Форум » Благородный Атос » Воровка » Ответить

Воровка

stella: Фандом:" Три мушкетера" Пейринг: Граф де Ла Фер, граф де Фуа Отказ- Дюма Размер: мини Подумалось, что при преступлениях рассылались донесения о розыске преступников.

Ответов - 11

stella: Гора бумаг на серебряном подносе грозила ему испорченным утром. Граф с тоской вздохнул и подошел к окну. Накануне выпал снег и охота могла бы быть знатной: он хотел поохотиться в одиночку, так, чтобы кроме его, егерей и парочки друзей ничто не отвлекало от действа. Теперь придется все утро провести за делами. Его сиятельство заставил себя засесть за письма: положение обязывало. Кроме всех обязанностей, которые ему надлежало выполнять как владетельному графу была и еще одна, наверное самая важная: судья Верхнего и Нижнего суда. И — самая тяжелая. Ему, совсем еще мальчишке, досталась она вместе с наследственным титулом и он исполнял ее так, как велели ему закон и король. Занятие совсем не для юнца, но его жесткость и справедливость в вынесении приговоров, дотошный подход к рассмотрению дел снискали ему уважение и среди вассалов и среди местного дворянства. Старики, правда, бурчали, что негоже доверять суд птенцу, но птенчик рано оперился и показал себя орлом. Правда, чего ему это стоило, он из гордости никогда и никому не поведал. Бессонные ночи и страх ошибки прятались за взвешенным подходом и неторопливой речью. И приговор был короток и соответствовал закону. На сделки с совестью, сочувствием или жалостью он никогда не шел. Методично вскрывая письма, прочитывая жалобы, донесения, циркуляры граф вдруг поймал себя на том, что рука, помимо его воли, правит ошибки текста. Письмо от епископа Амьенского было на латыни: старик в очередной раз читал ему наставления; так, на всякий случай. В суд поданы два иска : межевой спор; с этим он разберется на неделе: откладывать это дело нельзя, может разгореться нешуточная драка. Из Тамплемарского монастыря сбежала монахиня вместе с подельником. Украли священные сосуды. Графа просят оказать содействие в поимке. Приглашения: на свадьбу, крестины, бал... Надо всем ответить; кого поблагодарить, кому послать подарок, кому вежливо отказать. Ему везде не поспеть, да и не везде его присутствие так необходимо. Граф разобрал дела по важности и по срочности. На охоту он все же поедет, а вечером и ночью приведет все дела в порядок. Охота не задалась: слишком поздно они выбрались и поджидая графа, упустили выставленного оленя. Охотники до позднего вечера гонялись за зверем и вернулись затемно с пустыми руками. Возвращались уже при свете факелов, злые и уставшие. Граф приехал в замок голодный и пристыженный: остаться без добычи- с ним это редко случалось. К тому же занозой сидели в памяти так и не отосланные письма. Наскоро перекусив, он занялся корреспонденцией. Но его хватило ненадолго. Глаза слипались, строчки плыли, словно не на бумаге, а на воде начертала их рука. Больше всего на свете ему хотелось забросить все дела подальше. Выместить свой гнев и раздражение неудачным днем на чем -нибудь материальном. Но он, упрямо сжав губы и пошире раскрывая глаза все читал и читал, изредка делая себе пометки на полях, пока перо не выпало из пальцев и он не уткнулся лицом в столешницу. Это мгновенно вернуло его к действительности: дальше сопротивляться сну глупо. Он сложил всю кучу писем на угол стола и встал, покачнувшись, как пьяный: - «На сегодня хватит!» Граф ответил на самые важные письма, а остальное отправилось в ящик бюро.

stella: Бал в Берри... Ну, где еще, кроме королевского двора можно встретить сразу такое количество высшей знати Франции? Берри — это настоящий рассадник спеси, родственных связей, надменности и древних корней королевства. А его балы- незавуалированная ярмарка невест. На таких балах родители, вывозя в свет своих дочерей, присматриваются к потенциальным женихам, предлагая ко всеобщему обозрению свой товар. Что могут предложить за той или иной девицей обсуждается в кулуарах, а если разговор продолжается, то он переходит и в брачный договор. В этот вечер, как впрочем и в другие, им подобные, многие взгляды девиц на выданье, их мамаш и почтенных отцов, обращались на молодого человека, который, не ведая о том, что его удостаивают столь пристальным вниманием, беззаботно кружил в танце молодую даму, чьи добродетели служили темой для пересудов в дамском кругу. Очаровательная вдовушка двадцати лет, чей супруг два года назад погиб на дуэли, честно выдержала годовой траур и теперь старалась себя утешить за вынужденное воздержание. О новом браке она пока не думала, предпочитая наслаждаться свободой. По тому, какие взгляды она бросала на своего партнера и по той, едва заметной непринужденности, которую он себе позволял в танце, можно было догадаться о многом. Несколько отцов семейств догадывались и плохо скрытое недовольство выражалось уже не только в косых взглядах, но и в резких репликах. Наконец, один из господ отделился от группы и проследовал к столу, где играли в карты. Старая графиня де Клермон, пыхтя от усталости и слишком тесного корсета, знаком подозвала его. -Что там поделывает мой племянник?- голос у нее был неожиданно тонок для ее комплекции. -Танцует, графиня. Вы бы вразумили его, что ли? -У меня уже не достает сил его вразумлять. Был бы жив его отец или моя бедная сестра, он бы давно уже не гулял на свободе: пошел бы под венец по их выбору. -Да, с покойным Ангерраном он бы спорить не стал. Он хоть понимает, что ему, с его родословной и связями давно пора дать роду Ла Феров наследника . -Он все отшучивается, что он слишком молод для женитьбы. -Сколько ему?- лениво поинтересовался собеседник графини. -Генрих, не делайте вид, что вы не знаете; у вас две дочери на выданье. Вы давно уже знаете про моего племянника все, что положено знать в таком случае отцу невест. -И все же, графиня? -Двадцать один. -Медлить и далее с женитьбой преступно. -А что вы можете посулить за вашу соискательницу руки моего племянника?- графиня де Клермон недовольно выпятила губу. -Мадам, я думаю, что вы знаете наше положение. -О чем не знаю, о том догадываюсь. Поговорите с графом: может, к вам он прислушается. Он все еще танцует? Граф де Фуа привстал на цыпочки, чтобы поверх голов разглядеть танцующих. -Танцует. Что вы хотите: в его годы мы занимались тем же. -В его годы я была уже матерью троих детей. -Я тоже был отцом семейства, но ни вам, ни мне это не мешало танцевать на балах,- старики обменялись лукавыми улыбками.- Так что же мы будем делать? -Мальчик неплохо справляется со своими обязанностями Верховного судьи. Он думает, что это дает ему право вести себя независимо. Поговорите с ним лучше вы, Генрих. К вам, как к мужчине, он прислушается скорее. Возможно, чувство долга, которое в нем достаточно сильно, заставит его внимать вашим словам. -Когда же лучше это сделать? Его трудно застать в замке: он постоянно где-то носится между Берри, Парижем и Ла Фером. -Поговорите прямо сейчас: скрипки умолкли, танцы прекратились. Граф де Фуа нашел Оливье де Ла Фера в кружке дам. Молодой человек что-то рассказывал и его слушали с раскрасневшимися лицами. Разгоряченные танцами, девицы заливались чуть более звонким, чем требовали приличия, смехом, слушая своего кавалера. -Дамы, вы разрешите украсть вашего рыцаря? - де Фуа галантно раскланялся, одновременно подхватывая под руку молодого Ла Фера. -Граф, чем обязан столь поспешному похищению?- граф де Ла Фер прикрывал свое недовольство вежливостью хорошо воспитанного мальчика из благополучной семьи. -Вас трудно застать в вашем доме. Пришлось прибегнуть к такому способу. Ваши дамы будут скучать, но им это пойдет на пользу: на них обратят внимание и другие кавалеры. Не все же вам блистать остроумием в кругу красавиц. Оставьте место и другим,- со смехом закончил де Фуа. -Ваше сиятельство желает учить меня основам хорошего тона? -Отнюдь! Эту задачу с успехом выполнил ваш батюшка. Я просто хочу вам напомнить, молодой человек, что у вас есть определенные обязательства. -У меня их немало! И я стараюсь, по мере своих возможностей, их выполнять. -О, да не горячитесь, мой милый граф!- де Фуа улыбнулся с таким лукавым видом, что у графа де Ла Фер стало неспокойно на душе.- Я просто осмелюсь вам напомнить, что вы не просто мелкопоместный дворянчик. Ваше положение, а особенно то, что вы последний представитель вашего рода, должны вас … -Заставить срочно искать себе достойную невесту! - молодой человек не скрывал своей досады. -Я рад, что мне не придется вам все объяснять. -Не придется! Но и мне не хотелось бы объяснять вам, что я не вижу пока той, что хотел бы повести к венцу! -Молодой человек! Вы хотя бы понимаете, что вы своим ответом оскорбляете тех девиц, что готовы были бы составить вам партию! Я уже не говорю, что в провинции достаточно дочерей, по знатности не уступающих вашему роду! -Например, роду де Фуа?- с плохо скрытой иронией ответил Оливье де Ла Фер. -Или вы считаете, что мои дочери недостаточно высокородны, воспитаны и красивы для того, чтобы быть женой графу де Ла Фер?- старик покраснел от гнева и его, казалось, во-вот хватит удар. -Я считаю, что, кроме перечисленных вами бесспорных достоинств ваших милых дочерей должно быть еще одно, сударь: я бы хотел, чтобы хоть одной из них я нравился. -Причем тут это?- искренне поразился де Фуа. - Речь идет о династическом браке: от молодых требуется только рожать здоровых сыновей. -Господин граф,- Оливье чуть отступил, склонив голову в поклоне.- Я занимаюсь вопросом своего брака все время. Я достаточно разбираюсь в родственных связях дворянских семей Франции и Англии, чтобы суметь, в случае необходимости, выбрать себе достойную невесту. Что до ваших дочерей, то насколько мне известно, они давно просватаны. Хотите, чтобы я назвал вам имена этих достойных господ или оставим вопрос о женитьбе вне сферы наших взаимных интересов? -Молодой человек, ваша тетка права: вы несносны!- де Фуа шумно выдохнул. -Позвольте ваши слова принять как комплимент , - сдержано улыбнулся молодой человек, - и разрешите мне откланяться.-Он отвесил изысканный поклон и удалился с улыбкой. Но рука, сжатая в кулак, искала привычный эфес шпаги: на бал не принято было являться при оружии. Вид клейма на белоснежном плече вызвал яркую картинку: ворох писем на столе и поверх- лист бумаги, аккуратно заполненный четким почерком чиновника: такие письма рассылались по всем провинциям, всем судьям и всем наместникам: «Разыскиваются... беглый священник и беглая монахиня... украли священные сосуды... приметы: худая, блондинка, глаза светлые, брови и ресницы темные, с левой стороны не хватает одного зуба. Священник — высок, худ, волосы темные, кареглаз. Клеймо в виде лилии на левом плече. » Священник... вылитый отец Жорж. Он прочитал тогда — и забыл: непростительная ошибка для судьи. А когда, наконец, увидел ее, то дивная красота девушки выбила из него все воспоминания и все мысли. Господи, как же это случилось, что он не сумел увязать это донесение с обликом людей, которым сам и дал приют в своих владениях? Почему не задумался, не захотел задуматься о тех мелочах, что подчас резали слух и глаз? Воры, обычные воры! Его род, он сам покрыты позором, который ничем не смыть. Он не имел права забыть то донесение. Теперь есть только одно средство восстановить справедливость: исполнить то, что положено было изначально. Беглой воровке положена петля. Руки тряслись: он с трудом удержал кинжал, чтобы срезать поводья у ее коня. Наверное, ему следовала бы благословить это животное: не споткнись лошадь, еще неизвестно сколько продолжалась бы комедия с женитьбой. Он закинул поводья на ветку ближайшего дерева; это у него тоже получилось не сразу. И тело жены, которую раньше он мог носить на руке, как малого ребенка, вдруг стало неподъемно тяжелым. Петля затянулась на хрупкой шейке и он, уже не глядя на то, что сотворил, шатаясь ухватился за шею своего коня. Умное животное коротко всхрапнуло, кося глазом на хозяина и осторожно двинулось вперед. Какое-то время граф шел, держась за гриву коня, не отдавая себе отчета, куда и зачем идет. Потом, с трудом, не попадая ногой в стремя, все же сумел подняться в седло. Лошадь сама привезла его домой. -Отца Жоржа ко мне! Немедленно!- Ла Фер заперся у себя в кабинете. Он никого не принимал, не захотел видеть и врача, которого позвали напуганные его видом слуги. Оливье искал в бумагах то самое донесение, которое могло бы все предотвратить, отнесись он к нему внимательнее. Наконец, бумага в его руках! Он, в глубине души, еще цеплялся за какую-то надежду, что его Анна была не той женщиной. Но это все равно не могло ничего изменить: Анна умерла. Ошибка могла хотя бы очистить его род от позора, не оправдывая его самого. Пусть бы она была чиста, а он просто самодур и убийца, а клеймо- чья-то месть. Но нет: все было верно, все подтвердилось, все приметы сошлись: даже то, что в донесении не было в приметах женщины- клеймо, только добавило улик. Все подтверждало: он поступил по закону; беглому вору — смерть через повешение. Даже если это твоя любимая жена...

Камила де Буа-Тресси: stella пишет: беглому вору — смерть через повешение. Даже если это твоя любимая жена... Сколько горечи и правды в одной фразе. Раз за разом переживаю за него, а эта тема так часто затрагивается в ваших фанфиках. Спасибо.

stella: Камила де Буа-Тресси , я все пытаюсь понять, как же он попался на удочку авантюристки.

Камила де Буа-Тресси: stella, да, это очень-очень сложный и интересный вопрос.

Констанс: Стелла , только что прочитала Вашу версию финала сцены на охоте.хм Очень жестко. Все хочу спросить ее уже заклеймили как воровку, а разве наказывают за одно преступление дважды? Это я с позиции знаменитого и благородного молодого де Ля Фер.В Вашем фанфике он знаток законов и неподкупный судья. Или именно в этот раз -это все же была месть за обман,и даже не за то , что его обманули , а за то , что обманулся сам? тогда получаеться , что Анна пала жертвой злобы Оливье де Дя Фер , на самого себя.Как это он такой умный, такой непогрешимый и позволил обвести себя вокруг пальца какой-то юной воровке и шлюшке.

stella: Констанс , а может не стоит подходить к тому, что происходило , с позиции нашего века. Слава богу, граф не имел шанса быть обвиненным Гаагским судом , комиссией ООН по делам женщин и Советом Безопасности. Атос знаток законов своего феода, своего времени и своих прав. Анна пала жертвой только своего честолюбия, своей корысти и своего двоедушия. А он - влюбленный простак. Когда играют гормоны, бесполезно объяснять, что ты сделал неправильный выбор. Вы могли заметить, что я не принадлежу к тем, кто умиляется миледи. Я вообще не принадлежу к тем, кто готов защищать эмансипированных дам.

Rina: stella, боюсь, тут поклонников миледи и эмансипации ею иллюстрированной, в принципе, не так много

Диана: Констанс пишет: Стелла , только что прочитала Вашу версию финала сцены на охоте.хм Очень жестко. Все хочу спросить ее уже заклеймили как воровку, а разве наказывают за одно преступление дважды? Констанс, а тут не одно преступление: клеймо за воровство, а повешение - за то, что вышла замуж, выражаясь нашим языком, с поддельными документами, выдавая себя не за ту, кем была, присваивая таким образом то, на что права не имела. На беглой клейменной монахине, сожительствующей со священником, граф не планировал жениться.

Rina: Мне кажется, уже многократно обсуждался тот факт, что не стоит случившееся рассматривать сквозь призму современности. Нравы, быт и ментальность европейцев 17го века, мягко скажем, сильно отличались от современных реалий. И даже сквозь призму психологии рассматривать это нужно осторожно.

stella: Rina , и тем ни менее, почти каждый вновь пришедший на форум наступает на эти грабли. Либо человек просто не читал до того все споры по этой теме, либо ему хочется получить ответ непосредственно самому. В данном случае Констанс, мне кажется, все-таки читала достаточно много по истории 17 века. Да, хочется быть объективным, но так сложилось, что большинство наших участников все же любят четверку со всеми ее грехами и добродетелями и не питают особых симпатий к Миледи и Мордаунту. Ну, не вызывают у нас симпатий ни их тяжелое детство, ни их желание мстить за это.



полная версия страницы