ее нет... Давайте, друзья мои, соберемся с силами. Я хорошо вижу, что вас печалит, дорогой Атос; но вы часто говорили: вините Рок... Арамис, вы увидите герцогинь: мечтайте о хорошем... Вы, дорогой Портос,.. я знаю, чего вам не хватает; но я вам обещаю, что завтра у вас будут и устрицы и бургундское вино и паштет из Амьена... если, завтра утром, мы будем во Франции. Атос: Родине верных сердец! Арамис: Женщин, которые любят! Портос: Бургундского вина! Все: До завтра. Во Франции! Доброй ночи, друзья!( жмут друг другу руки и ложатся спать)

stella: Cцена 3. Гримо, Мушкетон, Блезуа. Гримо: ( занимается счетами в глубине отсека.) Двадцать три луидора. Блезуа: Что он говорит? Мушкетон: В качестве казначея товарищества, он подбивает счет за день. О чем ты хотел поговорить, Блезуа? Блезуа: Вы уж простите меня, но необходимо есть и пить. Гримо: ( продолжает считать) Сорок один, сорок два. Мушкетон: Есть ячменный хлеб, пить черное пиво!.. Фи!.. Я лучше предпочту стакан вина всему ихнему пиву. Гримо: ( продолжая считать) Это запросто! Мушкетон: Как вам это нравится! Вы говорите, что это просто? Гримо: ( Протянув руку к отсеку) Портвейн... Блезуа: Это тот портвейн, что мы заметили в рядах, когда господин дАртаньян открыл дверь? Гримо: Да. Мушкетон: Отлично! Но, к сожалению, дверь заперта. А! Какая жалость! Он так хорош, этот портвейн... Гримо: Сумка Мушкетон: Сумка? А!..да, сумка с инструментами. Гримо делает знак, что « да». Мушкетон достает сумку. Гримо: Стамеска. Мушкетон: Вот! ( подает ему стамеску. Гримо поднимает одну из досок, что закрывают отсек.) Что за человек! Что за человек! Гримо: Бурав. Блезуа: Вот. Гримо: Кувшин! ( Мушкетон протягивает ему кувшин) Сторожите. ( Он поднимает доску и пробирается в отделение с рядами бочек: Блезуа и Мушкетон настораживают уши.)

stella: Сцена 4. Те же, Грослоу, Мордаунт на мостике. Грослоу: Я надеюсь, они спят. Мордаунт: Вы видите у них хоть какой-то свет? Грослоу: Да, маленький огонек в отсеке; но они спят. Мордаунт: Нужно поторопиться. Ваша лодка готова, не так ли? Грослоу: Она здесь. Видите? Мордаунт: Где мы сейчас находимся? Грослоу: В устье Темзы. Мордаунт: В этой лодке есть припасы и оружие? Грослоу: Все сделано, как положено. Мордаунт: Захватите хорошо отточенный тесак, чтобы ваши люди смогли перерезать веревку, когда мы все погрузимся. Грослоу: У меня есть абордажный топор. Мордаунт: На нижней палубе есть еще люди этих негодяев. Эти тоже спят? Грослоу: Мы это видели, проходя через их отсек, когда шли в крюйт- камеру. Мордаунт: Идем же туда, я спешу все закончить. ( они спускаются)

stella: Сцена 5. Гримо, Мушкетон, Блезуа. Мушкетон: ( Гримо) Ну? Гримо: ( у бочки) Течет. Мушкетон: Бочка пробита? Гримо: Оно течет. Мушкетон: Какое счастье! Блезуа: Внимание! По лестнице спускаются! Возвращайтесь! Мушкетон: Ах! Боже мой! Что произошло? У него не осталось времени! Гримо: Это хорошо! Мушкетон: Эта доска... Живо! ( они ставят на место поднятую доску. Гримо прячется между бочек. Дверь открывается.)

Диана: "Какое счастье, что Мушкетону захотелось пить"

stella: Сцена 4. Те же, Грослоу, Мордаунт на мостике. Грослоу: Я надеюсь, они спят. Мордаунт: Вы видите у них хоть какой-то свет? Грослоу: Да, маленький огонек в отсеке; но они спят. Мордаунт: Нужно поторопиться. Ваша лодка готова, не так ли? Грослоу: Она здесь. Видите? Мордаунт: Где мы сейчас находимся? Грослоу: В устье Темзы. Мордаунт: В этой лодке есть припасы и оружие? Грослоу: Все сделано, как положено. Мордаунт: Захватите хорошо отточенный тесак, чтобы ваши люди смогли перерезать веревку, когда мы все погрузимся. Грослоу: У меня есть абордажный топор. Мордаунт: На нижней палубе есть еще люди этих негодяев. Эти тоже спят? Грослоу: Мы это видели, проходя через их отсек, когда шли в крюйт-камеру. Мордаунт: Идем же туда, я спешу все закончить. ( они спускаются) Сцена 5. Гримо, Мушкетон, Блезуа. Мушкетон: ( Гримо) Ну? Гримо: ( у бочки) Течет. Мушкетон: Бочка пробита? Гримо: Оно течет. Мушкетон: Какое счастье! Блезуа: Внимание! По лестнице спускаются! Возвращайтесь! Мушкетон: Ах! Боже мой! Что произошло? У него не осталось времени! Гримо: Это хорошо! Мушкетон: Эта доска... Живо! ( они ставят на место поднятую доску. Гримо прячется между бочек. Дверь открывается.) Сцена 6. Те же, Грослоу, Мордаунт, закутанные в плащи. Мордаунт держит фонарь. Грослоу: Что? Еще не легли? Это против правил. Мушкетон: Мы ужинали, господа. Грослоу: Чтобы через десять минут огонь был потушен и чтобы через четверть часа здесь храпели. Мордаунт: Откройте дверь, прошу вас. Мушкетон: О, Иисусе наш, они его обнаружат! Блезуа: А если мы предупредим наших господ? Мордаунт и Грослоу проходят в отделение с бочками и закрывают дверь. Мордаунт: Да, они глубоко спят и Бог наконец-то отдает их мне. ( Гримо немного высовывает голову из-за бочки) Где полные бочки? Грослоу: Из этих две в глубине. Но вот к этой вы можете присоединить фитиль... Есть кран... Мордаунт: ( вытаскивая фитиль из-под плаща.) Вы говорите, что этого фитиля хватит на восемь минут? Грослоу: На восемь. Мушкетон: Вы слышите, о чем они говорят? Блезуа: Не все. Только, раз они не кричат, значит они не нашли господина Гримо. Мордаунт: И через эту дыру, которая сообщается с трюмом, я могу поджечь фитиль не выходя отсюда? Грослоу: Великолепно! Но не спешите поджечь, подождите, пока мы все как следует погрузимся: работа рискованная, дайте мне на нее время. Мордаунт помещает фитиль над бочкой. Мордаунт: Я никому не доверю исполнение моей мести. Не волнуйтесь: пока бортовой колокол не отобьет четверть первого, я не спущусь в трюм. Вы, как только посадите своих людей в лодку, тут же предупредите меня свистом. Грослоу: Это будет сделано быстро. Мордаунт: Мне достаточно минуты, чтобы с вами встретиться, секунду, чтобы перерезать кабель... мы налегаем на весла... и тут... тут все загорается... восхитительный пожар... Это будет великолепный спектакль, не так ли, матушка?( он снимает шляпу и смотрит на небо) Гримо: (узнавая Мордаунта) А! Грослоу: Я бегу сказать своим людям. Мордаунт: Нет, никаких распоряжений, никаких жестов, никакого шума. Не разбудите наших врагов. У вас есть четверть часа... подумайте лучше, что может произойти за эти четверть часа. Грослоу: Не важно. Не будем терять время. ( они выходят за дверь) Мушкетон: Больше ничего не слышно. Кого они собрались убивать? Блезуа: Закричат... Но открывается дверь; они возвращаются. Грослоу: (перед тем, как запереть дверь) А! Моим указаниям последовали. Идем, живее, живее! ( Мордаунту) Спускайтесь в погреб, я поднимусь на мостик. Мордаунт: Свист... Я зажигаю огонь! В то время, как они запирают другую дверь, Гримо встает, бледный и трясущийся. Держа в руках кувшин он начинает толкать доску. Судно начинает двигаться. Мушкетон: ( поднимая доску) Заходите, из здесь нет. Много набрали? Гримо: ( подойдя к свету) О! ( он призывает к молчанию лакеев и поднимается в каюту мушкетеров) Мушкетон: Ну, он принес вино? Гримо наполовину показывается на мостике. ДАртаньян делает движение и просыпается. Гримо: Ш-шш! ДАртаньян: Что еще? Гримо: Порох. ( говорит ему на ухо) ДАртаньян: Это возможно, мой Бог! ( та же игра , что у Гримо) Ужасно! ( на ухо Арамису) Шевалье! Шевалье!( кладет ему руку на плечо) Молчите!.. разбудите Атоса... Арамис будит Атоса тем же способом. Атос: Что такое? Арамис: Молчите! ДАртаньян: ( будит Портоса, который резко вскакивает и начинает говорить, но дАртаньян зажимает ему рот) Друзья, друзья! Знаете ли вы, кто капитан этого барка? Капитан Грослоу! Ш-шш! А знаете ли вы, что находится в этих бочках, которые, как говорилось, полны вина? Смотрите! ( Он берет кувшин из рук Гримо и показывает порох.) А знаете ли вы, наконец, кто человек, который через четверть часа поднесет огонь к этому пороху? Это Мордаунт. Атос: Мордаунт! Нам конец... Арамис: Будем защищаться. Портос: Проклятие, перережем все! ДАртаньян: Молчите, молчите наконец! Если Мордаунт увидит, что он разоблачен, он способен взорвать себя вместе с нами. Не отчаивайтесь, не защищайтесь, не убивайте... С такими врагами, как Мордаунт, не идет речь о чести, дьявол побери! Гримо, подними своих товарищей по малой лестнице. Поглядим! ( он ищет) Вы доверяете мне? Все: О! Говорите! Говорите! ДАртаньян: Так вот, можно избрать только один способ уйти... не шпаги, не изысканные манеры здесь не подходят... Уходим! Портос: Уходим... Но куда? ДАртаньян: ( открывая бортовой люк, через который видно море) Под этим окном их лодка, привязанная за кабель. Атос, Арамис схватывают кабель, мы подтянем шлюпку, мы перережем веревку вашим кинжалом и, таким образом, отделившись от земли мы можем быть уверены, что они вряд ли сумеют нас атаковать. В море! В море! ( он подтаскивает веревочную лестницу, которая спускается до самой воды.) Портос: Очень холодно. ДАртаньян: Проклятие! Скоро здесь будет очень жарко. Наши люди, где они? Гримо, Мушкетон, Базен: Мы здесь! Блезуа: Я умею плавать только в реке. Мушкетон: А я совсем не умею плавать. Портос: Я позабочусь о вас двоих. ( он их хватает за пояс) ДАртаньян: Вперед!.. Вперед! Атос спускается по веревочной лестнице, за ним Арамис, потом все остальные. Судно продолжает плыть.

stella: Сцена 7. Те же, убегающие по лестнице. Грослоу: Время!.. Живо, на лестницы! Голоса людей: Мы здесь! Грослоу: Вы держите кабель? Высаживайтесь...(Он свистит, судно скрывается за кулисами.) Кабель перерезан! Слышен крик отчаяния за кулисами и можно видеть, как в отделении с бочками постепенно поднимается слабый свет по фитилю, который поджег Мордаунт в трюме.

stella: Картина 12. Открытое море. Корабль полностью исчез за кулисами. Театр представляет из себя открытое море, освещенное луной. Посреди сцены лодка, в которой семь человек. Атос заканчивает перерезать кабель кинжалом. Единая сцена. ДАртаньян, Портос, Арамис, Атос, Гримо, Мушкетон, Блезуа, потом Мордаунт в море. ДАртаньян: Друзья, я думаю, что сейчас мы увидим любопытное зрелище. Вдали можно видеть маленький корабль с людьми на мостике. Взрыв на этом месте и яркий свет освещает все море. Арамис: Это великолепно! Портос: Это то, что есть! ДАртаньян: На этот раз мы избавились от этой змеи. Что скажете? Атос: Это ужасно!... Это ужасно! ДАртаньян: Пусть это и ужасно, если вам так хочется, но это утешает... Гребите, друзья мои. Мордаунт: ( в море) Ко мне!.. На помощь! ДАртаньян: Это голос Мордаунта... Снова он... демон! Мордаунт: ( плывет) Сжальтесь! Господа, сжальтесь, во имя неба! Я чувствую, что силы меня покидают. Атос: Несчастный!...Остановитесь, друзья мои! ДАртаньян: Атос, я вам заявляю, что если он приблизится на десять шагов к лодке, я разобью ему голову ударом весла. Мордаунт: ( плывет) Молю, не бросайте меня, господа... молю.. будьте ко мне милосердны... Атос: О! Это рвет мне сердце... ДАртаньян, дАртаньян,.. сын мой... нужно, чтобы он жил! ДАртаньян: Смерть Господня! Почему бы вам не связать себя по рукам и ногам и не отдаться этому негодяю? Самое время для этого. Мордаунт: Господин граф де Ла Фер! Я взываю к вам, я вас умоляю... пожалейте меня! Где вы, господин граф де Ла Фер?.. Я больше не вижу вас... Я умираю... Ко мне!... Ко мне... Атос: ( нагибается и ожидая, протягивает ему руку) Я здесь, сударь... я здесь... примите мою руку и влезайте в нашу лодку. ДАртаньян: Я не могу на это смотреть; такая слабость меня возмущает. Атос: Хорошо! Положите другую руку сюда. (он подставляет ему свое плечо, как вторую точку опоры.) Теперь вы спасены, успокойтесь. Мордаунт: ( в неистовстве)А, мать моя! Я могу тебе принести в жертву только одного, но это будет тот, кого бы ты сама избрала! ДАртаньян испускает крик, Портос поднимает весло, Арамис ищет место, чтобы нанести удар; толчок, полученный лодкой, увлекает Атоса в воду. Портос: О! Атос! Атос! Горе нам, что мы бросили тебя умирать! Арамис: Горе... ДАртаньян: О, да, горе!.. А! Глядите, труп, что там медленно всплывает ...это Мордаунт! Можно заметить на фоне волн труп Мордаунта с кинжалом в груди. Арамис: У него кинжал в сердце. Портос: Пусть поплавает на спине с кинжалом. ДАртаньян: А! Святой Боже! … Это Мордаунт! Портос: Отличный удар! ДАртаньян: А Атос?.. Атос! Где он? Атос: ( появляется, держась за лодку) Я здесь!.. Друзья выказывают радость, втаскивая Атоса обратно в лодку. Арамис: Наконец, Бог сказал свое слово! ДАртаньян: Умер от руки Атоса! Атос: Это не я его убил; это Судьба. ДАртаньян: Не важно, раз он, наконец, мертв. А сейчас,друзья, во Францию! Все: Во Францию! Во Францию!

stella: На этом кончается вторая пьеса по трилогии. Сделаю небольшую передышку и начну третью.

Диана: Пусть это и ужасно, если вам так хочется, но это утешает. такая здоровая и всем понятная реакция Дарта Всем, кроме графа де Ла Фер .

Диана: Эх, жалко, что без Фронды и Рюэйля!

stella: Атоса так и не поняли, даже когда он говорит прямым текстом, что Мордаунта НЕЛЬЗЯ убивать.

stella: Первое представление пьесы А. Дюма" Мушкетеры"( по роману " Двадцать лет спустя") состоялось 27 октября 1845г.в Париже в театре Амбигю-Комик .В вечер премьеры Дюма наблюдал за зрителями, ожидая их реакции. В ложе напротив сидел герцог де Монпансье, 4-й сын короля Луи Филиппа (династия Бурбон- Орлеан) .В жилах герцога текла не только кровь Орлеанов но и кровь Стюартов ( брат короля Луи14 Филипп Орлеанский был женат первым браком на Генриетте Английской, дочери казненного короля Карла1.) Дюма заметил, что когда игралась сцена казни Карла1 ,( одна из самых удачных по его мнению в пьесе) герцог де Монпансье инстинктивно вздрогнул и отвернулся. Растроганный Дюма после представления сказал герцогу, что со следующего вечера эта сцена будет исключена из пьесы. В благодарность, герцог де Монпансье выплатил Дюма компенсацию на которую писатель приобрел Театр-Историк. Констанс1

Орхидея: Теперь понятно. Хотя жаль, что в дальнейшем зрители эту сцену не видели. Очень сильная сцена. Лучший способ быть по-настоящему в безопасности, это бояться, что её нет...

stella: Эх, слова дАртаньяна да в уши всех политиков: может и не лилась бы так кровь.

stella: "Узник Бастилии или конец мушкетеров" Пьеса Александра Дюма. Акт первый. Первая картина. Лувр. Придворные, ожидающие леве короля. Паж: Король, господа! Все: Король! Король! Сцена 2. Те же и король. Король: Здравствуйте, господа! Ночь прошла хорошо. Я желаю знать каково состояние господина кардинала. Есть какие-то новости на этот счет? Придворный: Сир, я пришел от Его высокопреосвященства. Часть ночи я провел там. Король: И?.. Придворный: Было два приступа, во время которых Гено подумал было, что Его высокопреосвященство уже уходит... Король: Господа, не удивляйтесь, что я сокращаю утренний прием. Я буду безутешен, если господин Мазарини умрет без того, чтобы я выразил ему в последний раз чувства признательности за службу, которую он мне оказывал. До свидания, господа. Придворные кланяются и выходят. Сцена 3. Король, привратник. Привратник: Карета Вашего величества готова. Король: Пройдите к Ее величеству королеве-матери и спросите ее, будет ли она сопровождать меня к Его высокопреосвященству. Сцена 4. Король, королева-мать. Королева: Бесполезно, сын мой: кардинал больше никого не узнает. Король: Даже меня?... Королева: Минут десять назад он, по-видимому окончательно потерял сознание. Король: Кто вам это сказал, мадам? Королева: Некий Кольбер из его окружения, который должен вам вручить важную бумагу от кардинала. Король: Где он? Королева: В салоне Дианы. Король: Велите войти господину Кольберу, который прибыл от Его высокопреосвященства. Привратник: Сир, в то время, как господин Кольбер ждал, к нему прибыл курьер от Его высокопреосвященства сказать, что кардинал пришел в себя и требует его. Король: Он уехал? Привратник: Он сказал: « Передайте эту бумагу королю... Но только именно ему... ему единственному... Я не хочу терять время, если я, вероятно, не вернусь.» Король: Эта бумага? Привратник: Вот она. Король: Дайте!... ( заслышав шум в галерее) О!.. О!.. Кто явился к нам с таким шумом? Королева: Я не слишком ошибусь, если скажу, что это ваш сюринтендант финансов. Король: А, господин Фуке!.. Сцена 5. Те же и Фуке. Фуке: Он самый! И перед вами человек, который в отчаянии, что не успел к утреннему подъему Вашего величества. Мадам... ( кланяется королеве) Король: Вы знаете, господин Фуке, что Его высокопреосвященство очень плох? Фуке: Да, сир, я знаю это... Новость застала меня этим утром в Во и я не мешкая выехал в ту же минуту. Король: Вы были этим утром в Во, сударь? Фуке: ( доставая из жилетного кармашка великолепные часы) Я покинул его полтора часа назад. Король: Полтора часа? Вы прибыли сюда из Во за полтора часа? Фуке: Я понимаю, сир...Ваше величество сомневается в моих словах, но то, что я прибыл сюда таким образом, действительно замечательно. Мне прислали из Англии четыре пары чрезвычайно быстрых лошадей. Их разместили по четыре через каждые четыре лье и я опробовал их сегодня утром. Они добрались из Во до Лувра за полтора часа. Королева: Какие прекрасные лошади, сударь! Фуке: Они созданы для короля, а не для поданных, мадам! Королева: Но вы ведь не король, как мне кажется, господин Фуке? Фуке: Нет, мадам! Но лошади ждали лишь сигнала Его величества, чтобы вступить в конюшни Лувра и, если я осмелился их опробовать перед этим, то лишь из опасения, что они могут оказаться недостаточно хороши для короля. Королева: Вы должны знать, сударь, что при французском дворе не принято, чтобы поданный дарил что-либо королю... Фуке: Я надеюсь, мадам, что моя любовь к Его величеству, мое желание доставить ему удовольствие, послужат оправданием этому нарушению этикета. Это не был подарок, который я бы осмелился преподнести, это была дань, которую я платил... Король: Господин Фуке, я благодарю вас за внимание, которое я ценю более хороших лошадей. Но вам хорошо известно, что ныне я не богат... вы знаете это лучше, чем кто-либо, вы — мой сюринтендант финансов. Я не могу, как бы я этого не желал, купить столь дорогую упряжку. Фуке: Роскошь— добродетель королей, сир; роскошь — это их преимущество перед другими людьми; роскошь уподобляет их Богу; роскошью король вскармливает своих поданных и их почитание; под нежным жаром роскоши короли рождают роскошь частных лиц, источник богатства для народа. Король, согласившийся принять в дар восемь несравненных лошадей, получит искреннюю признательность скотоводов нашей страны: Лимузена, Перша, Нормандии... Это соперничество было бы выгодно всем. Но король отказал и, следовательно, я приговорен. Король: ( для приличия разворачивает бумагу, которую он держит в руках и бросает на нее взгляд) О! Мой Бог! Королева: Что такое, сын мой? Король: От кардинала! Эта бумага действительно пришла от кардинала? Королева: Вы слышали, как это огласил привратник. Король: Читайте, мадам! Королева: ( читает) Дарственная!... Фуке: Дарственная? Король: Да! На пороге смерти господин кардинал завещает мне все свое состояние. Королева: Сорок миллионов! Ах, сын мой! Вот прекрасный поступок со стороны кардинала, который хорошо противоречит недоброжелательной молве. Сорок миллионов, собранные постепенно, будут одним разом возвращены в казну: это поступок верного поданного и истинного христианина. Король: ( Фуке) Взгляните, сударь, тут нет сомнений. Фуке: Да...сир, я отлично вижу... дарственная, и по всем правилам. Королева: Нужно ответить... Нужно ответить … и немедленно. Король: Каким образом, мадам? Королева: Ну, что вы признательны кардиналу и что вы согласны... не таково ли и ваше мнение, господин сюринтендант? Фуке: Прошу прощения, мадам; мое мнение, что король поблагодарит, но... Король: Что...но? Фуке: Но не согласится! Королева? Почему это? Фуке: Вы сами это сказали, мадам: короли не могут и не должны принимать подарки от своих поданных. Королева: О, сударь, вместо того, чтобы отговаривать короля от получения подарка, дайте ему взглянуть, как они велики, эти сорок миллионов и какая это удача. Фуке: Именно, мадам, потому, что эти сорок миллионов представляют из себя удачу, я и говорю королю: « Сир, это не корректно, что Ваше величество не принимает от одного поданного восьмерку лошадей за двадцать тысяч ливров и его не унизит, если он будет обязан своим состоянием другому поданному, более-менее тщательному в выборе средств, которые он вкладывал в строительство здания этого состояния. Королева: Не совсем пристало вам, месье, давать уроки королю; лучше добудьте для него сорок миллионов, чтобы возместить те, от которых вы советуете ему отказаться. Фуке: ( кланяясь) Король получит их, мадам, когда пожелает. Королева: Да, выдавливая из народа. Фуке: А разве не давили на них, мадам, когда собирали те сорок миллионов, которые были предложены подобным актом? К тому же, король спросил, каково мое мнение... Если Его величество понадобиться мое содействие, он тут же получит его. Королева: Ну же, ну же! Соглашайтесь, сын мой! Вы выше слухов и домыслов. Фуке: Откажитесь, сир! Пока король жив, его уровень определяет его совесть, другой его судья — его желание. Но, когда он умирает, остается потомство, которое или аплодирует или обвиняет. Король: Благодарю, матушка!.. Благодарю, господин Фуке! Королева: Ну, и что вы решили, сын мой? Король: Господин Фуке, возьмите эту дарственную и передайте ее семье Мазарини, которая должна быть в печали: Я благодарю Его высокопреосвященство от всего сердца, но... Королева, Фуке: Но? Король: Но я отказываюсь. Фуке: ( стремительно схватив руку короля и целуя ее) Сир, я не знаю, каким будет ваше царствование, но велики его предзнаменования. ( он уходит) Королева: Сын мой, вы сейчас упустили возможность, которую не найдете больше никогда. Король: Мадам, меня не обвинишь в пристрастии к господину Фуке, к которому я испытываю инстинктивное отвращение, сам не знаю почему; но в этот раз я вынужден сказать, что он дал мне по-настоящему королевский совет. Королева: Если это так, сын мой, мне остается только уйти, оставив вас с вашей чистой совестью, но я сомневаюсь, что она вам заменит стоимость сорока миллионов. ( она уходит)

Grand-mere: Несколько дней не было выхода в сеть. Очень жаль, что волей автора бедная Генриэтта так и оставлена в революционной Англии.

stella: Сцена 6. Король, привратник Привратник: Сир, господин Кольбер, которого вы испрашивали немедленно, только что возвратился в Лувр. Сцена 7. Король, Кольбер. Король: Говорите, сударь. О чем вы пришли меня известить? Кольбер: Что кардинал только что скончался, сир! Король: Мертв...( некоторое время хранит молчание, внимательно разглядывая Кольбера) Это вы господин Кольбер? Кольбер: Да, сир. Король: Хранитель части секретов Его высокопреосвященства? Кольбер: Всех. Король: Вы финансист, сударь? Кольбер: Да, сир. Король: Господин кардинал использовал вас в должности эконома? Кольбер: Да сир, я имел честь быть полезным. Это меня Его высокопреосвященство выбрал, чтобы проверять счета сюринтенданства. Король: А! А, так это вы должны были контролировать господина Фуке... И результат этого контроля? Кольбер: Имеется дефицит, сир. Король: Дайте мне краткий обзор. Кольбер: Пусто везде... Денег ноль... Ваше величество видит, как это просто. Король: Берегитесь! Вы сурово нападаете на управление господина Фуке, который, тем не менее, после того, что я услышал, очень достойный человек. Кольбер: О, сир, очень достойный человек! Король: Но, если господин Фуке достойный человек, и, не смотря на его порядочность денег все же нет, то в чем ошибка? Кольбер: Сир, я не обвиняю, я констатирую. Король: Если недостача на сегодняшний год, я еще могу понять это, но если и на будущий год? Кольбер: Будущий год съеден, сир, и уровень его был сокращен. Король: Тогда следующий год? Кольбер: Как и следующий за ним. Четыре года задействованы наперед. Король: Нужен заем. Кольбер: Сделано три. Король: И все же... Кольбер: Если Ваше величество яснее сформирует свою мысль, я постараюсь на нее ответить. Король: Вы правы! Ясность прежде всего. Кольбер: Вы правы, сир! Бог есть Бог потому, что он вносит свет. Король: Итак, если сегодня... когда Мазарини мертв... и я, наконец, король,.. если мне понадобятся деньги... Кольбер: Ваше величество их не получит. Король: Как, Фуке, этот достойный человек, который мне обещал сорок миллионов в тот же час, не найдет для меня денег? Кольбер: Нет, сир. Король: Если все так, как вы говорите, господин Кольбер, я разорен, не начав царствовать. Кольбер: Так и было, сир. Король: Тем не менее, сударь, деньги имею какую-то долю. Кольбер: Да, сир. И для начала я принес Вашему величеству опись фондов, которые кардинал не пожелал упомянуть ни в своем завещании, ни в каком-либо другом акте, но которую он доверил мне. Король: Вам? Кольбер; Да, сир. Король: Помимо сорока миллионов завещания? Кольбер: Он знал, что вы от них откажетесь. Король: Кто ему об этом сказал? Кольбер: Я, сир. Король: Вы? Вы верно обо мне судите, сударь. А сумма, которую вы мне принесли, она сколь-нибудь значительна? Кольбер: Тринадцать миллионов ливров. Король: Тринадцать миллионов!.. Вы говорите тринадцать миллионов ливров, господин Кольбер? Кольбер: Да, сир. Король: О которых никто не знает? Кольбер: Никто. Король: Которые у вас в руках? Кольбер: У меня в руках, сир. Король: И я их могу получить? Кольбер: Через два часа. Король: Но где они находятся? Кольбер: В погребе дома, которым в городе владел кардинал и который он мне пожелал оставить в отдельной статье своего завещания. Король: Так вы знакомы с завещанием кардинала? Кольбер: У меня есть его дубликат. ( он показывает акт королю) Король: Но, не касаясь вопроса об этом доме, никакая часть денег этого не касается? Кольбер: Простите, сир, но это касается только моей совести. Король: Вы порядочный человек, сударь. Кольбер: Это не достоинство, это долг. Король: Сударь, какой награды вы желаете от меня за свою преданность и такую порядочность? Кольбер: Ничего, сир. Король: Даже возможности служить мне? Кольбер: Не Ваше величество предоставляет мне эту возможность, потому что я служил ему и раньше. Король: Вы будете интендантом финансов, господин Кольбер. Кольбер: Уже есть сюринтендант, сир. Король: Совершенно верно. Кольбер: Сир, сюринтендант сегодня, когда умер господин кардинал, является самым могущественным человеком в государстве. Король: А! Вы так считаете? Кольбер: Мне потребуется неделя, сир. Ваше величество дает мне контроль, для которого может быть необходима сила? Король: Похоже, что вы мне ставите условия! Кольбер: Я уже имел честь говорить Вашему величеству, что во времена господина Мазарини господин Фуке был вторым человеком в королевстве. Но вот господин Мазарини умер и господин Фуке стал первым. Король: Господин Кольбер, предупреждаю вас, что сегодня еще я допускаю, чтобы вы говорили подобные вещи; но завтра я не потерплю подобного. Кольбер: Значит, начиная с завтрашнего дня, я буду бесполезен для Вашего величества. Король: Что вы хотите? Со своей стороны, скажите откровенно. Кольбер: Я хочу, чтобы Ваше величество дал мне помощников в работе в интенданстве. Король: Подыщите своих коллег. Это все? Кольбер: Да, сир. Теперь я ухожу успокоенным.( он отступает на три шага, кланяясь) Король: Погодите, сударь! Кольбер: Я в распоряжении Вашего величества. Король: Вопрос. Кольбер: Я жду. Король: В былое время у меня на службе состоял лейтенант мушкетеров, который у меня отпросился в отставку. Кольбер: В Блуа. К слову, из-за миллиона, в котором Ваше величество, а точнее господин кардинал, отказали Его величеству королю Карлу Второму. Король: Вы знали? Кольбер: Я зал все, что знал господин кардинал. Король: Хорошо, тогда можете вы мне сказать, что стало с господином дАртаньяном? Кольбер: Вашему величеству не известно, что он принимал участие в реставрации Его величества Карла Второго?. Король: И теперь он поступил на службу к моему английскому брату? Кольбер: Ему были сделаны прекрасные предложения; он отказался. Король: И где он? Кольбер: Кажется я слышал, что он покинул Великобританию. Король: Мне нужен господин дАртаньян, господин Кольбер. Кольбер: Где бы он не находился, его разыщут. Король: Это хорошо... Идите, сударь! ( Кольбер кланяется и выходит) Сцена 8. Король( один) Если через три месяца тот человек не будет на месте Фуке, я буду удивлен. Сцена 9. Король, привратник. Привратник: Сир, чрезвычайный курьер с письмом из Англии. Король: Давайте! А, это по-поводу свадьбы моего брата Филиппа с мадам Генриеттой Английской. ( привратнику) Пригласите курьера, который привез это письмо. Привратник: ( подойдя к двери, зовет) Господин дАртаньян!

stella: Сцена 10. Король, дАртаньян Король: ДАртаньян! И именно в момент, когда я о нем спрашиваю, когда я нуждаюсь в нем! Не это ли зовут удачей королей?.. ( ДАртаньяну, который входит) Это вы, сударь, доставили мне это письмо из Англии? ДАртаньян: Да, сир, король Карл Второй, зная, что я собираюсь во Францию, счел, что не найдет более верной руки чтобы вручить его вам. Король: Сударь... ДАртаньян: Сир... Король: Вам, без сомнения известно, что господин кардинал умер? ДАртаньян: Нет, но я начал догадываться об этом. Король: Следовательно, вы знаете, что ныне я сам у себя хозяин. ДАртаньян: Сир, хозяин всегда сам себе хозяин, если он желает того. Король: Напомнить вам все, что вы мне говорили в Блуа в тот день, когда покидали мою службу? ДАртаньян: Прошло порядочно времени с тех пор, сир, как я имел честь говорить об этом с Вашим величеством... Король: Хорошо, если ваша память вас подводит, то я об этом помню... Вы начали говорить мне, сударь, что вы долго служите нашей семье и что вы устали... ДАртаньян: Это правда, сир, я говорил это... Король: Потом вы признались, что эта усталость была только предлогом и недовольство было истинной причиной вашего ухода. ДАртаньян: Действительно, сир, я был недоволен, но испытывая это недовольство, я нигде и ни в чем не предал вас и, как честный человек, я громко высказал все Вашему величеству, не раскрывая свои мысли больше никому. Король: Не извиняйтесь и продолжайте слушать меня. Ваше недовольство было мне упреком, вы отвергли мой ответ с обещанием. Я вам сказал: « Подождите!» Это правда? ДАртаньян: Да, сир. Король: Вы мне ответили в свой черед: « Нет, сир, тут же... или никогда!» Не извиняйтесь, это естественно... только … вы не были милосердны к вашему принцу, господин дАртаньян. ДАртаньян: Сир, милосердие к королю... от бедного солдата? Король: О, вы меня отлично понимаете, сударь; вы хорошо знали, что я нуждался в этом милосердии; вы знали, что я не был хозяином; вы хорошо знали, что у меня была только надежда на будущее... Все это вас не остановило... Вы мне ответили « Отпуск и немедленно »... ДАртаньян: ( кусая усы) И это тоже правда. Король: Вы мне не льстили, сударь, в минуты бедствия. ДАртаньян: ( поднимая голову) Я не льстил Вашему величеству в бедности, но и никогда не предавал его... я спал, как пес, под дверями моего короля, хорошо зная, что никто не бросит мне ни хлеба, ни кости... и , тоже бедный, я не испросил ничего, кроме этого отпуска, которым Ваше величество меня сейчас попрекает. Король: Я предполагаю, что с тех пор вы размышляли. ДАртаньян: О чем, сир? Король: О том, что я вам сказал потом. ДАртаньян: Да, сир. Король: И вы не ждали какой-нибудь возможности вернуться к своим словам? ДАртаньян: Я не очень хорошо понимаю, о чем Ваше величество делает мне честь говорить... Король: Хмм! ДАртаньян: Простите меня, сир: мой дух стал медлителен, а мозг сильно отупел: до него все доходит с трудом; но правда то, что раз туда попав, оно остается там навсегда. Король: Сейчас вы поймете. В Блуа вы говорили мне, что бедны. ДАртаньян: Сегодня это не так. Король: Это меня не касается... У вас есть деньги, но они не мои... это не с моего счета. ДАртаньян: Я не очень хорошо понимаю. Король: Расставим все ночки над i. Будет вам достаточно двадцать пять тысяч ливров в год в фиксированной сумме? ДАртаньян: Но, сир! Король: Достаточно ли вам четырех лошадей на постое и фураже за мой счет?.. а также, дополнительных фондов, которые вы запросите, если у вас будет в них необходимость? Или вы предпочтете еще двадцать пять тысяч постоянной выплаты? Посмотрим!.. Отвечайте, сударь, или я начну сомневаться в той быстроте оценки ситуации, которую я всегда в вас ценил. ДАртаньян: Сир, пятьдесят тысяч ливров в год представляются мне достаточной суммой, чтобы гарантировать меня от любой случайности. Король: Перейдем к вещам более важным. ДАртаньян: Но, сир, я уже имел честь говорить Вашему величеству... Король: Что вы хотите отдыхать... Я хорошо это знаю... Только я этого не хочу. Я полагаю, хозяин здесь я? ДАртаньян: Да, сир! Король: В добрый час! В свое время вы получили патент капитана мушкетеров? ДАртаньян: Я был лейтенантом, а мой патент был не подписан. Король: Вот ваш патент и в этот раз он подписан. ДАртаньян: Сир! Король: Вы согласны? ДАртаньян: О! Да! Король: Начиная с этого дня вы приступаете к своим обязанностям. Начиная со дня вашего отъезда компания мушкетеров совсем забыла о дисциплине. Солдаты фланируют, посещают кабаки, дерутся, не взирая на мои указы и указы моего отца. Вы, как можно быстрее, перестроите всю службу. ДАртаньян: Да, сир! Король: Вы постоянно будете находиться при моей персоне. ДАртаньян: Хорошо. Король: И вы будете сопровождать меня в армии, где вы и ваши люди расположатся сторожевым лагерем вокруг моей палатки. ДАртаньян: Сир, но для того, чтобы исполнять подобную службу, Вашему величеству незачем мне платить двадцать пять тысяч ливров в год. Король: А я, я хочу, чтобы у вас был приличный дом, чтобы вы давали обеды, чтобы мой капитан мушкетеров был заметной фигурой. ДАртаньян: А я сир, я не люблю найденных денег, я хочу денег заработанных; Ваше величество предлагает мне здесь занятие для бездельника, которую любой встречный может исполнять за четыре тысячи ливров. Король: Вы тонкий гасконец, господин дАртаньян и вы вырываете у меня прямо из сердца мой секрет. ДАртаньян: Хорошо! Так у Вашего величества есть секреты? Король: Да, сударь! ДАртаньян: В таком случае я согласен не только на двадцать пять тысяч ливров, но и на все пятьдесят: раз я сохраню этот секрет, и молчание, это ли не награда за время, которое так быстротечно. Ваше величество хочет поговорить сейчас? Король: Попозже. Привратник: ( объявляет) Господин граф де Ла Фер. ДАртаньян: Атос! Король: Кого вы зовете Атосом? ДАртаньян: Это правда, сир, вы не знаете под этим именем одного из самых замечательных людей вашего королевства и одно из самых благородных сердец на земле. Король: Не важно, под каким именем я его знаю, поскольку я его знаю. Будете ли вы рады его видеть и лично сказать ему, что отныне вы капитан королевских мушкетеров? ДАртаньян: Мне будет это очень приятно, сир! Король: ( привратнику) Пусть граф де Ла Фер войдет!

Grand-mere: Жаль, что история реставрации Стюарта осталась за сценой.

stella: Grand-mere , там еще немало линий остались за сценой, а Рауль - вообще за кадром. Но Дюма все же увязал то, что ведет к концу.

stella: Сцена 11. Король, дАртаньян, Атос. Атос: Сир. Король: ( Атосу) Сударь, разве вы не видите, войдя ко мне, одного из своих лучших друзей? Атос: Там, где находится король, сир, я вижу только короля. Король: Ну, так я разрешаю вам увидеть господина дАртаньяна, моего генерал- капитана королевских мушкетеров и поцеловать его. ДАртаньян: Дорогой Атос! Атос: Друг, я поздравляю вас от всего сердца, а особенно я поздравляю Ваше величество с тем, что вы воздали должное тому, кто так давно заслуживает награды. Король: Граф, оставьте мне надежду, что и вы пришли испросить у меня что-то. Атос: Я не скрываю это от Вашего величества, я пришел испросить... Король: Хорошо, господин де Ла Фер, посмотрим, что я могу сделать для вас. Атос: Сир, то что я бы желал просить у Вашего величества, касается моего сына, виконта де Бражелона; он думает о женитьбе. Король: Хорошо! Я найду ему жену. Атос: Она найдена и нужно согласие Вашего величества. Король: Речь идет о подписи на контракте? Хорошо... Как зовут невесту? Атос: Это мадемуазель де Ла Вальер де Ла Бом, Ле Блан. Король: А! Да, я знаю... Мне представляли ее... это одна из представленных фрейлин, которые в будущем войдут в службы мадам Генриетты Английской. Атос: Именно так. Король: Она богата? Атос: Не совсем: пятнадцать-двадцать тысяч ливров приданого; не более, сир. Но влюбленные бескорыстны. Я сам предаю мало значения деньгам. Король: С пятнадцатью тысячами приданого, без земельной собственности, женщина не сможет пристать ко двору. Мы здесь дополним: я хочу это сделать для Бражелона. Перейдем от денег к родословной: дочь маркиза Ла Вальер — это хорошо. Но мы имеем добрейшего Сен-Реми, который несколько портит род... с женской стороны, я знаю... но все же портит, а вы граф, вы очень дорожите своим родом. Атос: Я, сир, ничем так не дорожу, как преданностью Вашему величеству. Король: Граф, вы меня поражаете; вы пришли ко мне испросить разрешение на брак и мне кажется, что вы делаете это не от чистого сердца. Атос: Да, сир, это правда. Король: Тогда я вас не понимаю; откажите. Атос: Нет, сир. Я люблю сына со всей силой отеческой любви, он влюблен в мадемуазель де Ла Вальер и воображает себе рай в будущем; я не из тех, кто любит разбивать иллюзии молодости. Король: Граф, а если посмотреть, любит ли она его? Атос: Если Ваше величество хочет знать правду, я не слишком верю в любовь мадмуазель де Ла Вальер; удовольствие видеть двор, пребывать на службе у Мадам, перевесят, как я опасаюсь, в ее головке ту нежность, что есть в ее сердце. Тогда это будет проблемный брак, который Ваше величество не раз видело при дворе. Но Рауль хочет этого брака: пусть будет так. Король: И, тем не менее, вы не похожи на тех податливых отцов, что становятся рабами своих детей. Атос: Сир, у меня есть воля против недобрых людей, но не против тех, у кого есть сердце. Рауль страдает, он печален, я не хочу лишать Ваше величество той службы, которую он способен вам дать. Король: Я понимаю. Атос: Тогда я не должен говорить Вашему величеству, что моей целью является как можно быстрее составить счастье этих детей, а точнее- моего сына. Король: А я, я как и вы, хочу счастья господину де Бражелону; поэтому на данный момент я против его женитьбы. Атос: Сир! Король: Более не беспокойтесь по этому поводу; у меня виды на Бражелона; я не говорю, что он не женится на мадемуазель де Ла Вальер вообще: но я не хочу, чтобы он женился на ней до того, как она составит себе состояние и он, со своей стороны, заслужит мои почести, которые я ему окажу. Одним словом, граф, я желаю, чтобы они подождали. Атос: Сир, еще раз... Король: Господин граф, вы пришли, как вы сами сказали, испросить моего благоволения? Атос: Да, именно так. Король: Согласитесь в этом со мной и больше не будем говорить об этом. Очень возможно, что совсем скоро я начну войну. Мне необходимо, чтобы меня окружали свободные дворяне. Я затруднюсь послать под пули и под пушки женатого человека, отца семейства. Я затруднюсь также, даже для Бражелона, без веской причины, дать приданое никому не известной юной девушке: это вызовет ревность у моей знати... Это все то важное, что вы хотели у меня просить? Атос: Абсолютно все, сир и я прошу у вас разрешения удалиться... Я должен предупредить Рауля? Король: Избавьте себя от этих хлопот; скажите Раулю, что я поговорю с ним. Что до этого вечера, то вы у меня на игре. Атос: Я одет для дороги, сир. Король: Я надеюсь, что наступит день, когда вы меня больше не покинете. Совсем скоро, граф, монархия будет представлена таким образом, что сможет оказать достойный прием людям ваших заслуг. Атос: Сир, прежде всего король должен быть велик в сердцах своих поданных, а дворец, в котором он живет не имеет значения, потому что обожаем он в храме. ( Атос идет встретиться с дАртаньяном, который оставался в глубине). Король: Итак, день был отличный;.. Тринадцать миллионов в погребе, Кольбер управляет моей кассой, дАртаньян — моя шпага. Я и вправду король!

stella: Картина 2. Лес в Фонтенбло, на месте, называемом Королевский дуб. Сцена 1. Луиза де Ла Вальер, Ора де Монтале, Атенаис де Тонне-Шарант. Атенаис: ( входит и оглядывается) Никого!.. Идите, Ора,.. идите, Луиза! Луиза: ( улыбаясь) Прелестная прогулка в этих лесах Фонтенбло! Замечательно, что мы смогли осуществить идею развлечься этой ночью без надсмотрщиков и без сопровождения, когда наша служба фрейлин Мадам оставляет нам так мало свободного времени!.. Монтале, вы вспоминаете леса в Шаверни и Шамборе, тополя без конца в Блуа? Мы поверяли им столько надежд! Ора: Увы! Луиза: А!.. Хохотушка Ора, вот почему ты вздыхаешь; деревья тебя вдохновляют и этим вечером ты почти благоразумна... Атенаис: Мадемуазель, вы не должны только сожалеть о Блуа и о том, что вы не найдете счастья у нас; двор, это место, где сходятся мужчины и женщины, чтобы поговорить о таких предметах, от которых мамаши и опекуны защищают со всей строгостью. При дворе об всем этом говорят под покровительством короля и королев: разве это не приятно? Луиза: О! Атенаис! Атенаис: О! Воспользуйтесь этим, потому что в этом случае вы сможете вырвать у меня самые сокровенные тайны моего сердца. Ора: А! Если бы господин де Монтеспан был здесь! Атенаис: Вы считаете, что я люблю господина де Монтеспана?.. Разумная женщина должна смотреть на мужчин, любя и восхищаясь собой и произнеся в жизни однажды или несколько раз: « Посмотрим, мне кажется, что не будь я той, кто я на самом деле, этот мне бы показался не таким неприятным, как все остальные...» Луиза: ( сжимая руки) Так вот что вы обещаете господину де Монтеспану! Атенаис: Ему, как и любому другому. Ора: Бесподобно! Атенаис, вы далеко пойдете!.. Потому что это и есть кокетство, которое правит среди женщин, если только они не получили от бога драгоценную способность держать в узде свою душу и сердце. Луиза: О! Подружки мои, но сердце любит глубже, чем кокетство! Любовь, как я о ней думаю, это не прекращающаяся жертва, абсолютная, полная; это абсолютное самоотречение двух душ, которые хотят слиться в одну. Любовь, это когда дрожь охватывает в присутствии того, кого любишь... это трепет от очарования его голосом... это быть уничтоженной его взглядом. Если я когда-нибудь полюблю, это будет таким самоотречением данному слову, что самым большим извинением моим и будет сама любовь. Мою жизнь, мою душу — я отдам их... и если настанет день, когда меня разлюбят... ну, что же, я умру... если только Бог не придет мне на помощь, если только Господь не сжалится надо мной. Ора: Но, Луиза, вы нам говорите это и вы ни разу не применяли … Луиза: Я! Ора: Да, вы! Вас обожает на протяжении двенадцати лет Рауль де Бражелон, обожает, преклонив колени. Бедный мальчик жертва вашей добродетели больше, чем если бы он был жертвой моего кокетства или гордости Атенаис. Луиза: Что вы хотите! Представьте, что я думала, что любила, но я не люблю. Ора: Как, ты не любишь? Луиза: Если я не была такой, какой бывают другие, когда они любят, значит, я не любила, значит, мой час еще не пришел. Атенаис: Значит ли это, вы не любите господина де Бражелона? Ора: Возможно! Она в этом еще окончательно не уверена. Но, во всяком случае, послушай, Атенаис: если господин Бражелон будет свободен, я дам тебе дружеский совет. Атенаис: Какой? Ора: Хорошенько присмотреться к нему, прежде чем ты решишь насчет господина де Монтеспан. Атенаис: О! Если вы об этом, моя дорогая, то господин Бражелон не единственный, на кого приятно смотреть и господин де Сент-Эньян не уступит ему. Ора: ( Луизе) Посмотрим, а кому из этих дворян отдадите предпочтение вы? Атенаис: Да!...Да!..Господин де Сент-Эньян... Господин де Гиш... Господин де Вард... Луиза: Я никого не предпочту, мадемуазель. Все одинаково хороши. Атенаис: Значит, в этом прекрасном обществе, посреди этого, первого в мире, двора, вам никто не нравится? Луиза: Я не говорю этого. Атенаис: Тогда, наконец, скажите: каков он, ваш идеал? Луиза: Это не идеал. Ора: Тогда как это объяснить? Луиза: Воистину, мои дамы, я ничего не понимаю! Как у меня, у вас есть сердце, как у меня, у вас есть глаза и вы говорите о господине де Гише, господине де Сент-Эньяне, господине де М... господине я знаю еще о ком... когда здесь есть король! Ора и Атенаис: Король! Луиза: Да!.. Да, король! Разве есть кто-нибудь, кто может с ним сравниться? О, я знаю, что он не из тех, на ком имеет право останавливаться наш взгляд. Тогда поищите мне, если сумеете, кого-нибудь, чтобы я смогла отвратить свои взгляды от этого королевского солнца: поищите среди вельмож двора того, кто будет иметь власть заставить меня забыть эту мечту, это безумие моего сердца... но ищите хорошо... из страха, что моя любовь может невольно вернуться к королю, сделав всю вселенную обладательницей моего секрета. При последних словах Луизы входят король и де Сент-Эньян. Король, который слышал Ла Вальер, делает знак Оре и Атенаис удалиться. Ора и Атенаис почтительно приветствуют его, не говоря ни слова. Ла Вальер какое-то время остается неподвижной, размышляя. Потом она встает и глазами ищет Атенаис и Монтале.

Диана: Опять нагоняю пропущенное. Уже в самом начале сразу видно, что Фуке кончит плохо: научившись быть королем, король уберет учителя.

stella: Сцена 2. Луиза, король Луиза: Ну же! Монтале, Атенаис!.. Где же они?( она поворачивается и видит короля) Король!.. ( она поворачивается и хочет убежать) Король: Останьтесь, мадемуазель! Луиза: Сир... Король: Вот и дождь! Здесь листва гуще... Но что с вами? Может быть, вам холодно? Луиза: Нет, сир... Король: И тем не менее, вы дрожите. Луиза: Сир, я опасаюсь, чтобы мое отсутствие не приняли плохо, в то время, как все собрались, без сомнения... Король: Мадемуазель, я бы, без сомнения, предложил вам вернуться к каретам... но, взгляните, послушайте и скажите мне, возможно ли двигаться прежним путем в данный момент. К тому же, невозможно объяснить ваше отсутствие тем, что вы в немилости: разве вы не с королем Франции, то есть с первым дворянином королевства? Луиза: ( в смущении) Безусловно, сир... Король: ( в сторону) Она действительно очаровательна. Луиза: Сир, льет дождь, а Ваше величество остается с непокрытой головой. Король: Прошу вас, займемся только вами. Луиза: О, я! Я привыкла бегать по лугам и долинам Луары не взирая на погоду; что же до моего туалета, то Ваше величество видит, что он не настолько значителен, чтобы бояться за него. Король: Действительно, мадемуазель, я уже не раз замечал, что вы естественны и это - не заслуга вашего туалета. Вы не кокетка, а в моих глазах это большое преимущество. Луиза: Сир, не делайте меня лучше, чем я есть на самом деле, скажите только: « Вы не можете быть кокеткой.» Король: Отчего же? Луиза: Потому что я не богата. Король: Вы признаетесь, что вы любите красивые вещи? Луиза: Сир, я нахожу прекрасными те вещи, которые я могу иметь; то же, что для меня слишком высоко... Король: Для вас безразлично. Луиза: Меня не трогает, словно его и не существует. Король: А я, мадемуазель, нахожу, что вы не занимаете при моем дворе место, которого достойны. Мне недостаточно говорили об услугах, оказанных вашей семьей. Положение вашего рода было преступно оставлено без внимания моим дядей. Луиза: Сир, Его королевское высочество монсеньер герцог Орлеанский был всегда чрезвычайно добр к господину де Сен-Реми, моему отчиму. Услуги были скромными и оплачены согласно нашим стараниям. Не всем выпадает счастье найти возможность служить своему королю с блеском. Король: Ну хорошо, мадемуазель, король исправит положение и я буду очень рад как можно скорее вернуть вам те знаки уважения, которые вам полагаются. Луиза: Все, чего я могла желать, сир, сбылось, так как мне была оказана честь служить при доме Мадам. Король: Но, если вы отказываетесь для себя, согласитесь, хотя бы, для ваших... Луиза: Сир, ваши великодушные намерения настораживают и пугают меня; в том случае, если ваша доброта сделает что-то для моей семьи, вы создадите завистников, вы создадите врагов. Король: А, вот речь действительно бескорыстного человека, мадемуазель. Но дождь усиливается... Разрешите... ( он поднимает свою шляпу над головой Луизы) Луиза: О! Король: Что за печальная мысль проникла в ваше сердце, когда я ему создал оплот в своем? Луиза: Оплот в вашем сердце, сир? Король: Да, в моем сердце: так как все, что я вижу, то что я слышу, вызывает уважение и восхищение; и почему я должен опасаться говорить это? Нежность и... Луиза: ( прерывисто) О, сир!.. Ну вот, я полагаю, гроза прекратилась и дождь, который был бесконечен... Я пойду... ( Удар грома, напугавший Луизу) О, сир! Сир, вы слышите?.. Король: ( сжимая ее в объятиях) Вы отлично видите, что гроза не закончилась. Луиза: Это предостережение... Это голос бога, который угрожает. Король: Хорошо, я приму этот удар грома за предостережение и даже за угрозу, если он повторится с такой же силой и с подобным буйством; но если не произойдет ничего, позвольте мне думать, что гроза- это гроза и ничто другое.( король поднимает голову, словно вопрошая небо. Хорошая погода возвращается) Видите, небо очистилось!.. Ну, мадемуазель, угрожают ли мне своим гневом небеса? Вы видите, вы чудо, которое прогнало грозу, богиня, которая возвратит прекрасные времена. Луиза: Сир, без сомнения вас ищут...Королева должна беспокоиться... А Мадам!.. О!.. Мадам!.. Король: Мадам, говорите вы? Луиза: Да, Мадам!.. Мадам!.. Король: Заканчивайте... Луиза: Простите, сир,.. я не осмеливаюсь... Король: О! Мадемуазель, окажетесь ли вы среди тех, кто думает, что Мадам, Мадам жена моего брата, имеет право ревновать меня? Луиза: Сир, мне не пристало проникать в секреты Вашего величества. Король: О, вы думаете, как и остальные... Луиза: Я думаю, что Мадам ревнует; да, сир! Король: Мадемуазель, пусть это для вас звучит так: Мадам не имеет никаких прав на меня. Я люблю и почитаю ее так, как должен любить и почитать свою сестру. Луиза: Сир, сюда идут... Король: Ну и пусть идут, мадемуазель. Кто осмелится найти что-то дурное в том, что я составил компанию мадемуазель де Ла Вальер? Луиза: Сир, будьте милостивы, но найдут странным то, что вы так долго находились здесь, что вы жертвовали собой ради меня... Король: Я исполнил свой долг дворянина и горе тому, кто осмелится критиковать поступок короля. ( входят все) Луиза: ( в испуге) Мадам!

stella: Сцена 3. Те же, мадам Генриетта, де Вард. Мадам: ( де Варду, показывая на короля и Луизу) Король с мадемуазель де Ла Вальер... Что бы это значило, господин де Вард? Де Вард: ( тихо) Мы это узнаем, мадам. Действие 2. Картина 3. Бастилия. У коменданта. Сцена 1. ДАртаньян, лакей. ДАртаньян: Господин де Монлезен, комендант Бастилии? Лакей: Он совершает послеобеденный обход. Как ему доложить? ДАртаньян: Господин шевалье дАртаньян, капитан-генерал мушкетеров короля. ( лакей выходит) Честное слово, я заимел такой титул наверное потому, что ждал его слишком долго. Безмо: ( за кулисами) Господин дАртаньян, капитан-генерал королевских мушкетеров? Господин дАртаньян изволил явиться сюда собственной персоной? ( он входит.)

stella: Сцена 2. Безмо, дАртаньян. ДАртаньян: Навестить старого друга... Что в этом удивительного? Безмо: Но объявить о себе именно в тот момент, когда я испытываю настоятельную потребность вас видеть, что же это тогда? ДАртаньян: Ну, вы должны бы знать, что я всегда так появляюсь. Но, чтобы вы не пришли от этого в восторг, я вам сейчас расскажу, как это произошло. Безмо: Присядьте, наконец. ДАртаньян: Побывав у Планше, я выяснил, что господин Безмо трижды приходил, чтобы узнать новости обо мне, раз вечером и дважды сегодня. Тогда я сказал себе: « Если комендант Бастилии обеспокоен настолько, что явился навестить простого штатского — совершенно очевидно, что вы меня считали обычным штатским, не так ли?.. должно было произойти что-то серьезное.» И вместо того, чтобы греть себе постель на мешке с сахаром, как мне предложил Планше, я сказал себе: « Схожу-ка я на пешую прогулку до Бастилии, это даст мне отдых от лошади.» Безмо: И вы пришли, удивительный вы человек! ДАртаньян: И я пришел, как вы сами сказали. Безмо: Тысячу раз благодарю за вашу предупредительность, господин шевалье. ДАртаньян: Скажите: за мое любопытство. Помните ли вы аксиому: « Быть любопытным - это во тьме иногда думать о других, но никогда — о себе». А вот теперь я вас слушаю. Рассказывайте! Безмо: Ну, это правда, я вчера приходил к вам в третий раз. Я намеревался возвести небольшие укрепления и с этой надеждой вернулся в Лувр. Но король не разрешил.( он взыхает) Ах, вот у вас прекрасное положение, мой дорогой господин дАртаньян; капитан-генерал королевских мушкетеров! ДАртаньян: Будет вам! Комендант Бастилии, первой государственной тюрьмы Франции! Безмо: Я хорошо знаю, что есть люди, которые завидуют моему положению. ДАртаньян: Черт возьми, вы говорите, как кающийся грешник! Я ставлю свои прибыли против ваших, если пожелаете! Безмо: Увы!.. не говорите мне о моих прибылях, шевалье, вы мне разрываете сердце. ДАртаньян: Вперед, шпаги наголо! Болтайте, Монлезен, тараторьте! Безмо: Но это долгая история, если я вам начну рассказывать то, что хотел рассказать! ДАртаньян: Начните, как положено. Если это будет слишком долго, я сделаю так, как если бы вы были адвокатом, а я судьей: я усну. Безмо: Прежде всего, разрешите мне отдать распоряжение.( он звонит в колокольчик) ДАртаньян: Отдавайте. Безмо: ( вошедшему лакею) Если прибудет персона, которую я жду, вы проведете его по секретному коридору и предупредите меня. Лакей: Да, господин комендант. Безмо: Немедленно! Лакей: В ту же минуту. ( он уходит) Безмо: ( дАртаньяну, который считает на пальцах) Что вы там считаете? ДАртаньян: Я считаю, сколько вам может перепасть в удачный год и в плохой год, господин де Монлезен; бьюсь об заклад, что это превысит пятьдесят тысяч ливров! Безмо: А если это поднимется до шестидесяти? ДАртаньян: Вы меня удивляете, Безмо: вы сами себе противоречите; но посмотрите на себя, черт возьми! Я подведу вас к зеркалу... там вы увидите, какой вы пухленький, цветущий, жирный и круглый, как сыр; что глаза у вас горят, как угли и что и без этих живых доказательств, что написаны у вас на лбу, у вас вид наливного яблочка. Добавьте ко всему этому шестьдесят ливров дохода, по вашему собственному признанию, и давайте меняться местами. Безмо: Вы забываете одну деталь, дорогой господин дАртаньян. ДАртаньян: Деталь? Какую? Безмо: То, что вы получили свое место капитана из рук короля. ДАртаньян: Не так и давно: именно сегодня. Безмо: Тогда как я, я купил его у коменданта Бастилии. ДАртаньян: это правда, господа Лувьер и дю Трамбле — это господа, которые ничего не делают просто так. Безмо: Семьдесят пять тысяч ливров каждому из них, дорогой господин дАртаньян! После трех лет возврата это становится взяткой. ДАртаньян: Это вздутая цена! Безмо: Это еще не все! ДАртаньян: Что же еще? Безмо: Ошибка в сроке платежа хоть с одним платежом в пятьдесят тысяч ливров возвращает этим господам их должность. ДАртаньян: Но как, руководствуясь вашими собственными возможностями, могли пойти вы на такие условия? Ведь и вы были простым мушкетером? Безмо: Я нашел того, кто профинансировал. ДАртаньян: Кого же? Безмо: Одного из ваших друзей. ДАртаньян: Кого же, наконец? Безмо: Господина дЭрбле. Он поручился за меня. ДАртаньян: Арамис? По правде, вы меня поразили. Арамис поручился за вас? Безмо: Он галантный человек. ДАртаньян: И на каких условиях? Безмо: Каждого 31 мая, перед полуднем, я должен вручить своим крокодилам пятьдесят тысяч ливров. ДАртаньян: Получается, вы должны Арамису сто пятьдесят тысяч ливров? Безмо: Причина моего отчаяния в том, что я должен ему всего сто тысяч ливров. ДАртаньян: Я не понимаю вас. Безмо: Два года подряд он приезжал 31 мая до полудня; сегодня 31 мая, шесть часов вечера, а его все еще нет. Хуже того... ( звонит, затем лакею) Никого? Лакей: Никого, господин комендант. Безмо: По условиям контракта,если до исхода завтрашнего дня я не выплачу этим господам, послезавтра они вернут себе эту должность и это будет означать, что двести пятьдесят тысяч ливров ушли в никуда, господин дАртаньян, абсолютно в никуда. ДАртаньян: Вот это досадно! Безмо: Понимаете теперь, почему у меня складка на лбу? ДАртаньян: Честное слово, да! Безмо: Понимаете теперь, почему, не взирая на эту округлость сыра, эту свежесть спелого яблока, я в конце-концов начал опасаться, что у меня не будет ни сыра, ни спелого яблока, чтобы поесть. ДАртаньян: Это грустно! Безмо: Вот почему я пошел к вам вчера вечером и сегодня приходил дважды. Только вы один можете мне чем-то помочь. ДАртаньян: Каким образом? Безмо: Но Арамис дЭрбле был вашим другом? ДАртаньян: Он остался им и поныне. Безмо: Тогда скажите мне его адрес! ДАртаньян: А!. Но я не знаю его! Безмо: Я пропал! ДАртаньян: Куда вы? Безмо: Пойду брошусь... ДАртаньян: Но я надеюсь, не со стен Бастилии? Безмо: Нет, к ногам короля! ДАртаньян: Это почти то же самое... У вас есть слово чести, Безмо? Безмо: Вы меня знаете. ДАртаньян: Хорошо, дайте мне слово, что вы не скажете никому, а особенно Арамису, о совете, который я вам дам. Безмо: Никому! ДАртаньян: Клянетесь в этом, протянув руку? Безмо: Да! ДАртаньян: Тогда идите искать Фуке. Безмо: Какая связь? ДАртаньян: Арамис и Фуке — одна душа и одно тело. Безмо: Вы открываете мне глаза. ДАртаньян: А честное слово? Безмо: О!.. Священно! ( он звонит, потом лакею) Никого? Лакей: Никого. Безмо: Заложите лошадей в экипаж. Господин дАртаньян, я вас подвезу. ДАртаньян: Ба! Чтобы кто-нибудь меня увидел в вашем экипаже? Наихудший способ сохранить секрет. Безмо: Вы правы: я теряю голову. Но как вы доберетесь? ДАртаньян: Черт возьми!.. Пешком, так же, как и пришел сюда. Сознание, что я вам вернул службу, сделает мой путь коротким, а направление простым. Безмо: А, да, вернув ее мне, вы можете ее везде расхваливать. ДАртаньян: В добрый час, Монлезен! Безмо: Дайте мне вас вывести наружу: без этого вас никто не пропустит. ДАртаньян: Черт! А что скажет завтра на утреннем леве король, не найдя на месте своего капитан-генерала мушкетеров? Правда, я в отпуске на сутки. Безмо: ( провожая дАртаньяна) Пропустите господина дАртаньяна, капитан-генерала мушкетеров. Другой голос:( еще более удаленный) Приказ коменданта... В это время через секретную дверь вводят Арамиса.

stella: Сцена 3. Безмо( в глубине) Арамис. Арамис: ( сам себе) ДАртаньян капитан- генерал мушкетеров? Он из сторонников короля? Дьявол! Безмо: Лошади запряжены в карету? Лакей: Да, господин комендант. Безмо: ( возвращаясь, чтобы взять свою шляпу) Вот и я! Арамис: ( сидя в одном из кресел) Вы пришли, господин комендант? Безмо: Господин дЭрбле!.. Откуда вы прошли? Арамис: Я прошел коридором, которым прохожу обычно. Безмо: О, мой Бог. Мне сейчас станет дурно!.. Арамис: От страха? Мое присутствие производит на вас подобный эффект? Безио: Нет, от радости, сударь! Арамис: Разве сегодня не 31 мая? Безмо: Я это никогда не забывал! Арамис: Вы не ждали меня? Безмо: Сказать по-правде, я вас уже не ждал. Арамис: Разве не завтра, до полудня, заканчивается ваш срок? Время еще не упущено. Безмо: Вы верны своему слову больше, чем кто-либо. Арамис: Ну да! Но скажите, как идут ваши дела в Бастилии? Безмо: Пфф! Арамис: Заключенный что-то приносит? Безмо: Скудно. Арамис: Черт! Значит, мы провернули неудачную спекуляцию? Безмо: Господин Мазарини был не слишком щедр. Арамис: Да, вам бы понадобился наш старый кардинал. Безмо: А! При нем все шло хорошо: брат его « серого» преосвященства составил себе целое состояние. Арамис: Все вернется, поверьте мне, мой дорогой комендант; молодой король стоит старого кардинала. Если старости свойственны ненависть, подозрительность, опасения, у молодости свои недоверие, гнев, страсти. Все три года вы платили бенефиции Лувьеру и Трамбле? Безмо: А! Мой Бог, да! Арамис: Значит, вам осталось отдать им только эти пятьдесят тысяч ливров, что я вам привез? Безмо: Да, только их. Арамис: Но это не из экономии? Безмо? О, шевалье!... Арамис: Сколько дают заключенные? Безмо: Шестьдесят. Арамис: Но, мне кажется, цифра достаточно круглая! Безмо: Во времена иного кардинала могло дойти и до двух сотен. В былые времена бывали принцы крови, а для принцев крови, например, коменданту давали пятьдесят ливров в день. Арамис: Но на сегодняшний день нет принцев крови? Безмо: Нет, благодаря Богу. Но, к слову, жаль, что этого нет. Арамис: А сколько коменданту выделяют на маршала Франции? Безмо: Тридцать шесть ливров. Арамис: Но как и принцев крови, нет и маршалов Франции? Безмо: Увы! Нет. Правда то, что генерал-лейтенантам и бригадирам положено двадцать четыре ливра, а у меня их двое. Арамис: А!..А!.. Безмо: После этого идут советники парламента, которые приносят по пятнадцать ливров. Арамис: И у вас их? Безмо: Четверо. Арамис: Я не знал, что советники так хорошо устроены. Безмо: Да... Но пятнадцать ливров я опускаю до десяти... Арамис: До десяти?.. Безмо: Десять для обычного судьи, для адвоката, для духовного лица: у меня их семь. Арамис: Доброе дельце! Безмо: Напротив, дурное дело... Арамис: Почему это? Безмо: Потому что... Я, вопреки собственному желанию, оказал им любезность, содержа их, как советников. Арамис: Ну, а тогда сколько положено тем, кто пониже рангом? Безмо: Три ливра в день: мелкие буржуа, судебные клерки, поэты. Арамис: Ах! Трехливровые узники должно быть так несчастны! Безмо: Напротив, они полагают себя королями с рождения. Арамис: Объясните мне это. Безмо: Вы согласитесь, что я не могу состоять генерал- лейтенантом тех маршалов Франции или принцев крови, что еще остались, потому что я ими не являюсь. Арамис: Логично! Безмо: Это все потому, что я докладываю трехливровым узникам то, что остается после двадцатичетырех ливровых, после пятнадцати и десятиливровых. По освобождению они кусают себе локти, вспоминая о блюдах, которые они даже во сне не могли увидеть. А, они благословляют меня, сожалея о том, что покинули тюрьму. Приходила ли вам в голову мысль? Арамис: Какая? Безмо: Некоторые из них, едва выйдя, вновь возвращаются в камеру, только чтобы обрести кухню Бастилии... Вы сомневаетесь? Арамис: Признаюсь в этом. Безмо: У нас есть имена тех, что возвращались до трех раз на протяжении двух лет. Арамис: Чтобы поверить, я должен сам увидеть. Безмо: Так вы сможете это увидеть. Арамис: Где это? Безмо: В регистрах. Арамис: Я полагал, что вам запрещается предоставлять регистры посторонним. Безмо: Это правда; но вы не посторонний. Арамис: Это справедливо; покажите мне их, мой дорогой господин де Монлезен. Безмо: Возьмите наугад букву. Арамис: Любую, какую вы пожелаете! Буква « М», например! Безмо: Итак, буква М... Погодите, я открываю... М... « Мартинье, 1659, Мартинье, 1660, Мартинье, 1661; памфлеты, мазаринады и т.д... И т.д...» Вы понимаете, что это не более, чем предлог; за мазаринады не сажают в Бастилию. Плут донес сам на себя только для того, чтобы иметь возможность питаться с моей кухни. Арамис: А его сосед? Смотрите, я вижу здесь имя Марчиалли! Безмо: Ш-шш! Арамис: Этот тоже поэт? Безмо: Ш-шш... Арамис: Почему « Ш-шш»? Безмо: Я полагал, вы уже говорили об этом Марчиалли? Арамис: Нет: Я в первый раз слышу, чтобы произносили это имя. Безмо: Это возможно. Я вам говорил о нем, не называя его. Арамис: Его преступление так велико? Безмо: Непростительно! Арамис: Он убил? Безмо: Ба! Арамис: Поджигатель? Безмо: Ничего подобного! Арамис: Клеветник? Безмо: Нет, это тот, который... Арамис: Кто? Безмо: Тот, кто кто осмелился быть похожим на короля... Арамис: ( про себя) Наконец, добрались!.. ( громко) В самом деле, дорогой господин Безмо, вы мне могли говорить несколько слов в прошлом году... но преступление показалось мне таким незначительным... Безмо: Незначительным?.. Арамис: Скорее, таким неумышленным... Наконец, я забыл... к тому же я говорил, что это сходство было скорее воображаемым. Безмо: А!.. Воображаемым!.. Кто видит узника... Арамис: Кто видит узника? Безмо: ( понижая голос) Видит короля! Арамис: ( качая головой) Я считаю, что это все игра вашего воображения, мой дорогой комендант. Безмр: Нет, даю вам слово! Я хорошо знаю, что есть сходство и … сходство, но это — поражает... Если бы вы его увидели!.. Арамис: Ну и что? Безмо: Вы бы смогли убедиться сами. К несчастью, запрещено приводить посторонних в камеры к узникам. Арамис: Вы все время говорите, что я не посторонний. Безмо: Для меня: нет; но не для тюремного привратника, который вас увидит входящим в камеру. Арамис: Подумаешь, какое несчастье, как вы говорите! Признаюсь, я не любопытен, но я бы многое дал, чтобы увидеть такое. Как вы его называете? Безмо: Марчиалли. Арамис: Марчиалли? Безмо: Подождите! Арамис: Что? Безмо: У меня идея! Арамис: Вы воплощенная изобретательность. Безмо: Для того чтобы сделать вам приятное, я брошусь в огонь. Арамис: Будьте покойны, я никогда не потребую от вас подобного. Вы говорите? Безмо: Я говорю, что если вы не можете зайти в камеру заключенных, никакой регламент не запрещает мне привести узника в мою комнату. Арамис: Без сомнения вы можете привести сюда... Безмо: Марчиалли. ( звонит) Скажите начальнику привратников привести ко мне вторую Бертодьеру. Арамис: Мой милый комендант, извините меня, но вы говорите на языке, для которого требуется некоторое обучение. Безмо: Простите, но это правда; Вторая Бертодьера, как вы видите, говорит о том, кто занимает второй этаж башни Бертодьеры. Попав в Бастилию, теряешь имя. Перестав быть человеком, становишься номером. Арамис: Я увижу некоего несчастного, умирающего... некую тень... какого-то призрака? Безмо: Совсем нет; молодого человека, крепкого, как опора Нового моста. Арамис: А сколько ему полагается? Безмо: Этот из пятнадцатиливровых. Арамис: А!.. А!.. Пятнадцать ливров!.. А почему такая щедрость? Безмо: Вот где проявила себя королевская доброта! Арамис: Королевская? Безмо: Я хочу сказать господина кардинала. « Этот несчастный,- сказал господин Мазарини,- обречен навсегда оставаться в тюрьме...» Арамис: Почему навсегда? Безмо: Мне кажется, его преступление вечное и заключение должно быть... Арамис: Вечное? Безмо: Без сомнения; разве что, ему повезет подхватить ветрянку, но это маловероятно, потому что воздух в Бастилии, как вы могли слышать, замечательный. Арамис: Значит, этот несчастный должен страдать без срока, бесконечно? Безмо: Страдать? Пятнадцатиливровые не страдают! Арамис: Ш-шш! Я слышу шаги. Безмо: Это его ведут. Арамис встает и снимает шляпу Безмо: Ну, что вы делаете? Арамис: Это справедливо.( самому себе) Я выдал себя.

stella: Сцена 4. Те же, Марчиалли Арамис: ( внимательно разглядывая Марчиалли) Боже мой! Боже Мой! Безмо: ( тюремным стражникам) Оставьте нас наедине с заключенным, я должен задать ему несколько вопросов. ( Марчиалли) Я вас давно не видел, сударь. Марчиалли: Это верно. Безмо: Вы отлично выглядите. Мне кажется, у вас все отлично? Марчиалли: Очень хорошо, сударь. Безмо: ( Арамису) Что скажете на это? Арамис: Невероятно! Я могу с ним поговорить, задать ему несколько вопросов? Безмо: Без сомнения. Арамис: Вы никогда не тоскуете, мон... сударь? Марчиалли: Никогда. Арамис: ( Безмо) Могу я спросить его, известно ли ему почему он здесь? Безмо: Вы слышали, Марчиалли: господин спрашивает меня, известна ли вам причина вашего заключения? Марчиалли: Нет, сударь, она мне неизвестна. Арамис: Невозможно! Если вам не была известна причина заключения. Вы должны были быть в ярости. Марчиалли: Так и было в первые дни. Арамис: Почему теперь не так? Марчиалли: Потому что я размышлял. Арамис: О чем? Марчиалли: Я размышлял о том, что поскольку я не совершил никакого преступления, Бог не может меня карать. Арамис: Слушая вас, сударь, видя ваше смирение, складывается впечатление, что вам нравится тюрьма. Марчиалли: Я терплю ее. Арамис: В уверенности однажды быть свободным? Марчиалли: У меня нет уверенности, одна надежда; вот и все. Тем не менее с каждым днем эта надежда утрачивается все больше. Арамис: Но, в конце-концов, почему бы вам вновь не обрести свободу, ведь прежде вы были свободны? Марчиалли: Именно потому что прежде я был свободен, я потерял надежду обрести ее вновь. Зачем было меня садить в тюрьму, чтобы потом иметь намерение меня выпустить? Безмо: ( который пишет и все время слушает) Вот видите, это резонно. Арамис: Сколько вам лет? Марчиалли: Мне об этом не известно. Арамис: Какое имя вы носили прежде? Марчиалли: Я забыл его. Арамис: Вспоминаете вы своих родителей? Марчиалли: Я их никогда не знал. Арамис: А те, кто воспитывал вас? Марчиалли: Они не называли меня своим сыном. Арамис: Вы кого-нибудь любили до того, как оказались здесь? Марчиалли: Я любил свою кормилицу, свои цветы, своих птиц. Арамис: И это все? Марчиалли: Еще я любил своего слугу. Арамис: Вы сожалеете об этих кормилице и слуге? Марчиалли: Я много плакал, когда они умерли. Арамис: Они умерли за то время, что вы здесь? Марчиалли: Они умерли в тот же самый день, когда меня увезли. Арамис: Оба, в тот же день? Марчиалли: Оба, в тот же день. Арамис: А как вас увезли? Марчиалли: Меня нашел некий человек, велел мне подняться в закрытую карету и привез сюда. Арамис: Вы бы узнали этого человека? Марчиалли: Он был в маске. Безмо: ( Арамису) не правда ли, невероятная история? Арамис: Более чем! Безмо: Но что самое невероятное, так это то, что он никому, кроме вас, ее не рассказывал. Арамис: Возможно это произошло потому, что вы никогда его не спрашивали. Безмо: Это возможно: я не любопытен. Арамис: ( Марчиалли) не припоминаете ли вы, не посещали ли вас посторонние мужчина или женщина? Марчиалли: Трижды приезжала дама, карета которой останавливалась под дверью. Она была под густой вуалью, которую откидывала только тогда, когда мы оставались одни и дверь была заперта. Арамис: Вы помните эту даму? Марчиалли: Да. Арамис: Она говорила вам что-то? Марчиалли: Она у меня спрашивала то же, что и вы: счастлив ли я и не тоскливо ли мне. Арамис: А когда она приезжала и уезжала? Марчиалли: Она целовала меня, прижимала к своему сердцу, сжимала в своих объятиях. Арамис: Вы помните черты ее лица? Марчиалли: Да. Арамис: И вы узнали бы ее, если бы случайно увидали ее или бы вас представили ей? Марчиалли: Я бы узнал ее. Безмо: ( Арамису) Ну, увидели вы все, что хотели увидеть? Арамис: Все. Безмо: Преувеличил я сходство? Арамис: Вы очень далеки от действительности. Безмо: В следующий раз будете верить мне? Арамис: Честное слово!( Марчиалли) Сейчас, сударь, господину коменданту и мне остается только сожалеть, что пришлось вас потревожить. Безмо: Именно так! Марчиалли: Вы меня не потревожили, сударь: для меня было большим удовольствием пройти через двор. Это так хорошо: воздух! ( он вздыхает) Безмо: ( приоткрыв дверь) Выведите заключенного! Входит стража и уводит Марчиалли, который кланяется. Безмо отвечает ему легким поклоном, Арамис, напротив, низко кланяется.

stella: Сцена 4. Безмо, Арамис. Безмо: Ну, что вы скажете на все это? Арамис: Скажу, что это необычайно и непонятно!.. Теперь, мой дорогой комендант, вернемся к нашим небольшим комбинациям. Вот ваши последние пятьдесят тысяч ливров. Безмо: Сто раз благодарю вас, господин дЭрбле! На какие условия по возвращению долга вы согласны? Обозначьте их. Арамис: А, мой Бог! Не обуславливайте время! Просто будьте мне искренне признательны за сто пятьдесят тысяч ливров. Безмо: По требованию? Арамис: По моей доброй воле; но вы понимаете, я пожелаю не ранее, чем пожелаете вы. Безмо: ( пишет) Я вам дал две расписки. Арамис: Вот они. Я рву их... ( он читает через плечо коменданта) Безмо: Так? Читайте... Арамис: Что вы! Читать после вас! ( он кладет обязательство в карман. В сторону) В лице коменданта Бастилии необходимо иметь должника и человека обязанного. ( громко) Кстати, у вас тут должен был быть юный узник... забыл этого бедного головореза. Безмо: Юный узник? Арамис: Да, приблизительно в возрасте Марчиалли. Безмо: Вы назвали его? Арамис: Сельдон. Безмо: А! Да, поэт. Он попал сюда за два стиха, сам не знаю на кого. Арамис: Меня просили за него. И может случится так, что однажды, вопреки вашему желанию, я добьюсь милости для него и увезу его от вас. Безмо: Трехливрового? А! Черт! Хороший вы хозяин! Эти мне обходятся дороже, чем приносят. Арамис: В конце-концов, я не знаю, сумею ли преуспеть. Безмо: О, у вас длинная и щедрая рука. Арамис: Прощайте, мой дорогой губернатор! ( в сторону) мадам де Шеврез сказала мне правду; не она ли часто навещала его! Марчиалли — брат короля!

stella: Картина 4. Фонтенбло: зал дворца. Сцена 1. Арамис, Фуке. Арамис: Итак, мой дорогой сюринтендант, вы собираетесь представить меня королю? Фуке: Аудиенция, которую я испросил у Его величества на это утро, не имеет другой цели. Но где Портос? По случаю я и его хочу представить королю... Его мечтой было быть представленным королю и поскольку он из наших... Но я не вижу его. Арамис: Он заканчивает свой туалет... Туалет Портоса это нечто! Фуке: Арамис, Портос! Имея таких друзей, как не взяться за такое? Ах, если бы с нами были Атос и дАртаньян! Арамис: Да, в былые времена мы ввязывались в прекрасные сражения, не так ли? Но нам не хватает дАртаньяна, а он принадлежит королю. Что до Атоса, то новые обстоятельства дадут нам, не исключено, его сына. Фуке: Что вы хотите сказать? Арамис: Вот что: Атос, как вы знаете, приходил к королю просить для виконта де Бражелон руки мадемуазель де Ла Вальер. Король отказал своему просителю в этой просьбе, вернее, он ее отложил. Это не все: через некоторое время король дал господину де Бражелону послание к королю Карлу Второму. Господин де Бражелон отбыл в Англию; это путешествие, если сопоставить его с некоторым вниманием, которое король, кажется, начал оказывать Ла Вальер, выглядит многозначительным. В случае, если Атос и его сын заподозрят кое-что, кто знает, сохранят ли они чувства верности и преданности королю? Кстати, послали ли вы мадемуазель де Ла Вальер записку, которую я посоветовал вам ей написать? Фуке: Мадемуазель де Ла Вальер? Арамис: Да, в которой вы представились ее усердным слугой,.. да что я говорю!.. ее обожателем? Фуке: Хорошо! Вы мне напомнили сейчас все, что вы мне советовали по этому поводу. Это действительно так серьезно? Арамис: Очень серьезно. Фуке: Какую необходимость видите вы в том, чтобы я занялся мадемуазель де Ла Вальер? Арамис: Какую необходимость?.. Очень большую... Поверьте мне, станьте другом мадемуазель де Ла Вальер; для вас это не сложно... Ваша подпись на нежной записочке стоит миллиона. Фуке: Деньги!.. Опять... Арамис: Вам ли тревожиться, миллионом больше или миллионом меньше? Фуке: Но подумайте только, сколько я здесь израсходовал! Мое могущество в деньгах, и с помощью денег ищут, как свалить меня. Если бы вы знали, чего мне стоило изыскать последние суммы, которые я внес в королевскую казну! Арамис: И, тем не менее необходимо, чтобы вы сопротивлялись до конца... Еще несколько усилий, и вы будете вознаграждены за все так, как вы не могли представить себе в самых чрезмерных, самых сумасшедших границах. Фуке: Говоря правду, мой дорогой дЭрбле, ваше доверие пугает меня больше, чем ненависть моих врагов. Арамис: Ба! Фуке: Кто вы на самом деле? Арамис: Мне кажется, вы меня знаете. Фуке: Я ошибся: чего вы хотите? Арамис: Чего я хочу? Я хочу, чтобы на троне Франции был некий король, который был обязан господину Фуке... и чтобы господин Фуке считал меня обязанным ему. Фуке: О, поддерживая вас, я вас поддерживаю с достаточной силой; но не думаете ли вы, дорогой дЭрбле, что вы испытываете иллюзии? Арамис: В чем? Фуке: Никогда король не будет мне обязан. Арамис: Я не говорил вам, что король будет вам обязан. Фуке: Напротив, вы только что мне это сказали. Арамис: Я не сказал : король. Я сказал: некий король. Фуке: Разве это не одно и тоже? Арамис: Совершенно не одно и то же. Фуке: Я не понимаю. Арамис: Представьте, что на месте Людовика 14 другой человек. Фуке: Другой человек? Арамис: Который обязан вам всем. Фуке: Невозможно! Арамис: Включая свой трон. Фуке: О! Вы сошли с ума! Нет никого, кроме короля Людовика 14, который бы имел право занимать трон Франции. Я не вижу такого! Арамис: Я вижу одного такого. Фуке: Разве что — это Месье. Но Месье... Арамис: Нет, это не Месье. Фуке: Тогда, как вы можете хотеть, чтобы какой-то принц, не принадлежащий к династии; как вы можете хотеть, чтобы какой-то принц, не имеющий права... Арамис: ( прерывая его) Успокойтесь: у моего короля, вернее у вашего, будет все, чем должен обладать настоящий. Фуке: Берегитесь! Берегитесь, Арамис! Вы заставляете меня содрогаться, вы вызываете у меня головокружение. Арамис: У вас дрожь и головокружения от потери денежного веса. Фуке: Еще раз: вы меня ужасаете! Вы смеетесь? Арамис: Придет день и вы будете смеяться. Как и я... Пока же я должен смеяться в одиночестве. Фуке: Но объяснитесь! Арамис: Позднее... Пока же ждите, ничего не опасаясь... Пишите вашу записку, необходимо, чтобы она попала как можно быстрее к Ла Вальер; есть у вас для этого кто-то, в ком вы уверены? Фуке: Тоби, мой доверенный слуга. Входят несколько вельмож. Арамис: Хорошо. Привратник: Король! Фуке: Король!.. И Портос.. Где он? ДАртаньян: ( входя) Вот он... Я привел его! Арамис: ( пожимая ему руку) ДАртаньян! Портос: ( отдуваясь) Извините меня! Кажется, я опаздываю.. Но вы понимаете,.. мой туалет! Арамис: Вы прекрасны, как солнце!

stella: Вы видите теперь. откуда ноги в " Тайне королевы Анны" растут?

Grand-mere: Стелла пишет: Рауль - вообще за кадром И тут не повезло виконту... Но, с другой стороны, каково было бы актеру пытаться воПЛОТить этого "совершенного дворянина"? ДАртаньян: Куда вы? Безмо: Пойду брошусь... ДАртаньян: Но я надеюсь, не со стен Бастилии? Безмо: Нет, к ногам короля! ДАртаньян: Это почти то же самое... Шедеврально!

stella: У Дюма не было особого выбора: он в пять действий едва втиснул только линию близнецов. Где уж тут быть Раулю....

stella: Сцена 2. Те же и король. Король:( Фуке) А, это вы, господин Фуке! Добро пожаловать! Фуке: Ваше величество милостиво ко мне и поскольку оно так по-доброму отнеслось ко мне, не позволит ли оно напомнить об обещанной мне аудиенции? Король: Да, для двух ваших друзей... Я припоминаю. Фуке: Возможно, время выбрано несколько неудачно, сир, но... Король: Ничего... Ничего... Где ваши друзья? Фуке: Здесь, сир. Король: Пусть они приблизятся. Арамис приближается, кланяется и ждет. Портос подходит за ним. Фуке: ( представляя Арамиса) Господин дЭрбле, сир. Король: Вы желали быть представленным мне, сударь? Арамис: Я бы никогда не претендовал на подобную честь, если бы мне не внушил храбрость мой покровитель господин Фуке. ( в сторону, глядя на короля, который подходит к Портосу) Это так... В этом невозможно сомневаться. Фуке: ( представляя Портоса) Господин барон дю Валлон... Портос: ( тихонько Фуке) Де Брасье, де Пьерфон. Фуке: Довольно долго я искал возможности испросить для него чести быть представленным; но некоторые люди похожи на звезды; они не появляются иначе, как в сопровождении своих друзей: Плеяды не разделимы. Вот почему я счастлив представить вам господ дю Валлона и дЭрбле в тот момент, когда господин дАртаньян рядом с Вашим величеством. Король: ( глядя на дАртаньяна) Эти господа ваши друзья? ДАртаньян: ( беря их за руки) Мои товарищи в мушкетерах... Господин дю Валлон, господин дЭрбле, которые, вместе с господином графом де Ла Фер и мной на протяжении двадцати лет составляли четверку, о которой столько говорили при покойном короле и при регенстве. Король: Ну, господа, что я могу для вас сделать? Я рад буду вознаградить слуг моего отца- короля. Портос: Сир, .. сир,.. сир... Король: (Арамису) Поглядим, господин дЭрбле. Арамис: Мне не остается ничего желать, ничего просить теперь, когда я удостоился чести быть представленным Вашему величеству... ( в сторону) и констатировать это исключительное сходство с Марчиалли. Король: ( Портосу) А вы, господин дю Валлон? ДАртаньян: Сир, этот храбрый дворянин озадачен величием вашей персоны; он, кто выдерживал огонь тысячи врагов, не в состоянии выдержать ваш взгляд; но я знаю, о чем он думает и как более привычный смотреть на солнце, могу вам озвучить его мысль. В свою очередь, он не хочет, не желает ничего более, как созерцать Ваше величество на протяжении этого вечера. Король: Вы ужинаете со мной, господа. Господин Фуке, вы с ними. Все: Сир... Портос: ( дАртаньяну) Вы сядете около меня за столом, дАртаньян? ДАртаньян: Да, мой друг. Портос: Кстати, король любит, когда за столом много едят? ДАртаньян: Это ему льстит, дорогой Портос, потому что он обладает королевским аппетитом. Портос: Вы меня обрадовали, потому что я очень голоден этим вечером. Король, в сопровождении Фуке, проходит перед группой дворян, которые заходят перед ним, а затем и он следует за ними. Арамис: ( ДАртаньяну) Милый мой дАртаньян! Знаете ли вы, что вы единственный в своем роде человек по части расхваливания ваших друзей? ДАртаньян: Моих друзей! Вы делаете ударение на слове странным образом. Арамис: Вы по-прежнему любите меня, мой дорогой дАртаньян? ДАртаньян: Конечно... Арамис: Ну, в таком случае, поговорим, как в добрые времена. ДАртаньян: Я слушаю. Арамис: Хотите стать маршалом Франции, герцогом, пэром, иметь миллион? ДАртаньян: Что же нужно сделать, чтобы обладать всем этим? Посмотрим... Арамис: Быть человеком господина Фуке, мой друг. ДАртаньян: Невозможно, я человек короля. Арамис: Без исключений? ДАртаньян: ДАртаньян один... Арамис: Но у вас есть амбиции, как у человека с большим сердцем? ДАртаньян: Да. Арамис: Ну, какие? ДАртаньян: Я хочу быть маршалом: король меня сделает маршалом; я хочу быть герцогом и пэром: король даст мне все это. Разве не король мой господин? Арамис: Никто с этим не спорит. Но Людовик 13 тоже был господином при Ришелье. ДАртаньян: Но при Людовике 13 дАртаньян не был капитан-генералом его мушкетеров. Арамис: Вокруг короля много камней преткновения. ДАртаньян: Знаете, Арамис: я вижу что все тут думают о себе и никто - о молодом принце. Я буду поддерживать его и тем самым — себя. Арамис: Хорошо... А неблагодарность? ДАртаньян: Боятся только слабые. Арамис: Но если король не будет больше в вас нуждаться? ДАртаньян: Напротв, мой друг. Прошло немного времени, а я ему уже нужен больше, чем когда-либо. Если понадобиться остановить другого Вандома, нового Конде, кто их остановит? ( стучит по своей шпаге) Только это! Арамис: Вы правы, дАртаньян. Вашу руку! ДАртаньян: Вот она. Арамис: Жму ее от всего сердца. Это несгибаемая рука, но честная для друзей и для врагов. Привратник: Стол короля! Арамис: Храни вас Бог, господин капитан-генерал королевских мушкетеров! ДАртаньян: Храни вас Бог, господин шевалье дЭрбле! Арамис: ( в сторону) Итак, дАртаньян не на нашей стороне. Но, к счастью, нам остается Атос...и Марчиалли. ДАртаньян: Вот теперь все четко прорисовывается. Король: Господа, займите места. Шляпы, господа! Все покрывают головы, один король остается без шляпы. Портос: Как, шляпа? ДАртаньян: Таково правило: во время трапезы король один с непокрытой головой. Король начинает есть. Портос: ( дАртаньяну) Мне кажется, можно начинать и Его величество придает храбрости? ДАртаньян: Черт возьми! Только устройтесь таким образом, что, если Его величество случайно обратится к вам, у вас не оказался бы полный рот. Портос: Почему? ДАртаньян: Потому что это будет некрасиво. Портос: Ну, тогда лучше не ужинать вообще. А я, тем не менее, голоден и все здесь и эти отрадные ароматы возбуждают не только мое обоняние, но и аппетит. ДАртаньян: Но если заметят, что вы не едите, вы вызовете досаду у короля. Король не любит, если у него за столом боятся открыть рот. Портос: Но как избежать полного рта, когда ты ешь? ДАртаньян: Просто нужно проглотить, когда король к вам обращается. Портос: О, если речь о том, чтобы проглотить!.. Король: Господин дю Валлон? Портос: ( глотая) Сир... Король: Передайте господину дю Валлону это филе из барашка. Вы любите белое мясо, господин дю Валлон? Портос: Сир, я люблю все. ДАртаньян: ( подсказывает ему) Все, что мне предлагает Ваше величество. Портос: ( повторяет) Все, что мне предлагает Ваше величество.( он отваливает себе на тарелку четверть барашка) Король: Ну, как? Портос: Изысканно, сир! Король: А в вашей провинции водятся такие нежные бараны, господин дю Валлон? Портос: Сир, я считаю, что в моей провинции, как и везде, все, что есть лучшего, принадлежит королю. И потом, я не ем баранину так, как Ваше величество. Король: А как вы едите? Портос: Как правило, я велю приготовить барашка целиком. Король: А!..А!.. Целиком! Портос: Да, сир... Король: И каким образом? Портос: Вот... Мой повар... плут немец, сир; мой повар набивает барашка до отказа маленькими сосисками, которые ему доставляют из эльзасского города Страсбург, колбасками из Труа, трюфелями, которые привозят из Перигора и жаворонками, которые ему доставляют из Петивье. Потом он вытаскивает из барашка кости так, словно тот - домашняя птица, оставляя только кожицу, с которой удалены все волоски, так что вокруг образуется подрумяненная корочка... В результате, когда его нарезают ломтями, словно он огромная колбаса, из него выходит розовый сок, который одновременно и приятен глазу и прекрасен на вкус. Король: И вы едите его? Портос: Целиком, да сир! Король: Передайте этих куропаток господину дю Валлону: он знаток. Господин дю Валлон, я не забуду вашего барашка. Это не слишком жирно? Портос: Нет, сир... Жир вытекает вместе с соком, это правда... но он всплывает... и тогда мой стольник вылавливает его специальной серебряной ложкой, которая для этого и существует. Король: У вас отличный аппетит и вы прекрасный сотрапезник, господин дю Валлон. Портос: Честное слово, сир, если Ваше величество когда-нибудь побывает в Пьерфоне, мы каждый съедим по целому такому барашку, потому что и вы, со своей стороны, обладаете прекрасным аппетитом! ДАртаньян: ( вполголоса) Портос!..Портос!.. Портос: Ну, что? ДАртаньян: Ничего, мой друг. Король: Вы пробовали эти сливки, господин дю Валлон? Портос: Сир, Ваше величество так милостивы ко мне, что я могу сказать ему всю правду. Король: Говорите, господин дю Валлон, говорите! Портосм: Ну, сир, из сладких блюд я признаю только тесто и нужно, чтобы оно было достаточно плотным. Все эти муссы только забивают мне желудок и занимают место, а я его слишком ценю, чтобы использовать так плохо. Король: ( вздыхая и показывая на Портоса) А! Господа, смотрите и восхищайтесь! Вот истинный образец гастронома! Так ели наши отцы, которые знали толк в еде. Мы не столько едим, сколько клюем. Передайте мое вино господину дю Валлону! ДАртаньян: Друг мой, король вам явил самую большую милость, которую мог оказать: он послал вам свое вино. Портос: А я, я приму его, чтобы выпить за здоровье короля... ( встает) Король: ( сотрапезникам, которые ждут) Итак, господа, я принимаю тост. Портос, дАртаньян, Арамис, Фуке: ( поднимая бокалы) За короля! ДАртаньян: Портос, если вы только сможете проглотить половину этой отрезанной кабаньей головы, я увижу вас герцогом и пэром уже в этом году. Портос: Я сейчас же возьмусь за нее. Король: ( вполголоса) Господа, невозможно, чтобы дворянин, который так хорошо ест и у которого такие прекрасные зубы, не оказался самым достойным человеком во всем моем королевстве. ДАртаньян: Портос, вы слышите? Портос: Да... Я думаю, что я немного в фаворе. ДАртаньян: Немного в фаворе! Да ветер надувает ваш парус, мой друг! Король: Господин Фуке! Фуке: Сир!.. Король: Господин дю Валлон, все время так любезно приглашая меня отведать с ним барашка в Пьерфоне, напомнил мне о давнем желании. Фуке: Каком, сир? Король: Принять приглашение на ваш будущий праздник в Во. Фуке: На будущий праздник? Король: Говорят, что каждый месяц вы даете превосходный праздник. Почему вы мне об этом никогда не говорили? Фуке: Сир, разве можно было надеяться, то Ваше величество спустится с высот правления и увидит что-то достойное своего королевского присутствия в моем существовании? Портос: ( дАртаньяну) Я приступил к голове. ДАртаньян: Отлично! Атакуйте. Король: Извинения, господин Фуке! Извинения!.. Фуке: Я не говорил Вашему величеству о своих празднествах, потому что боялся отказа. Король: Что вам велит опасаться отказа? Фуке: Огромное желание видеть согласие короля. Король: В таком случае, я хочу дать вам публичное свидетельство моей благосклонности. Я сделаю больше, чем соглашусь на приглашение к вам: я сам себя приглашаю. Фуке: Благодарю, мой король! Король: О вашем дворце в Во рассказывают чудеса... Вас не заставит возгордится, господин Фуке, то, что король ревнует к вам? Фуке: Я буду горд и счастлив, сир, поскольку, в тот день, когда король приревновал к моему замку, я получил возможность подарить ему что-то, достойное его. Король: Так вот, господин Фуке, готовьте ваш праздник и отворите все двери своего замка.( он протягивает руку Фуке.) Портос: Скажите-ка, дАртаньян? ДАртаньян: Что? Портос: Мне кажется, что Его величество больше не обращает на меня внимания. ДАртаньян: Что вы хотите, мой друг! Так проходит земная слава! Sic transit gloria mundi ! Портос: Ну, так я продолжу для себя самого! Фуке: Мой дорогой дЭрбле, этот праздник - это мое разорение. Арамис: Нет, поскольку есть я... не стоит ли за мной богатая и могущественная партия, в интересах которой поддерживать вас там, где вы есть? Не опасайтесь ничего и не забудьте о вашем письме к Ла Вальер. Фуке: ( зовет) Тоби! Тоби: ( появляясь) Господин сюринтендант... Фуке: Идите! Я вам доверил чрезвычайно важное послание.

stella: Сцена 3. Те же, мадам Генриетта, де Вард, Луиза де Ла Вальер, Ора де Монтале, Атенаис де Тонне -Шарант, дамы. Привратник: ( объявляет) Ее королевское высочество Мадам. Входит Мадам в сопровождении де Варда. Де Вард: ( тихо) Мадам, согласно вашим распоряжениям граф де Ла Фер ждет момента, чтобы предстать перед Его величеством. Мадам: Идите отыщите господина графа де Ла Фер для того, чтобы мой замысел увенчался успехом. Король: ( тихо, де Сент-Эньяну) О! Де Сент-Эньян, посмотри, как очаровательна мадемуазель де Ла Вальер. Де Сент-Эньян: Сир, обратите внимание на Мадам! Король: А!.. Что мне Мадам! Мадам: ( своим фрейлинам) Мои дамы, постарайтесь не забыть, о чем мы условились по поводу происшествия под королевским дубом... Его величество убежден, что о его присутствии не было известно. Луиза: А! Мадам, но я вас уверяю, что это правда! Мадам: Возможно!.. Но я требую... я требую,.. вы хорошо слышите?.. чтобы Его величество вернулся к этой мысли... и для этого необходимо делать то, что я требую... нужно горячо поддерживать факт, что вы все три великолепно знали о присутствии за дубом короля и господина де Сент-Эньяна. Луиза: Но, мадам,.. это играть с королем!.. Это лгать! Мадам: Если мадемуазель де Ла Бом, Ле Блан, де Ла Вальер не хочет лгать, для нее будет лучше, если я верну ее в ее долины Турени или Блуа. Там она сможет, в свое удовольствие, испытывать свои пастушеские сантименты. ( в сторону) И благодаря мерам, которые я приняла, это еще не поздно сделать.( королю, который показывается в глубине) С разрешения Вашего величества у нас есть сюрприз, которым мы надеемся попотчевать короля. Король: Сюрприз? Мадам: Да, сир. Рассказ... О! Он будет короток и интересен. Король: Посмотрим... Рассказ... Мадам: Речь идет о маленькой наяде, от которой у меня была возможность послушать обо всем, что недавно приключилось в лесу... недалеко от дуба... который зовется... как мне кажется... королевский дуб... не так ли, господин де Сент-Эньян? Сент-Эньян: Но,.. мадам... Де Вард: ( тихо) Хорошо, мадам... хорошо! Мадам: « Вообразите только, принцесса,- сказала мне наяда,- что берега моего ручья стали свидетелями более чем забавного спектакля: двух пастушков, любопытных до нескромности, разыграли самым забавным способом три нимфы или три пастушки...» Король: ( в сторону, в гневе) Разыграли!.. Сент-Эньян: ( в сторону) А!.. Мой Бог! Мадам: « Оба пастушка, - продолжала моя маленькая наяда, не переставая смеяться,- следовали по следу девушек... Но пастушки, завидев Тирсиса и Аминаса, ускользнули в лес. Луна помогла им и они узнали их, когда те пересекали косые ряды деревьев...» Король: ( в сторону) Меня узнали... Сент-Эньян: А!.. Мой Бог!.. А... Мой Бог!.. Де Вард: ( тихо) Смелее, мадам! Мадам: « Пастушки, видя нескромность пастушков, уселись у подножия королевского дуба и, поскольку они чувствовали, что их слушатели не упустят ни слова из того, что будет говориться, они им адресовали простодушное, самое простодушное в мире, пылкое обращение, самое настоящее любовное признание двум мужчинам, оказавшимся невольными слушателями признаний нежных, как сотовый мед.» Король: ( вставая) А, даю вам слово,.. Вот очаровательная шутка и рассказанная вами, мадам, столь же очаровательным образом. Но, на самом деле, вы действительно понимаете язык наяд? Мадам: Сир, так как я опасалась, на самом деле, что могла что-то неправильно услышать, я послала моих фрейлин де Тонне-Шарант, де Монтале и де Ла Вальер попросить мою наяду повторить рассказ. Она подчинилась и я вас уверяю, что нет никаких сомнений в том, что она его запомнила. Не так ли, мои фрейлины, ведь наяда в точности сохранила рассказ таким, как я его рассказала, никоим образом не погрешив против правды? Мадемуазель де Тонне-Шарант, это правда? Атенаис: Чистая правда. Мадам: Это правда, мадемуазель де Монтале? Ора: О! Абсолютная, мадам. Мадам: А вы, Ла Вальер? Луиза: Да... Король: ( в сторону) Она тоже! Она меня не любит!.. Это была недостойная комедия. Де Вард: ( тихо, Мадам) Вы торжествуете! Мадам: Господин де Вард, идите разыщите графа де Ла Фер!( де Вард уходит) История моей наяды понравилась королю? Король: Разумеется, мадам, и тем более, что она была так правдива и никто,.. никто! не оспорил ее свидетельство! Мадам: Теперь, сир, не будет ли мне разрешено уделить несколько минут аудиенции для графа де Ла Фер? Король: Аудиенция?.. В такой момент? Мадам: Речь идет о предмете, который чрезвычайно важен для счастья одного из ваших лучших дворян... и к которому я сама проявляю живейший интерес. Вот граф де Ла Фер. Атос: ( представленный де Вардом) Сир... Король: ( с жестом нетерпения) Ну-с, господин де Ла Фер, что произошло? Атос: Король, без сомнения, не забыл, что в Лувре я имел честь обратиться к Его величеству с просьбой, касающейся женитьбы моего сына на мадемуазель де Ла Вальер. Король: ( нерешительно)А... Действительно, сударь,.. кажется, я припоминаю... Атос: Ваше величество говорили, что вы отложили эту женитьбу для пользы господина де Бражелона... Сегодня, когда мой сын действительно несчастен, я не могу откладывать на длительное время просьбу о разрешении. Я прибыл из Лондона вместе с моим сыном. Мадам, которая узнала о нашем приезде, соблаговолила удостоить меня предстать перед ней и пообещала свое содействие. Благодаря этому содействию я имею возможность говорить с Вашим величеством в данный момент. Простите мою назойливость, сир,.. и соблаговолите произнести предпочтительное решение для моего сына. Король: Я не вправе выносить решение... Мадемуазель де Ла Вальер не состоит на службе у меня. Если Мадам, если мадемуазель де Ла Вальер этого желает... Атос: Ваше величество не против?.. Король согласен? Король: Я не против сделать, но и не в праве дать... Атос: Значит, эта женитьба не вызывает у Вашего величества неудовольствия? Король: Да, сударь... Прощайте, господин граф де Ла Фер. Атос: ( кланяясь) Сир... Король уходит, взглянув на Ла Вальер, которая остается уничтоженной. Мадам: ( Атосу, после того, как король удалился) Ну, господин де Ла Фер, вы удовлетворены? Атос: Мадам, я спешу сообщить моему сыну о счастье, которое вы ему дали и я вернусь вместе с ним, чтобы принести к стопам Вашего королевского высочества наше почтение и признательность. Мадам: Идите, господин де Ла Фер. Де Вард: ( тихо мадам) Отлично сыграно, Мадам! Луиза: ( поддерживаемая Монтале и Атенаис) А!.. Мне кажется, что я умираю!..

stella: Акт 3. Картина 5. Комната фрейлин во дворце в Фонтенбло. Сцена 1. Кольбер, королева, свита. Королева: Подождите нас, господин Кольбер. Кольбер: Вы страдаете, мадам? Королева: Да, на самом деле. Кольбер: Не угодно ли вам, чтобы я послал предупредить господина Валло? Он у Мадам. Королева: Бесполезно, господин Кольбер; я чувствую себя лучше. И, к слову, не господин Валло даст мне исцеление. Мне рассказывали об одной женщине из Брюгге, которая замечательно лечит, я пригласила эту женщину в Фонтенбло и жду ее; но вернемся к нашим делам.Видите ли, господин Кольбер, я не стану прятать от вас, что мне показалось, что у короля самые лучшие намерения насчет господина Фуке и я думаю, что вы бы хорошо сделали, если бы, по его примеру, умерили свое чувство ненависти... Кольбер: Мадам, мой движет не ненависть, а убеждение... Королева: Убеждение? Кольбер: Да, мадам, я убежден, что господин Фуке не только присвоил себе деньги, что делал и господин Мазарини, но и присвоил себе право короля на власть, желая устроить всем своим друзьям легкую и приятную жизнь. Я убежден, что господин Фуке покушается на королевские прерогативы и ищет, как бы отправить Его Величество во тьму и забвение; И поскольку я убежден во всем этом, я и поднялся на борьбу с этим спесивым колоссом... Речь идет о том, как я это вижу, не только об удовлетворении личной ненависти, но единственно о служении, о благе государства и о славе и чести королевского авторитета. Королева: Единственно? Я хочу вам верить, господин Кольбер. Кольбер: А вы сами, мадам? Королева: О, сударь!.. Я должна признаться, что и я тоже, я была врагом господина сюринтенданта, но это было в ту пору, когда мой сын был несовершеннолетним, без средств, без авторитета; как мать я страдала, как королева я была унижена... будущее мне представлялось мрачным, беспокойным... Сегодня мой сын не нуждается больше в советах, иначе говоря в приказах какого-то Мазарини! Он господин, он король! Я больше не дрожу; я больше не страдаю; моя гордость, моя законная слава восстановлены и я могу созерцать без зависти под королевским великолепием Людовика 14 блеск щедрот сюринтенданта Фуке. Кольбер: ( в сторону) Не важно! Нужно доказательство, оружие против Фуке, и я не упущу ни оружия, ни доказательства! Служанка королевы: Мадам, женщина из Брюгге здесь... Она рада ждать вас. Королева: Приведите ее. Она поднимается вглубь. В это время в дверь со стороны входит Тоби. Тоби: ( Кольберу) Монсеньор, я вас ищу... Вот записка, которую мне доверили... Берите,.. берите скорее... Кольбер: ( разглядывая записку) Сюринтендант - мадемуазель де Ла Вальер! А, благодарю, Тоби, я тебя не забуду! Вот оно, доказательство, которое я ждал! Господин Фуке, вы пропали!..

stella: Сцена 2. Те же, дама в маске. Королева: ( даме под маской) Подойдите... Кто вы? Дама: Бегинка из Брюгге. Я принесла лекарство, которое должно исцелить Ваше величество. Королева: Вы не знаете, что с особами королевской крови не говорят с маской на лице? Дама: Будьте милостивы и извините меня. Королева: Я не могу вас извинить; я могу только простить вас, если вы снимите эту маску. Дама: Обет, который я принесла, мадам, велит оказывать помощь скорбящим и страждущим, не позволяя им когда-либо видеть мое лицо. Королева: Ах!.. Ну, хорошо, говорите!.. Дама: Когда мы будем наедине... По знаку королевы все удаляются. Королева: Теперь говорите, мадам, и постарайтесь принести, как вы только что говорили, облегчение моему телу. Дама: Вначале один вопрос... Какое несчастье произошло с Вашим величеством двадцать три года назад? Королева: Но... из больших бед... Разве не потеряла я короля? Дама: Я не говорю о несчастьях такого рода... Я хочу спросить вас, если... во время рождения короля... Не причинила ли боль Вашему величеству нескромность подруги? Королева: Я вас не понимаю. Дама: Сейчас вы меня поймете: Ваше величество помнит, что король родился 8 сентября 1638 года, в одиннадцать часов с четвертью... Королева: Все знают это, как и вы, и я. Дама: Я подхожу к тому, мадам, что мало кому известно, потому что секрет сохранен благодаря смерти главных участников. Королева: ( внимательно) Продолжайте... Дама: Было восемь часов; король ужинал с легким сердцем; вокруг него была только радость. Внезапно Ваше величество испустила пронзительный крик и повивальная бабка Перонн бросилась к вашему изголовью. Врачи обедали в дальней зале. Дворец, пустынный, как после набега, не имел ни слуг, ни охраны. Повитуха, осмотрев Ваше величество, вскрикнула и обняв вас, заплаканную, обезумевшую от боли, послала Лапорта предупредить короля, что Ваше величество королева желает его видеть в своей комнате; король пришел как раз к тому моменту, чтобы дама Перонн протянула ему второго принца, красивого и сильного, как и первый, говоря: « Сир, Бог не хочет, чтобы французское королевство перешло в женские руки!» Поначалу королем двигала радость, потом он задумался, что два сына, уравненные в правах, имеющие равные притязания, это гражданская война, это анархия и тогда... Королева: ( возбужденно) И тогда?.. Дама: И тогда... нуждаясь только в одном новорожденном, второго спрятали от Франции... спрятали от всего света. Королева: Вы знаете слишком много, вы затронули тайны государства. Что до друзей, от которых вы заполучили этот секрет, это подлецы и фальшивые друзья... А теперь, маску долой! Или я прикажу моему капитану гвардии арестовать вас! О! Меня не пугает этот секрет! Вы вернули мне его!.. Он заледенит вашу грудь, потому что и этот секрет и ваша жизнь с этого момента вам больше не принадлежат. Дама: ( сбрасывая маску) Так оцените же, как ваши покинутые друзья хранят тайну! Королева: Мадам де Шеврез! Дама: Единственная, кто посвящен в секрет Вашего величества. Королева: О, простите, герцогиня!.. Увы, так можно и убить друзей, играя их смертными печалями. Герцогиня: Вы плачете? Как же вы молоды! Королева: Итак, вы вернулись... Вы... Вы!.. Герцогиня: Да, я вернулась, мадам, не смотря на приказ, приговоривший меня к изгнанию; я вернулась, потому что я старею и я чувствую себя больной; и потому что я хочу, перед смертью, вернуть Вашему величеству некоторые опасные... для вас... бумаги. Королева: Опасные бумаги?.. Герцогиня: Да...Это записка... датированная 2 августа 1644 года, где вы рекомендуете мне съездить в Нуази-ле-Сек, чтобы повидать этого милого несчастного ребенка. Так и написано вашей рукой, мадам: « милого, несчастного ребенка». Королева: Да, несчастного, по-настоящему несчастного! Так существовать, чтобы найти такой жестокий конец! Герцогиня: Вы действительно думаете, что он умер? Королева: Увы, да! Умер от истощения... в Нуази-ле-Сек... на руках своего гувернера, бедного, достойного слуги, который не намного пережил его. Герцогиня: Да нет же, мадам, нет, ваш сын не умер в Нуази-ле-Сек! Королева: Что вы говорите? Герцогиня: Я говорю, что вас обманули!.. Его похитили, удалили, спрятали... но все то, что я узнала, меня убеждает в том... что он жив. Королева: Он...жив? Герцогиня: Да, мадам,.. я так думаю,.. я в этом уверена! Королева: Но тогда где он? Герцогиня: Я не знаю... Мне это никогда не было известно. Королева: Пусть так, я разыщу его, его найду я! Да, он должен быть жив, бедное дитя! А! Вы никогда не считали, что я добровольно отослала его прозябать вдали от трона, не правда ли? Вы никогда не считали, что я поступаю, как плохая мать? Вы, вы знаете, сколько слез я пролила! Вы могли посчитать горячие поцелуи, которые я отдавала этому бедному существу, обреченному на позорную и ничтожную жизнь, к которой приговорила его государственная необходимость. Но, если он еще в этом мире, Господи, Боже мой, благословен будь! То, что я сделала для него... Я не знала ничего, но я его любила, я... О! Он жив!... Он жив, бедное дитя... Теперь, герцогиня, вашу руку... проводите меня в мои апартаменты и скажите мне, что я могу для вас сделать... Герцогиня: Только одно, мадам: поговорите с королем о благосклонности ко мне, попросите прекратить мою ссылку. Королева: Я попытаю счастья сделать то, о чем вы просите... Мой Бог, как же я растрогана!... Идем! Я не в чем не могу отказать той, что заронила в моем сердце надежду, что мое бедное дитя еще живо! Идем!.. Идем!.. Они выходят.

stella: Интересно, что в пьесе Анна Австрийская не вдохновляет Луи на бой с Фуке. А королева не знает о том, что Филипп жив.

stella: Сцена 3. Король, Сент-Эньян в дверях, Ора, Луиза. Король: ( Мадемуазель де Монтале входит слева) Мадемуазель де Лавальер?.. Монтале: Она здесь, сир!.. ( Она уходит и почти тут же появляется Луиза) Король: Вы мне писали... мадемуазель? Что вы желаете? Луиза: Сир, простите меня! Король: Э!.. Мадемуазель, что вы хотите чтобы я вам простил? Луиза: Сир, я совершила большую ошибку, вернее, большое преступление. Король: Вы? Луиза: Я оскорбила Ваше величество. Король: Не самое страшное на свете. Луиза: Сир, я вас умоляю, не будьте, глядя на меня, так ужасающе строги, потому что за этим скрывается такой законный гнев короля; я чувствую, что я вас оскорбила, сир, но мне необходимо вам объяснить, что я сделала это не по собственной прихоти. Король: Прежде всего, чем вы могли меня оскорбить? Я это так не вижу. Шутка молодой девушки? Шутка очень невинная!.. Вы посмеялись над легковерным человеком: это так естественно... На вашем месте любая другая женщина сделала бы то же самое. Луиза: А!.. Ваше величество уничтожает меня этими словами. Король: Почему же? Луиза: Потому что, если бы шутка исходила от меня, она не могла бы быть невинной. Король: Мадемуазель, это все, наконец, что вы мне хотели сказать, прося у меня аудиенции? Луиза: Ваше величество слышали все? Король: Что все? Луиза: Все, что было мной сказано под королевским дубом? Король: Я не упустил ни единого слова, мадемуазель. Луиза: И Ваше величество не предполагали, что такую бедную девушку, как я, можно заставить исполнять желание других? Король: Простите, но я никогда не пойму, каким образом воля, выраженная так свободно под королевским дубом, может быть подвержена постороннему влиянию. Луиза: О! Но угроза, сир? Король: Угроза? Кто вам угрожал? Кто осмелился вам угрожать? Луиза: Те, кто имеют право это делать, сир! Король: Я не знаю при моем дворе никого, за кем было бы право угрожать. Луиза: Простите меня, сир; около Вашего величества находятся персоны, стоящие достаточно высоко, чтобы иметь право или думающие, что имеют право, погубить молодую девушку без будущего и без состояния, у которой и есть только, что ее репутация. Король: И как погубить? Луиза: Изгнав ее с позором. Король: ( с горечью) Ах, мадемуазель! Я очень люблю людей, которые снимают с себя подозрение, не обвиняя при этом других. Луиза: Сир! Король: Да, и для меня тягостно, я это признаю, видеть, как слабое оправдание вроде вашего, только старается усложнить для меня истину, сплетая сеть упреков и обвинений. Луиза: Которым вы не придаете никакого значения, не так ли?( король смотрит молча) О! Ответьте мне! Король: Я сожалею о вашем признании... Луиза: Итак, вы мне не верите?..( король молчит) Итак, вы считаете, что это я!.. Я!.. составила этот смешной, этот подлый заговор, чтобы безрассудно разыграть Ваше величество? Король: Ах, Боже мой! Это не смешно и не подло и это не заговор; это более -менее забавный розыгрыш, вот и все! Луиза: ( в отчаянии) О! Король мне не верит, король не хочет мне верить! Король: Но нет же, я не не хочу вам верить, я не могу вам верить! Луиза: Мой Бог! Мой Бог! Король: Что тут неестественного, наконец? Вы говорили себе: « Король за мной следует, меня подслушивает, выслеживает меня, король, наверное, хочет позабавиться над моими усилиями, позабавимся и над ним; а так как у короля есть сердце, коснемся его сердца. Предположим, это басня, что я его люблю и проявляю к нему особое расположение: король так наивен и так доверчив в то же время, он мне поверит, а потом, рассказывая об этой наивности короля, мы посмеемся.» Луиза: Думать так - это страшно! Король Это не все; « если этот надменный принц примет шутку всерьез, если он будет так неосторожен, что публично выразит что-то, похожее на радость, тогда перед всем двором король будет унижен. В этом случае, когда-нибудь, это будет очаровательный рассказ для моего возлюбленного; приключение короля, разыгранного очаровательной молодой девушкой — разве это не часть приданого, преподнесенного моему мужу?» Луиза: Сир, умоляю вас! Разве вы не видите, что убиваете меня? Король: О! Насмешка! Луиза: ( падая на колени и заламывая руки). Сир, когда я ради вас пожертвую своей честью и своим существованием, тогда вы, возможно, поверите в мою верность. Рассказ, который вы выслушали у Мадам и от Мадам был ложью, а то, что я сказала под королевским дубом... Король: Ну? Луиза: Только это и есть правда. Король: Мадемуазель! Луиза: Сир, даже если бы я должна была умереть от бесчестья на этом месте, я бы вам повторяла, пока бы мне не изменил голос: я говорила, что люблю вас! Да, я люблю вас! Король: Вы? Луиза: Я вас люблю, сир, с того момента, как увидела вас. Я люблю вас с тех пор, как в Блуа ваш взгляд упал на меня. Я знаю, что если бедная девушка, подобная мне, любит короля и говорит ему об этом, она совершает преступление, оскорбляя королевское величие. Накажите меня за эту наглость, презирайте меня за безрассудство, но никогда не думайте, что я смеялась над вами, что я вас предала... Во мне кровь, верная королям, сир... И я люблю... Я люблю моего короля! А!... Я умираю!.. ( лишается чувств.) Король: На помощь!.. Кто-нибудь!.. Она умирает... Подбегают Ора и Сент-Эньян. Ора: Луиза... Луиза... Луиза: А! Сир!... Ваше величество простит меня?( встает) А теперь... А теперь, сир, разрешите мне удалиться в монастырь. Я буду благословлять моего короля всю свою жизнь, и я умру там, любя Бога, который подарил мне день счастья. Король: Нет, нет, напротив, вы будете жить благословляя Бога здесь и любя Луи, который создаст вам жизнь, исполненную блаженства; Луи, который вас любит всеми данными ему Богом силами души; Луи, который с улыбкой отдаст свою жизнь, если вы попросите его. (он заключает ее в объятия) Луиза: О, сир! Не заставляйте меня раскаяться, что я верна вам, потому что это доказало бы мне, что Ваше величество все еще меня презирает. Король: Мадемуазель, я не уважаю и не люблю никого в мире так, как вас и, Богом клянусь, ни одна женщина при моем дворе не будет отныне так почитаема, как вы; я прошу у вас прощения за свою вспышку... это произошло от избытка любви! ( кланяясь ей и беря ее за руку) С этого дня вы под моим покровительством; не говорите никому о зле, которое я вам причинил, простите тех, кто вам его мог причинить. В будущем вы будете настолько выше их, что они не смогут возбудить у вас опасений, а будут только достойны сожаления. ( Сент-Эньяну) Граф, я надеюсь, что мадемуазель пожелает и вам уделить немного своей дружбы взамен той, что я ей торжественно обещаю навеки. Сент-Эньян: ( опускаясь на колени перед Ла Вальер) Какое счастье для меня, если мадемуазель окажет мне подобную честь! Король: ( увидев Ору, которая приближается) Мадемуазель де Монтале!.. Луиза: Сир! Подруга, которая мне была верна... всегда! Король: Я это не забуду... Ора: Сир! Король: ( Луизе) Мадемуазель, прощайте! А точнее: до свидания! Окажите мне милость, не забывайте меня в своей молитве. Луиза: В моем сердце вы Бог... Ора: ( в сторону) Вот развязка, которую Мадам не предвидела! Луиза проходит в глубину, чтобы проводить короля; она бросает взгляд в сторону дверей и испускает крик.

stella: Сцена 4. Те же и Атос. Король: Что случилось? ( видит Атоса) Господин де Ла Фер! Атос: Сир, простите мое присутствие: я должен был назвать себя, чтобы пройти в апартаменты фрейлин. Пока мой сын находится еще подле Мадам, я пришел объявить мадемуазель де Лавальер о визите ее жениха... Король: Ее жениха? Луиза: Мой Бог! Атос: Что с вами, мадемуазель?.. Эта новость, кажется, произвела на вас впечатление?.. странное впечатление... Ваши намерения теперь не те же, что в Блуа? Я вам должен напомнить ваши планы, ваши клятвы?.. Мой сын их не забыл... Что произошло?.. И не окажусь ли я виновен в том, что принесу сейчас Раулю льстивые обещания? Луиза: Господин граф! ( просит короля взглядом) Король: Обещания сударь; скажите лучше надежды. Атос:( глядя на короля) Тем не менее, мне казалось, что в присутствии Мадам вы говорили... Король: ( живо) Я? Я ничего не говорил... Атос: Мадам только что меня уверила... Король: ( быстро) Мадам... Мадам...( в сторону) Я понимаю... Луиза была права... Мадам всем руководит... Это заговор... Я его переиграю... Атос: ( глядя попеременно на короля и на Луизу) Тогда, сир, простите меня за вопрос, но не появилось ли вдруг какое-то обстоятельство? Король: Быть может... Атос: И это обстоятельство... это?.. Король: Это... Это мое желание! Атос: Желание короля? Но, сегодня утром, когда я ходатайствовал у Вашего величества о том, чтобы узнать это желание, король высказался, что он не против. Король: Сегодня утром... да. Сейчас... Атос: Сейчас... Чего хочет король? Соблаговолит он отказать? Король колеблется?.. Король: Я не колеблюсь... Я отказываю... Луиза: ( с радостью) А!.. Атос: Сир... Король: У вас есть что мне еще сказать, господин граф? Атос: Да, сир. Король: ( Луизе) Идите, мадемуазель. Луиза уходит, сделав королю знак признательности.

Диана: Сцены диалогов Дарта и Арамиса с Безмо, ИМХО, значительно выигрывают по выразительности в пьесе. Собственно, в книге эти диалоги тоже ассоциировались со сценой. Трогательно показана любовь Анны Австрийской к обделенному близнецу, а ее незнание, что он жив, превращает ее в жертву политики. Вопрос, искренна ли она была, отговаривая Кольбера от охоты на Фуке? Нет данных, это пьеса. Она мб просто уверена в том, что Кольбер не отступит, уверенная в результате, отошла демонстративно в сторону, и все. И так бывает. Здесь из-за игры Мадам и данного Людовиком разрешения на брак до второго разговора с Луизой и этого самого разговора выходит, что у короля не было другого выхода, кроме убрать Рауля подальше. Он здесь не превышающий свои права, а рыцарь, спасающий даму. А Атос прекрасно считывает эмоции Луизы, в этой ситуации Рауль уже даже не был бы обманут, если бы не упомянутые графом де Ла Фер клятвы и обещания, которые только в интерпретации Людовика становятся надеждами.

stella: Диана , знаете, у меня по поводу Луизы сложилось впечатление, что она куда энергичнее и не такая страдающая и беспомощная. как в книге. Она неистовая какая-то в своей любви к королю. Как неистово хотят некоторые в монастырь, так неистово хочет она добиться Луи. И у меня уже уверенность, что Дюма просто держал книгу перед глазами и шпарил оттуда монологи. Притом он четко знал. что ему надо из данного текста. Он берет их не подряд и не от начала до конца.

stella: Сцена 5. Король, Атос. Король: Ну, сударь, я жду. Атос: Сир, будет ли мне почтительнейше разрешено узнать у Вашего величества о причине отказа? Король: Причине?.. Это вопрос? Атос: Просьба, сир... Король: Вы забыли, как вести себя при дворе, господин де Ла Фер. Здесь не принято задавать вопросы королю. Атос: Это правда, сир. Но если не принято задавать вопросы, то можно строить предположения. Король: Предположения? Что вы этим хотите сказать? Атос: Сир, вместо того, чтобы получить ответ Вашего величества по поводу только что происшедшего внезапного изменения, я вынужден был ответить сам себе. Король: Сударь, я отдал вам все свое свободное время! Атос: Сир, у меня не было возможности поговорить с королем о том, о чем я бы хотел сказать и что переполняет мое сердце. Король: Вы начали с предположений; теперь вы вот-вот перейдете к оскорблениям! Атос: О, сир! Чтобы я оскорбил короля?.. Никогда!.. Никогда я не смогу подумать, что мой король, который дал мне слово, мог прятать под этим словом заднюю мысль! Король: Что вы этим хотите сказать, какую заднюю мысль? Атос: Сир, отказывая моему сыну в руке мадемуазель де Ла Вальер, Ваше величество имели ли другую цель кроме его счастья и благосостояния? Король: Сударь, вы хорошо видите, что вы меня оскорбляете! Атос: Если накануне, расспрашивая о деталях, Ваше величество желали только отсрочить помолвку мадемуазель де Ла Вальер... Король: Сударь! Атос: Это то, что я слышу отовсюду, сир; повсюду говорят о любви Вашего величества к мадемуазель де Ла Вальер и то, что только что произошло здесь, это подтверждает. Король: Горе тем, кто вмешивается в мои дела! Я принял решение; я разобью все препятствия! Атос: Какие препятствия? Король: Я люблю мадемуазель де Ла Вальер. Атос: Тогда, принесите в жертву свою любовь, сир! Жертва, достойная короля; это достойно моих заслуг и моей преданности. Король, отказавшийся от своей любви, выказывает в одно и то же время свое благородство, признательность и добрую политику. Король: Э!.. Мадемуазель де Ла Вальер не любит виконта де Бражелона. Атос: Король это знает? Король: Я это знаю... Атос: Значит, с недавних пор... иначе, в пору моего первого прошения, Его величество бы знал об этом и не мог бы не сказать мне. Король: С недавних пор... Атос: Я все же не могу понять, как король мог отослать виконта де Бражелон в Лондон; эта ссылка, право, удивит любого, кто почитает королевскую честь. Король: Кто говорит о чести короля, сударь? Атос: Честь короля, сир, это честь всей знати. Когда король оскорбляет кого-то из своих дворян, это означает, что он отбирает у него частицу своей чести, крадет эту частицу у самого себя, у короля. Король: Господин де Ла Фер! Атос: Сир, я стар и я дорожу тем, что есть истинно великого и истинно сильного в королевстве. Я проливал свою кровь за вашего отца и за вас, никогда не прося ни о чем ни вас, ни вашего отца. Я никогда никому не причинил вреда и я оказывал услуги королям! Вы выслушаете меня! Сегодня, перед всем двором, вы дали разрешение на женитьбу моего сына на мадемуазель де Ла Вальер... безмолвным согласием... либо... но, со стороны короля, этого достаточно. Сегодня вы отбираете это согласие ради вашей любви... вашей слабости... Это плохо... Я знаю, что эти слова раздражают Ваше величество; но нас, нас остальных, убивают дела. Я знаю, что вы ищете, какому наказанию подвергнуть меня за мою прямоту; но и я знаю, о каком наказании буду просить у Бога подвергнуть вас, когда я расскажу о вашей ошибке и о несчастье моего сына. Прощайте, сир! Атос уходит

stella: Сцена 6. Король, дАртаньян. Король: ( выказывая гнев) Господин дАртаньян! ДАртаньян: ( входя) Я здесь! Король: Меня покинул граф де Ла Фер. Он наглец! ДАртаньян: Наглец? Король: Если вам претит арестовать его лично, пошлите мне кого-то из ваших офицеров. ДАртаньян: Нет надобности в другом офицере, поскольку я на службе. Король: Граф ваш друг. ДАртаньян: Даже будь он моим отцом, это не касается моей службы. Король: Чего вы ждете? ДАртаньян: Подписанного приказа. Король: ( быстро пишет) Вот он. ДАртаньян: Сир... Вы хорошо подумали? Король: Сударь, вы тоже решили бравировать? ДАртаньян: Я, сир? Я только спросил, или... Король: ( нетерпеливо) Господин дАртаньян, я вас предупреждаю, что вы злоупотребляете моим доверием... ДАртаньян: Напротив, сир! Король: Как, напротив? ДАртаньян: Я тоже должен быть арестован. Король: Арестованы и вы? ДАртаньян: Мой друг будет скучать там и я предлагаю Вашему величеству разрешить мне составить ему компанию; если Ваше величество скажет хоть слово, я сам себя арестую. И, ручаюсь вам, что для этого мне не понадобится капитан гвардии. Король бросается к столу и хватает перо. чтобы написать приказ о заключении дАртаньяна. Король: Имейте в виду, сударь, что это навсегда! ДАртаньян: Я это принял во внимание, сир, потому что раз совершив такой прекрасный поступок, вы больше никогда не осмелитесь посмотреть мне в лицо! Король: ( в гневе бросает ему перо) Уходите прочь! ДАртаньян: Нет, сир, если это будет угодно Вашему величеству. Король: Как, нет? ДАртаньян: Сир, я пришел, чтобы мягко поговорить с королем, король вспылил; к несчастью я не сказал королю и малой доли того, что я должен был ему сказать. Король: В отставку, сударь, в отставку! ДАртаньян: Сир, вы знаете, что отставка не поразит мое сердце, так как в Блуа, в день, когда вы отказали королю Карлу Второму в миллионе, который ему потом дал мой друг граф, я уже просил о своей отставке у короля. Король: Хорошо, тогда говорите, и поживее! ДАртаньян: Нет, сир, потому что не об отставке пойдет здесь речь: Ваше величество взяли перо, чтобы отправить меня в Бастилию, почему же вы изменили свое решение? Король: ДАртаньян! Гасконская вы голова!.. Кто король: вы или я?.. Поглядим... ДАртаньян: К несчастью это вы, сир! Король: Как: к несчастью? ДАртаньян: Да, сир!.. Потому что, если бы это был я... Король: Если бы это были вы, вы бы одобрили бунт господина дАртаньяна, не так ли? ДАртаньян: О, безусловно! Король: Правда? ДАртаньян: И я бы сказал моему капитану мушкетеров, я сказал бы ему... глядя на него человеческими глазами... я бы сказал ему: « Господин дАртаньян, я забыл, что я король и я спустился с моего трона, чтобы оскорбить дворянина...» Король: Сударь, вы считаете, что если вы превзойдете вашего друга наглостью это извинит его? ДАртаньян: О, сир, я пойду куда дальше, чем он и вы будете тому виной; Я вам скажу то, что не сказал вам он... Сир, вы принесли в жертву господина графа де Ла Фер; он говорил с вами во имя чести, религии и добродетели; вы его оттолкнули, изгнали, заточили!.. Я буду более резким, чем он и я вам скажу: Выбирайте: хотите ли вы, чтобы вам служили или чтобы угождали? Хотите ли вы чтобы вас любили или чтобы вас боялись? Если вы предпочитаете низость, интриги, трусость; О, скажите это, сир; мы отойдем, мы, те кто еще остались, я скажу более: единственные образцы былой доблести; те, кто служили и превзошли, возможно, храбростью, заслугами, великих людей прошлого. Поищите, сир и поторопитесь. Берегите оставшихся вельмож; а придворных у вас всегда будет хватать. Поторопитесь и отошлите меня в Бастилию вместе с моим другом... Вот все, что я хотел вам сказать... Простите меня, сир, ваша вина в том, что вы довели меня до такого... ( он вытаскивает свою шпагу и почтительно приблизившись к Людовику кладет ее на стол. Король гневным жестом отталкивает шпагу, которая падает на землю и откатывается к ногам дАртаньяна. Тот, после мгновений оцепенения, продолжает с волнением) Король может унизить солдата, он может изгнать его, может приговорить его к смерти; но, будь он хоть сто раз король, у него никогда не будет права оскорбить и обесчестить его шпагу. Сир, король Франции никогда не отталкивал с презрением шпагу человека, подобного мне... Сир, подумайте о том, что эта шпага осквернена и у нее не может быть иных ножен, кроме моего сердца... Пусть моя кровь падет на вашу голову! Молниеносным жестом, оперев эфес шпаги о паркет, он направляет острие шпаги себе в сердце. Король, жестом еще более быстрым, чем движение дАртаньяна, правой рукой обнимает шею дАртаньяна, левой рукой хватает за середину клинка шпаги дАртаньяна и молча вкладывает ее в ножны; потом, выждав, возвращается к столу, берет ордер и рвет его. Король: Господин дАртаньян, ваш друг свободен! ДАртаньян склоняется над королевской рукой, целует ее и выходит, не сказав ни слова.

Диана: Сократил до предела. Дарт хорош, но как тут не хватает разговора с графом в карете! Атосовской аргументации просьбы отвезти в Бастилию!

Grand-mere: Диана пишет: Сократил до предела. Дарт хорош, но как тут не хватает разговора с графом в карете! Атосовской аргументации просьбы отвезти в Бастилию! ППКС! (Очень люблю эти главы.) И где сломанная шпага графа в сцене с королем?.. - конечно, этот риторический вопрос адресован автору , переводчице же - признательность и благодарность.

stella: Действие 4. Картина 6. Бастилия. Та же декорация, что и в третьей картине. Сцена 1. Безмо, Арамис за столом. Безмо: Итак, господин шевалье, за ваше здоровье! Арамис: ( входящему слуге) Ну, что там? Слуга: Послание, которое курьер только что привез из Фонтенбло. Безмо: ( после того, как он вскрыл пакет) Приказ об освобождении! Ну, спрашиваю я вас, такая ли это новость, чтобы из-за нее нас беспокоить? Арамис: Сознайтесь, по крайней мере, что она прекрасна для того, к кому имеет отношение. Безмо: В девять часов вечера! Арамис: Ну же, будьте милосердны! Безмо: Это будет милосердием для этого скучающего негодяя, но не для меня, который развлекается. Арамис: Это для вас такая потеря? Безмо: Ну да! Трехливровая крыса. Но, в конце-концов, раз он представляет для вас интерес... Арамис: Я не знаю его; но, как говорит поэт Теренций: « Я человек и ничто человеческое мне не чуждо»... ( разворачивает бумагу и читает ее). Безмо: Завтра на рассвете он выйдет. Арамис: А почему не этим вечером? Наверху бумаги приписка: спешно. Безмо: Но сегодня вечером мы ужинаем и это тоже спешно. Арамис: Дорогой Монлезен, для меня милосердие — долг более важный, чем голод и жажда. Сколько времени этот несчастный в заключении? Безмо: Десять лет. Арамис: Десять лет, это долго! Сократите его страдания на двенадцать часов; его ждет чудесная минута, дайте ее ему поскорей! Безмо: Вы хотите этого? Арамис: Я вас прошу об этом. Безмо: Прямо так, посреди отдыха? Арамис: Я прошу вас об этом. Безмо: Пусть будет так, как вы желаете. Франсуа!.. Франсуа! Ну вот, этот бездельник не идет!.. ( он встает и идет к дверям, чтобы позвать Франсуа; в это время Арамис кладет другую, неотличимую от первой, бумагу на место той, что была. Появляется Франсуа.) Франсуа, пусть поднимут помощника командира вместе с привратниками Бертодьеры. Арамис: Если вы откроете тюрьму немедленно, мы сами сможем объявить этому бедняге добрую весть. Безмо: Франсуа, пусть помощник откроет камеру господина Сельдона под номером 3, что в Бертодьере. Арамис: Сельдон? Вы сказали Сельдон, как мне думается? Безмо: Я сказал Сельдон... Это имя освобождаемого. Арамис: Вы хотели сказать Марчиалли? Безмо: Марчиалли? Ну да,.. Нет, Сельдон! Арамис: Я думаю, что вы заблуждаетесь, мой дорогой Монлезен. Безмо: Я читал приказ! Арамис: И я тоже. Безмо: Я видел Сльдон крупными буквами как...( показывает палец) Арамис: А я Марчиалли крупными, как... ( показывает два пальца) Безмо: Проясним; Это совсем просто: бумага здесь; читаем. Арамис: ( разворачивая бумагу) Я читаю: Марчиалли. Безмо: ( читая) « Марчиалли» Действительно: Марчиалли! Арамис: Вот видите! Безмо: ( удивленно) Как! Тот, кого так опасались, тот, кого мне приказали так стеречь! Арамис: ( настойчиво) Это Марчиалли. Безмо: Надо признать; это феноменально! Я еще вижу орден на имя Сельдона. Я вижу его; и еще, я вспоминаю, что под этим именем была чернильная клякса. Арамис: В конце-концов, независимо от того, что вы видели, дорогой господин де Монлезен, с кляксой или без оной, приказ предписывает освободить Марчиалли и вот он. Освободите, наконец, узника. Если сердце вам подскажет освободить Сельдона подобным образом, делайте это и заявляю вам, что я никоим образом не буду препятствовать, помня, что Сельдон, о котором вы вспомнили, был мне рекомендован. Безмо: Я освобожу узника Марчиалли когда позову курьера, который привез приказ и расспрошу его, чтобы быть уверенным... Арамис: ( прерывая его) Приказ был запечатан и содержание его неизвестно курьеру. В чем вы хотите убедиться? Говорите! Безмо: Если понадобиться, я обращусь в министерство и и господин де Лионн подтвердит или опровергнет приказ. Арамис: А что в этом необходимого? Безмо: Чтобы убедить себя, что я повинуюсь не подложному ордеру, а истинному приказу моего начальства. Арамис: И кто ваше начальство? Безмо: Прежде всего : господин де Лионн. Арамис: А кто над господином де Лионном? Безмо: Король. Арамис: А нет ли еще кое-кого, кому вы обязаны повиноваться? Безмо: ( с ужасом) Сударь! Сударь! Арамис: Не принадлежите ли вы к некоей таинственной партии?.. Скажите да.. или скажите нет... Но скажите то или другое, мы не можем терять время. Безмо: Простите, сударь, но... Арамис: Выпейте стакан этого превосходного муската, Монлезен; у вас совсем растерянный вид, мой друг. Франсуа: Господин комендант, вот привели номер 3 из Бертодьеры. Арамис: ( хладнокровно) Скажите, что это ошибка и это не он. Безмо: Но, наконец... Арамис: Мы еще не объяснились по вопросу, который я вам задал; когда вы мне ответите да или нет, вы решите. Безмо: Отведите узника в его камеру и подождите новых распоряжений. Арамис: Очень хорошо! Франсуа уходит. Безмо: Боже мой! Арамис: ( настойчиво) Так вы все же принадлежите к этой партии? Безмо: Я? Арамис: Вы признались в этом в тот самый миг, когда отослали Сельдона в его камеру, вы подчинились приказу этой партии, данному моими устами. Ну-с, вам известна теперь одна вещь, дорогой господин де Монлезен: нельзя хорошо питаться в партии, ставя на выгоду, как это происходит с ее членами; например, заплатить сто пятьдесят тысяч ливров кому-нибудь без того, чтобы не вынудить его оказаться в некоторой небольшой зависимости. Безмо: И, все-таки, в этих обстоятельствах, монсеньер... Арамис: Или существует обязательство, принятое всеми комендантами и капитанами крепостей оттачивать повиновение как устным так и письменным командам. Безмо: Да, но у вас нет такого приказа. Арамис: Вот он! А!.. да! Недостает печати.( он достает воск, прикладывает печать и к ней печать со своего кольца, потом показывает ее оцепеневшему Безмо.) Ну,.. Ну же, не заставляйте меня думать, господин де Монлезен, что присутствие начальника так же ужасно, как присутствие Бога и что от вида его умирают. ( строго) Но правда в том, что могут умереть при некоторых обстоятельствах те, кто не сумел ему повиноваться. Поднимитесь, наконец, и повинуйтесь! Безмо: О! Я не приду в себя после подобного удара! Я шутил с вами! Я осмелился быть с вами на равных!.. Арамис: Позовите Франсуа. Безмо: И?.. Арамис: И покоритесь приказу короля, скрепленному подписью де Лионна. Безмо: ( кидается к двери о обращается к входящему Франсуа.) Приведите сюда Вторую Бертодьеру. Арамис: Великолепно, мой дорогой де Монлезен! Вот теперь вы видите, что это совсем не трудно. Безмо: Да, но последствия... Арамис: Вы глупец, господин де Монлезен; утратьте способность размышлять там, где есть кому это делать за вас. Во-первых, кто знает, что этот приказ исполнен? Безмо: Как это? Арамис: Да, все будет зависеть от моей беседы с этим молодым человеком. Может быть через десять минут этой встречи я скажу вам: « Этот приказ поддельный. Препроводите узника в его камеру.» Безмо: ( радостно) О!.. Арамис: Но также, через десять минут встречи , возможно, что я скажу вам: « Этот приказ настоящий. Освободите узника.» Безмо: А я в это время? Арамис: Вы будете удерживать эту дверь, вы нас постережете. Вы позаботитесь, чтобы нас никто не подслушал. Безмо: Вот заключенный. Арамис: Выйдите и оставьте нас одних.

Диана: Зесь Арамис еще не уверен, что ему сгодится Филипп!

Орхидея: Он и в книге не уверен. Хочет сначала пообщаться, приглядется, достоин ли. Иначе оно и не делается. Просто в романе Арамис не озвучивает свои мысли. Кстати, в пьесе епископ Ваннский, очевидно из-за большей стремительности драматического произведения, более прямой в разговорах, меньше ходит вокруг да около.

stella: Сцена 2. Арамис, Марчиалли. Арамис: ( начинает, сделав знак Марчиалли присесть). Сударь, вы получили вчера записку, вложенную в хлеб? Марчиалли: Да, сударь. Арамис: В записке вас предупреждали, что в вашей судьбе ожидаются большие изменения? Марчиалли: Да, сударь. Арамис: В Бастилию прибудет некий человек, от которого вы можете ждать важных откровений? Марчиалли: Да, сударь. Арамис: Этот человек - я. Марчиалли: Я слушаю. Арамис: В последний раз, когда я имел честь вас видеть, тут был третий, чье присутствие остановило на моих и на ваших губах откровение, готовое высказаться, секрет, готовый выскользнуть. Марчиалли: У меня нет ни секрета, чтобы хранить, ни откровения, чтобы им делиться. И нет ничего, что бы принуждало меня к этому. Арамис: В первый раз, когда я имел честь вас видеть, я спросил вас, за какое преступление вас поместили в Бастилию, но вы уклонились от ответа. Позвольте снова задать вам тот же вопрос. Марчиалли: А почему вы думаете, что в этот раз я буду более откровенен, чем неделю назад? Арамис: Потому что мы одни и потому что вы получили записку, в которой вас предупредили о моем визите. Марчиалли: Записка не имела подписи. Вас же я не знаю. Арамис: Итак, вы отказываетесь признаться в преступлении, которое совершили? Марчиалли: Если вы хотите, чтобы я вам ответил, какое преступление я совершил, объясните мне, что такое преступление; поскольку я не чувствую за собой ничего, в чем бы мог себя упрекнуть, я не говорю о себе, как о преступнике. Арамис: Иногда, в глазах сильных мира сего, преступником может быть и тот, кто только знает как преступление было совершено. Марчиалли: Вы правы, сударь и тогда в глазах сильных мира сего, возможно, я и выгляжу виновным. Арамис: А! Так вы знаете что-то? Марчиалли: Нет, я ничего не знаю: но иногда я думаю и говорю себе... Арамис: Что вы говорите? Марчиалли: Что если я захочу углубиться в свою мысль, я или сойду с ума … или... Арамис: Или? Марчиалли: Или я догадаюсь о многом. Арамис: И тогда? Марчиалли: И тогда я останавливаю себя, боясь зайти слишком далеко. Арамис: Но вы доверяетесь Богу? Марчиалли: Это так! Но я опасаюсь людей. Арамис: Разве Бог не присутствует во всем? Марчиалли: Сударь, говорите все до конца. Арамис: ( вздрогнув) Согласен! ( самому себе) Я имею дело с человеком незаурядным... Тем лучше!...( громко) Обладаете ли вы честолюбием? Марчиалли: Что это такое : честолюбие? Арамис: Это чувство, толкающее человека обладать большим, чем у него есть. Марчиалли: Я говорил, что я доволен, сударь; но возможно, что я и ошибался. Разъясните мне это, я не прошу большего. Арамис: Честолюбивый человек это тот, кто желает возвыситься над своим положением. Марчиалли: Я не знаю, кто я; я вовсе не желаю возвысится над своим положением. Арамис: В прошлый раз, когда я вас видел, вы мне солгали. Марчиалли: ( с живостью) Солгал? Я?.. Мне показалось, вы мне сказали, что я лгал? Арамис: Я хотел сказать, сударь, что вы утаили от меня нечто, что знали о своем детстве. Марчиалли: Секреты человека принадлежат только ему, а не первому встречному; скрывать — это не лгать. Арамис: О! Если бы я осмелился поцеловать вашу руку! Марчиалли: Целовать руку заключенного? Зачем? Арамис: Вы меня приводите в отчаяние! Если бы вы знали все, о чем я мечтаю для вас!.. Марчиалли: Я вас привожу в отчаяние? Арамис: Да!.. Потому что иногда я думаю, что перед моим взором человек, которого я ищу и вдруг... Марчиалли: И вдруг этот человек исчезает? Арамис: Решительно, мне нечего сказать тому, кто относится ко мне с таким подозрением, как это делаете вы. Марчиалли: Ни тому, кто не понимает, что заключенный должен относится с подозрением к любому. Арамис: Включая старых друзей? Марчиалли: Вы один из моих старых друзей? Вы... Арамис: Посмотрим, не вспомните ли вы, что видели однажды в той деревне, где протекало ваше детство?.. Марчиалли: Прежде всего, как называлась эта деревня? Арамис: Нуази-ле-Сек. Марчиалли: Продолжайте, сударь. Арамис: Сможете ли вы вспомнить, как видели в Нуази-ле-Сек, тому лет пятнадцать или восемнадцать назад, всадника, который сопровождал даму, обычно одетую в черное платье и с огненного цвета лентами в волосах. Марчиалли: Да; однажды я спросил, как зовут этого всадника и мне ответили, что его имя шевалье дЭрбле. Арамис: Шевалье дЭрбле — это я. Марчиалли: Я знаю это: я узнал вас. Арамис: Ну, если вы знаете все это, необходимо, чтобы я вам доверил еще кое-то: если бы о присутствии здесь шевалье дЭрбле королю стало известно этим вечером, завтра шевалье дЭрбле увидел бы сверкающий топор палача в глубине камеры более мрачной и затерянной, чем ваша; вы можете быть откровенны со мной, поскольку я рискую так, как не рискует Ваше королевское высочество. Марчиалли: Но сударь, если вы знаете, кто я... почему пытались заставить меня в этом признаться? Арамис: Я хотел знать, что вы знаете о себе. Марчиалли: Я знаю себя. Арамис: Тогда вам известно, что вы брат-близнец короля Людовика 14, возможно, старший брат; таким образом это даже лучше для вас, чем для него; возможно, именно для вас. так как приближает вас к трону. Марчиалли: Я осведомлен об этом. Арамис: В таком случае, вы тот, кого я ищу. ( на коленях) Вашу руку, сир! Марчиалли: Что вы делаете? Арамис: Я клянусь в преданности и верности своему королю и надеюсь, что он никогда не забудет, что я был первым, кто в недрах его тюрьмы присягнул ему и предложил свою жизнь. Марчиалли: Сударь! Сударь! Так ли хорошо искушать меня? Вы произнесли, что я в недрах тюрьмы... Арамис: Вот приказ о вашем освобождении. Марчиалли: Этот приказ, кто его получил? Арамис: Я... Марчиалли: Мой брат согласен? Арамис: Неужели для вас важно, каким образом этот приказ оказался здесь, поскольку он здесь и поскольку комендант не отказывается повиноваться. И что же?.. Вы не соглашаетесь?.. Вы не поторопитесь выйти из тюрьмы?.. Вы видите трон в перспективе и вы не устремитесь к этому трону?.. Марчиалли: Вы мне говорите о троне, сударь, так, словно я уже поставил ногу на первую ступеньку. Но, этот трон... он занят... как мне вы вернете его, по какому праву, рангу и власти я получу его?.. Ах, сударь, не говорите мне больше об этом троне; лучше бросьте меня сегодня в какой-нибудь удаленной долине, среди густых деревьев, посреди какой-нибудь дикой пустыни; дайте мне эту радость, которую я черпаю, слушая шум ветра в деревьях, шепот ручья среди камней, пение птиц в траве или в листве, радость видеть лазурь небесного свода или грозовые небеса: этого будет достаточно! Не сулите мне больше, раз вы не можете мне дать больше; будет преступлением обмануть меня, потому что вы назвались моим другом. Арамис: Монсеньер, я восхищен чувством правоты и деликатности, которые диктуют ваши слова, и я счастлив, что угадал моего короля. Марчиалли: Сжальтесь, не злоупотребляйте... Я говорю вам, что мне, чтобы быть счастливым, трон не нужен. Арамис: Согласен... Но мне необходимо, чтобы вы стали королем для счастья человечества. Марчиалли: В чем человечество упрекает моего брата? Арамис: Ваше заключение, принц, это ли не преступление? Марчиалли: О, да! Если бы он сам пришел в эту тюрьму, взял меня за руку и сказал: « Брат мой, Бог нас создал. чтобы любить друг друга, а не сражаться; я пришел к вам. Дикий предрассудок заключил вас гибнуть в безвестности в глубине камеры, вдали от всех людей, лишенного всех радостей. Но я хочу вас посадить рядом с собой, я хочу препоясать вас шпагой нашего отца; используете ли вы мое благородство чтобы задушить меня или противостоять мне? О, нет! - смог бы ответить я ему,- я смотрю на вас, как на своего спасителя и почитаю вас, как своего господина. Вы даете мне больше, чем дано было Богом, подарившим мне жизнь, поскольку, благодаря вам, я получил право любить и быть любимым в этом мире!» Арамис: И вы сумели бы держать слово, монсеньер? Марчиалли: Жизнью клянусь! Арамис: Тогда как теперь?.. Марчиалли: Теперь я чувствую, что виновные должны быть наказаны. Арамис: Тогда идем, не теряя времени. Марчиалли: Еще слово! Арамис: Говорите... но это — последнее. Время не ждет! Марчиалли: А если заметят, что король Франции уже не Людовик 14? Арамис: Французский король всегда носил имя Людовика 14. Марчиалли: А если увидят, что правит уже не мой брат? Арамис: Кто... увидит? Марчиалли: Но... моя мать... Господин дОрлеан, высшие сановники королевства, королевский дом, народ, все! Арамис: О, мой Бог! Возможно ли, чтобы вы были в таком неведении? Марчиалли: О чем? Арамис: Об истинной причине вашего заключения!.. Марчиалли: Сударь, я вам сказал все, что знал. Арамис: Вы когда-нибудь видели портрет вашего брата-короля? Марчиалли: Нет, никогда! Арамис: ( представляя ему медальон) Вот, держите. Это один. Марчиалли: А!... Так это мой брат!.. Арамис: Да... И вы? Марчиалли: Я?..Что вы хотите сказать? Арамис: Вы когда-нибудь внимательно смотрелись в зеркало? Марчиалли: В камере? Арамис: ( сняв с крюка зеркало и ставя его перед глазами принца )Тогда посмотрите сюда! Марчиалли: ( сравнивая портрет короля со своим собственным отражением) Боже праведный! Какое сходство! Арамис: Ну и ? Марчиалли: Теперь я все понял! О! Мой брат!.. Мой брат! Арамис: Вам - его место на троне. Ему - ваше место в тюрьме. Марчиалли: Сударь, если вы сможете мне вернуть место, которым Бог меня удостоил под солнцем фортуны и славы; если, благодаря вам, я смогу жить в памяти людей и сделать честь роду несколькими блестящими делами или услугами моим народам; если из забвения, где я чахнул, я поднимусь к вершинам почитания, поддерживаемый вашей благородной рукой и вашим покровительством, ну, тогда вам, кого я благословляю и благодарю, вам - половина моего могущества и моей славы; и это будет еще недостаточной платой, так как мне никогда не удастся разделить с вами все то счастье, что вы мне дали. Арамис: Монсеньер, благородство вашего сердца переполняет меня радостью и восхищением... Теперь спокойствие. Вы станете королем, только преодолев последнюю дверь в Бастилии. Марчиалли: Вы видите: я спокоен. Арамис: Вы станете великим королем, сир... Потому что у вас уже сейчас великое сердце... Безмо! ( входит Безмо).

stella: Сцена 3. Те же, Безмо. Арамис: Мой дорогой комендант, объявите лично господину, что он свободен. Безмо: Сударь, поклянитесь сначала согласно регламенту,что вы никогда не разгласите то, что вы видели и слышали в Бастилии. Марчиалли: Клянусь в этом! Безмо: Тогда вы свободны. Марчиалли: Да будет для вас Господь святой и достойной защитой, сударь. Арамис: ( Безмо) Держите, Монлезен, ваша расписка. Он выходит вместе с принцем.

stella: Картина 7. Сады замка Во. - Праздник, устроенный Фуке для короля. Балет Амазонок. После дивертисмента приближаются кареты короля и королевы-матери. Их величества садятся в экипажи, в то время как Мадам с охотниками отправляются с охраной мушкетеров впереди и окруженные многочисленными кавалькадами дам и дворян.

stella: Действие 5. Картина 8. Замок Во. Покои Морфея. Сцена 1. Арамис, Марчиалли. Арамис: ( открывая большой « бычий глаз», устроенный над альковом в глубине) Посмотрите, монсеньер!.. Марчиалли: Что это за комната? Арамис: Это спальня короля. Марчиалли? А та, в которой мы находимся? Арамис: Это Синяя комната, которую я всегда занимаю в замке Во; как видите, она над комнатой короля, я выбрал ее по чертежу. Марчиалли: Вы могли выбирать? Арамис: Разве я не друг господина Фуке? Разве не я по его приказу распоряжаюсь всем в отсутствии сюринтенданта? Одним словом, не я ли распорядитель праздника? Столяры, художники, слесари, механики все подчиняются моим приказам и вы вскоре увидите, каким особым образом устроена кровать короля. Марчиалли: Кровать короля? Арамис: К слову, будет ли мне разрешено задать вопрос Вашему королевскому высочеству? Марчиалли: Задавайте. Арамис: Я послал Вашему высочеству своего человека, поручив ему передать тетрадь с заметками, составленную с гарантией, которая позволит Вашему высочеству глубоко узнать всех лиц, которые составляют и из которых будет состоять ваш двор. Марчиалли: Я прочел эти записки. Арамис: Внимательно? Марчиалли: Я их знаю напамять. ( замечает дАртаньяна, который идет через комнату) Смотрите, вы сами можете судить!.. Вот господин дАртаньян; я его узнал благодаря портрету, который вы велели сделать для меня. Арамис: Да, сир, ДАртаньян, ваш капитан мушкетеров, верен, как пес, хотя иногда и кусается; если дАртаньян не узнает вас до того, как другой исчезнет, рассчитывайте на дАртаньяна в любой ситуации, потому что если он ничего не заметил, он сохранит свою верность; если же он увидит слишком поздно, он гасконец, он никогда не признает, что он ошибся. Мачиалли: Ах!.. Арамис: Что случилось? Марчиалли: Небо!.. Моя... моя мать!.. О, как она меня заставила страдать!.. Неважно!.. Это моя мать! Арамис! Сир! Как неосторожно!.. ( он с осторожностью закрывает « бычий глаз» - Входят две придворные дамы, предшествуя королеве)

stella: Сцена 2. ДАртаньян, королева. Королева: Поглядим, господин дАртаньян, и скажите мне, что произошло? Скажите мне, откуда пришел гнев моего сына? ДАртаньян: Мадам, я подозреваю господина Кольбера в том, что он очень сильно раздражает короля против господина Фуке. Королева: Против господина Фуке? ДАртаньян: Да, мадам. Говорят о записке сюринтенданта к мадемуазель де Ла Вальер; эта записка, сюрприз для Кольбера, была вручена королю. Вот почему, без сомнения, Его величество приказал мне дожидаться здесь приказа об аресте. Королева: Приказ об аресте?.. Фуке?..

stella: Сцена 3. Те же и король. Король: ( дАртаньяну) Охраняйте господина Фуке до момента, когда я приму решение. ДАртаньян: А когда король примет это решение? Король: Сегодняшним вечером. А пока оставьте меня одного. Королева: Одного? Король: Я ни в ком не нуждаюсь! Королева: Даже во мне? Король: Нет, матушка, нет; благодарю вас! Королева: Еще одно слово, сын мой? Следует ли отпустить всех приглашенных, собравшихся в галерее? Король: ( с горечью) Нет-нет, пусть они останутся!.. Пусть порадуются чудесам господина Фуке в ожидании сюрприза, который я им приготовил!.. ( Сент-Эньяну) Мадемуазель де Ла Вальер предупредили?.. Ей сказали, чтобы она пришла сюда?.. Я хочу ее видеть... Я хочу... А!.. Я задыхаюсь! Все входят. Сент-Эньян: Сир, вот мадемуазель де Ла Вальер.

stella: Сцена 4. Король, Луиза. Луиза: Сир, что с вами? Король: Я... Я унижен... Луиза: Унижен? О!.. Что вы говорите, сир? Король: Я говорю, что там, где я нахожусь, никто другой не должен быть господином. Ну, посмотрите же, не затмил ли меня, короля Франции, король этого поместья? О, когда я думаю, что этот король - неверный слуга, который гордится украденным у меня состоянием! О, я превращу ему этот праздник в дуэль с нимфой Во, как говорят поэты этого бесстыдного министра, которая надолго останется в памяти у всех! Луиза: Ах! Ваше величество! Король: Так вы, мадемуазель, готовы принять сторону Фуке? Луиза: Нет, сир... Я вас спрошу только, хорошо ли вы осведомлены. Ваше величество наизусть изучили все обвинения против вора. Король: Обвинения?... О!.. В этот раз я знаю, за кого меня принимали и господин дАртаньян получит суровые распоряжения. Луиза: Суровые распоряжения? Король: Эх! Да, черт возьми!.. Я прикажу ему арестовать этого гордого титана, который, верный своему девизу, угрожает влезть на мое небо! Луиза: Арестовать господина Фуке в тот момент, когда он разоряет себя, чтобы оказать честь королю? Король: Как же вы его защищаете! Луиза: Сир, не господина Фуке я защищаю, а вас! Король: Меня? Вы меня защищаете? По-правде говоря, вы вкладываете в то, что говорите, странную страсть. Луиза: Я вкладываю страсть не только в то, что говорю, сир, но и в то, как служу Вашему величеству. И с той же страстью я отдам, если потребуется, мою жизнь. Сир, когда король поступает правильно, даже если король неправ передо мной или моими близкими, я молчу; но если король, оказывая мне услугу, мне или тем, кого я люблю, поступает дурно, я ему это говорю,.. я ему пытаюсь это сказать, потому что я люблю его! Король: Э, мадемуазель, мне кажется, что господин Кольбер, который меня наставляет, который мне все это раскрыл, мне кажется, что господин Кольбер тоже любит своего короля. Луиза: Да, мы оба любим его, но каждый на свой лад. Только я люблю его так сильно, что все об этом знают; так чисто, что сам король не сомневается в моей любви; но если кто-то задевает его честь, он задевает мою жизнь. И, я повторяю, что если кто-то пожелает обесчестить короля, он посоветует ему арестовать господина Фуке у него дома. Король: Мадемуазель, берегитесь! Мне стоит только слово сказать... Луиза: Сир, не произносите его, если это слово гнева!.. Господин Фуке совершил преступления, я знаю это, потому что так сказал король; с момента, когда король сказал « Я верю», я не нуждаюсь, чтобы другие уста говорили « Я подтверждаю». Но, будь даже господин Фуке последним из людей, его дом — притон для фальшивомонетчиков, его дом свят, его замок неприкосновенен, потому что в нем пребывают его жена и его король. Потому что это убежище, которое не преступят и палачи. Король: Хорошо, мадемуазель, пусть я озлоблен против Фуке, это не потому, что он крал мои финансы, не потому что на мое золото он подкупал секретарей, генералов, друзей, артистов; это.. это потому что он не уважал самые дорогие мои чувства... это потому, что он посмел поднять глаза на вас... Наконец, это потому, что он вам писал. Луиза: Мне? Король: Вам!.. Узнаете эту записку? Луиза: Эту записку? Как я могу ее узнать, если я ее не получала? Король: Вы не получали этой записки? Луиза: Никогда! Король: Никогда? Луиза: Клянусь в этом! Король: Вы клянетесь в этом? Луиза: Перед Богом! Вы мне верите, сир? Король: ( в сторону) Этот взгляд так чист, так блестящ, так прям... и полон любви. Как сомневаться?.. ( громко) Луиза, я тебе верю!.. Да, я тебе верю. Эта записка не дошла до тебя... Она не замарала ни твоей руки, ни твоих глаз... Но, в конце-концов, этот человек ей писал... Я отомщу ему!.. Луиза: О, сир! Не надо мести!.. Пусть это никому не будет стоить ни слез, ни страданий... Король: Никому? Луиза: Никому... и автору этой записки тоже... Король: Вы самая замечательная, самая нежная из женщин!.. Вы же знаете, до сих пор никто не имел на меня влияния... Вы приказали мне успокоиться... и я спокоен. Вы хотите, чтобы я правил добротой, милосердием, я буду добр и великодушен; вы моя жизнь... вы моя душа. Луиза: Это действительно правда?.. Вы любите меня?.. Король: Да, я преклоняю перед тобой колени,.. Я люблю тебя со всей силой, которую Бог вложил в мое сердце. Луиза: Тогда мне нечего больше желать, потому что ваша любовь, сир, это все мое счастье в этом мире. Входит привратник. Король: Что еще? Привратник: Ее королевское высочество Мадам призывает на службу мадемуазель де Ла Вальер. Луиза: Я оставляю моего короля и желаю ему ночи, исполненной чувствами, которые я испытываю сама... Прощайте, сир... Прощайте!.. Король: Луиза... Я люблю тебя!.. Я люблю тебя!.. Луиза подставляет ему свой лоб. Король целует ее. Луиза убегает.

stella: Сцена 5. Король, один. Король: Я обещал... Я прощу господина Фуке... Да... Но Кольбер... Простит ли он? О, я разбит... Слишком много чувств...( он бросается на постель) То, что я испытываю... это упадок духа... Мне кажется, что я сплю наяву... Как мало-помалу пропадает свет... Что все предметы мало-помалу удаляются... И что сама эта кровать...Ах! ( его голос прерывается, кровать опускается на землю.) Арамис, который вновь открывает « бычий глаз», выглядывает наружу. Арамис: Портос, вы здесь? Портос: Да. Арамис: Ну, и?.. Слышен придушенный крик. Портос: Готово. Арамис: ( Марчиалли) Сейчас, сир, удостойтесь занять место на королевском ложе. Марчиалли: Я полагаюсь на вас. « Бычий глаз» снова закрывается. Кровать, во всем подобная той, что скрылась под землей, медленно поднимается под сводчатым потолком. Марчиалли ждет ее стоя. Арамис стоит в изножье кровати.

stella: Сцена 6. Арамис, Марчиалли Арамис: Только что открылась и закрылась королевская гробница.; новое царствование началось. Сир, ваш первый министр может действовать? ( утвердительный знак Марчиалли) Для начала — к сюринтенданту. ( открывает дверь слева) Пусть разыщут господина Фуке... приказ короля!..( возвращается к бюро и дает на подпись Марчиалли бумагу) Как объявить господина барона дю Валлона; носитель подсвечника, постельничий короля... Бедняга Портос! Он будет счастлив и горд... ( крики снаружи Король!. Король!..) Это народ, который ждет Ваше величество. Идите, сир... идите; теперь все зависит только от вас: вот вы и лицом к лицу с вашей судьбой! Идите к ней смело! Новые крики: « Да здравствует король!» Марчиалли выжидает мгновение, потом устремляется к дверям справа. Арамис следует за ним.

Орхидея: Шустро. Арамис и себе и Портосу должность быстренько отхватил.)) А как же герцогский титул для достойного дю Валлона де Брасье де Пьерфона? Первый министр на несколько часов. И такой же кратковременный король. Грустно, но эффектно.

stella: Орхидея , тут получается Арамис, которому нет оправданий. Жесткий и циничный авантюрист. Мне все время кажется. что спустя годы Дюма захотелось таким образом дать окончательную оценку его действиям.

Орхидея: stella, раскройте, пожалуйста, вашу мысль. Лично мне, помимо неуёмного честолюбия и прочего, у Арамиса всё так же, как и в романе, видится забота о друзьях, например: Фуке и Атосе; и преверженность некой идее, даже не до конца понятной читателю.

stella: Осталось совсем немного, вы поймете, что я имела в виду.

stella: Сцена 7. Фуке, дАртаньян, привратник. Привратник: ( дАртаньяну и Фуке) Войдите, господа и подождите. Фуке: (с удивлением) Король меня зовет после того, как приказал арестовать? Что это означает?.. Неважно,.. я чувствую, что я погиб. ДАртаньян: То, что произошло, мне кажется наилучшим предзнаменованием... и тем не менее, вы печальны, сударь. Фуке: Вы ошибаетесь, капитан... я всего лишь задумчив. ДАртаньян: И этот призрак? Фуке: Мой самый большой враг - это одиночество! Одиночество, которое мне смутно видится в конце моей опалы... Я никогда не бывал один, капитан, я один ничего из себя не представляю, я использовал свой образ жизни, чтобы создать себе друзей, в которых я надеялся однажды найти поддержку. Бедности я не опасаюсь: я частенько встречался с ней посреди своих триумфов. Я никогда не буду беден с такими друзьями, как Лафонтен, как Пелиссон, как Мольер... Но, помимо бедности, существуют одиночество, ссылка, тюрьма...О! сударь, если бы вы знали, как я одинок в этот миг и кем вы мне кажетесь, вы, кто пришел меня разлучить со всем тем, что я люблю, каким символом одиночества, небытия, смерти вижу я вас! ДАртаньян: Ну же! Вы все преувеличиваете: король вас любит в глубине души. Фуке: Убийственно, да! ДАртаньян: Только, не сегодня, так завтра он вас разорит. Фуке: Этого я не боюсь совсем: я разорен... ДАртаньян: Ну, тогда я скажу, что с удовольствием вижу, что вы принимаете положение с лучшей стороны. Вы принадлежите последующим поколениям, господин Фуке, вы играли значительную роль в истории своего времени и вы не имеете права себя умалять. Посмотрите-ка на меня, меня, который имеет преимущество над вами только потому, что вас арестовал. Судьба, которая распределяет роли для комедиантов этого мира, мне дала менее красивую, менее приятную роль, чем ваша; вы купались в золоте, вы власвтовали, вы наслаждались в жизни всем; я тянул свою лямку, я повиновался, я страдал. И как не мало я значу рядом с вами, сударь, воспоминание о том, что я сделал, служит мне стимулом, который не дает мне слишком рано опустить мою старую голову. Я до конца буду хорошей эскадронной лошадью и паду на полном ходу, сразу, полный сил и на том месте, которое предварительно хорошенько выберу для себя. Сделайте как я, господин Фуке и от этого вам не станет хуже; с такими людьми, как вы, это происходит всего раз; в случае, если они падают с такой высоты, они разбиваются сразу. Самое главное, как я уже вам говорил, это правильно отыскать место. Есть латинская поговорка, я не помню слов, но я часто вспоминаю смысл, когда всю мою жизнь размышляю над ней. « Конец венчает дело». Фуке: Вот чудная проповедь! ДАртаньян: Проповедь мушкетера, монсеньер. Фуке: Вы меня любите, раз вы говорите мне все это. ДАртаньян: Возможно.( Он выглядывает наружу при крике « Да здравствует король!») Но вот, без сомнения, король! Что я вижу!... Господин дЭрбле у короля!..

stella: Сцена 8. Те же, Арамис с бумагой в руке. Фуке: Арамис! Арамис: Да, я, монсеньер и я принес вам свободу. Фуке: Я свободен? ДАртаньян: Да что же это такое? Арамис: ( дАртаньяну) Читайте! ДАртаньян: Действительно, приказ короля. Фуке: Кому я обязан этим внезапным поворотом? ДАртаньян: И необъяснимым? Арамис: Мне. Фуке: Вам? ДАртаньян: Как случилось, что вы сумели стать фаворитом короля, хотя вам удалось с ним говорить не более двух раз в жизни? Арамис: Друзья мои, вы думаете, что я виделся с королем всего два раза, тогда как я виделся с ним часто... очень часто... просто мы скрывали это, вот и все. ДАртаньян: Я не понимаю... Арамис: Мой дорогой дАртаньян, повидайтесь прежде с королем. Посмотрите тут... в этой галерее. Спросите его, существует ли этот приказ на самом деле. ДАртаньян: Но... Арамис: Идите! Идите! Какого черта! Вы что, не видите Его величество? ДАртаньян: Это так... Лично... Я иду туда... Я иду... Это действительно сильно... Но, дьявол меня забери, если я понимаю хоть что-то! ( он возвращает Фуке его шпагу и уходит).

stella: Сцена 9. Фуке, Арамис. Фуке: Честное слово, мой дорогой дЭрбле, уверяю вас, что я абсолютно ничего не понимаю в том, что происходит! Вы мне, наконец, все объясните? Арамис: Да, в двух словах. Вы должны были быть арестованы как нарушающий свои обязанности; вы должны были быть судимы парламентом, как взяточник, как вор; вас должны были приговорить к ссылке, к тюрьме, возможно к смерти! Фуке: Ну, и?.. Арамис: Ну, а теперь вы свободны. Фуке: Но как? Арамис: Кольбер рос, король вас ненавидел; Кольбер всего лишь приказчик, а король вас любит. Фуке: Говорите яснее или я сойду с ума. Арамис: Вы помните обстоятельства рождения Людовика 14? Фуке: Как вчера. Арамис: С тех пор вы не слышали ничего, что бы говорили об этом рождении? Фуке: Ничего: разве что то, что он не является сыном Людовика 13. Арамис: Это не совсем то; не слышали ли вы, чтобы говорили, что королева родила двух близнецов? Фуке: Никогда! Арамис: Но это именно так. Фуке: А потом? Арамис: Одного их близнецов устранили, поместив его в Бастилию. Фуке: А другой? Арамис: А другой сел на трон. Эти два близнеца похожи до такой степени, что ошиблась их собственная мать... и ошиблась именно в тот момент. Фуке: Хорошо!...Хорошо!... Вы хотите рассчитывать на мою помощь, чтобы возместить все то зло, что было причинено несчастному брату Людовика 14? Вы подумали правильно, я вам помогу! Спасибо, дЭрбле, спасибо!.. Арамис: Это еще не все! Фуке: Итак, вы нашли короля, когда новость о моем аресте достигла вас; вы его умоляли, он отказался вас слушать; вы пригрозили раскрыть секрет и, в ужасе, Людовик 14 должен был согласиться с этой угрозой и отказаться от того, чтобы мешать вашим благородным замыслам. Я понимаю... Я понимаю... Король в ваших руках... Арамис: Вы не понимаете ровным счетом ничего. Фуке: Тогда, что же вы хотите сказать? Арамис: Что я хочу сказать? Я хочу сказать, что король, который вас разорил, король, который вас ненавидит, король, который велел вас арестовать, король, который собирался вас отправить в ссылку, в тюрьму, на смерть, быть может, именно этот король исчез в одной из самых глубоких камер замка Во и, быть может, завтра скроется в еще более глубокой, поскольку он вернется в Бастилию под именем Марчиалли, иначе говоря — своего брата. Фуке: Тогда как его брат? Арамис: Ну, наконец, вы видите, что это он только что приказал вас освободить, это он, вместо того, чтобы вас разорить, вас обогатит, это он, вместо того, чтобы вас уничтожить, щедро осыплет вас знаками уважения, вы станете величайшим среди великих, герцогом, принцем, всем, кем пожелаете, наконец. Фуке: Праведное небо! И кто провернул эту ужасающую махинацию? Арамис: Я. Фуке: Вы свергли короля? Вы заключили короля в тюрьму? Арамис: Да! Фуке: И это было совершено здесь? Арамис: Да, в этой комнате. Фуке: В Во, у меня! Арамис: В Во, у вас; так как Во по-прежнему ваш с тех пор, как господин Кольбер не может у вас его больше украсть. Фуке: Это преступление у меня? Арамис: Это преступление! Фуке: Омерзительное преступление! Преступление более отвратительное, чем убийство! Преступление, которое навеки обесчестило мое имя и навсегда обрекло его внушать ужас потомкам. Арамис: Вы бредите, сударь... Вы говорите слишком громко... Берегитесь... Фуке: Я буду кричать так громко, что меня услышат повсюду. Арамис: Господин Фуке!.. Берегитесь!.. Фуке: Да, вы меня обесчестили и скомпрометировали этим предательством, этим покушением на того, кто спокойно почивал под моей крышей. О, горе на вашу голову! Арамис: Горе тому, кто под вашей крышей готовил вам разорение, готовил вам смерть! Фуке: Это был мой гость... Это был мой король... Арамис: Я имею дело с безумцем? Фуке: Вы имеете дело с человеком чести. Арамис: Сумасшедший! Фуке: С человеком, который лучше предпочтет убить вас, чем оставит незавершенным свое бесчестье. ( он обнажает свою шпагу) Арамис: Сумасшедший! Сюринтендант бросает шпагу. Фуке: Мне было бы сладостно умереть здесь и не жить с моим позором! Если у вас еще сохранилось ко мне какое-то чувство дружбы, умоляю вас, дайте мне умереть... Вы ничего не отвечаете? Арамис: Подумайте над тем, что вас ждет: правосудие свершилось, король еще жив и его заключение спасает вам жизнь. Фуке: Вы могли действовать в моих интересах, согласен... но я не принимаю вашей услуги. При всем при том, я не хочу вас губить; вы можете выйти из этого дома; я гостеприимен для всех; вы не будете принесены в жертву, как и тот, чью гибель вы замышляли. Арамис: Вы ею будете, вы... Вы ею будете! Фуке: Согласен с вашим предзнаменованием; но ничто меня не остановит. Вы покинете Во, вы покинете Францию; даю вам четыре часа, чтобы стать недосягаемым для короля. Арамис: Четыре часа! Фуке: Этого более чем достаточно, чтобы сесть в лодку и достигнуть Бель-Иля, который я вам предоставляю как убежище. Арамис: А! Фуке: Бель-Иль будет для вас, как Во для короля. Пока я жив, ни один волос не упадет с вашей головы. Идите! Арамис: О! Горе! Фуке: Отправляйтесь!.. Поспешим вдвоем: вы, во имя своей жизни... я во имя своей чести! Арамис: ( уничтоженный, падает на стул) А! Фуке, ваша верность меня раздавила!.. Ваше благородство убило меня!.. Фуке поспешно уходит. Через некоторое время появляется Портос.

stella: Сцена 10. Портос, Арамис. Арамис: Портос! Вы были здесь?... Вы все слышали?.. Ах! Портос: Так теперь получается, что мы в ссоре с Людовиком 14? А я... я думал, что служу настоящему королю... Арамис: Портос, простите, я обманул вас.; но я все беру на себя. Портос: Что вы такое говорите, друг? Арамис: Нет... Нет.. Уверяю вас, оставьте мне все сделать. Никакого несвоевременного самопожертвования! Вы ничего не знали о моих планах; вы ничего не предпринимали лично... Я - это другое дело: только я - единственный автор заговора. Мне необходим был мой неразлучный товарищ; я вас позвал и вы пришли ко мне, помня о нашем старом девизе: « Все за одного и один за всех!» Мое преступление, милый Портос, в том, что я поступил, как эгоист!.. Портос: Вот словечко, которое мне нравится, а то как вы действовали, это обычно для вас... мне кажется невозможным желать, чтобы вы... это так естественно! Арамис: Ах! Портос, каким же пигмеем ощущаю я себя рядом с вашим наивным величием! Но что делать?.. Как поступить?.. Портос: Отправимся на Бель-Иль. Мы прикроемся в гроте Локмария бочкой с порохом... Если нас будут преследовать, мы откроем огонь, мы создадим склеп из разбитых скал,.. рухнувших гор... Это будет бесподобное погребение, погребение гигантов! Пойдем, Арамис, пойдем!.. Они удаляются налево.

stella: Сцена 11. Королева и Кольбер входят справа. Придворные дамы. Королева: Сказать правду, господин Кольбер, я ничего не понимаю в том, что происходит... Господин Фуке, возвращенный в милость!..некий господин дЭрбле становится первым министром!.. и мадемуазель де Ла Вальер, вчерашняя фаворитка, молниеносно удалена от двора!... Я теряюсь!.. Кольбер: Идем, мадам! Объяснение всех этих тайн не заставит себя ждать.

stella: Сцена 12. Те же и Луиза. Луиза: Мой Бог! Откуда пришел весь этот шум?.. ( останавливается) Ах! Королева! Королева: Кто дал вам смелость присутствовать здесь, мадемуазель? Впрочем, это к лучшему, что вы явились, чтобы ознакомиться с тем, что Его величество только что решил на ваш счет. Луиза: Простите, мадам!... Но что вы хотите сказать? Королева: Я хочу сказать, что вас возвращают в вашу семью; категоричный приказ. Луиза: Мадам, вы говорите, что король?.. Королева: Ну да, именно король... Луиза: ( ломая руки) О! Мой Бог!.. Мой Бог!.. Но это невозможно!.. Королева: Ах, мадемуазель, это так прекрасно: ломать руки: но если вы явите немного покорности небесам, он согласится, что вы хоть в чем-то уступаете желаниям принцев на земле. Итак, повторяю вам, подчинитесь приказу, который велит вам удалиться в Блуа. Луиза: Как?.. После всего, что произошло именно здесь?.. после того, что он мне говорил?.. Это сон смертных мук!.. Нет!.. Я это прекрасно слышала!.. Но... тогда он не любит меня!..Что я говорю! Он меня презирал покидая и изгоняет с позором. О! Луи.. Луи... ( королеве) Мадам, я подчиняюсь... Только будьте милостивы сказать королю, вашему сыну, что сердце мое разбито... что я больше не понимаю... что я очень страдаю.. но что я прощаю ему все то зло, что он мне причинил. Скажите ему, что после того, как меня принесли в жертву королю, который меня покинул и меня забыл... я посвящу себя тому, кто никогда не покидает тех, кто никогда не забывает.

stella: Сцена 13. Те же, дАртаньян, Марчиалли, Фуке, король, вельможи. ДАртаньян: ( появляясь справа, объявляет) Король!.. Входит Марчиалли. Фуке: ( входит слева и объявляет) Король!.. Входит король. Королева: ( смотрит налево, направо и испускает крик.) Ах!.. Марчиалли пятиться в ужасе. Король: Кажется, тут собрались все, чтобы узнать своего короля... ( показывая на Марчиалли) Капитан дАртаньян, исполняйте свой долг! Королева: ( бросаясь к королю, с мольбой) Луи! Луи!.. ДАртаньян: ( подойдя к Марчиалли) Сударь, вы мой узник!

stella: Картина 9. Грот Локмария. Сцена 1. Арамис, Портос. Арамис: Узнаете, Портос? Портос: Клянусь честью! Мы в гроте Локмариа. Арамис: Куда, предвидя катастрофический исход битвы, которую мы вынуждены будем начать против людей короля, я велел привести барк и назначил свидание троим людям. Портос: Арамис, я думаю, что мы должны быть убиты на крепостной стене. Арамис: И чему послужит наша смерть? Портос: Только не бегство, только не быть обязанными спрятаться, как лисицы, в земле! ( он качается) Арамис: Что случилось, Портос? Портос: Друг мой, меня охватила слабость. Арамис: Ну вот, садитесь на этот камень: я пока дам условленный сигнал нашим людям и помогу им вывести лодку в море. Портос: Идите, дорогой Арамис: вы всегда мудры и осмотрительны. Арамис подражает крику совы; ему отвечают криком лесной совы. Арамис: ( на стороне, противоположной той, где находится Портос) Вы здесь, Ионатан? Ионатан: ( за кулисами) Да, монсеньер... С Гоэнеком и его сыном. Арамис: Лодка и припасы готовы? Ионатан: Восемь мушкетов, пятьсот зарядов и бочка пороха; да, монсеньер. Арамис: Хорошо... начнут целиться из пушки по этому гроту; потом мы ее направим на воду.

Орхидея: Портос - чудо. До чего прекрасен в своём "наивном величии"!

stella: Сцена 2. Портос, один. Портос: Решительно, я был прав, сделав завещание... Я себя чувствую уставшим,.. а такое со мной в первый раз... В моей семье есть традиция подобного рода: когда нам начинают отказывать ноги, это означает, что приближается смерть. ( пытается идти) Мне... это странно сегодня, я едва могу стоять... Слышны фанфары и лай собак.

Grand-mere: В сценическом варианте Луиза выглядит такой безупречной, благородной, бескорыстной...Но, помня роман, трудно принять такую трактовку.

stella: Сцена 3. Портос, Арамис: Арамис: Портос! Портос: Что? Арамис: Слушайте! Слышен крик: Ату! Ату! Ату его! Портос: Так кричат охотники... Арамис: Вы видели, как промелькнула тень? Портос: Какая тень? Арамис: Лисицы. Портос: Дьявол! Ничего удивительного... Вы вспоминаете, Арамис, что, когда мы охотились, зверь всегда старался уйти под землю в этом гроте?.. Арамис: ( сжимая руку Портосу) Портос? Портос: Ну что? Арамис: Видите их?.. Портос: О!..О! Охотники... Арамис: Нет, дьявол побери! Гвардейцы короля, которые, собравшись в компанию, подняли лисицу, преследуют ее до грота и совещаются, чтобы знать, должны ли они будут сюда зайти... Портос, если они войдут, мы будем раскрыты... Тогда мы будем прокляты... В этом случае, мы погибли! Портос: Они приближаются... Я вижу их!.. Хорошо!... Их не больше дюжины... Арамис: ( протягивая Портосу железный брус) Портос, живо на барк! Цельтесь в них со стороны моря. Мы устроимся в засаде здесь, мы будем защищать вход до той минуты, пока вы спустите барк на воду... Портос: Вопреки вашему мнению, Арамис, я считаю, что будет лучше, если я останусь здесь, с этим рычагом в руке; а потом, невидимый, неуязвимый, считая, как они входят, я опущу мой железный рычаг на их черепа. Чем не способ их убить, одного за другим, тайно и без шума... Что скажете вы об этой идее? Вы улыбаетесь? Арамис: Блестяще, милый друг! Портос: И поскольку у них есть только кулак, дело может быть сделано за две-три минуты. Снаружи неясные тени. Портос: ( тихо) Арамис,.. они входят... Арамис: Отлично, бейте! Он удаляется. Музыка, в которой слышны тяжелые удары железного рычага, обрушивающегося на черепа и задушенные крики падающих. Голос: Предательство!.. Назад!.. Назад!.. Товарищи!.. Теперь, огонь! Залп огня. Портос: ( со смехом) Мимо!.. А!.. А!.. Арамис: ( возвращается с бочонком пороха) Ну? Портос: Посмотрите! Арамис: Они возобновят бой. Они отошли в сторону и совещаются... Портос: Пусть возвращаются!.. Я их жду!.. Арамис: Портос, возьмите этот бочонок; я к нему только что подсоединил фитиль. Подождите, пока наши враги будут от вас в нескольких шагах и бросьте это прямо в их середину. Сможете? Портос: ( принимая бочонок одной рукой) Черт возьми! Да он весит едва ли сто ливров!.. Арамис: Вы хорошо поняли? Портос: Если мне объясняют, я всегда хорошо понимаю. Дайте мне трут... Арамис: Держите, вот он... Бросайте молнию, мой Юпитер, и идите к нам навстречу! Сцена 4. Портос: ( один) Будьте спокойны!... (Слышен звук барабана и в то же время звучит труба.) А!.. Вот и они!.. Он бросает бочонок. Барабаны не прекращают бить, звонят колокола. Слышны крики: « Отрежьте фитиль!... Отрежьте фитиль!» Арамис: ( вдалеке) Идите! Идите же, Портос! Портос: ( тщетно пытаясь бежать) Да!.. Да!.. Вот меня опять одолела эта слабость... Я больше не могу идти... Ну, что тут сказать?.. Арамис: ( вдали) Быстрее!.. Быстрее!.. Портос! Портос: Иду... Иду... Вот я!.. Я уже мертвец... Арамис: ( вдалеке) Бочонок сейчас взорвется... Во имя неба, идите! Портос!.. Голос снаружи: Свершилось, монсеньер! Бочонок взрывается. Скалы обрушиваются на Портоса. Портос: ( некоторое время пытается приподнять скалы, но падает, придавленный их массой) А! .. слишком тяжело!.. После обвала в глубине видно море. Арамис, в лодке, изо всех сил налегает на весла. Сцена 5. ДАртаньян: (в сопровождении нескольких мушкетеров бродит по развалинам.) Милосердия!.. Милосердия!.. Именем короля... Портос!.. Портос!.. не хватило времени... Гигант спит вечным сном в гробнице, которую Господь уготовил ему по его росту...



полная версия страницы