Форум » Семейка Винтеров » Счастливый выбор графа де Ла Фер » Ответить

Счастливый выбор графа де Ла Фер

Сталина: Счастливый выбор «Но пока ты со мной: слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец! Слава безумцам, которые живут себе, как будто бы они бессмертны! – смерть иной раз отступает от них…» (Е. Шварц «Обыкновенное чудо») Как же ей плохо… Горло горит и саднит, голова тяжёлая и горячая, и как будто с песком внутри. Песок и на лице, это точно, он засыпал глаза и противно лезет в нос, и руку поднять она не может, чтобы его смахнуть. Она пошевелилась, и сразу стало легче – по крайней мере, влажным платком вытерли ей лицо, она хотя бы могла открыть глаза. И тут негромкий очень красивый голос взволнованно сказал: - Любимая, зря вы не признались сразу, я бы понял… Но теперь всё кончено, вас точно считают мёртвой, и, наверное, меня тоже, и теперь мы исчезнем, затеряемся в Париже… И, обещаю, вас никто не тронет! Говоря, он вытирал её лицо, потом положил влажный платок на лоб и очень нежно смочил прохладной водой саднящее горло. Ей было так хорошо, что она не слишком слушала, хотя звук голоса ей определённо нравился. И легкое покачивание, как будто на руках у кормилицы, тоже нравилось. Уложив её поудобнее, он продолжал: - Прости меня, что пришлось так сделать, - он приложил к шее что-то прохладное, она не поняла, что именно. – Если бы я знал заранее, привёл бы тебя в чувство наедине. А так получилось, что это клеймо видели все… С неравным браком смирились все, даже моя родня, но, узнав, что ты – беглая преступница, - он сглотнул и запнулся, - они бы потребовали выдать тебя суду. Даже если бы я пообещал им совершить правосудие после разбирательства – они бы за всем проследили, ради моего блага! А так они видели сами, как я тебя повесил и теперь уверены, что правосудие свершилось. Вот оно что! Она распахнула глаза и увидела над собой побледневшего от тревоги мужа. Граф де Ла Фер, для неё просто Андре, неуверенно улыбнулся ей и пообещал ещё раз: - Всё будет хорошо. Мы скроемся от всех, кто знает супругов де Ла Фер, и будем вместе. Хотя проще было бы рассказать мне о клейме. Она закашлялась сухим колючим кашлем. Он приподнял и усадил её, помог глотнуть вина. Получилось не сразу, но вскоре ощущение железных колючек в горле пропало. Она приникла к нему, и он, ласково поглаживая её светлые локоны (как долго ей утром укладывали причёску – и всё зря!) продолжал: - Я знал, что на бархатной верёвке даже кролика повесить нельзя… не на собственном опыте, не бойся! – усмехнулся он в ответ на тревожный светлый взгляд. – Разрезал на тебе платье, порезал его на верёвки и изобразил повешение. Потом сказал всем, что мне нужно побыть одному, собрал деньги, драгоценности и шпагу – и поскакал обратно. Сук обломился и ты лежала на земле. Я не подумал о том, что ты не сможешь сесть на лошадь, так что сейчас мы плывём по Луаре, скоро должны пристать к берегу. И тогда мы наймём возчика до столицы. И всё будет хорошо… Говорить она не могла, но мысли под этим высоким белым лбом кружились не хуже смерча. Андре увидел клеймо и решил сбежать вместе с ней?! Он, родня Монморанси и Роганов, забыл о семье, о фамильной чести ради неё, сироты, подброшенной 17 лет назад к стенам монастыря бенедиктинок?! Не может быть! Она закрыла глаза, надеясь, что он поверит, что она спит и даст ей время подумать. Тем более что сказать ей пока было нечего. Конечно, лучше было бы сказать ему сразу – но кто же знал, что так всё обернётся? Да и не хотелось ей вспоминать палача Лилля, заклеймившего её без приговора суда, просто решившего отомстить за брата. Она и сейчас не считала себя виновной – да и суд посчитал так же. Пусть она была красивой – а он был взрослее, у него были родственники – а она могла рассчитывать только на себя, и уж что сумела, то и сделала. Поддался её очарованию он сам, воровал тоже сам, хотя мог и не воровать, а обратиться за помощью к родным. Сейчас эти воспоминания не приносили той горечи – может быть, потому, что она по-прежнему чувствовала поглаживающую её волосы руку мужа? И потому, что знала – они вместе? ~*~*~*~ Андре же, успокоив жену, успокоился и сам. Да и как можно долго переживать, когда тебе всего двадцать один год, ты женат на самой прекрасной женщине королевства, у тебя получилось вырвать её из лап великосветских шакалов, и ты плывёшь по самой полноводной реке Франции, готовясь не словами, а делом защитить своего ангела? Погода была прекрасная, светило солнце, снег давно растаял даже в горах, значит, уровень воды уже опустился, и по всему выходило, что они должны довольно быстро, по крайней мере, за один астрономический день пристать у Орлеана. А пока можно и отдохнуть, тем более, что было на что посмотреть! Эти новые замки, которые, говорят, украшали и перестраивали по проектам самого Леонардо да Винчи, напомнили Андре, что в собственный замок ему теперь путь заказан… ну и пусть! Там уже умерли мать и отец, что там делать их сыну и его жене? Он будет счастлив где угодно – если с Анной. И кольцо, которое когда-то отец подарил матери, теперь носит его жена… Всё правильно. Им очень повезло, что Андре готовился стать морским офицером, и ориентировался на реке лучше, чем многие на суше. Они сумели пришвартоваться почти у Орлеана, легко нашли трактир и сняли лучшую комнату наверху – возможно, это потому, что Андре не скупился на су и пистоли? В комнате было прохладно, но хозяйка уверяла, что если разжечь камин, очень быстро станет тепло, и любезно прислала им служанку. Когда, втащив в комнату жестяную лохань, в которой мадам могла вымыться, служанка выпрямилась, даже уставшая Анна распахнула глаза: казалось, эта женщина могла бы поднять и Андре! И впервые после произошедшего рассмеялась: получилось непохоже на себя, но ведь и времени прошло совсем немного… Андре чувствовал себя, вероятно, как его предок Ангерран де Ла Фер, бившийся плечом к плечу с Франциском. Только бы его жена, его ангел, не оскорбилась! Она не из тех, кем можно пользоваться в трактирах! Андре едва прикасался к ней, смывая пережитые волнения и усталость, и старался не касаться интимных мест, а когда не получалось, виновато взглядывал на неё. И только позже, когда немного освоился, увидел, что Анна не обращает внимания на его усилия, блаженствуя от ощущения тепла и безопасности. Понял, что всё делает правильно, и решил непременно сегодня же выяснить у неё, за что её заклеймили. Надо спешить, ломать полуразрушенную стену, пока она её заново не укрепила, иначе потом будет только хуже. Надо действовать быстро! Он настоит на своём: он старше, умнее, он должен о ней позаботиться, она его жена! ~*~*~*~ Анна металась по комнате, как испуганный ребёнок, её тревожило всё: тени от свечей, шорох веток и крики птицы за окном… Она зажгла все свечи, которые принесла служанка, но это не помогло. Она по-прежнему была одна, и, как ни прислушивалась, не слышала ни шагов мужа, ни его звучного голоса, а Андре сказал, что придёт сразу же, как только совершит водные процедуры на заднем дворе. Где же он?! И что ей делать, если он раскаялся в своём великодушии и оставил её? Она высыпала из бархатного мешочка на стол украшения – да, даже если он решил исчезнуть, он не оставил её без гроша в кармане, этого хватит на первое время… что ж, ей не впервой пускаться в авантюры, рассчитывая только на себя! Жаль, что и с благородным графом тоже не сложилось… Анна уронила голову на скрещённые руки, но заплакать не получилось, как она ни старалась. Не время было плакать, нет рядом друга, в чьё плечо можно выплакаться… Андре, скрипнув тяжёлой дверью, вошёл, и был поражён открывшимся зрелищем: его встречала испуганная нимфа – прозрачные, как вода в ручье, глаза на побледневшем до синевы лице, разметавшиеся по плечам светлые волосы, в которых захотелось спрятать лицо, вдыхая её запах… Анна, казалось, действительно испугалась, и Андре, осторожно поставив на скамью кофр, чтобы не испугать её посторонним звуком, медленно подошёл к ней. - Слава богу, вы живы! – выдохнула она, когда он привлёк её к себе. - Что случилось? – удивился Андре. – Что могло превратить самую прекрасную женщину королевства в эту испуганную нимфу? - Вам смешно, - рассердилась она, - а я так испугалась, потому что вас так долго не было! - Вы замёрзли, дорогая, - ответил он, поднял её на руки и отнёс на кровать. Жена схватила его за руки: - Не уходите! - Конечно, не уйду, - согласился он, сбросил плащ на кресло, снял туфли, лёг рядом и обнял её. – Что вас так испугало? Вас увидел кто-то, кто знает, что случилось вчера? – его теплые руки, согревая её, проникли под рубашку и прикоснулись к коже. А Анне стало почти больно от его ласковых прикосновений после того, как она уже уверилась, что он забыл её и им не быть вместе. Пряча глупые слёзы, появившиеся так некстати, она прижалась к нему, уткнувшись в его плечо. - Нет, меня никто не видел. Я… просто решила… что вы решили уехать, подумав, что… жена-преступница вам не нужна… Объяснение получилось прерывистым, как её дыхание. Андре от облегчения едва не рассмеялся: - Никогда не поверю, что вы всерьёз так думали! – повинуясь какому-то наитию, он нежно погладил злополучное клеймо, и ошеломлённая Анна замерла в его объятиях. – Любимая, я дворянин, и держу данное однажды слово. И я ещё год назад, когда мы не могли пожениться, потому что был очень болен мой отец, сказал вам… помните? Я готов повторить эти слова! - Повторите… - попросила она шёпотом. - Я буду навек вашим пленным, разрешите же мне разделить с вами жизнь! - Да, Андре, да! – повторила она сказанный год назад свой ответ. Тогда она не знала, что он, виконт де Ла Фер, относится к этому признанию как к клятве. Да и откуда ей было это знать? В её жизни не было таких мужчин до него. Она подняла к нему залитое слезами лицо и потянулась за поцелуем – первый раз в жизни сама. Он ответил со всей нежностью, прижал её к себе крепче – Анне не хватало воздуха, но это было то, что ей сейчас нужно, она с восторгом обвила его руками. Пожалуй, она бы не сделала этого раньше. А он страстно сказал, отвечая на её сомнения: - Анна, вы моя жена! И это клеймо тоже принадлежит мне, как и все ваши тайны, с которыми вы стали моей женой, и так будет, пока вы меня любите! - Так будет всегда, – выдохнула она шёпотом. Он разжал объятия, поудобнее уложил её на подушки, и нежно вытер мокрые от слёз щёки. - Душа моя, расскажи, откуда у тебя клеймо? Она отпрянула, но он мягко продолжил: - Ты же боишься даже просто воспоминаний! Зачем тебе это, если я могу помочь? Когда ты расскажешь, будет легче… - Не будет легче! – шёпотом закричала она. – Даже когда мне снится это, я просыпаюсь, искусав губы в кровь! - Если хочешь, можешь кусать мои пальцы, чтобы не было больно, - предложил он, ласково проводя пальцем по её нижней губе. – Ты же знаешь, что можешь мне доверять! И, - помолчал он, - теперь, если тебе этот сон приснится, ты сможешь не кусать губы, а просто закричать, я проснусь и тебя утешу… Ты ведь кусала губы, чтобы не кричать и не выдать тайну? - Андре! – вот теперь она разрыдалась. Это такое счастье – спокойно поплакать в любящих руках, зная, что тебя не оттолкнут, не струсят, не выдадут! Плакала она недолго. Он помог ей умыться розовой водой, и они вернулись в постель. Анна, стараясь не смотреть на него, начала рассказывать. - Я выросла в монастыре бенедиктинок, не знаю даже, с рождения или нет. Мне говорили, что меня подкинули к стенам монастыря в корзине. В этой корзине были и мои документы, свидетельство о браке родителей, но я не знаю, что там написано – мне их не показывали… А одна сумасшедшая, сестра Агата, как-то рассказала, что меня отдали в монастырь в примерно в два года… мой отец умер, у матери не было денег, вот и… Она выдохнула сквозь зубы и с удивлением увидела, что стиснула руки так, что пальцы побелели. Муж осторожно, стараясь не сделать больно, стал разгибать её тонкие, очень холодные сейчас пальчики, и согревать их в своих ладонях. Анна попыталась улыбнуться – губы не слушались. Зато Андре был спокоен как на параде. - Что же было дальше? - Дальше… меня должны были оставить при монастыре монахиней, поскольку платить за меня было некому. Но я ведь не монахиня! Я хотела сбежать. А в монастыре служил мессы молодой священник, и он в меня влюбился… Я виновата? – неожиданно спросила она. - Нет, - спокойно ответил он. – Он давал обеты богу, давал сам. Он знал, что ему придётся читать мессы красивым девушкам. Если он нарушил свои обеты, ты в этом не виновата. Анна с облегчением откинулась на подушки и продолжала: - Он украл священные сосуды в церкви, чтобы мы смогли уехать туда, где нас никто не знает, но нас схватили, мы не успели уехать из города… Его осудили и заклеймили, а палачом был его брат… Она помолчала, и, собравшись с духом, продолжила: - Палач считал, что если бы не я, его брат не стал бы вором, и однажды поймал меня, связал и заклеймил… и бросил в заброшенной хижине, где я чуть не умерла от боли… Анну била дрожь, Андре укутал её и обнял вместе с одеялами. - А как же твой брат, который сбежал из Берри за полгода до нашего брака? – он не хотел знать, бог свидетель, не хотел, но если между ними останется эта тайна, Анна по-прежнему будет просыпаться, искусав губы в кровь! – Это он? - Он, - покорно ответила она. – Он сбежал, и я не знала куда, а потом появился палач… - Анна, так это было в те самые дни, когда я никак не мог найти тебя? Приезжал к пасторскому домику, а слуги говорили, что госпожи нет дома?! Она молча кивнула – слов не было. Андре встал и в волнении заходил по комнате: - Я мог прийти к тебе на помощь, мог пристрелить этого насильника, как бешеную собаку, а я вместо этого в замке мечтал о тебе!.. Он зло пнул скамью, не почувствовав боли. У Анны отлегло от сердца. Только сейчас, когда можно было свободно дышать, она поняла, как испугалась, когда муж отстранился от неё. Тихий голос заставил его очнуться от своих переживаний. - Ты не считаешь, что палач был прав? Возможно, священник не стал бы вором, если бы не влюбился в меня? Он медленно подошёл к ней, двумя пальцами отвёл с её лица растрепавшиеся локоны, и… улыбнулся прямо в жадно просящие улыбки потерянные глаза: - Я уже говорил тебе, родная, что он сам нарушил обет безбрачия, и восьмую заповедь нарушил тоже сам. - Но если бы я не была такой красивой... - Нашлось бы другое искушение, только и всего, - муж устроился рядом с ней и притянул к себе, обнимая. – Я же не нарушил обещание, данное богу, что буду любить и заботиться о тебе, что бы ни случилось? От такого неожиданного аргумента Анна рассмеялась, уткнувшись в его плечо. - Так ты – не он! - Вот именно, - с удовольствием подтвердил он, играя её локонами, - он, якобы из-за тебя, заповедь нарушил, а я, тоже зная тебя, не стал. Так что ты ни при чём. Кстати, - сменил он тему, - ты спать хочешь? - Хочу, - он ощутил, как она зевнула. – Первый раз за много дней усну спокойно! - Вот! Поняла, что мужа надо слушаться?! Супруги де Ла Фер рассмеялись и проводили, наконец, этот долгий-долгий день… ~*~*~*~ Уже гораздо, гораздо позже Анна однажды проснулась, вырванная из сна какой-то ускользающей мыслью. Рядом спал муж, за окном занимался рассвет. Понимая, что сейчас заснуть не удастся, она, стараясь не потревожить Андре, встала. За окном не было ничего интересного. Анна забралась с ногами в кресло, закутавшись в халат мужа – в нём теплее. Странно, что же могло её разбудить? В Париже в предутренние часы могла разбудить карета, грохочущая по тесной улочке. Но здесь, в имении в нескольких милях от Лондона?.. Вскоре стало понятно, что в мягком кресле в тёплом халате она рискует заснуть, так и не сообразив, что её разбудило. И какая разница, где спать? Лучше уж в постели, чувствуя на себе тёплую руку мужа. С досадой тряхнув головой, Анна выбралась из кресла, пошла к кровати под синим пологом, и… почувствовала, что мысль возвращается. Присев на кушетку у туалетного столика, она, чтобы занять руки, взяла венецианское зеркало. И вот сейчас, видя своё отражение среди радужных теней, она вспомнила! Ну, конечно! Когда-то давно, то время она старалась не вспоминать, - ей снились только чёрно-белые сны. Потом всё изменилось, и она мучилась, каждую ночь видя сны про прежнюю жизнь – она уже боялась засыпать, ей казалось, что ночью идёт настоящая жизнь, а утром начинается сон. Так было долго… Анна, почувствовав, наконец, что замёрзла, быстро добралась до постели и свернулась калачиком рядом с мужем. Он, даже не просыпаясь, обнял её и прижал к себе. И вот тогда, прижавшись лбом к родному плечу, вдыхая его запах, Анна вспомнила самый первый цветной сон – разумеется, ей приснился Андре! А вот хорошо бы вспомнить, когда она перестала бояться, что чудесный сон когда-нибудь кончится?.. Анна попыталась, было, об этом подумать, но ей было так уютно, что глаза стали слипаться, слипаться, слипаться… и вскоре она уже крепко спала.

Ответов - 67, стр: 1 2 3 4 All

Калантэ: Сталина - так о чем вам и твердят. Это если ВАМ покажут документ. Для человека того времени - это документ, который не подделывают. Вы сравниваете фактический способ нанесения метки, а я говорю о том, ЧТО эта метка значит - для вас или для дворянина 17 века. Как насчет видео? Все равно будете оправдывать?

Сталина: Для человека того времени - это документ, который не подделывают. Как это - не подделывают, когда даже в каноне Анна получила клеймо незаконно, без суда и следствия, потому что палач решил отомстить за брата? И, кстати, в других источниках я тоже читала про незаконно поставленное клеймо. Палачи - тоже люди, и тоже могут руководствоваться не только справедливостью. И не думаю, что этот умница-разумница такого не понимал. Он был очень недоверчив, как мы помним: оптимист, когда речь идёт о вещах, и пессимист, когда о людях. А видео если уж сравнивать - то с подглядыванием и подслушиванием. Тогда оправдывать не буду, конечно.

Калантэ: Так о том, что клеймо незаконное, он не знал и знать не мог. Это вы читали, поймите, не граф. У вас получается нарушение причинно-следственной связи: человек, знающий такое о королевской власти и обладающий таким воспитанием и характером, как Атос, пошел бы к королю и в лицо сказал все, что думает. Или подался бы в пираты. А не служить в королевской гвардии.

Rina: Калантэ пишет: человек, знающий такое о королевской власти и обладающий таким воспитанием и характером, как Атос, пошел бы к королю и в лицо сказал все, что думает Именно это он сделал в случае с Раулем, как мы помним.

Диана: Самый большой ООС для меня здесь: Андре же, успокоив жену, успокоился и сам. ИМХО, это квочка, а не граф де Ла Фер. Граф мог совладать с собой и успокоиться , после чего был способен успокоить жену.

stella: Знаете, я скорее предпочту Атоса из слэшей, но сохраняющего свои основные черты, чем такого сюсюкающего аристократа в стиле сентиментальной дребедени 19 века. Прямо роман уже набившей оскомину Чарской.

Сталина: У вас получается нарушение причинно-следственной связи: человек, знающий такое о королевской власти и обладающий таким воспитанием и характером, как Атос, пошел бы к королю и в лицо сказал все, что думает. Калантэ в книге он, даже если туда-сюда предполагал, то до того, как не нашёл Анну там, где оставил. А узнал он всё от гасконца, рассказавшего, как она кинжалом дверь продолбила и просила его убить де Варда - здесь ему уже нечего думать о незаконно поставленном клейме. А если просто предполагает, что палачи бывают и непорядочные - с чем он придёт к королю? С советом лучше выбирать слуг на государственную службу? Как он мог этого (непорядочности любого человека) не предполагать, скажите? Он разумный человек.

Сталина: Граф мог совладать с собой и успокоиться , после чего был способен успокоить жену. Диана, а чем одно от другого так уж отличается? Граф уже был куда спокойнее жены, только что очнувшейся. Почему он не мог из этого своего состояния успокоить жену и выдохнуть: всё в порядке, очнулась, будем жить дальше?

Rina: Прям представила себе короля, который лично ведет отбор людей на вакантную должность палача каждой провинции Резюме пролистывает, собеседование проводит...

stella: Rina а как иначе он определит его морально- политический облик? Иначе будут накладки в стиле Лилльского палача. А если посмотреть на весь этот спор со стороны, то простите, только одно хочется сказать: маразм крепчал!

Rina: stella пишет: А если посмотреть на весь этот спор со стороны, то простите, только одно хочется сказать: маразм крепчал! Ну, мне в силу возраста маразм пока не светит Не доросла еще

stella: А я, кажется, благополучно переросла уже этот возраст. Но все это мне так напоминает этот спор на соседнем форуме по поводу Мордаунта, " лже -брата" и Миледи. Да Миледи у Дюма - отрицательный герой, демон в юбке: что еще искать надо. А Атос- вельможа, аристократ, для которого честь рода- превыше любви. И всякие фики -перевертыши на эту тему так и останутся желанием автора.

stella: Знаете, я перечитала, и меня посетила интересная мысль. Этот фик родственник фика Samsaranna, , ранее обитавшей под разными никами и на нашем форуме. Там рассказывается о втором браке Анны в таких же умилительных выражениях. В этом фике , конечно, язык на десять голов выше и меньше умиления перед туалетами и жемчугами Миледи, но само понимание всей истории такое же девичье- наивное.

Фройляйн Милли: Мне кажется, тут правильнее определить жанр не как ООС, а как AU (alternate universe), когда автор меняет сюжет/временную эпоху/обстоятельства и фантазирует на тему: "А что было бы, если..." Как правило, действительно идет рука об руку с OOC, поскольку характер героев складывается именно за счет событий, с ними происходящих, и решений, которые они принимают. И, если бы молодой граф сделал выбор в пользу любви, а не чести, то это был бы совсем другой Атос. Или Атоса не было бы вообще. Здесь можно фантазировать сколько угодно и, по большому счету, спорить смысла нет: каждый видит так, как видит. Жанр допускает любой полет фантазии. Другое дело, что я не готова поверить в то, что канонический Атос пытался спасти свою жену и инсценировал повешение. Сомнения у меня следующие: 1. Насколько я помню, инцидент с падением и платьем произошел, когда супруги были вдвоем, так что разыгрывать казнь было не нужно - граф мог просто никому ничего не сказать. Но, возможно, я помню неправильно, или это лакуна, которую можно трактовать, как угодно. 2. Но тогда я не верю в то, что окружающие оказались настолько кровожадными, что позволили графу вздернуть женщину, которая, к тому же, в беспамятстве. Даже если они ненавидели графиню до глубины души. А потом: граф имеет полное право судить, но это же не значит, что он все приговоры должен сам приводить в исполнение. 3. Клеймо на плече жены означало для графа крушение его мира - об этом уже говорили, не буду повторяться. Человек в состоянии аффекта, он не будет рассуждать, ошибочно клеймо или что. 4. Допустим, граф все-таки совладал с собой, сделал выбор в пользу любви, инсценировал казнь, не смог вовремя вернуться, а, когда вернулся, жены уже не было. Почему сразу думать о плохом? Сообщнике каком-то? Сообщник в чем - он же решил, что клеймо поставлено несправедливо, и графиня невиновна? Почему не подумать, что графиню спас случайный браконьер тот же? 5. Уже позже, пьяная исповедь Д'Артаньяну - человек себя не контроллирует, говорит все, что на уме: почему не упомянуть, что "я то пытался ее спасти, а она сама спаслась! Сообщник у нее был!" 6. Еще позже, Атос и Д'Артаньян догадываются о том, кто скрывается под именем миледи Винтер. Атос: "Я думаю, что та, другая, умерла. Я так хорошо повесил ее!" В любом случае, автору большое спасибо за фик. Теорий должно быть много всяких разных - их можно всласть пообсуждать)))

Madame de Guiche: В самом деле, пункты пять и шесть суть неоспоримые факты.

Сталина: Наконец-то пошло обсуждение! На третий день, в принципе, травматизация и должна была схлынуть. :) Фройляйн Милли, вот против AU не возражаю ни разу, и на уточнения с удовольствием отвечу. 1. Охота, как правило, действие коллективное, тем более тогда, вместе с какими-нибудь сокольничими и егерями. Охотники вообще считают, что само мероприятие опасное, лучше одному не быть в лесу. (консультировала с отцом и братьями, они у меня охотники, папа в прошлом году встретился нос к носу с медведицей с медвежонком - жив только потому, что правильно себя повёл.) Тем более, молодую жену тащить не на романтическую прогулку (где как раз лучше быть наедине), а на опасное мероприятие? А если сокол когтями руку раздерёт? И такое бывало. 2. Но они же ему позволили и по книге. Атос всё время подчёркивает, что граф был полновластным хозяином и мог делать что хочет. Это как раз канон. И вспомните, д'Артаньян был в ужасе от того, что это убийство, но ни разу не возмутился - как вам позволили, почему никто не вмешался и пр. 3. Состояние аффекта длится от нескольких секунд до 1 минуты, и в этом состоянии повесить никого нельзя, можно сделать только что-то простое. Если в руке пистолет - можно успеть выстрелить, можно схватить стул и опустить его на голову противника. Можно добежать до окна и выброситься. Аффект - это когда нужно спасать то, что ещё еле-еле можно спасти, мозг и память выключились - сейчас не до них. Никакого разговора и обвинений, никаких осмысленных и долгих действий. И уж точно Атос не смог бы это помнить, и тем паче связно объяснить. А версию о том, что Анна не пришла в себя, когда он её собирался повесить, поддержала даже медик. :) 4. О плохом он подумал, потому что клеймо-таки было. И потому что, по книге, тогда же исчез брат. Пьеса была написана позже. И это всё-таки очень счастливая случайность - человек старается вернуться как можно скорее, но, оказывается, кто-то успел раньше! Кстати! А откуда бы там взялся браконьер, если охота была только что? Вечером того же дня ещё имело смысл идти на то же место, где побывали охотники - да и то настоящие охотники ходят как минимум через день, иначе смысла нет. Что, браконьер, пропитание себе так добывающий, не знал, что соваться туда просто бесполезно? Не попёрся же он туда специально, чтобы нарваться на кого-нибудь? (Спасибо за вопрос, я восприняла критически некоторые фики про миледи-чудовище. :)) 5. Исповедь, конечно, пьяная, но Атос ведь не впервые этот монолог про себя произносит - девять лет пытается справиться с собой. Это не та исповедь, которая сразу после того как, когда человека несёт. 6. О, "Я так хорошо повесил её" - это просто песня! :) Я-таки заинтересовалась, как тогда вешали, тогда же казнь через повешение применялась, не то что сейчас! :))) Если бы он её хорошо повесил - она бы никак не спаслась. Тогда, дабы человек не мучился, двое из команды вешателей повисали у него на ногах, и один человек прыгал сверху. В принципе, если не нашлось вешателей кроме Атоса, он мог и сам хотя бы к ногам груз какой-нибудь привязать, мог бы и сам повисеть - если уж собирается хорошо повесить. В традициях того времени. И никак бы 16-17-летняя девушка после этого не выжила. (Ленчик, потому я и не думаю, что к канону можно применять случаи современных выживших после повешения.) Я, собственно, после этого и решила, что повесил он её так, чтобы суметь спасти, а "я хорошо повесил" - самоуговор, чтобы не чувствовать себя обманутым придурком. На следующий день я дописала ещё одну сцену - не продолжение, а объяснение, как Атос "дошёл до жизни такой". Тогда выкладывать не собиралась - здесь вовсю упражнялись в остроумии, зачем же я буду отвлекать? ;) Вы будете читать, стоит добавить? :)

Калантэ: Сталина пишет: здесь вовсю упражнялись в остроумии, зачем же я буду отвлекать? - так почему бы не поупражняться, когда есть тренажер? Полезно, знаете ли, развивает логическое мышление. Хотите попробовать? Как иллюстрация к вашим "логическим" умозаключениям: вот скажите, вы случайно не слышали, что на соколиной охоте рука охотника в перчатке? Специальной такой, чтобы не разодрали когтями руку? Нет? А скажите, плиз, как большая компания помешает соколу проделать этот акт вандализма - если уж хозяева такие идиоты и перчатку не надели? И вы не слыхали, что в азарте охоты охотник запросто может оторваться от компании? Тоже нет? А выводы делаете. Где, интересно знать, в книге хоть словечко о том, что там были свидетели? Опять ваши выводы. Браконьеры по воздуху на вертолетах не летают. Они ногами ходят. Мог просто идти ножками по своим браконьерским делам. А мог поискать подранка, поскольку охота явно не увенчалась успехом - было не до того. Ну и так далее... Я пытаюсь понять, вам хочется выслушать очередную порцию критики, которую вы воспринимаете как личное оскорбление - а зачем?

Ленчик: Официальное админское пожелание всем участникам ветки: Не кормите троллей. На мой взгляд тема перестала быть конструктивным диалогом и перешла в разряд "Переливаем из пустого в порожнее".

Rina: Ну, раз уж наше предыдущее обсуждение снисходительно посчитали попыткой блеснуть остроумием (что я рассматриваю как определенную форму неуважения к читателям, от которых ожидается фидбек), то давайте рассуждать теперь, когда по мнению автора у нас прошла некая "травматизация" (здесь опять ощущается некоторое снисходительное отношение к участникам форума, ну да Бог с этим). Итак, уважаемая Сталина, у меня есть несколько технических замечаний по Вашей аргументации. 1. Читаем: Охота, как правило, действие коллективное, тем более тогда, вместе с какими-нибудь сокольничими и егерями. Охотники вообще считают, что само мероприятие опасное, лучше одному не быть в лесу. (консультировала с отцом и братьями, они у меня охотники, папа в прошлом году встретился нос к носу с медведицей с медвежонком - жив только потому, что правильно себя повёл.) Тем более, молодую жену тащить не на романтическую прогулку (где как раз лучше быть наедине), а на опасное мероприятие? А если сокол когтями руку раздерёт? И такое бывало. Охота хоть и коллективное действие, но в литературе (даже у Дюма) часто встречается описание того, как вы пылу охотничьего азарта охотник мог отстать от общей группы или сильно ее опередить, оказавшись наедине со зверем. Опасность соколиной охоты, а так понимаю здесь идет речь именно о ней, сильно преувеличена. Это я могу заявить со всей ответственностью, потому как имела возможность познакомиться с соколиной охотой и попробовать что это такое на "собственной шкуре". Техника соколиной охоты изначально включает в себя определенное снаряжение, которое во-первых полностью исключает возможность соприкосновение голой руки с когтями хищной птицы и, во-вторых, снаряжение практически не изменилось до наших дней. Специальная кожаная перчатка имеет крепление, к которому через тонкий кожаный ремешок "должник" привязывается птица, у которой на лапах специальные повязки - "нагавки". Это крепление имеет довольно хитрую конструкцию и в нужный момент птица отстегивается от руковицы. Поэтому предположение, что птица может разодрать когтями руку необоснованно. Представить себе охотника без перчаток на соколиной охоте сложно. Если мы говорим о соколиной охоте, то мне не совсем понятно сравнение этого рода охоты с опытом современного охотника, встретившегося с медведем. Сталина, как Вы думаете, на соколиной охоте на кого охотятся и на какой местности? В лесу и на медведя? Или все-таки на равнине и на мелкую дичь? Посему Атос вполне мог вдвоем со своей женой отправиться на соколиную охоту, которая в целом не представляет собой практически никакой опасности. Разве что можно с коня навернуться, что молодая жена с успехом и сделала. 2. Читаем: В принципе, если не нашлось вешателей кроме Атоса, он мог и сам хотя бы к ногам груз какой-нибудь привязать, мог бы и сам повисеть - если уж собирается хорошо повесить. В традициях того времени. Вы действительно допускаете мысль, что граф, знатный дворянин со всеми вытекающими, как последний палач, стал бы привязывать к ногам "приговоренной" груз (интересно какой) или того пуще, повисеть для надежности у нее на ногах?!!! Он настолько опытен в деле повешения, что мог предполагать, что если вот так вот просто повесить - то человек обязательно выживет, а если со всеми премудростями, то тогда наверняка нет? Быть может, он просто на самом деле в состоянии аффекта повесил жену и был до последнего уверен, что "повесил хорошо" просто по самому факту свершившегося? Не думаю, что Атосу приходилось часто вешать кого бы то ни было, тем более своими руками. Разница между владетельным хозяином, умеющим право карать и миловать и профессиональным палачом все-таки разительная.

Сталина: вот скажите, вы случайно не слышали, что на соколиной охоте рука охотника в перчатке? Я это слышала, и даже не случайно. И не случайно слышала и о травмах, которые наносили соколы. Поэтому предположение, что птица может разодрать когтями руку необоснованно. Представить себе охотника без перчаток на соколиной охоте сложно. О, конечно. Все те описанные в литературе случаи всем исключительно пригрезились, а правы, разумеется, вы и только вы. И вы не слыхали, что в азарте охоты охотник запросто может оторваться от компании? Это я тоже слышала. Я отвечала на слова о том, что они на охоте были одни, и сказала, что этого быть не могло. И только. "Охота в лес, трубят рога (кто трубит?), супруги мчат к руке рука..." А мог поискать подранка, поскольку охота явно не увенчалась успехом - было не до того. То-то браконьер подглядывал - иначе как он узнал, что не до того было? Вы действительно допускаете мысль, что граф, знатный дворянин со всеми вытекающими, как последний палач, стал бы привязывать к ногам "приговоренной" груз (интересно какой) или того пуще, повисеть для надежности у нее на ногах?!!! Я её допускаю?! Вы что-то путаете! Допускаю я только то, что граф, человек образованный, и живущий в то время, вешал в традициях того времени. Всё. Быть может, он просто на самом деле в состоянии аффекта повесил жену и был до последнего уверен, что "повесил хорошо" просто по самому факту свершившегося? Зачем вы стали отвечать, если не читаете того, что я пишу? Он не мог совершить такое сложное действие, как повешение, в состоянии аффекта. Не мог и всё. Он человек, а не марсианин, у которого, возможно, аффект идёт как-то по-другому. Это раз. И о каком свершившимся факте вы говорите? О том, который не свершился? Это два. Ленчик, даю слово, что на следующие подобные комментарии отвечать не буду. И на предыдущий комментарий ответила только потому, что форумчанин задавал вопросы, а тут что? Выслушивать предположение об аффекте, которого не было и быть не могло? Благодарю покорно.



полная версия страницы