Форум » Клуб вдумчивых читателей » Говорим о персонажах: Арамис (продолжение) » Ответить

Говорим о персонажах: Арамис (продолжение)

Джулия: Говорим о персонажах: Арамис

Ответов - 33, стр: 1 2 All

stella: А вот как это звучит в оригинале: - Monsieur l'abbé, dit-il, aimez-vous les coups de canne ? - Je ne puis le dire, monsieur, répondis-je, personne n'ayant jamais osé m'en donner. - Господин аббат, - сказал он, - вам нравятся удары тростью? - Не могу вам этого сказать, сударь, - ответил я, - никто никогда не пытался мне их наносить. Скорее всего, тут не просто палка, а трость, которые тогда вошли в моду среди дворянства.

Орхидея: Спасибо, stella. Тогда у нас появляется конкретика, и она многое проясняет. Речь шла про трость, в ответе о ней же. Этого в жизненном опыты аббата точно не было.)

jude: Орхидея пишет: Как не крути, а впечатление на юношу это оскорбление возымело чрезвычайно сильное. Может быть, потому что палкой били именно слуг (это тоже из Арьеса, тех же школяров, к примеру, секли розгами или плетью, но не палкой). Вот Арамис и восклицает: "Я настоящий дворянин!"


Орхидея: jude, полностью согласна. Палки для лакеев, а он дворянин. Естественно всё вылилось в дуэль. Вспомнилась история, вычитанная у Дюма в "Веке Людовика 14", а именно реакция молодого герцога де Лонгвиля (в "ДЛС" сына Арамиса, в реальности приписанного Ларошфуко) на угрозу получить палкой. Мелкий дворяньчик пытался вызвать Лонгвиля на дуэль, но тот не желал драться с человеком сомнительно дворянского происхождения, с издевкой просил предъявить родословную, и только эта угроза заставила герцога взяться за шпагу.

stella: А школяров точно били палками? А, может, розгами? Палкой ребенка убить можно, между прочим.

jude: stella, именно, что не палками. Палка была орудием наказания для слуг. Школяров секли только розгами или плетью, согласно мемуарам тех времен.

Орхидея: Палками не били, о том и речь. Я уверена, что в ходу были розги. Палку или трость можно применить для воспитания слуг, но не дворян, даже детей.

stella: Ну, дворянских детей лупили только так, даже если они наследники престола. Но - розгами.

Орхидея: Перебираюсь сюда из темы "А вот и я!" stella пишет: Он двуличен, он интриган, он честолюбив, он жаждет власти. Весь этот букет страстей делает его живым человеком. Ну, для меня не этот букет качеств делает Арамиса живым. Для меня делает его живым наличие в характере разнообразных противоположных начал, которые время от времени борются за первенство в его душе. Но, как вы верно заметила, stella, в пьесе Дюма заострил его отрицательное начало. Настолько заострил, что даже многие мотивы и поступки героя приобретают совершенно иную трактовку. Я могу только восхититься мастерством писателя, способного так играть со своими образами, но такой Арамис, как в пьесе, никогда не смог бы стать моим любимым героем, в то время, как книжный со всеми своими тараканами не имеет конкурентов в моём воображении среди литературных героев уже пять лет. Бестужева Наталья пишет: Он не двуличен. Да, он надевает на себя маску холодности, лицемерия. Но не лицемер. А разве надевание масок, которых у Арамиса в запасе, как у театрального актёра, не есть лицемерие? Ведь слово "лицемерие" происходит от "мерить лица". Одновременно Арамис не хотел быть и аббатом и мушкетёром. Тем не менее, в романе "20 лет спустя" у него это вполне успешно получалось. И я очень рада за него.

Орхидея: Джером пишет: Уже готов был и сдаться, так как после потери Портоса дошло наконец, чего натворил - а вот фигушки: иезуиты повсюду, хотел могущества и неуязвимости, которую даёт генеральский перстень - кушай, не облопайся. А вы обратили внимание, что в той главе Арамис хотел утопится? Там изначально у двух друзей, ещё в Локмарии, настрой погибнуть, но не сдаться. Арамис оказывается на краю полного разгрома и единственное, что ему остается, это сохранить хотя бы воинскую честь, не попав в плен, и не дать врагам над собой торжествовать. Тут меня не покидают античные ассоциации, а этих античных мотивов в финале романа полным-полно, и Гомер упомянут тоже не с потолка. Если Портосу досталась смерть титана, то Арамис мог погибнуть, как великие ораторы, политики и полководцы древности вроде Демосфена или Гиннибала, которые оказавшись в окружении врагов и не имея больше путей отступления, кончали с собой. Читатели порой сетуют, я видала таких, что, мол, автор не уготовил Арамису эпической смерти. Так вот она, совсем рядом маячила. Но прошла мимо. А в античные времена самоубийство, к слову, считалось не только приемлемым, но и достойным выходом из подобной ситуации, в отличи от более позднего христианского мировоззрения.

Джером: Орхидея пишет: А вы обратили внимание, что в той главе Арамис хотел утопится? Давно уже читал, не помню( Орхидея пишет: Читатели порой сетуют, что, мол, автор не уготовил Арамису эпической смерти. Совершенно напрасно сетуют - как по мне, так не заслужил.

Бестужева Наталья: А вот во мнении об Арамисе мы с вами, Джером, не сойдемся. Я всецело согласна с Орхидеей

Джером: Бестужева Наталья, каждому своё) Одному персонажу мы можем многое простить, от другого, бывает, один какой-то поступок отворачивает так, что всю симпатию отрезает напрочь. Со мной после "Бражелона" произошло второе.



полная версия страницы