Форум » На самом деле было так » Дюма про Дюма » Ответить

Дюма про Дюма

stella: Не знаю, как лучше сформулировать тему. Дело в том, что я взялась за перевод пьес Дюма. Кажется, буду первой, кто взялся за это дело на Дюмановских форумах и намерена это дело довести до победы. Переводить буду только те три пьесы, которые Дюма сделал по трилогии "Мушкетеров" Прошу не судить слишком строго: я не профессиональный переводчик и мое знание языка далеко от совершенства. Но очень хочется, чтобы все Дюманы смогли прочитать эти три пьесы на русском. Ленчик, Каллантэ, если можно это сделать отдельной темой вообще, было бы не плохо. И название тоже можно придумать другое - я не против, если у кого-то найдется фраза выразительнее. Начинаем с " Юности мушкетеров". Премьера пьесы была 17 февраля 1849 года в " Историческом театре" Написана в содружестве с Огюстом Маке. от переводчика. первые сцены, почти до появления Атоса, переведены на Дюмании участником LS . Поскольку я выкладываю перевод на Дюмасфере и Дюмании одновременно, считаю себя обзанной поблагодарить ее отличный перевод и сокращение моей работы. Начали и дай бог, чтоб сил и времени хватило дойти до финиша.

Ответов - 300, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 All

stella: Сцена 3. Те же, королева. Королева: Нет, нет... Оставьте меня. Я хочу видеть его, я хочу говорить с ним... Атос: Королева! Королева в Лондоне... Арамис: Граф, немного терпения!.. Королева: Карл, мой король!( она устремляется вперед, расталкивает толпу и доходит почти до Карла) Король: Генриетта!.. Ты здесь... мой любимый ангел... А! Теперь я могу умереть, потому что я видел тебя. Том Лоу: Женщина...Какая-то любовница... Какая-то куртизанка... Дорогу любовнице Стюарта! Король: Вы ошибаетесь... это... Это ни куртизанка и не моя любовница ( поднимает ее вуаль) Приветствуйте ее все: это ваша королева; ее вы не приговорили! ( глубокое молчание) Благодарю тебя, верное сердце, жертвующее собой... для которого злая судьба ничего не значит, для которого море не преграда и которое подобно ангелам Господним парит над пропастью. Благодарю! Королева: Мой Карл! Благослови меня! Король: О! Да... Да! Трижды благословляет тебя идущий на смерть... Королева, я тебя благословляю! Супруга, я тебя благословляю... Мать, я благословляю тебя... Твоя жертва много болезненней моей, потому что тебе жить. Королева: Мой Бог! Мой Бог, защити его! Король: ( целуя ее в лоб) А теперь оскорбите ее, если осмелитесь. Идемте, господа, я следую за вами. Королева хочет следовать за Карлом; Атос и Арамис заходят в гостиницу « Олений рог»; Карл удаляется, все следуют за ним, за исключением четырех друзей и Тома Лоу, который остается с одним из своих товарищей.

stella: Сцена 4. Атос, Портос, Арамис, дАртаньян, Том Лоу, человек из народа. Человек из народа: Ты уж слишком его оскорблял, Том Лоу...Как по мне, он и так наказан. Том Лоу: Это потому, что у тебя сердце труса. Но если бы потребовалось это сделать заново, я бы повторил это. Человек: Как сейчас? Ну, что ж, прощай!(он уходит) Том Лоу: ( пытается следовать за ним, но всякий раз натыкается на кого-то из людей) Что вам от меня нужно? ДАртаньян: Сейчас скажу тебе. Том Лоу: ( отступая почти до Портоса) Эй! ДАртаньян:( тыча его пальцем в грудь) Ты поступил, как подлец! Ты оскорбил человека, который не мог защититься...Ты умрешь! ( Арамис отбрасывает свой плащ и вытаскивает шпагу) нет, не сталь!..Сталь годится для дворянина... Портос, разделайтесь с этим негодяем ударом кулака. Том Лоу отшатывается; Портос и он уходят за кулисы. Слышен крик и шум падающего тела. ДАртаньян: Так умирают те, кто забывает, что связанный человек неприкосновенен. Атос: И что плененный король дважды под защитой Господа. Портос: Если он вернется, я очень удивлюсь. ДАртаньян: Теперь пусть каждый будет готов. Все: К чему? ДАртаньян: У меня есть план.

stella: Картина 7. Комната в дворце Уайтхолла. Справа — окно, слева — кровать для отдыха, в глубине большая дверь. Сцена 1. Король, Парри ( забылся сном в кресле) Король: ( остановившись перед Парри) Он спит! Самоотверженность уступила место усталости... Бедный старый слуга, который укладывал меня в мою колыбель и который уложит меня в мою могилу... Спи, славный Парри!.. Мне кажется, что я грежу и все, что произошло со мной за последние две недели, это бредовое видение. ( он подходит к окну) Но нет, все слишком реально: я вижу блеск мушкетов стражников, я вижу, как работают люди под окном. Я был вчера приговорен Парламентом, я узник Уайтхолла; вот портреты моих предков, которые словно следят за мой, готовым умереть, совсем живыми взглядами. Будьте спокойны, мои благородные предки... будьте спокойны, вы будете довольны мной. ( он садится перед столом) Увы! Если бы рядом со мной был священник, чтобы помочь мне в этот чрезвычайный момент, один из тех светочей Церкви, чья душа познала все тайны жизни, всю незначительность величия, быть может его голос заглушил бы голос отца и супруга, который кричит в моей душе... Но я получу какого-нибудь священника с вульгарной душой, которому мое падение сломало карьеру и состояние и который мне будет говорить о Боге и о смерти так, как он говорил другим умирающим... не понимая, что это он говорит с царственным умирающим, у которого больше чем у других есть о чем сожалеть в этом мире, из которого его вырывают насильственно. Бьют часы. Парри: ( просыпаясь) Ах! Боже мой! Простите! Простите, сир... Я уснул, но во сне я услышал бой часов... Который час, сир? Король: Шесть часов. Успокойся, у нас еще остается немного времени побыть вместе; что-то около восьми часов. Парри: О, мой король! Мне кажется, что они не осмелятся совершить подобное святотатство. Король: Что они ответили насчет моих детей? Парри: Что Ваше величество может их видеть. Король: А что насчет моего исповедника? Парри: Что, поскольку Ваше величество выбрал господина Джаксона, господин Джаксон получил право проникнуть к вам. Только их пуритантизм пугается вида проникнувшего к Вашему величеству священника в его церковном облачении: они требуют, чтобы господин Джаксон переоделся в одежду мирянина. Король: И Джаксон согласен? Парри: Он говорит, что, чтобы исполнить последние желания Вашего величества, он готов на все. Король: Итак, все лучше, чем я мог надеяться. Парри, я не спал этой ночью и очень устал. Парри: Сир, прилягте на время на эту кровать, я побуду около вас и надеюсь, они будут почитать ваш сон. Король: Да, ненадолго, только чтобы набраться сил. Он ложится. Слышно, как забивают гвозди под окном. Парри: О, мой Бог!.. Им нужно это делать именно сейчас! Король: Парри, нельзя ли добиться, чтобы эти рабочие стучали не так громко? Грохот удваивается. Парри: Да , сир. Я иду их попросить.( он открывает окно.)

stella: Сцена 2. Те же, стража, Атос, дАртаньян. Стражник: Проход запрещен... Парри: Простите... Это только для того, чтобы передать рабочим, что король просит их шуметь поменьше. Стражник: А, если только для этого, скажите им. Парри: Друзья мои, могли бы вы стучать не так сильно? Король спит и он нуждается во сне. ( он видит показавшегося Атоса, который прикладываете палец к губам) Господин граф де Ла Фер! Голос дАртаньяна: Хорошо,.. Хорошо; скажи своему хозяину, что если он плохо выспится этой ночью, то следующей ночью он будет спать хорошо. Парри: ( отшатываясь) Великий Боже! Я не брежу? ( он закрывает окно)

stella: Сцена 3. Король, Парри. Король: Ну, что? Парри: Сир, вы знаете, кто тот рабочий, что производит столько шума? Король: Ты хочешь, чтобы я догадался? Разве я знаю этого человека? Парри: Это граф де Ла Фер! Король: Среди этих рабочих? Ты сошел с ума, Парри! Парри: Да, среди этих рабочих, которые, без сомнения, там для того, чтобы сделать дыру в стене. Король: Ш-ш! Ты его видел? Парри: И Ваше величество своими глазами сможет увидеть, если посмотрит со стороны окна. Король: ( спускаясь с кровати) Так это он приветствовал меня в тот момент, когда я выходил из Парламента? Парри: Да, сир, именно он. Король: Будут красиво говорить, что я тиран: человек, ради которого проявляют такую самоотверженность, будет отомщен потомством. Парри: Сир! Король: Что? Парри: Я слышу шум в коридоре. Король: Кто хочет войти? Голос: Господин Джаксон.

Grand-mere: Все-таки насколько Дюма чувствует законы сцены и психологию зрителей: если актеры не подкачают, кого оставит равнодушным сцена прощания короля с супругой?! А монолог над спящим Парри?!.

Орхидея: У меня от атосовского "Приветствую пашет величие" каждый раз то мурашки, то сердце замирает.

stella: Сцена 4. Те же, Арамис, закутанный в черный плащ и в широкополой шляпе. Потом Грослоу. Король: Джаксон! Добро пожаловать, Джаксон! Ну же, Парри, не плачь больше: вот и Бог пришел к нам... Входите, отец мой! Придите, мой последний друг! Я не надеялся, что вам позволят со мной увидеться. Арамис: Кто этот человек, сир? Король: Парри, мой старый слуга. Преданный человек, которого я поручаю вам после своей смерти. Арамис: Ну, раз это Парри, я могу больше ничего не опасаться. Разрешите мне, сир, наконец приветствовать Ваше величество и расказать вам по какому случаю я здесь. ( он раскрывается) Король: Шевалье дЭрбле! Как вы попали сюда? Мой Бог! Если вас узнают, вы пропали! Арамис: Не думайте обо мне, думайте только о себе, сир! Вы видите, ваши друзья не дремлют. Король: Я знал это, но не мог надеяться. Арамис: Как вы узнали, сир? Король: Среди рабочих Парри узнал графа де Ла Фер. Арамис: Хорошо. Король: Но что он там делает? Объясните мне: он что, там, один? Арамис: Нет сир; он там с двумя нашими друзьями, которые присоединились к нам и которые посвятили себя вашему случаю. Король: Но что он делает? Что вы рассчитываете делать? Арамис: Сир, сегодня вечером, в момент, когда под окнами Вашего величества остановились повозки плотников, вы должны были услышать крик. Король: Да, припоминаю такое. Арамис: Этот крик испустил начальник работ: брус скатился с тележки и разбил ему бедро. Король: Ну и? Арамис: Чтобы дело пошло быстрее, он должен был привезти начальнику над плотниками еще четырех человек. Но его ранение заставило его послать на свое место человека с рекомендательным письмом. Мы купили это письмо и предстали перед начальником плотников, который нас и принял. Король: Но на что вы надеетесь? Арамис: Ваше величество говорило, что оно видело графа де Ла Фер? Король: Да. Арамис: Ну, так вот: граф де Ла Фер пробивает стену; под окном Вашего величества есть ниша, похожая на антресоль. Граф проникнет в нишу, подымет одну из досок паркета, Ваше величество проскользнет в отверстие, пол закроется, вы достигнете одного из отсеков эшафота... одежда рабочего приготовлена, вы спуститесь вместе с нами и в то время, как мы... Король: Но вам необходимо бездну времени, чтобы пробиться туда. Арамис: Времени у нас достаточно, сир! Король: Вы забываете, что у вас осталось восемь часов. Арамис: Да, восемь часов. Но не могут найти исполнителя казни. Король: Где же он? Арамис: В нижней зале гостиницы « Олений рог» его стерегут трое наших лакеев. Король: Воистину, вы замечательные люди и если бы кто-нибудь рассказал мне что-то подобное, я бы не поверил. Но, если мы вырвемся из тюрьмы, какие способы для бегства есть у нас? Арамис: Нас будет ждать фелука, которую мы зафрахтовали, быстрая, как пирога, легкая, как ласточка. Король: Где? Арамис: В Гринвиче. На протяжении трех ночей капитан и его команда в нашем распоряжении. Поднявшись на борт мы воспользуемся приливом, спустимся по Темзе и через два часа будем в открытом море. Король: Кто придумал это план? Арамис: Самый прямой, самый храбрый и я считаю, почти что самый преданный из нас четверых: шевалье дАртаньян. Король: Человек, которого я не знаю! О, мой Бог! Вы не допустите, чтобы я умер, раз совершаете из любви ко мне такие чудеса. Арамис: Сейчас, сир, не забывайте, что мы существуем для вашего спасения... Малейший знак, малейший жест, малейшая песенка тех, кто приблизится к Вашему величеству... приглядывайтесь ко всему, слушайте все, истолковывайте все. Король: Шевалье, что я могу вам сказать? Никакое слово, исторгнутое из глубины моего сердца, никогда не выразит моей признательности. Если вы преуспеете, я не говорю вам, что вы спасете короля. Нет, так, как я теперь все вижу, уверяю вас, корона представляется чем-то малозначительным... но вы сохраните мужа - жене, отца — детям. Шевалье, пожмите мне руку! Арамис: О, сир! Король: А королева? Что с ней стало, с бедной женщиной, посреди всех этих несчастий! Арамис: В ту минуту, когда Ваше величество покинуло парламентскую площадь, мы вырвали королеву из этого зловещего спектакля и проводили ее в наш отель. Едва она ознакомилась с нашими планами, как она стремительно исчезла и мы с тех пор не видели ее. Король: Бедная Генриетта, что с ней стало? Грослоу: ( входя) Господа, ну, вы закончили? Король: Почему бы это, господин полковник Грослоу? Грослоу: Потому что какая-то женщина, предъявив пропуск генерала Кромвеля, просит беседы с вами. Король: Женщина? Кто это может быть? Введите ее, сударь. Грослоу: Помните ли вы, что у вас всего час? Король: Хорошо, полковник. Грослоу: Войдите, мадам! ( он впускает королеву, потом выходит и закрывает дверь)

stella: Сцена 5. Те же и королева. Королева: Мой Карл! Король: Генриетта. Ты здесь! Мой Бог, это невозможно! Или мои глаза меня обманывают, или я так несчастен, что обезумел. Королева: Нет, Карл, ваши глаза вас не обманывают... нет, Карл, вы не обезумели! Король: Но кто дал вам разрешение проникнуть сюда? Королева: Генерал Оливер Кромвель! Король: Кромвель! Арамис: Кромвель! Королева: Он дал пропуск уже в лагере, чтобы я могла встретиться с вами, но мой проводник заблудился и мы прибыли слишком поздно. Король: Кромвель! И вы не опасались искать покровительства у этого человека? Королева: Я опасалась только одной вещи, мой Карл: не увидеться с тобой. Узнав планы наших верных друзей, я должна была сделать так, чтобы добраться до тебя. А здесь у меня не было иной надежды, как только Кромвель. А потом пришлось убедиться, что этот человек не то, что ты думаешь, или, мой Бог, самое малое — что он непроницаем. Все время, что я находилась рядом с ним, я сосредоточила взгляд на его глазах, проникая в его душу и соизмеряя все складки этой души. Твоя Генриетта, для которой ты - вся жизнь, спрашивала, молила, убеждала. Ну, хорошо, считала я, Карл, это рыцарь, издали апплодирующий этой публичной смерти, ужасной и позорной, он подталкивал ее... и с рукой на священной книге, такой же, как у нас, .. в этой книге те же слова Господа, он мне клялся, что ничего так не желает, как вашего бытия и вашей свободы которые, согласно его амбициям, полезны более, нежели ваша смерть. Карл, мой Карл, будем доверчивы перед Богом и подумаем, что раз уж мы соединились, то для того, чтобы больше не расставаться и чтобы я была с тобой при побеге, чтобы мы нашли себя далеко от этой кровавой земли, свободными, счастливыми, на земле нашей прекрасной Франции, которая моя родина и станет твоей! Король: Но наконец, что же он сказал? Королева: Он выбрал меня, как он уверял, чтобы вам повторить то, что вы уже слышали двадцать раз: что он был не только среди самых верных слуг Вашего величества, но, в худшем случае — самым вашим лояльным врагом и, как доказательство: что он не был в числе ваших судей. Арамис: И, тем не менее, он подписал приговор. Королева? Он подписал его? Арамис: Да. Королева: Э! Мой Бог, может ли он поступать иначе на своем посту и под взглядами, которые его разоблачат? Король: Этот человек, как пропасть. Но какое значение может иметь ожидание, что молния осветит эту пропасть, если вы тут, Генриетта,... и рядом со мной друг, тогда как другой.. стук в пол Арамис: Сир, вы слышите графа де Ла Фер? Король: Это он стучит под моими ногами? Арамис: Это он и вы можете ему ответить. Король: ( стучит своей тростью) Что он делает? Арамис: Он проведет там также и весь день. Вечером он поднимет половицу. Парри, со своей стороны, должен ему помочь. Парри: Но у меня нет никакого инструмента. Арамис: Вот кинжал; но берегитесь, чтобы не слишком затупить его: он может вам понадобиться, чтобы крошить нечто, помимо камня. Королева: Звонят время. Король: ( слушая) Восемь часов. Арамис: Вы сами видите, сир, что все перенесено на завтра, потому что восемь часов было условленным моментом. Король: О, моя дорогая Генриетта! Запомни то, что я тебе сейчас скажу... Королева: Говори, мой король! Король: Всю жизнь молись за этого дворянина, которого ты видишь; молись за другого, которого ты слышишь у наших ног и всю жизнь молись за тех двух, которые, исполняя свою часть плана, пекутся о моей жизни. Арамис: Теперь, сир, разрешите мне удалиться; я могу быть нужен нашим друзьям. Если вы пригласите еще раз господина Джаксона, я вернусь. Король: Благодарю, шевалье. Примите всю силу моей признательности. Королева: Шевалье, я никогда ни на мгновение не забуду, что жизнью моего супруга я обязана вам и вашим друзьям. Арамис: А! Мадам!.. но наступил день, я могу быть узнанным. Я опасаюсь не за себя, а за Ваше величество: если мое присутствие будет доказано, это означает заговор. Королева: Да! Да! Идите! Король: До свидания, шевалье! Арамис: Да хранит вас Бог, сир! Королева: Еще слово, шевалье... простите, но вы понимаете тревогу жены и матери...Этот человек... палач... его хорошо прельстили... купили... и наша способность удержать в плену... Он не сможет убежать, спастись, выйти, скрыться? Арамис: Я отвечаю за все, мадам. ( он уходит в глубину, слышны шаги в коридоре.) Королева: Что это за шум? Король: Все говорит, что это группа вооруженных людей. Арамис: Они идут! Они приближаются! Королева: Дверь открывается! (на пороге показывается человек под маской) А! Мой Бог! Видна передняя, полная стражников. Верховный комиссар парламентского суда входит вместе с Грослоу. На ходу он разворачивает пергамент.

stella: Сцена 6. Те же, комиссар суда, Грослоу. Арамис: Что это означает? Комиссар: Смертный приговор парламента... Король: Достаточно! Я возьму приговор, чтобы прочитать. Королева: Так это все же произойдет сегодня? Комиссар: Разве короля не предупредили, что это произойдет сегодня в восемь часов? Арамис: Клянусь душой, неужто они дали ускользнуть палачу? Королева: ( словно сама с собой) Это не более чем отсрочка на несколько часов, я хорошо это знаю, но несколько часов его спасут; я слышала разговор... или я ошиблась...Кто такой этот человек, который появился на пороге, ужасный под своей черной маской. Комиссар: Лондонский палач исчез. Но на его место нашелся человек... опоздание на время, которое испросил Карл Стюарт на то, чтобы привести в порядок свои мирские дела... в случае, если другие должны быть закончены. Арамис: А! Мой Бог! Король: ( обнимая его) Мужайтесь! ( полковнику) Я готов,сударь. Единственное, чего я желаю, это поцеловать своих детей, которых я не видел три года и с которыми свижусь только на небе. Грослоу: Они ждут уже четверть часа. Королева: ( падая на колени) О! Мой Бог! Арамис: Где Бог, сир? Что делает Бог? Король: Не сокрушайся так, дитя мое! Ты спрашиваешь, где же Бог? Ты не вииешь его более, потому что события на земле прячут его от тебя. Ты спрашиваешь меня, что он делает? Он смотрит на твое отчаяние и на мою жертву и, мне думается и то и другое будет вознаграждено: он примет во внимание то, что это сделано тебе людьми, а не Богом. Это люди заставят меня умереть, это люди заставляют тебя плакать. Королева: ( молится) Будьте милосердны! Будьте милосердны! Будьте милосердны! Король: Генриетта, не лишайте меня сил своими слезами, которые разрывают мне сердце; вы более не жена Карла Стюарта, вы королева Англии! Вводят детей короля.

Орхидея: Здесь, в пьесе, есть оба места, отсутствующие в русском переводе: и расправа над человеком оскорбившим короля, и взывание Арамиса к Богу. Видно Дюма придавал этим нюансам значение, а переводчики (нехорошие люди:)) выкинули из книги.

stella: Орхидея , у переводчиков были цензоры, которые, наверное, считали, что у Атоса не могло быть дурных мыслей и он не должен верить в Бога.

stella: Сцена 7. Те же, дочь короля, сын короля. Королева: Дети мои! Король: Сын мой, вы видели множество людей на улицах и в залах этого дворца; вы еще видите и людей, которые нас окружают; эти люди хотят убить вашего отца... Не говорите, что вы никогда этого не забудете. Возможно, что эти самые люди вас однажды призовут, чтобы возложить на вас корону, которую сейчас они сорвали с моей головы; не соглашайтесь, мой сын, если вы должны будете это сделать под эскортом ненависти и гнева. Оставайтесь лучше добрым, милосердным, забытым и отвращайте взор, когда вам кажется, что вы видите мою тень под этими сводами. Если вы получите это царствование путем мести и репрессий, вы никогда, даже умирая в своей постели, не сможете избавиться от сожалений и от угрызений совести и умереть так, как умру я сейчас на эшафоте. А сейчас, дайте мне вашу руку. Поклянитесь, сын мой! (ребенок испускает рыдание и прячется на груди у отца) А вы, дочь моя,( берет, в свою очередь, юную принцессу) ты, дитя мое, не забывай меня никогда. ( юная принцесса целует отца, который берет ее на руки и передает в объятия королевы) Отныне, Генриетта, у наших детей остается только их мать. Прощайте!.. Королева: О, живи! Живи здесь, в моих объятиях, в моем сердце, в этот миг! Нет, нет, господа, это невозможно!.. наконец, это ваш король, это тот, кто владел всем, кто держал в своих руках жизнь целого народа. Такого, как он, вы не можете убить, он неприкосновенен, священен! Господь мой, это же ваш образ на земле! Бог мой, я взываю к вам!.. Это мой Карл, мой супруг, отец моих детей! Молитесь, дети мои! Дети мои, на колени! ( дети опускаются на колени. Мать хочет последовать их примеру, но силы изменяют ей) О!.. Ко мне! Ко мне!,, Я умираю... ( она падает на колени с протянутыми руками и испустив крик, теряет сознание). Король: Парри, я поручаю тебе королеву. ( Арамису) Шевалье, последняя услуга... вашу руку. Господа, я ваш. Идем! Образуется кортеж. Слышна дробь барабанов, звонит большой колокол Вестминстера. Король удаляется налево)

stella: Картина 8. ( Эта картина была удалена на втором представлении) Окно Уайтхолла. Эшафот, задраппированный черным, начинается сразу за окном. При поднятии занавеса, Атос, поместившись под эшафотом, прячется от толпы за оббивкой, выдалбливая отверстие под окном. Сцена 1. Атос: ( нанося удары по стене) Еще немного времени и тайный проход будет полностью открыт... ДАртаньян и Портос должны быть на своем посту на площади... что до Арамиса, то он должен проникнуть к королю и рассказать ему о наших планах. Но что происходит, если я не слышу условленного сигнала? Только раз был удар по каминной доске и я ответил на него... и вот уже с четверть часа ни шума, ни предупреждения не доходит до меня. Это молчание ужасно!.. эта неподвижность леденит мне сердце. Они ждут, эти кровожадные зрители... О! Не отрывайте глаз от окна! Еще чуть-чуть и сигнал достигнет моих ушей и я похищу у вас вашу добычу... Но мне кажется, что я слышу шум от вооруженных людей.( он разрезает оббивку кинжалом) Что я вижу? Всадники, протазанщики, и там, в первых рядах народа, который, подобно мрачному океану, кипит и воет... Господи, что же происходит? Не дАртаньяна ли я вижу среди всех этих зрителей, чьи глаза устремлены на окно... На что он смотрит?... А! Что за шум?.. Кто идет по мрачному пути? Алебардщики появляются на эшафоте. Народ: ( снаружи) Палач! Палач! Атос: Палач! Так это все же правда! Показывается король в сопровождении Арамиса.

stella: Сцена 2. Атос, король, Арамис, Грослоу, человек в черной маске, стража. Король: ( Грослоу) Минуту, прошу вас. Атос: ( тихо) Этот голос! Он здесь. ( он вытирает лоб) Но почему он вышел из дворца? Король: ( оглядываясь вокруг) Никого! Для меня все кончено! ( к народу, который не смотрит на него) Англичане, или вы все, кто авторы или заговорщики, имевшие целью мою казнь, я прощаю вас. Без сомнения, на протяжении своей жизни, какой бы короткой она ни была, я допустил некоторую несправедливость. Короли не лишены заблуждений: им будет больно видеть меня умирающим и если они меня простят в свою очередь...( приближается полковник) Подождите, я еще не закончил... Атос: О... ничего, ничего, чтобы его спасти!.. Король: ( продолжает): Народ, однажды ты поймешь мое правление; однажды ты вернешь справедливость моей памяти. В ожидании этого, насыться, как море, своим бешенством и своей злопамятностью слепорожденного. Это будет справедливо, поскольку так позволяют небеса. Атос: Бог мой! Бог мой! Король: ( доставая с груди алмазный крест и показывая его Арамису) Сударь, я сохраню этот крест до последнего мгновения: вы примете его у меня, когда я буду мертв) Арамис: Сир, я повинуюсь. Атос: Голос Арамиса... Хоть один друг рядом с ним. Король: ( снимает шляпу и бросает перед собой. Потом, палачу) Теперь ты, слушай! Я не хочу, чтобы смерть меня захватила врасплох... Я преклоню колени для молитвы... подожди, пока я протяну руки и скажу: « Помни!» А теперь ( окружающим) Наступает момент покинуть этот мир, господа... теперь отойдите и оставьте меня тихо и свободно сотворить мою молитву... ( он преклоняет колени и опускается так низко, словно хочет поцеловать настил.) Граф де Ла Фер, вы здесь? Я могу говорить с вами? Атос: ( трепеща) да, Ваше величество! Король: Верный друг, благородное сердце, я не мог быть спасен тобой...Мне это не суждено... Сейчас я, возможно, совершаю святотатство, говоря с тобой: да, я говорил с людьми, я говорил с Богом, с тобой я говорю с последним... Чтобы поддержать дело, которое я считал священным, я потерял трон моих отцов и растратил наследство моих детей,.. вы любите их, не так ли, граф де Ла Фер? Атос: О! Ваше величество. Король: Я доверяю тебе, о мой последний друг, похлопотать о передаче моего последнего прости королеве... Чтобы она надеялась! Чтобы жила ради наших детей! Граф, вот мое последнее желание. Ты слышишь меня? Атос: Да, Ваше величество! Король: Ты часто говорил со мной о моем сыне... ты скажешь ему, что я благословляю его и люблю его... Тебя тоже я благословляю и люблю; поблагодари своих благородных друзей и скажи им, что за то, что они сделали для меня на земле, я попрошу в своих молитвах Господа вернуть им все на небе, где мы встретимся. А теперь, граф де Ла Фер, простись со мной! Атос: ( бормочет, леденея от ужаса) Прощайте, Ваше величество, святой мученик! Король встает и отходит, опираясь на Арамиса. Атос: Шаги...он удаляется... О! Мой Бог!.. мой Бог! Сир, вы больше не говорите со мной...( он прислушивается и на мгновение отходит налево) Король: (за кулисами) Помни! Голос: ( за кулисами) Три! Атос: ( шатаясь возвращается на сцену) Мертв!.. Король мертв! О! ( падает без чувств)

stella: Жаль, что восьмая картина была удалена. Я потом выложу причину этого поступка. Место очень сильное, хотя акценты несколько другие. Дюма избавил себя от проблем с наследством короля. ))) Но сцена была так достоверна, что потомок этого короля, присутствовавший на спектакле, не сдержал слез.

stella: Действие 4. Картина 9. Одинокий дом у ворот Лондона. Справа аллея деревьев, ведущая к дому. Слева разрушенная монастырская стена; в глубине городские ворота. Вестминстер на горизонте. Идет снег. Сцена 1. Человек, закутанный в плащ. ДАртаньян, Гримо, Блезуа, Мушкетон. Человек, закутанный в черный плащ, в широкополой шляпе, надвинутой на глаза и с черной маской на лице выходит из городских ворот и с предосторожностью приближается к дверям одинокого дома. Из под его маски видна седеющая борода.Он внимательно осматривается вокруг и решается открыть двери дома: смотрит еще раз и мгновенно исчезает. К тому времени, как дАртаньян выходит из-под арки городских ворот, дверь уже закрыта и дАртаньян бросается по следам незнакомца, которого он видел входящим. ДАртаньян: ( глядя на дом) Он там.( он делает знак Гримо, Блезуа и Мушкетону, которые идут по за ним следом) Это дорога в порт, где мы должны были встретиться. Блезуа, припомни дорогу, по которой мы шли... Беги в отель, приведи сюда этих господ … и не слова объяснений.... кроме того, что я их жду. Беги живее! ( он подходит к дому) Дверь впереди... Есть другие входы? ( он обходит дом вокруг) Гримо: ( глядя на небо) Черным-черно. Мушкетон: Бррр! Какой холод! ДАртаньян: ( возвращаясь) Другая дверь выходит прямо на пустынную набережную. Гримо, у этой двери ты найдешь каменную тумбу. Спрячься за ней. ( что-то говорит ему на ухо) Гримо: ( открывает свой плащ и показывает широкий тесак) Да. ( он уходит) ДАртаньян: Мушкетон, на этот угол! Оттуда ты сможешь все видеть и все слышать. Давай войти в дверь, но если кто-то выйдет, зови! Я только брошу взгляд окрест и узнаю подступы к площади. Кстати! (он говорит ему на ухо и Мушкетон, подняв плащ, показывает ему два пистоля) Хорошо! Мушкетон устраивается на пороге дома, высунув голову так, словно он сторожит дверь. ДАртаньян уходит направо.

Grand-mere: Пытаюсь представить происходящее на сцене и понимаю, что в современном театре это не сыграть: другая актерская школа.

stella: Сцена 2. Атос, Арамис, Портос, Блезуа. Атос: Что за дорогу ты избрал? Блезуа: Добрую дорогу, господа. Арамис: Побеждены Роком! Атос: Благородный и несчастный король! Бог нас покинул... Портос: Утешьтесь, граф: все мы смертны. Но почему этот дьявол дАртаньян не вернулся? Почему он послал нам Блезуа? Почему Блезуа ничего не хочет говорить нам? Может, что-то случилось с милейшим дАртаньяном? Армис: Мы идем это узнать, поскольку он послал разыскать нас. Портос: Я потерял его в этой суматохе и не смотря на все мои усилия так и не смог отыскать его. Атос: О, я его видел; он был в первом ряду этой толпы: великолепное место, чтобы ничего не упустить и, поскольку спектакль был достаточно занимательный, он пожелал досмотреть его до конца. ДАртаньян: (который, при последних словах Атоса, появляется справа) А! Граф де Ла Фер! Хорошо ли клеветать на отсутствующих? Все: ДАртаньян! Портос: Наконец-то здесь! Атос: Я не клевещу на вас, мой друг. О вас беспокоились и я сказал, где я видел вас. Вы не знали короля Карла... Он был для вас не более, чем посторонний... вы не должны были его любить. ( говоря эти слова, он протягивает руку дАртаньяну. Тот делает вид, что не видит этого жеста и продолжает держать руки под плащом.) Портос: Раз все погибло, уезжаем! Атос: Да, покинем эту отвратительную страну. Вы знаете, фелука ждет нас: уедем этим вечером. Нам больше нечего делать в Англии. ДАртаньян: Вы что-то очень спешите, господин граф... Атос: Эта кровавая земля жжет мне ноги. ДАртаньян: А на меня снег действует наоборот. Атос: Но что же вы хотите, чтобы мы делали здесь, если король мертв? ДАртаньян: ( небрежно) Итак, господин граф, вы не видите, что вас может заставить задержаться в Англии? Атос: Ничего... остается только сомневаться в доброте божественного и полагаться только на свои собственные силы. ДАртаньян: Ну, а я, ничтожный, я, кровожадный зевака, я, который занял место в тридцати шагах от эшафота, чтобы лучше видеть как упадет голова короля, с которым я не был знаком и который, как тут было сказано, мне безразличен, я думаю иначе, чем господин граф: я остаюсь. Портос: Вы остаетесь в Лондоне? ДАртаньян: Да. А вы? Портос: ( в смущении) Черт... Если вы остаетесь... Раз я приехал с вами вместе, я не уеду без вас. Я не оставлю вас одного в этой отвратительной стране. ДАртаньян: Благодарю, мой блистательный друг... Итак, я могу предложить вам маленькое представление, которое мы предложим к исполнению всем остальным... после отъезда господина графа... и мысль о котором пришла мне, когда я смотрел известный вам спектакль. Портос: Какая? ДАртаньян: Это узнать, кто такой человек под маской, который так любезно предложил свои услуги, чтобы отрубить королю голову. Атос: Человек под маской? Так вы не дали ускользнуть палачу? ДАртаньян: Палачу? Так он и сейчас сидит в нижней зале нашей гостиницы. Атос: Тогда, кто же тот негодяй, что посмел поднять руку на своего короля? ДАртаньян: Палач-любитель, который, к слову, действует топором с легкостью. Ему понадобился всего один удар. Портос: Мне жаль, что я не последовал за ним. ДАртаньян: Ну-с, мой дорогой Портос, а мне пришла в голову именно эта мысль . Атос: Прости меня, дАртаньян, что я сомневался в Боге, что я сомневался в тебе... Прости меня... ДАртаньян: Мы сейчас все увидим... Арамис: И что? ДАртаньян: В то время, как я смотрел, но не на короля, как думает господин граф — так как я знал, что это человек, идущий на смерть и, хотя я, казалось бы, должен привыкнуть к делам такого рода, мне всегда от них плохо,.. а смотрел я на палача под маской и, как я вам уже говорил, пришла мне мысль узнать, кто он такой. А, так как мы привыкли всегда рассчитывать друг на друга, и звать на помощь, как зовут одну руку помочь другой, я посмотрел вокруг себя и не увидел Портоса рядом. Вас, Арамис, я узнал рядом с королем, а вы, граф, как мне было известно, находились под эшафотом. Поэтому, граф, я вас прощаю, потому что понимаю, что вы должны были испытывать. В толпе я заметил Гримо, Мушкетона и Блезуа. Я им сделал знак не уходить. Все кончилось... как вы знаете... самым мрачным образом. Понемногу народ разошелся. Наступил вечер, я отошел за угол площади со своими людьми, я выглядывал палача, который, удалившись в королевскую комнату, закутался в плащ и скрылся. Я догадывался, куда он пошел и преследовал его до самой двери. И в самом деле, через пять минут мы увидели, как он спускается по лестнице. Атос: Вы последовали за ним? ДАртаньян: Черт возьми!.. Но не это меня опечалило... Итак! Через полчаса ходьбы по самым извилистым улочкам Ситэ, он пришел к маленькому одинокому дому, где ни шум, ни свет не говорили о присутствии человека... Без сомнения, он считал,что он один и за ним никто не следует, я подождал звука поворачиваемого ключа, дверь отворилась и он исчез. Атос: И этот дом? Все: Этот дом? ДАртаньян: ( показывая на дом) Вот он! Все: О! ( они хотят подойти) ДАртаньян: ( останавливая их) Подождите! ( хлопает в ладоши... Мушкетон встает. Мушкетону) Я надеюсь, никто не выходил из дому? Мушкетон: Нет, сударь. ДАртаньян: А кто-нибудь входил? Мушкетон: Нет, сударь. ДАртаньян: А через другую дверь? Мушкетон: Я не знаю... С той стороны сторожит Гримо. ДАртаньян: Иди смени его. И пусть он идет сюда. Мушкетон уходит. Через некоторое время входит Гримо. Портос: Я был абсолютно уверен, что дАртаньян не терял времени. Атос и Арамис: ( пожимая руку дАртаньяну) О! Спасибо!..Спасибо! Гримо: ( входя) Вот! ДАртаньян: Никто не входил в дверь, которую ты охранял? Гримо: Нет. ДАртаньян: Никто не выходил? Гримо: Нет. ДАртаньян: Значит, все так же, как я тебе оставил? Гримо: Да. Атос: Он в этой комнате? Портос: Действительно: виден свет. Арамис: Нужно попробовать заглянуть через балкон. ДАртаньян: Портос, друг мой, займите место здесь и , если вас это не унизит, послужите лестницей для Гримо. Портос: Как это? ( он становится на место...Гримо влазит ему на плечи, чтобы дотянуться до балкона) ДАртаньян: Ну? Атос: Ты можешь видеть? Гримо: Я вижу. ДАртаньян: Что? Гримо: Двух людей. ДАртаньян: Знаешь их? Гримо: Подождите. ДАртаньян: Что они делают? Гримо: Один пишет. Атос: Кто он? Гримо: Это, я думаю... Атос: Ну! Гримо: Подождите! ДАртаньян: Посмотрим! Гримо: Генерал Оливер Кромвель! Атос, Портос и Арамис: Что он говорит? ДАртаньян: Я сомневался. Но второй,.. тот, кого мы преследовали? Гримо: Он в тени... он поднимается... он подходит к генералу... Ах! ( он испускает крик и спрыгивает вниз, на плечи Портоса) Портос: Ну, что там такое? ДАртаньян: Ты видел его? Говори быстрее! Гримо: Мордаунт! Крик радости друзей Атос: ( в сторону) Рок! ДАртаньян: Минуточку, господа... Это все становится интересным. А сейчас, мой храбрый Гримо, вернитесь в свою обсерваторию и если вы сумеете перевести нам малейшее слово, малейший жест этих людей... Арамис- вы к дверям, Портос со мной, вы, Атос, будьте начеку!

stella: Картина 10. Интерьер дома Кромвеля. Комната, закрытая дверью справа. Видна дверь, которая выходит на балкон с той же стороны. Сцена 1. Кромвель, Мордаунт. Мордаунт: Ваша честь отдали мне двух этих французов, когда их вина была только в том, что они приняли участие в военных действиях на стороне Карла 1. Сейчас, когда они виновны в заговоре против Англии, не желает ли Ваша честь отдать мне всех четверых? Кромвель: Берите их.( Мордаунт кланяется с выражением кровожадного триумфа.) Но вернемся, прошу вас, к этому несчастному Карлу. Были крики среди народа? Мордаунт: Очень немного и это были: « Да здравствует Кромвель!» Кромвель: Где вы находились? Мордаунт: Я расположился таким образом, чтобы все видеть и все слышать. Кромвель: Кажется, человек в маске очень хорошо выполнил свою работу. Мордаунт:(спокойным голосом) Действительно, одного удара оказалось достаточно. Кромвель: Возможно, это был мастер своего дела. Мордаунт: Вы так считаете, сударь? Кромвель: Почему бы нет? Мордаунт: Этот человек не выглядел палачом. Кромвель: А кто еще, кроме палача, пожелал бы исполнить такую отвратительную работу? Мордаунт: Но, возможно, какой-нибудь личный враг короля Карла, который дал обет мести и который мог исполнить этот обет; возможно, некий дворянин, у которого были серьезные причины ненавидеть павшего короля и который, зная, что он попытается бежать, чтобы избавиться от него, стал у него на дороге с лицом под маской и топором в руке не как воплощение палача, но как исполнитель Рока. Кромвель: Это возможно. Мордаунт: И если бы это было так, Ваша честь осудили бы это действие? Кромвель: Не мне судить его: это дело между ним и Богом. Мордаунт: Но если Ваша честь знает этого дворянина? Кромвель: Я не знаю его и знать не желаю. Какая мне разница, был это он или кто-то другой? С той минуты, как Карл был осужден, это уже не человек — это топор. Мордаунт: И, тем не менее, без этого человека король бы спасся. Вы сами говорили: его бы похитили. Кромвель: Его увезли бы только до Гринвича. Там он погрузился бы на фелуку, зафрахтованную вчера его спасителями. Но, на фелуке, на месте капитана Граббе, которого они бы ожидали найти, их ожидали бы четыре моих человека и четыре тонны пороха, принадлежавшего нации. В море, четыре эти человека пересели бы в шлюпку, которая шла за фелукой, оставив короля и его спасителей на судне. И вы уже достаточно искушены в политике, Мордаунт, чтобы вам объяснять остальное. Мордаунт: Да, в море они бы все взлетели на воздух. Кромвель: Совершенно верно! Взрыв совершил бы то, что не смог сделать топор. Король Карл исчез бы окончательно; говорили бы, что, избежав человеческого правосудия, он был преследуем и поражен местью небес; мы были бы не более, чем судьи, а удар нанести бы небеса. Мордаунт: Сударь, как и всегда, я преклоняюсь и смиряюсь перед вами: вы глубочайший мыслитель, а ваша мысль о минированной фелуке величественна. Кромвель: И абсурдна, поскольку стала бесполезной. Идея не может быть величественной, если она не приносит своих плодов. Всякая идея без результата безумна и бесплодна. Мордаунт, вы пойдете вечером в Гринвич и спросите капитана фелуки « Молния». Вы покажете ему белый платок, завязанный с четырех концов; это знак, условленный между французами и капитаном Граббе: вы велите моим людям сойти на землю и вернете порох в арсенал. Мордаунт: А не сможет ли эта фелука, в том виде, как она теперь, послужить полезным делам нации? Кромвель: Я понимаю. Мордаунт: Ах милорд, милорд, Бог, избирая вас, дал вам взгляд, от которого ничто не может укрыться! Кромвель: ( смеясь) Мне послышалось, что вы назвали меня милордом. Это хорошо, когда мы вдвоем, но нужно быть внимательным, чтобы подобное словечко не сорвалось у вас, когда вы перед нашими пуританами. Мордаунт: Не все ли равно, если Вашу часть будут так называть в скором времени? Кромвель: ( вставая и беря свой плащ) По крайней мере, я надеюсь на это. Но время еще не пришло. Мордаунт: Сударь, вы уходите? Кромвель: Да,.. я ночевал здесь вчера и позавчера, а как вам известно, не в моем обычае ночевать три раза подряд в одной и той же постели. Мордаунт: Итак, Ваша честь дает мне полную свободу на эту ночь? Кромвель: И на завтрашний день, если понадобиться... Вы идете со мной, Мордаунт? Мордаунт: Благодарю, сударь: повороты, которые вы вынуждены совершать, проходя подземным ходом, отнимут у меня много времени. А после того, что вы мне только что сказали, я не хочу терять слишком много времени. Я выйду через другую дверь. Кромвель: ( опершись рукой на ручку двери, спрятанную под ковром и выходя через потайную дверь) В таком случае: прощайте! В тот момент, когда Кромвель исчезает за потайной дверью, Гримо показывается на балконе. За это время Мордаунт накидывает плащ. Он берет лампу со стола и выходит. Окно открыто; Портос и Арамис занимают места в комнате. Чуть позже возвращается Мордаунт, бледный, в ужасе, пятясь, с лампой в руке перед дАртаньяном, который в низко надвинутой шляпе идет к нему с видом изысканной вежливости. За дАртаньяном входит Атос.



полная версия страницы